Сеул в огне

      Одиннадцатая неделя проекта возвращает обеденный стол «Дома Ким» в знакомый, можно сказать, каноничный вид. Никакого соседства с Джексоном, никаких «малолетних выскочек» в непосредственной близости, однако кое-что существенно меняется. Возможно, за одиннадцать недель проекта, без учёта этапов отборов и кастингов в команды, они сами изменились до неузнаваемости. Рядом нет Намджуна, Сокджин демонстрирует какую-то строгую холодность на лице, не пытаясь натянуть располагающую улыбку, с помощью которой приветствовал каждого входящего в столовую участника. Чимин источает ауру решимости на грани с гневом, грозящимся вылиться наружу при малейшем поводе. В противовес ему Тэхён, по-прежнему выглядящий отстранённым, однако больше спокойным, чем отделяющим себя от других членов «дома». Грустен Хосок.       — Слышали, да? — он и решает первым нарушить затянувшуюся тишину над столом.       — А я тебе говорил, что стоит держать язык за зубами и думать над каждым словом, — хмыкает Чонгук.       На прошлой проектной неделе, где они встречались со своими поклонниками, Хосоку задали вопрос, с кем он хотел бы станцевать. Хосок назвал Чонгука, поскольку тот максимально удобен для него в работе. При этом, Хосок упомянул, что они отлично ладят и в обычной жизни. Тогда Ан Хеджин пошутила, что передаст это сообщение продюсерам с просьбой ввести какой-нибудь новый интерактивный формат для проекта. И вот, им объявили, что на этой неделе у них пройдут съёмки моментов из повседневной жизни.       Формат называется «Один день с...». От момента пробуждения и до конца дня каждый участник должен снимать свой видеоблог о том, как проводит время на проекте. Им выдали порядок съёмок. Хосоку и Чонгуку нужно снимать свой день завтра, и Хосок по этому поводу невероятно нервничает, поскольку боится, что какая-нибудь незначительная деталь легко может выдать все его секреты. После введения системы штрафов, когда ты и так не особо популярен у зрителя, не хватало только вляпаться в скандал.       Чонгук тоже нервничает, но старается держать это в себе. По его изменившимся повседневным привычкам, правда, всё равно очевидно, что внутри него происходит настоящая борьба страхов с желанием повысить свой рейтинг. Однажды у него получилось. Зрителям очень понравились его танцевальные челленджи, хотя Чонгук не видит в них ничего выдающегося, поскольку это задание касалось всех и в нём никак не раскрывались черты характера участников, исключительно подчёркивались их профессиональные качества. А профессионал тут каждый.       Телефон Чимина, лежащий экраном вниз, вибрирует от нового сообщения. Все бросают короткий взгляд на него. Это не первое и даже не пятое сообщение за последние минут пятнадцать. Чимин приподнимает телефон, стучит пальцем по экрану, на лицо опускается мрачная тень.       — Кретин. Думает, что я куплюсь на несколько слащавых фраз и прибегу обратно, — сквозь зубы цедит Чимин, и все за столом понимают, о ком речь.       В столовой нет Джексона. Ему выпало снимать свой день сегодня, но, очевидно, свободное время у него всё равно имеется. Никто не говорил, что нужно вести запись непрерывно.       После того, как Джиён исключил из команды Черин вчера, Джексон решил вновь вернуться к Чимину как к средству своего развлечения. Он поздравил Чимина с получением звания лидера недели, извинился за жестокие слова, оправдывая их наличием посторонних и камер рядом. Когда Чимин проигнорировал, Джексон принялся вновь засыпать его различными комплиментами и едва на коленях перед ним не ползал.       — Некоторые считают, что их с Черин роман — выдуманная Джиёном пиар-история для того, чтобы зрители интересовались его командой, — говорит Хосок.       — Так и есть, — кивает Сокджин, но тут же добавляет: — Слышал просто.       Тэхён чуть изгибает бровь, переставая смотреть куда-то в прострацию. Он оценивающе окидывает Сокджина взглядом, и тот тоже смотрит в ответ, едва заметно приподнимая уголки губ, будто всего-то хочет пожелать Тэхёну доброго утра или приятного аппетита несмотря на то, что они сидят за столом уже около тридцати минут.       — Значит, если они играли на камеру, план Джиёна провалился? Зрители засунули Черин в номинацию, — отмечает Чимин.       — Как сделают с любым, про чьи отношения станет известно, — тихо добавляет Хосок.       — План изначально был тупым. Зачем намеренно сливать сильного участника таким образом? И почему Черин согласилась?       — Черин — хореограф. Возможно, Джиёну в этом качестве она нужнее. Или её изначально попросили поучаствовать для накала интриги, — пожимает плечами Сокджин.       — Разве каждый наставник не должен делать ставку на одного из своих танцоров, чувствуя, что именно он будет победителем? — спрашивает Чимин. Его телефон вновь издаёт вибрацию. — Ну, то есть да, понятно, что тот, на кого наставник изначально рассчитывал, может внезапно не зайти зрителю. Тогда наставник выбирает из следующей комбинации. Сейчас, когда осталось всего два концерта до финала, наверное, они знают, кто точно там окажется.       — Ну и кто окажется из твоей команды? — хмыкает Тэхён.       Чимин отвечает ему молчанием. Несмотря на то, что Тэхён оказался прав в отношении Джексона, несмотря на то, что вся эта история, в целом, завершена, Чимин по-прежнему не общается с Тэхёном так, как делал это в Хвавоне. Может быть, ему так проще смириться со своими чувствами и целиком перестроиться на режим жестокой борьбы.       — А почему бы нам тоже не сделать ставки? — вдруг предлагает Тэхён. — Пусть каждый назовёт по одному человеку из команды, кто будет в финале. Просто на интерес. Я начну! Лиса, я и Уён.       Хосок чуть хмурится, пытаясь понять логику выбора. Как будто Тэхён ткнул в первых пришедших на ум людей. Следующим на очереди должен быть Сокджин.       — Какой в этом смысл, Тэхён-а? — мягко произносит Сокджин. — Нам что, не на что убить время? Мы уже сидим здесь неприлично долго, вам не кажется?       — Да ладно тебе, я просто предложил немного развлечься, а то у нас тут прямо поминки какие-то. Разве ситуация сейчас не в нашу пользу? Нас пятеро, «Дом Фьюжн» сокрушительно повержен и...       — Что это?.. — с изменившимся лицом спрашивает Чонгук, смотря в свой телефон. Хосок заглядывает в экран, и его глаза расширяются.       Чонгук собирался проверить голосование, чтобы ответить на вопрос Тэхёна. Первым делом ему открылась главная страница сайта с различными новостными постами, рекламой и интервью. Минуту назад вышла статья с громким заголовком: «Лиса: «Моё прошлое с Чонгуком за пределами «All Stars». Это то, что сказала Лиса, отвечая на вопрос во время одной из фан-встреч. Она имела в виду их с Чонгуком единственный танец в паре на проекте, но, удивившись, что из одного предложения сделали целую статью, Чонгук решил её открыть. Ни о какой совместной хореографии речи не шло.       Это была статья про их отношения. Лиса выложила всё: как они познакомились, будучи артистами старсов, как начали встречаться и продолжали свои отношения целых пять лет, но это было сложно из-за графиков и разных характеров. Подробно Лиса рассказала о расставании. В конце статьи обещается видеоматериал с интервью Лисы, где она вспоминает лучшие и худшие моменты с Чонгуком. Видеоматериала пока нет, но, вероятно, он уже в процессе редактуры или для его съёмки необходимо оповестить и Чонгука. Во всяком случае, Чонгук надеется, что его поставят в известность об этом. Впрочем, о статье уже не поставили.       — Она серьёзно просто выложила всё на общее обозрение? — ужасается Хосок. — Это действительно так или враньё?       Он смотрит пытливо на Чонгука. Конечно, Хосок особо не вчитывался, ведь Чонгук достаточно быстро листал страницу, видимо, цепляясь за какие-то отдельные слова и фразы. Но если он так быстро ознакомился с материалом, значит, примерно представлял, что в нём может быть.       Чимин, Тэхён и Сокджин тоже открывают статью. Повышать ей просмотры не хочется, но нужно понимать, что происходит. У Тэхёна темнеют глаза, с непроницаемым лицом он двигает пальцем по экрану, опускаясь к самой концовке статьи. Чёрные буквы на белом фоне сливаются воедино, превращаясь в поток абсолютной бессмыслицы, которая больше похожа на самоубийство со стороны Лисы. Вроде бы, дурой она не была. Тогда зачем?       В последнее время она крутилась около Чонгука чаще, чем это делают люди, расставшиеся на плохой ноте и случайно вновь встретившиеся в условиях конкуренции друг с другом. Лиса не орала на Чонгука, не посылала ему молчаливые проклятия. Даже предлагала какую-то помощь, на фан-встрече зачем-то дала, как выяснилось, прозрачный намёк на будущие высказывания. Слишком странная и резкая смена отношения означает лишь преследование какой-то выгоды. Непонятно, какую выгоду Лиса стремится получить, открыто заявляя о том, что встречалась с Чонгуком. Неужели пример её подружки Розэ, которая с первой недели не выбирается из номинации из-за того, что однажды Тэхён её поцеловал, ничего Лисе не подсказал? Неужели даже штрафы, введённые две недели назад, её не остановили? И история Черин, пусть она и полна различных подводных камней?       Странная мысль посещает Тэхёна. Его палец замирает над экраном, и мысль уже просится наружу, но её перебивает Сокджин:       — Что ж, это неожиданно, но я не думаю, что стоит переживать, Чонгук-а.       — Ты серьёзно? Она же его тупо вышвыривает из проекта таким образом, — произносит Хосок.       — Розэ тоже давно должна была покинуть проект из-за поцелуя с Тэхёном, однако они оба по-прежнему здесь, — уверенно заявляет Сокджин.       — Вот только Розэ вечно спасается Чжэсаном. Меня так никто спасать не станет, — говорит Чонгук.       — А Тэхён просто парень и вовремя станцевал яркий номер, — соглашается Чимин, хотя и сам не верит, что эти два факта могут быть достаточными аргументами для зрителя. Тем не менее, реальность не обмануть, Тэхён до сих пор в проекте.       Сокджин встаёт из-за стола. Не стоит отсвечивать, к тому же, если статья уже вывешена на главной странице проекта, скорее всего, сейчас о ней станет известно всем остальным участникам. Никто ведь не хочет, чтобы на Чонгука немедленно стали коситься со всех сторон. Значит, следует разойтись по комнатам, а кое-кому заняться подготовкой к съёмкам видеоблога.       Стоит только всем членам «Дома Ким» скрыться за дверями своих комнат, им на телефоны приходит сообщение от Сокджина. Они обязаны собраться у него в номере в пять часов вечера.

***

      До того, как наступает условленное время встречи, Сокджину приходится ещё отдельно обсудить всё с Юнги. Разумеется, он тоже одним из первых узнал про статью и был удивлён, что сам Сокджин совершенно спокоен. А когда тот сказал, что всё нормально и Юнги не нужно вмешиваться и переживать, всё стало ещё более непонятно. Тогда Сокджин пояснил, Юнги остался при мнении, что план рискованный и хорошо, что Хосок в нём практически не участвует. Другое дело, что Хосок вообще будто не рассматривается как потенциальный кандидат на финал. Сокджин заверил, что относится к каждому из «дома» одинаково.       — В прошлый раз я ни о чём с вами не поговорил, поэтому, думаю, теперь стоит сразу всё прояснить, — начинает Сокджин. — Волноваться не стоит.       — Да что ты, — цокает языком Чонгук. — Знаешь, сколько всего мне уже понаписали? А знаешь, на каком месте в голосовании я сейчас нахожусь?       — Да, знаю. Читал и видел. И, между прочим, за семь часов первого дня быть на девятом месте — вообще не повод для паники.       — Нас всего тринадцать, Сокджин, — произносит Хосок. — А Чонгук уже несколько недель ниже пятого места не падал.       — Всё правильно. Он и не упадёт. Просто выслушайте, что я вам скажу.       Тэхён смотрит на Сокджина пронзающим взглядом. Он не комментирует и не собирается, и сейчас такую реакцию Сокджин вполне готов принять за поддержку, хотя допроситься поддержки от Тэхёна практически невозможно. Максимум, он просто не будет мешаться. Достаточно ли Сокджину невмешательства Тэхёна или нужно, чтобы он выполнял определённые действия под диктовку, сам Сокджин пока не знает.       — Сразу после собрания, где нам озвучили информацию про систему штрафов, я решил поговорить с продюсерами. Мне было интересно, есть ли какой-то вариант снижать сумму штрафа. Думаю, вас этот вопрос тоже беспокоил.       — Очевидно же, что нет, — пожимает плечами Чимин. — Тем более, если речь о таких ситуациях, которая произошла между мной, Уёном и Тэмином.       — Однако вариант есть, — коротко улыбается Сокджин. — По крайней мере, есть вариант сделать так, чтобы мы не просто остались проекту должны, но всё-таки от него что-то взяли. Как вы понимаете, для этого надо выйти в финал и занять любое место из первой тройки, поскольку денежный приз есть для всех. Но у меня немного другие планы.       Чонгук выпрямляет спину, приподнимаясь. По его выражению лица видно опасение, которое вызывают у него слова Сокджина. Уж не предложит ли он вообще не бороться за финал и покинуть проект в кратчайшие сроки? Это точно поможет не увеличить сумму штрафа, поскольку чем меньше времени на проекте, тем меньше прегрешений. Но ведь они шли сюда с конкретной целью, чтобы кто-то выиграл. Им нужны были сорок пять миллионов вон, чтобы решить проблемы с домом в Хвавоне, дальнейшим существованием в рамках «Дома Ким» или порознь, да и долги Чонгука по-прежнему находились в неопределённом состоянии. Не факт, что парни Чанбина окончательно успокоились.       — Я собираюсь сделать так, чтобы трое из вас оказались в финале, — сообщает Сокджин.       — Почему трое? — не понимает Чимин. Насколько ему известно из информации о прошлых сезонах, обычно в финал проходило шестеро, иногда четверо танцоров. Сейчас представителей «Дома Ким» пятеро. Даже если сам Сокджин за финал биться не думает, то кого-то ещё он тоже намерен выкинуть из претендентов.       — Неправильно выразился. Минимум трое, — поправляет сам себя Сокджин. — Потому что мне нужно, чтобы призовые места были нашими. И я знаю, как это сделать.       — Мы тоже знаем, — хмыкает Чонгук. — Обойти всех остальных, выиграть голосование, ну, не вылететь до финала ещё.       — Нет, Чонгук-а. Это слишком банально и просто. Если мыслить так, то ничего не получится. Но если подготовить запасные варианты, то вполне. К счастью, до финала осталось всего лишь два концерта, а нас целых тринадцать и есть те, кто представляет собой откровенный балласт.       Тэхён кривит губы в полуулыбке, скрещивая руки на груди и чуть наклоняя голову вбок. Несколько мыслей, посетивших его за завтраком, начинают понемногу подтверждаться. Ничего иного от Сокджина он и не ожидал, тот всегда, даже в деятельности их «дома» изворачивался так, чтобы быть на первых ролях. Иначе его давно уже скинули бы с пьедестала и никакое основание «дома» не спасло бы.       — И кто, по-твоему, балласт? — спрашивает Хосок, надеясь не услышать своё имя. Ему кажется, что Сокджин не просто оговорился, когда сказал, что в финале должно быть трое представителей их «дома».       — Карина, Розэ, Чхонха и Хёнсо, хотя она и выиграла первое голосование, — объясняет Сокджин. — Но они нам вообще неинтересны, сами уйдут. Куда пристальнее стоит посмотреть на тех, кто считается сильнейшими в проекте. Я говорю о Джексоне, Уёне, Лисе и Тэмине.       — Тэмину не нужен финал, ему вообще наплевать, как далеко он пройдёт, — сообщает Чимин. То, как легко он выдал информацию о конкуренте, намекает, что на него можно рассчитывать, когда Сокджин перейдёт к главному.       — И ты так просто ему поверил? — сомневается Чонгук.       — Он поехавший, как Тэхён. Я уверен, что он не врал. Это даже по его манере исполнения очевидно.       Тэхён в саркастичной манере разводит руки в стороны.       — В общем, мы знаем наших основных конкурентов. Скорее всего, они окажутся в полуфинале, но, если хоть кто-то покинет проект на следующем концерте, это будет большой удачей для вас, — произносит Сокджин.       — Ты хотел сказать для нас? — уточняет Хосок.       — Нет. Именно для вас. Потому что меня ни в полуфинале, ни в финале не будет.       Чонгук и Чимин хмурятся, не понимая, откуда Сокджину это известно сейчас. Да, его танцевальные навыки оставляют желать лучшего, замахиваться с ними на финал было бы признаком слабоумия, но как можно знать, что вылетишь после следующего концерта, когда даже рейтинг только начал формироваться.       — Надеяться только на удачу нельзя, и потому у меня есть стратегия, — продолжает Сокджин. — Статья со словами Лисы про их с Чонгуком отношения появилась не просто так. И в целом, и конкретно сегодня утром. Потому что моя стратегия уже начинает работать. Но для того, чтобы всё получилось, мне нужно ваше полное доверие и согласие делать то, что я вам скажу.       Далее Сокджин рассказывает, как вступил в очередной сговор с Джиёном, предложив ему сменить приоритет с истории Черин и Джексона, которая объективно никого уже не впечатляет, на историю Чонгука и Лисы. Зрители не любят отношения, возникающие на проекте, поэтому Черин и Джексон были обречены на провал. Их предыдущие успехи были связаны лишь с тем, что они оба не являлись танцорами, а наблюдать за двусмысленностями между хореографом и участником-неудачником, бьющимся о стену восемь лет и останавливающимся в шаге от места в проекте, куда привлекательнее и даёт простор для фантазии.       Чонгук и Лиса — история совсем иного характера. Они бывшие. Абсолютное большинство зрителей не видело их вместе, никто не в курсе подробностей и прочего антуража. Но спровоцировать у зрителя желание вновь соединить расставшихся довольно легко. Это обыкновенная психология, желание заглянуть в чужую жизнь и повлиять на неё. Когда отношения здесь и сейчас, люди, которым дали право карать и миловать, будут стремиться к их разрушению, чтобы посмотреть, каково это. Когда отношений нет, но есть два привлекательных персонажа, люди будут стремиться их соединить. Когда отношений нет сейчас, но они были когда-то, люди захотят вернуть их, а после разрушить. Исследовательский интерес, игра в Бога, это можно назвать чем угодно.       — То есть ты через Джиёна сделал так, чтобы вышла эта статья? — спрашивает Чонгук, и в его голове постепенно разрастается какая-то поглощающая пустота.       — Именно. Я предложил ему вариант, и он на него согласился, когда между Лисой и Черин выбрал Лису. Далее ему, как наставнику, оставалось лишь объяснить ей, что необходимо раскрыться зрителю вновь, если она не хочет оказаться в номинации и через неделю тоже. Лиса готова на всё, лишь бы занять первое место. Да, она рискует, рассказывая про ваши отношения, но, если ты, Чонгук, внимательно читал статью, Лиса там не особо скромничала. Ты выставлен в не самом привлекательном свете, и ваши отношения распались из-за тебя.       С какой-то стороны Лиса себя защитила от единого гнева общественности. Она не хотела расставаться, но Чонгук был слишком эгоистичен, самовлюблён, ради цели был готов перешагнуть через что угодно. У Лисы обязательно появятся сочувствующие. К тому же, Лиса привлекла к себе внимание, резко перетянув одеяло с ситуации между Чимином, Уёном и Тэмином, а также распавшимся союзом Джексона и Черин. О Лисе будут говорить, её рейтинг неизменно будет двигаться, а также она сместит акцент на команду Джиёна, где уже в который раз не утихают страсти. Ни в одной другой команде нет подобных историй, а если и есть, то Лиса была первее.       Во всяком случае, именно на этих моментах Джиён должен был сконцентрировать внимание, когда предлагал Лисе высказаться. О подводных камнях Сокджин никого не предупреждал, ведь его задача теперь выдать соответствующие инструкции Чонгуку, в результате которых удастся избавиться от Лисы после ближайшего концерта.       Следующий концерт — четвертьфинал, и в нём появляется существенный нюанс. С четвертьфинала судья проекта, Чжэсан, больше не может спасать участников от вылета. Номинированных будет всего лишь двое, и наставник самостоятельно выберет одного. Кто бы ни оказался вторым, если Лиса попадёт в номинацию, её Джиён точно не спасёт. Джексон и Чонгук имеют слишком большую поддержку, а Хосок просто был номинирован лишь единожды, тогда как у Лисы это будет четвёртый раз. И неделю назад Джиён её не спас бы, если бы не захотел попробовать пойти по плану Сокджина.       — Твоя задача вступить в небольшую полемику с Лисой, — говорит он Чонгуку. — Зрители хотят какого-то исхода между вами, потому что нельзя просто сказать: «Мы расстались. Он — козёл». Надо понимать, что «козёл» ответит. Зритель это понимает и ждëт. В итоге, ваше напряжение и незакрытый гештальт расставания должны окончиться совместным танцем на неделе.       — Незакрытый гештальт расставания? — фыркает, повторяя, Чимин. Сокджин умеет наворотить умных слов, в которых пафоса больше, чем сути.       Но эта суть не скрывается от Тэхёна. Ещë за завтраком он догадался, что в появлении статьи Лисы может быть замешан Сокджин. Надо быть идиотом, чтобы не думать, будто за две недели до финала Сокджин не попробует вмешаться и перевернуть положение «Дома Ким» на проекте так, как ему это нужно. Он понимает риски, знает, что всегда какая-нибудь деталь может пойти против плана, и тогда вместо Лисы проект покинет тот же Чонгук. Тэхёну этот риск не нужен совершенно.       — Почему ты думаешь, что им дадут совместный танец на следующей неделе? — спрашивает Хосок.       Помимо правила с запретом на спасение участников, следующий концерт вновь будет тематическим. Произойдёт традиционное мероприятие, где наставники поменяются командами. Всех танцоров перемешают друг с другом и распределят по командам, в которых они раньше не были. Сейчас это отлично подошло бы для оправдания желания Чимина, озвученного на фан-встрече, о том, что он хотел бы станцевать даже с людьми не из своей команды.       — Думаю, вы догадываетесь, что Джиён тоже является продюсером проекта, поэтому многие идеи и предложения исходят от него. В том числе распределение участников по командам на будущей неделе. Да, другие наставники тоже высказывают свои пожелания, но тем не менее можно всё равно повлиять на результат. И кое-что я уже знаю, — спокойно и уверенно произносит Сокджин. — Чонгук станцует с Лисой, так как их распределят в одну команду, но я не скажу, в какую конкретно. А меня Джиён возьмёт к себе.       — За что такое доверие к Джиёну? — удивляется Чимин. — Я, конечно, с ним по душам не беседую, но он не производит впечатление человека, который никогда не отказывается от своих слов.       — Это риск, но сейчас пришло время повышать ставки, если мы действительно хотим дойти до финала, — отвечает Сокджин.       Он хочет, чтобы Чонгук дал толчок ситуации, которая началась с выхода статьи про его отношения с Лисой. Хотя Чонгуку, определённо, будет тяжело и непросто, он должен переступить через свои опасения и, наконец, воплотить в себе какой-то конкретный образ. Его изначально показывали смелым, решительным, целеустремлённым. Таким Чонгук и должен быть. Возможно, стоит добавить ему жёсткости в отношении Лисы, чтобы всем было ясно — его такими выходками с ног не сбить. Но при этом стоит дать зрителям некую надежду, поэтому Чонгук вовремя включит лёгкую нотку грусти по прошлому, и всё это плавно подойдёт прямо к записи их совместной репетиции и последующего танца.       Сокджин не спрашивает, согласен ли Чонгук с этим планом. Уже поздно выбирать, ведь стратегия запущена.       — Это что касается Чонгука, — продолжает Сокджин. — Теперь о тебе, Чимин. Нам нужно максимально отдалить от тебя тянущийся флёр Джексона, Уёна и Тэмина. Впрочем, Тэмин нам понадобится. Когда будете снимать видеоблог о вашем дне, постарайся показать, что у вас всё мило и здорово. И, кстати, будет отлично, если через пару дней вы проведёте совместный прямой эфир, чтобы ещё сильнее убедить зрителей.       — А какое зрителям дело до моих взаимоотношений с Тэмином, в принципе?       — Это называется фансервис. Примерно то же, что было в отношении тебя и Джексона, когда вас постоянно спрашивали друг о друге. Я провёл небольшое исследование и выяснил, что значительная часть зрителей, которым ты интересен, так же довольно сильно хочет видеть тебя с Тэмином.       Чимин несколько раз моргает, осознавая. Очевидно, Сокджин предлагает ему повысить свой рейтинг путём следования желаниям зрителей. Если сейчас те хотят, чтобы Чимин как-то показал свою дружбу с Тэмином, значит, надо показать дружбу. Если завтра им захочется, чтобы Чимин станцевал с Розэ, значит, надо придумать, как станцевать с Розэ. Если, конечно, желания зрителя ограничиваются такими простыми категориями, которые легко изобразить, не нарушая контракт.       — Просто повзаимодействовать с Тэмином на камеру? — уточняет Чимин.       — Да, — кивает Сокджин. — Только ставить его в известность не стоит. Зритель сразу почувствует искусственность и игру.       Немного помолчав, Сокджин решает добавить, что Тэмин, наверняка, и сам в курсе о существовании фансервиса. Хотя ему и неважен результат собственного присутствия на проекте, ему важен Чимин и его шансы на попадание в финал. Об этом Тэмин сам говорил не раз, так что, Чимин не удивлён и воспринимает ход мысли Сокджина как достаточно логичный. Конечно же, не зная, что Сокджин лично разговаривал с Тэмином и многое понял сверх того, что Тэмин озвучивал вслух, не боясь.       — Тэхён, — поворачивается к нему Сокджин, уже готовый давать указания. Тэхён молчал всё это время, возможно, промолчит и сейчас, просто приняв к сведению.       — Я не буду участвовать в твоих мутных схемах. — Впрочем, надежды никогда не оправдываются, если речь идёт о Тэхёне.       — А у меня к тебе и нет поручений, — с улыбкой сообщает Сокджин, будто действительно не подготовил никакого плана на тот случай, если бы Тэхён всё же согласился помочь. — Просто не целуй никого перед камерами. По возможности.       Тэхён отвечает саркастичной усмешкой и прожигающим взглядом. Ни единому слову Сокджина он верить не собирается. Тэхёна по-прежнему беспокоит, в какие махинации тот втягивает Чонгука.       — Что насчёт меня? — спрашивает Хосок.       — Ты... м-м-м, ты... просто поддержи Чонгука, — озвучивает Сокджин. — Ему сейчас будет непросто, но так как вы отлично поладили, я могу положиться на тебя. Верно, Хосок-а? И когда меня не будет рядом в том числе.       Снова Хосок получает подтверждение, что на него ни в одной стратегии не рассчитывают. Дойдёт он до финала или нет, Сокджин не огорчится и не порадуется в той же степени, как огорчался и радовался бы из-за Тэхёна, Чимина или Чонгука, хотя Чонгук с ними совсем не так давно. Это обижает, заставляет руки опускаться. Ещё и этот дурацкий видеоблог, в котором, очевидно, Хосок опять будет лишь фоном для Чонгука из-за громкой истории вокруг него.       Все покидают номер Сокджина, и только Тэхён задерживается. Он закрывает дверь, прислоняясь к ней спиной. Заметив это, Сокджин вопросительно приподнимает брови.       — Я никогда ничего у тебя не просил, — произносит Тэхён. — Мне не нравятся твои стратегии и сомнительные схемы. Никогда не нравились. Твой «дом» для меня был просто возможностью получить временную крышу над головой с некой гарантией безопасности до тех пор, пока я не придумаю, что делать дальше. Я не считал тебя семьёй. И не буду считать.       — Я в курсе, Тэхён-а, — разводит руками Сокджин так просто, будто даже совсем не задет этими словами. — Да, конечно, было бы здорово, если бы ты проникся моими идеями, но меня вполне устраивает и просто потрясающий танцор на моей стороне.       — Тогда я и не буду у тебя просить. Ты же любишь сделки, верно? Я готов следовать твоим указаниям, делать, что скажешь, если ты гарантируешь мне одну вещь. И не просто гарантируешь, а действительно сделаешь так, чтобы она состоялась.       — Риск нельзя исключать. Но я готов исполнить любое твоё желание, если оно не абсурдно, ты же знаешь. Совершенно искренне, — Сокджин прикладывает ладонь к груди, однако Тэхёна не трогает ни его голос, ни жесты, ни честное выражение глаз. Тэхён никогда не верил Сокджину до конца.       — Чонгук должен быть со мной в финале.       Для Сокджина удивительно это слышать. Тэхён не говорит, что должен оказаться в финале сам, его устроит нахождение там исключительно вместе с Чонгуком. Вряд ли это такой же простой спор, как у них был когда-то в Хвавоне, когда Тэхён предложил им вместе выступить на балу. Вряд ли речь вообще о споре.       — Почему? — спрашивает Сокджин.       — Я хочу станцевать с ним.       — Это невозможно, вы в разных командах. В финале вы будете соревноваться.       — С этим я как-нибудь разберусь. Я сказал, что мы будем стоять с ним на одной сцене в финале.       — У вас с ним, как у тебя с Чимином? — с опаской интересуется Сокджин.       — Нет. У нас с ним, как у Чимина со мной, — с непроницаемым лицом отвечает Тэхён, но Сокджин всё равно понимает.       Заставить Тэхёна играть по своим правилам — всё равно, что сорвать джекпот. Особенно сейчас, когда осталось так мало времени и нельзя допускать появления трудностей. У Сокджина нет не единого повода медлить и отказываться. В конце концов, Тэхён тоже не глупый и знает, на что идёт.       Знает ли Чонгук, что сумел сделать?

***

      Песня, под которую Хосок должен выступить в полуфинале со своим сольным номером, практически готова. Остаётся только решить незначительные вопросы с музыкой и юридическими моментами. Агентство, узнав, что Юнги собирается выпустить трек под своим именем, разумеется, предложило ряд мероприятий, которые могли бы этот трек раскрутить. Вот только Юнги не преследует цель продолжить своё сольное творчество полноценно, он не артист, а продюсер. Ему без разницы, сколько прослушиваний получит трек, будет ли выпущен на площадках для стриминга и попадёт ли в чарты. Эта песня нужна для Хосока и его будущего танца, и у Юнги есть две недели, чтобы решить этот вопрос.       — И всё-таки, почему ты не хочешь заодно попробовать получить что-нибудь от этой песни? Она вполне ничего, — спрашивает Намджун, опускающий подставку с двумя стаканчиками кофе на стол в студии. Юнги чуть двигает локоть ближе к себе, чтобы не задеть напитки.       — Это моя песня для Хосока, не хочу привлекать к ней внимание.       — Но, если Хосок под неё выступит, это всё равно привлечёт внимание. Ты же не лично ему в комнате её споёшь, — замечает Намджун.       Текст песни начинается с того, что Юнги называет имя Хосока. Дальнейшие слова идут как бы от его лица, но голосом Юнги, что внимательные зрители обязательно уловят даже сквозь шум зала.       Юнги тоже такой внимательный зритель, который сейчас смотрит видеоблог, снятый Хосоком и Чонгуком. И Юнги видит, как Хосок чётко следует поручению Сокджина поддерживать Чонгука. Он не высказывает никакой оценки запущенной ситуации с Лисой, всеми способами убеждает зрителя в том, какой Чонгук хороший. Внимательный, чистоплотный, не имеет вредных привычек, доброжелательный, настоящий профессионал в танцах.       Ни слова о самом Хосоке. Только если вслушиваться, как он отзывается о Чонгуке, можно предположить, что Хосок добрый и располагающий. Только если смотреть на моменты их репетиции, где Хосок подсказывает Чонгуку, как было бы лучше, можно судить и о профессионализме самого Хосока. При том, что у них не будет совместного танца на следующей неделе и даже групповые разные, Хосок всё равно помогает. Впрочем, зритель ещё не в курсе, кто с кем станцует. Зритель даже не в курсе, чему будет посвящён будущий концерт.       Зато, благодаря Сокджину, об этом знает Юнги. По предположениям Сокджина, Хосока определят в команду Хёнджу, есть вероятность, что он станцует с Тэмином. Ничего невероятного и запоминающегося Юнги не ждёт, и его это расстраивает. С одной стороны, ему хотелось бы сделать так, чтобы Сокджин открыл глаза на Хосока и стал считать его таким же претендентом на финал. С другой, Юнги не хочет, чтобы Хосока впутывали в рискованные схемы. Должен же в этом шоу хоть кто-то просто танцевать.       — Думаю, Хосок всё равно окажется в финале, — говорит Намджун. — Должно быть шесть претендентов, значит, по двое из каждой команды. Джиён не идиот, чтобы отказываться от человека, который реально танцует.       — А остальные прямо не танцуют, — недоверчиво хмыкает Юнги.       — Но по концепции команды Джиёна...       Юнги уже не верит ни в какие концепции. Команды давно отступили от своих принципов, и кто-то сделал это изначально, а кто-то по мере продвижения по сезону. Но зрителям нравится, а Юнги не всемогущий, чтобы повлиять на общественное мнение так легко и в одиночку. Что ж, ему остаётся только наблюдать, поэтому Юнги выбирает пересмотреть видеоблог Хосока и Чонгука, но остановиться лишь на эпизодах с Хосоком. Он по нему ужасно скучает.       Чимин же скучает по временам, когда его телефон не разрывался от настойчивых сообщений Джексона, когда его взгляд не опускался тяжестью на плечи и спину, когда Чимин мог следовать советам Сокджина, не задумываясь. Поначалу он довольно легко справлялся с миссией игнорировать Джексона и не отзываться даже на его оклики в коридоре. Сложнее, но всё-таки осуществимо было снять видеоблог с Тэмином, изобразив дружбу навек.       Впрочем, стоило дню кончиться, Тэмин спросил, что это было. Почувствовал, начал догадываться, а Сокджин сказал, что этого нельзя допустить. Чимин попытался убедить Тэмина в том, что у него всего-то отличное расположение духа, когда хочется любить весь мир. А теперь Чимину кажется, будто Тэмин просто принял правила этой игры и поддерживает её. Зачем только?       Однажды он выразил желание сблизиться, чтобы комфортно существовать в рамках комнаты и не придушить друг друга подушкой в ночи. Несколько раз он заявил, что восхищён танцевальными способностями Чимина, и, в целом, Чимин даже согласен ему поверить. Позже Тэмин говорил и вовсе странные вещи о том, что был бы не против уступить Чимину своё место в финале, если бы вдруг такая ситуация сложилась. Просто так подобные слова не произносят, даже если ты сам к финалу не стремишься. Если настолько не дорожишь своим нахождением на проекте, не стоило и заявляться. Даже если эту обязанность на тебя возложил умирающий друг.       В видеоблоге Чимин несколько раз хлопнул Тэмина по плечу, чуть приобнял, когда сгибался от смеха после одной из шуток. Они передавали друг другу вещи для репетиции — одинаковые футболки с логотипом проекта — и несерьезно спорили, кому какая принадлежит. В итоге, якобы всë равно перепутали, но из-за похожего телосложения не испытали особого дискомфорта.       После, по совету Сокджина, Чимин записывает с Тэмином совместный эфир для фанатов. Там они обсуждают, что не думали, будто зрителям настолько понравится видеоблог, отвечают на самые интересные вопросы. Вопросы не проходят никакой фильтрации, поэтому на глаза Чимина то и дело попадаются разные хештеги и сообщения, намекающие на то, что Минмины, как их окрестили фанаты, имеют место быть. Чимин даже в лице не меняется, просто пропуская.       — Да, у нас общий стакан для зубных щёток, — кивает Тэмин, вспоминая, что этот момент попал в видео. — Так вышло, что они у нас тоже одинаковые, поэтому моя всегда справа, а Чимина — слева. Ну, если, конечно, никто не путал. А, Чимин?       Чимин прыскает от смеха и делает это так натурально, словно не притворяется вовсе. Прикрывает рот ладонью, щурит глаза. Когда Чимин заливисто смеëтся, то почти ничего не видит, ещë и сгибается пополам, почти падая на Тэмина. Тот улыбается не слишком широко, укладывая руку поверх спины соседа.       Вообще-то, Тэмин знает. Догадывается, что Чимин лишь выполняет задание. Он вновь лидирует в голосовании, ему нельзя терять этот успех, и ради него можно пойти даже на подобные трюки. Тэмин принимает игру, подыгрывает тоже, старается у себя в голове не зацикливаться, что всë это неправда. Куда лучше жить, веря, будто Чимину с ним весело, легко, комфортно.       Ни в какой другой момент Чимин не упал бы на него, не коснулся бы руки, не задержал бы взгляд. Они бы и не сидели в такой близости, деля пространство одной кровати. Жить в обмане глупо, но иногда это единственное, что ты можешь себе позволить. Сейчас кто-то из них нажмёт кнопку завершения эфира, и с лица Чимина пропадёт эта улыбка, он тут же отсядет. Может быть, они сегодня больше и не заговорят толком.       Эфир завершён, но плечо Чимина по-прежнему касается плеча Тэмина. Тот не хочет первым разрывать прикосновение, греющее с левой стороны.       — Чего не уходишь? — спрашивает Тэмин.       — В смысле? — Чимин поворачивает голову на него, чуть приподнимая брови.       — Ну, мы свою миссию на день выполнили, зрители будут в восторге. Необязательно дальше сидеть, будто мы лучшие друзья.       — Если хочешь, уйду, пожалуйста. Охренеть просто, даже посидеть пару минут нельзя теперь.       — Я не...       Чимин встаёт с кровати, ищет на полу гостиничные тапки, один из которых, вероятно, случайно отлетел под кровать. Тэмин шумно вздыхает, но не продолжает. На языке крутится другое, что готово вырваться уже давно. Это будет странно, неожиданно, нелогично. Скорее всего, Чимин просто посчитает его идиотом, и они могут поссориться.       — Знаешь, я всë прекрасно понимаю, но... — говорит Тэмин, когда Чимин подходит к зеркалу и зачёсывает волосы назад, вглядываясь в своë лицо. Перед эфиром он наносил лëгкий макияж, чтобы скрыть всякие недостатки. Не хватало ещë, чтобы зрители потом обсуждали какой-нибудь маленький прыщик около скулы или чуть пересохшие губы. — Я понимаю, что это всë не имеет никакого смысла для тебя. Поскольку мы на проекте, это нормально.       Чимин продолжает смотреть на себя и вроде даже не слушает. Тэмин встаёт с кровати и становится за его спиной, думая хоть так привлечь внимание.       — Но ты мне нравишься не только, как танцор, Чимин.       — А как кто? — оказывается, он всë-таки его слушает.       — Думаю, ты понимаешь. Ты симпатичный, даже привлекательный. Твои танцы только усиливают это впечатление, и я не имею в виду, что ты... Хотя нет, ты и правда сексуальный. В общем... Это так по-идиотски, я думал, так пишут только в книгах для подростков, когда два долгих взгляда, а внутри уже целая буря эмоций. Когда чуть-чуть ближе друг к другу посидели, а уже и в жар бросает, и всякое такое. Но, чëрт, со мной действительно так.       Чимин хмыкает. Ничего удивительного. Как и всегда. Как и со всеми. Он всë равно знает, что чувства Тэмина не больше, чем банальное желание. Да и обстоятельства вполне способствуют. Все эти запреты на личную жизнь, когда вас в комнате всего двое, и вы видите друг друга, просыпаясь и засыпая. Ну, если вы оба, конечно, имеете некоторую слабость к собственному полу. Не то чтобы на Тэмине было написано, но Чимин вполне допускал.       Обстоятельства работают в обе стороны. Усмешка Чимина повторяется, и он, отвернувшись от зеркала, почти вплотную становится к Тэмину, заглядывая ему в глаза.       — И что, сейчас тоже жар?       — Зачем ты так делаешь? — вздыхает Тэмин.       — Да ладно, всякое бывает. Может, так нам будет проще потом.       Чимин касается руки Тэмина, ведëт пальцами вверх, цепляя рукав футболки. Ещë полшага вперëд, и Чимин прижимается к губам Тэмина, чувствуя, как тот смыкает объятия. Горячая ладонь Чимина проскальзывает под футболку, собирая её комком, взгляд прочерчивает глубокую линию от кромки штанов до груди, и Тэмин чувствует мурашки. Дальше обзор закрывает футболка, но пальцы Чимина появляются над воротом, касаются горла Тэмина, и у того дёргается кадык. Всё какое-то сюрреалистичное, расплывающееся, и Тэмин не может сопротивляться, хотя не хочет, чтобы всё кончилось так, как планирует Чимин.       Уперевшись ладонями по бокам зеркала, Чимин смотрит в своё лицо. Сбившиеся тёмные волосы чёлки в беспорядке раскиданы по лбу, губы распахнуты, будто ему не хватает воздуха. Это так. Чимин выдыхает, прикрывая глаза, когда в него толкаются сзади. Быстро и действительно жарко. Удушливое вязкое ощущение заполняет внутри, окутывает снаружи. Должно быть приятно, а выходит как-то наоборот.       Они оба чувствуют, как горит кожа под прикосновениями, но эти фантомные ожоги будто уничтожают каждую клетку тела, постепенно подводя ближе к смерти. У Тэмина в голове бардак от нереалистичности происходящего, мыслей много, и он не в силах их заткнуть, не в силах ухватиться за здравые, слабо напоминающие, что не стоило совершать ошибку. А у Чимина — чувство мимолётного облегчения. Будто можно было это сделать и раньше, всё равно ничего не изменилось бы.       Зарождающая хрупкая влюблённость мелкой крошкой разбивается о гранитную стену уверенности, что такого, каким является Чимин, любить просто невозможно. Это мог лишь один человек, но и он уже давно не смотрит на Чимина по-особенному.       Кое-что меняется. Непоправимо и больно, как и взгляд Тэмина после, пустой, обречённый. Он сидит на краю кровати, закрыв лицо ладонями, пока шум воды в душе, куда Чимин ушёл, даже слова не проронив, заполняет голову. Шум разрушительный, почти заставляющий закричать в панике, но Тэмин лишь сжимает челюсть крепче. Ему горько, отвратительно, едва ли не до слёз. На что он рассчитывал? Почему думал, будто Чимин какой-то невероятный, неземной и не подвластный обыкновенным грязным порокам? Или Тэмин думал, что сам какой-то особенный?       Иногда в жизни всё гораздо проще и приземлённее.

***

      В съёмочном павильоне на большой доске прикреплены фотографии оставшихся участников проекта. Раньше они были распределены по командам наставников в том порядке, в котором их взяли в команду во время кастинга. Теперь их перемешали, распределив по-новому для будущей недели.       Смена команд — обязательное мероприятие, призванное поставить танцора в непривычные условия, ведь каждый наставник и его хореографы имеют особенный стиль. Те, кто танцевал у Джиёна, вряд ли будут комфортно чувствовать себя в строгости и академичности команды Хосока. Энергичным и ярким танцорам Хёнджу, обычно ничем не ограниченным, тоже будет непросто вдруг засунуть себя в рамки каких-то стилей.       Изучив списки, Сокджин видит, что частично всё идёт именно по его плану. Он попадает к Джиёну, Чонгука и Лису отправляют к Хосоку. Неожиданно, что Чимина и Тэхёна Джиён тоже захотел взять к себе.       — Как и предсказывал, с Тэмином, — хмыкает Хосок, подходя к доске.       Под общими списками новых команд есть ещё один листок с распределением пар, где прямо указано, что Хосок и Тэмин получат дуэт. Как и Чонгук с Лисой, что, очевидно, было запланировано изначально. А вот Сокджину в партнёры достаётся Уён, и это шанс как-нибудь попытаться его скинуть, хотя и несёт определённый риск от самого факта нахождения рядом. Пока Сокджин ещё не придумал действенную стратегию. Впрочем, Уён находится в безопасном положении рейтинга голосования.       Ещё одна пара вызывает вопросы. Правда, только у тех, кто в курсе ситуации. Чимин будет танцевать вместе с Тэхёном. Словно продюсеры исполнили и это предложение, которое Тэхён озвучил на фан-встрече, чтобы поддеть Джексона и выглядеть оригинальным. Проблема в том, что между Тэхёном и Чимином столько невысказанного, но заочно понятного, что напряжение может взорваться в самый неподходящий момент. То ли это шанс, наконец, что-то решить и обсудить, то ли это наказание и намеренная попытка утопить их в собственных недосказанностях.       — А могут собраться и сделать вид, что ничего нет, — тихо, себе под нос, произносит Сокджин, отходя от доски.       Три минуты на сцене могут быть целой жизнью, а могут стать всего лишь её незначительным эпизодом. Каждый сам решает, как распорядиться этим временем.