Сеул в огне

      Новая неделя начинается для Чимина с вызова на разговор с продюсерами шоу. Впрочем, на эту встречу приглашают и других оставшихся участников проекта. В прошлый раз их собирали вместе в зрительном зале съёмочного павильона, чтобы публично озвучить некоторые достижения, вроде оглашения списка выступлений, набравших наибольшее количество просмотров с момента старта сезона. Сейчас вполне очевидно, что причина для собрания менее радостная.       — Думаю, все в курсе, какая ситуация произошла во время концерта вчера, — сообщает главный продюсер шоу, сидя на стуле в углу сцены. Он говорит в микрофон, чтобы точно все услышали.       Для подтверждения своих слов или для того, чтобы никто не напрягал свою память, продюсер жестом руки показывает одному из операторов вывести что-то на экран, исполняющий роль задника сцены. Перед всеми разворачивается запись с камер видеонаблюдения, установленных в зале ожидания, где танцоры находятся в промежутке между выступлениями, приводят себя в порядок и отдыхают. На записи достаточно точно и красочно обозначен конфликт между Уёном, Чимином и Тэмином, в котором последний решил замахнуться кулаком на своего оппонента. Несмотря на отсутствие звука, довольно очевиден и повышенный тон разговора между всеми участниками конфликта.       Отсутствие звука — это хорошо, как думается Сокджину. Слова, сказанные Уёном, разумеется, следовало бы рассмотреть отдельно, чтобы вынести ему какое-нибудь наказание за них, однако эти же слова вполне могут быть неправильно интерпретированы в сторону Чимина. Если кому-то станет известно о его отношениях с Джексоном, всё может закончиться плачевно, для «Дома Ким» в том числе.       — Согласно правилам нашего проекта, с которыми вы все прекрасно знакомы, так как подписывали контракт, — подчёркивает главный продюсер, — есть перечень действий, за которые участник проекта должен быть исключён в случае их совершения. Например, насилие в отношении другого участника проекта.       — Однако как такового акта насилия совершено не было, — берёт слово Шин Хосок. Наставников тоже пригласили на встречу с продюсерами, как и Чжэсана с Хеджин.       — Простите, но все мы видим конкретное и явное движение кулака в сторону лица человека. В сторону моего лица, будем честны, — вмешивается Уён. — То, что я не пострадал, никак не должно снимать ответственность. Правила для всех едины.       — Именно потому, что правила для всех едины, — поднимает руку Сокджин, — следовало бы дать и другой стороне конфликта высказаться. Я был непосредственным свидетелем происходящего и...       — Уважаемый, давайте вы снимете с себя должность распорядителя бала, — прерывает главный продюсер. — Вернёмся к тому, с чего начали. У нас есть открытое проявление агрессии, намерение причинить физический урон участнику проекта со стороны другого участника. Всему этому, как можно понять по видеозаписи, предшествовал некий обмен словами. К сожалению, камеры, установленные в зале ожидания, не пишут звук, в отличие от камер, которые находятся в руках наших операторов во время съёмки закулисных эпизодов.       Уён победно хмыкает, скрещивая руки на груди. Операторы постоянно снуют по залу ожидания, поскольку снимают, как танцоры уходят на сцену и возвращаются с неё, а также выхватывают самые яркие реакции тех, кто смотрит на своих соперников или товарищей по телевизору. Конфликт разворачивался едва ли не в самом центре помещения, хоть на одну камеру обрывки фраз должны были попасть.       — Операторы записывают всё в прямом эфире, чтобы картинка сразу могла транслироваться для наших зрителей. На тот момент уже был очевиден факт конфликта, который мы не могли показывать, дабы не отвлекать внимание зрителя на посторонние события во время концерта, — сообщает главный продюсер. — Разумеется, это подняло бы наши рейтинги, но политика проекта такова, что на первом месте должен быть перформанс, а не чьи-то грязные разборки. Съёмочная группа постаралась сделать всё, чтобы ни одно слово из конфликта не вышло за пределы зала ожидания. Однако что-то всё равно просочилось в эфир.       Ещё утром главному продюсеру был предоставлен отчёт о том, какие темы находятся в топе обсуждения на форумах, посвящённых проекту, а также в социальных сетях. Помимо традиционного фокуса на номерах, начиная с пятого места топа, самого частого упоминания достигли имена участников конфликта. Просмотрев несколько десятков постов, команда проекта осознала, что некоторые особо внимательные зрители уловили некую неоднозначную ситуацию между Чимином, Уёном и Тэмином. Всегда найдутся люди, которые будут высматривать по пикселям, что сделал их фаворит.       — Нет никаких сомнений, что через пару часов зрители уже сами сделают соответствующие выводы и нас завалят обращениями и призывами. Всё осложняется тем, что уважаемая Хо Хёнджу-ши приняла решение оставить в своей команде непосредственных участников конфликта, а ещё один и вовсе находился в безопасной зоне после голосования. Теперь, если мы придём к решению исключить кого-либо, потребуется потратить дополнительное время и усилия, чтобы объяснить нашему зрителю, как это вышло.       — Когда исключали Серим, никому ничего не объясняли, — произносит Розэ.       — Серим уже была в номинации, — поправляет Шин Хосок. — И даже несмотря на это мне пришлось сделать сообщение о том, что правила проекта запрещают распространять внутреннюю информацию.       — Да уж, это было такое понятное сообщение, что все зрители ещё сильнее заинтересовались Серим, — хмыкает Джиён, закатывая глаза. — Тебе впору заниматься чёрным пиаром, дружище.       — Может быть, действительно просто выслушаем всех, кто имел отношение к ситуации? А потом пусть продюсеры делают выводы, — предлагает Хёнджу.       — К ситуации имели отношение практически все, мы тут до завтра просидим, — говорит Джиён. — Предлагаю просто исключить того, кто махал руками. Зрителям напишем извинительное письмо, мол, так и так, но участник совершил неправомерное действие, за что был исключён из проекта. Дальше пусть сами раздувают или нет, нам это только на пользу во всех случаях.       — Я против, — качает головой Шин Хосок. — Тэмин — участник моей команды. Если его исключить, у меня будет на два человека меньше, чем у Хёнджу, которая оставила вчера весь свой состав, и на человека меньше, чем у тебя, Джиён. Соревновательный момент дальше просто невозможен.       — Окей, чувак, давай тогда просто вернём кого-нибудь, кто там ушёл раньше, — разводит руками Джиён. — Делов-то. Они всё равно по контракту обязаны оставаться в Сеуле, значит, никуда не уезжали.       — Я за то, чтобы дать всем высказаться и потом уже принимать решение! — немедленно поднимает руку Сокджин. Ему меньше всего хочется, чтобы сейчас в проект вернули кого-нибудь из «Дома Фьюжн» или любого другого танцора, поскольку Джиён ни слова не сказал о том, чтобы вернуть именно бывшего участника команды Хосока.       Чимин тоже поднимает руку, поддерживая предложение Сокджина, вслед за ним поднимаются руки остальных членов «Дома Ким», Тэмина, наставников, кроме Джиёна, а также Джиу.       — Кто считает, что нужно следовать контракту и исключить Тэмина? — влезает Уён, вытягивая свою руку. На его сторону становятся Розэ, Лиса, Джексон, а также Чжэсан и Джиён.       Все остальные участники и Хеджин, очевидно, своё мнение высказывать не собираются. Тем не менее, главный продюсер вынуждает их тоже выбрать позицию, поскольку решение должно быть коллективным и понятным. Долго колеблется Карина, но всё-таки выбирает выслушать каждого. Чхонха молчит полминуты и выбирает исключить Тэмина без дополнительных разбирательств. Боми, что неожиданно для Сокджина, продолжающего воспринимать его едва ли не своим личным врагом, принимает его предложение о слушаниях. Наконец, и другие тоже определяются с выбором.       — Ну всё, сейчас придётся перекраивать расписание, — обречённо отмахивается Джиён, с показной театральностью располагаясь на своём стуле поудобнее.       Первым, разумеется, выступает Уён. Он — самая пострадавшая сторона. Он всего лишь подошёл к Чимину после выступления, чтобы спросить кое-что, а тот начал на него нападать, используя исключительно оскорбления и бранную лексику. После этого внезапно влез Тэмин, которого никто не звал и не спрашивал, и он, не зная ничего, ни с того ни с сего начал распускать свои руки. Уён испытал невероятный стресс, Уён настаивает на самом суровом наказании, поскольку он теперь просто боится находиться рядом с такими психами на сцене.       Затем поднимается со своего места Чимин. Он утверждает, что Уён нагнетал ситуацию ещё до момента выступления, когда на репетициях совершал непонятные телодвижения, нарушая рисунок танца и меняя его концепцию. На сцене Уён тоже пытался втянуть Чимина в открытое противостояние, хотя со стороны это и могло выглядеть просто элементами выступления. А после Уён предложил Чимину выйти и поговорить, но Чимин объективно не понимает, что они могли бы обсудить.       — Кроме того, он обвинил меня в своих неудачах. Якобы я влияю на его положение в голосовании, — продолжает Чимин, стараясь сохранять спокойствие, хотя взгляд постоянно соскальзывает в определённый угол, где сидят Джексон с Черин. Никакого сочувствия Джексон не проявляет. — Я мог бы просто не реагировать на этот откровенный бред, но Уён использовал такие выражения, что, думаю, именно поэтому Тэмин не смог оставаться в стороне и решил вмешаться. Уён просто спровоцировал его. Да и вообще на протяжении всего времени нахождения на проекте Уён занимается провокациями.       — Хорошо, спасибо, Чимин, — прерывает главный продюсер. — Что расскажет сам Тэмин?       Тэмин решает начать с извинений в адрес Уёна, поскольку понимает, что не стоило переходить от слов к действиям. Им нужно было просто разойтись в разные стороны, чтобы успокоиться. Тем не менее, Тэмин посчитал, что клеветнические утверждения Уёна в адрес Чимина не могут оставаться безнаказанными. Кто-то должен был вмешаться, раз члены «Дома Ким» ничего с этим не сделали.       — Мы не хотели нарушать условия контракта, — произносит Чонгук.       — Вот вам и вог-«дом», идеи семейственности и всякое такое, — усмехается Уён. — Зато как красиво на интервью всё расписывали.       — А это считается очередной провокацией? — спрашивает Сокджин, хмурясь.       — Ой, в вашу нежную вогерскую сторону теперь даже посмотреть лишний раз нельзя? Между прочим, вы изначально попали сюда едва ли не в качестве исключения.       — Вот тут согласна, — кивает Розэ. — Кто-то даже танцевать толком не умеет, но прошёл ради непонятной социальной миссии. А кто-то нарушает контракт прямо на сцене и до сих пор не понёс никакого наказания за свои действия. Не многовато ли у «Дома Ким» привилегий относительно других участников? И почему это почти в каждом громком событии проекта обязательно есть их след?       — Что ж, думаю, мы услышали достаточно, — произносит главный продюсер. — Необходимо принять решение.       Он кивает наставникам, Чжэсану, Хеджин и ещё двум продюсерам, сидящим на соседних стульях. Вместе они покидают зал, видимо, собираясь провести переговоры между собой. Начинаются пять напряжённых минут, во время которых Сокджин так сильно трясёт ногой, что Чонгук понемногу чувствует, что его укачивает на своём месте. Тэхён с Хосоком и вовсе отсаживаются на ряд назад.       — Итак, решение принято, — объявляет главный продюсер по возвращении. — Никто не будет исключён из проекта по причине нецелесообразности. Уён, Чимин и Тэмин в течение ближайшего часа обязаны выпустить объяснительные заявления с извинениями перед нашими зрителями. Также все трое и Тэхён за предыдущие действия будут оштрафованы. В случае, если кто-нибудь из названных займёт призовое место, мы заберём сумму штрафа из выигрыша. Если же они покинут проект до финального концерта, то выплатят штраф из собственных средств. Остальных это также касается.       — А почему они не могут быть оштрафованы немедленно? — спрашивает Розэ.       — Мы решили, что пока не станем озвучивать сумму штрафа, — сообщает Джиён. — Дабы повысить вашу сознательность, мы проведём эту процедуру в отношении каждого из вас. Просмотрим камеры, выпуски, ваши профили на сайте и в соцсетях и составим перечень ваших проколов. И каждый, покидая проект, будет получать прелестную бумажку с выставленным счётом за совершённые нарушения. Ну или не будет, если вдруг кто-то действительно ведёт праведную жизнь, в чём лично я глубоко сомневаюсь.       — Значит, сумма выигрыша уже не будет составлять сорок пять миллионов вон? — понимает Чонгук.       — С учётом штрафов, конечно же, нет, — кивает Джиён. — Но, чтобы не ставить всех в заранее невыгодную позицию, мы вводим вознаграждение для второго и третьего места. Участники, занявшие эти места, получат тридцать и двадцать миллионов вон соответственно.       Это даст стимул бороться за призовые места сильнее, ведь все прекрасно понимают, что за каждым есть какие-то прегрешения. Пусть и незначительные, но пару десятков тысяч вон может потерять любой. Неприятно будет покинуть проект, не добившись никакого стоящего результата, да ещё и оставшись перед ним в долгу.       И всё равно это лучший исход из возможных, как кажется Сокджину. Если бы продюсеры, наверняка с подачи наставников, не согласились бы ввести систему штрафов, для справедливости могли исключить не только Тэмина, но и ещё кого-нибудь, например, того же Тэхёна. Как только Розэ подняла эту тему, Сокджин сразу же почувствовал нависшую над его «домом» угрозу. Лишиться Тэхёна — всё равно, что подписать себе приговор.       Затем им рассказывают о целях этой недели, посвящённой проектным мероприятиям. Именно сейчас в плане проекта стоят встречи с поклонниками шоу в различных форматах. Возможно, это самая важная неделя для всех участников, ведь чем выгоднее ты себя представишь перед зрителями, тем больше шансов, что они своими голосами доведут тебя до финала и победы.       Разумеется, сейчас в головах участников будет сидеть лишь одна мысль: надо вспомнить всё, что ты делал на протяжении проекта, чтобы примерно высчитать, за что и в каком объёме могут оштрафовать. Для кого-то это принципиальный момент, потому что изначально шли в проект за деньгами и славой и остаться после него ни с чем в планы не входило. Поскольку все заняты именно этим вопросом, Сокджин понимает, что может улучить идеальный момент, чтобы снова переговорить с продюсерами.       — Извините, а есть ли какой-то вариант постепенно уменьшать сумму штрафа? — спрашивает Сокджин, подходя к главному продюсеру, его команде и Джиёну, всегда находящемуся где-то поблизости.       Джиён и реагирует на вопрос первым. На его лице немедленно появляется заинтересованная усмешка. Иногда он думает о том, что зря не рассмотрел Сокджина для своей команды, поскольку тот со своим невероятным стремлением добиваться личных целей очень вписался бы в её концепцию. При грамотной подаче скромных танцевальных возможностей Сокджина Джиён всё равно мог бы сделать из него ключевую фигуру. Этакого скрытого участника, который всегда находится где-то в безопасной зоне, но не выходит за её границы ни вверх, ни вниз. А потом, под самый конец, вдруг стремительно врывается в гонку и становится её победителем, ибо, в отличие от других, накапливал силы и насмотренность, чтобы выработать нужную стратегию.       — Можно её не увеличивать, если чётко и неотступно следовать правилам, прописанным в контракте, — сухо сообщает один из продюсеров, даже не удостаивая Сокджина лишним вниманием, будто его вопрос был невероятно глуп и наивен.       — Да, но некоторые пункты вашего контракта, даже если будут нарушены, могут всё равно хорошо сказаться как на шоу, так и на конкретных участниках. Взять тот же момент с отношениями между танцорами. Вы допустили намёк на роман между Джексоном и Черин. Это было уместно и несло в себе положительный оттенок, призванный обратить внимание зрителей на этих двух участников, — замечает Сокджин. — Да, есть риск. Но обсуждения в любом случае поднимутся, а с ними и рейтинги, что очень важно для телевидения.       — А мне нравится твой подход, чувак, — хмыкает Джиён.       — А, по-моему, вы начинаете лезть не в своё дело, — подчёркивает главный продюсер. — То, что мы пригласили вас лично на несколько обсуждений внутренней информации проекта, ещё не даёт вам право диктовать нам какие-то условия и предлагать варианты по развитию шоу. Мы сами разберёмся.       — Я ни в коем случае не думал подрывать ваш авторитет, но у любого шоу есть сценарий, разве не так? — произносит Сокджин. — Да, здесь итоговый результат определяется зрителем. Только проект — это товар, который необходимо продать. А каждый участник — своего рода деталь этого товара, повышающая его привлекательность в глазах покупателей, то есть зрителей, а следовательно, отсюда будет расти и цена на этот товар. Даже отбор был не до конца прозрачным. Смотря на нас, вы понимали, кто и за какие качества будет лучшим вариантом. И одним талантом к танцам было не обойтись.       Главный продюсер и его команда отвечают на слова Сокджина молчанием, один из продюсеров кидает взгляд на Джиёна с явным намёком объяснить Сокджину, что тот должен покинуть их общество. Однако Джиён не спешит выпроваживать Сокджина. Снова усмехнувшись, он предлагает вместе выйти и кое-что обсудить.

***

      — Не хватит слов, чтобы описать моё сожаление о произошедшем. Мне следовало приложить максимум усилий, чтобы не допустить подобной ситуации между моими коллегами. Танец должен объединять людей, а не порождать конфликты. Я обещаю вам, что такого больше не повторится. Прошу прощения у каждого зрителя, кому пришлось стать свидетелями случившегося во время просмотра выпуска, — Чимин нажимает кнопку остановки записи видео. На его лице выражение глубокого раскаяния, только что глаза стыдливо не опущены вниз, к полу, потому что всё это время он смотрел в камеру. — Тупой маразм. Меня и так оштрафовали, зачем ещё вот эти публичные унижения?       Никто не требовал записывать извинительные видеоролики, но Сокджин пару минут назад подсказал Чимину, что это будет куда полезнее, чем просто длинный пост, в котором раз десять повторится «извините» и «мне очень жаль». Тем более, что Тэмин и Уён уже выразили свою нескончаемую грусть и печаль в виде печатных слов. На их фоне Чимин должен быть на порядок искреннее в глазах зрителя.       Его искренность растворяется так же быстро, как палец касается кнопки «опубликовать» в собственном профиле на сайте проекта. Сделал и забыл. Чимин тут же блокирует телефон, даже не собираясь дожидаться, когда появятся первые просмотры и комментарии. В любом случае, ему наверняка об этом расскажет Сокджин.       — Боюсь, вся эта неделя будет состоять из подобных мероприятий, — хмыкает Тэмин, сидящий на краю своей кровати.       — Что, неужели тебе не нравится перспектива семь дней светить лицом перед собственными поклонниками? — с язвительным удивлением спрашивает Чимин. — Кстати говоря, мне тут кое-кто задал один вопрос, и мне теперь интересно. А для чего ты пришёл на этот проект?       — Для самореализации, — пожимает плечами Тэмин.       — То есть не ради денег, не ради славы, а просто чтобы попробовать что-то новое?       — Чтобы посмотреть, как далеко я смогу зайти. Я не танцую какой-то жанр в чистом виде, поэтому у меня не так много достижений в каких бы то ни было соревнованиях, а здесь предлагают попробовать всё и сразу, лишь бы ты сумел это освоить. Если бы мою заявку не приняли, не ответили согласием на допуск к отборочному этапу, я бы не расстроился.       — А что, для отборочного этапа в сольном формате тоже надо подавать заявку и её ещё могут отклонить? — уточняет Чимин.       Его вопрос удивляет Тэмина, но не с той точки зрения, что Чимин не в курсе, как проходили отборы остальных категорий. Отборочный этап практически для каждого участника проекта сейчас был словно прошлой жизнью. Множество событий наложилось поверх, новая неделя неизменно готовила сюрпризы и яркие впечатления, из-за которых самые первые шаги на проекте казались далёкими и едва ли не приснившимися в одну из ночей. Но Тэмин свой отбор помнил, поскольку его цель именно в том, чтобы пройти длинный путь, насколько ему это позволят сделать. Каждый шаг своего пути он старался сохранять в памяти, как важный этап нового опыта. И его действительно удивляет, что Чимин тоже помнит, с чего Тэмин начал.       С другой стороны, начал он с того, как толкнул Чимина, заставив его пролить воду себе на костюм. И это было их первое впечатление друг о друге. Такое вряд ли забудешь.       — Да, они же не могут принять всех желающих, иначе отборы были бы просто бесконечными. У них есть фиксированное количество мест, и если ты успел, то тебя приглашают для выступления в определённый день, — произносит Тэмин.       — То есть надо всего лишь успеть нажать какую-нибудь кнопку и заполнить анкету в две строчки?       — По сути, да. Только вот ты не знаешь, сколько человек до тебя сделали то же самое. Возможно, ты уже тысячный желающий за последние сутки, а возьмут только первых двухсот.       — Странно, ты участвовал в самый последний день кастинга. Мне казалось, они специально организовали всё так, чтобы заключительный отбор был ярким, поэтому туда запихнули Джексона и ему подобных, — говорит Чимин.       — Ну, может быть, в случае Джексона или Уёна, но не в моём. Мне просто повезло. Мою заявку отклонили, написав, что уже набрано достаточное количество участников отбора. А потом, буквально за пару дней до финала, несколько человек, видимо, отозвали свои заявки или просто не вышли на связь, но мне снова написали, предложив поучаствовать в последнем отборочном дне.       Выступление Тэмина на отборе было не самым впечатляющим. Достаточно банальный посыл, который должен был сразу дойти до зрителя за счёт костюма, тоже достаточно банального. В танце Тэмина был целый момент, где он просто шёл по сцене. Да, то, как он шёл, с каким внутренним чувством, возможно, и стало определяющим. Однако за него проголосовала лишь Хёнджу. И Тэмину вновь повезло, что в отборочном этапе у сольников достаточно лишь одного голоса от члена жюри.       Ему повезло дважды, теперь повезло и в третий раз, что не выперли из проекта за намерение причинить вред человеку. В следующий раз Тэмину уже не повезёт, кредит удачи явно исчерпан.       — Дебильная у тебя цель, — фыркает Чимин. — Что тебе это даст? Ничего.       — Чувство самоуспокоения, — легко отвечает Тэмин.       — И насколько тебе его хватит?       — Настолько, чтобы знать, что я сделал всё, что смог. Пока кто-то другой не смог и передал это мне.       Чимин изгибает бровь, всматриваясь в лицо Тэмина, повернувшегося к нему целиком впервые за разговор. Он чуть улыбается, выглядя едва ли не блаженно, и Чимин начинает себя чувствовать странно неудобно. В планах не было пункта о сближении с Тэмином. Если честно, к нему изначально не было никаких чувств, кроме антипатии, но потом он вдруг стал слишком чутким и внимательным по отношению к Чимину, что не всегда показывали даже члены «Дома Ким». И всё-таки Чимину кажется, будто уместно и правильно было бы переспросить:       — О чём ты?       — Я должен был участвовать в проекте не один, а со своим другом, — произносит Тэмин. — На самом деле, мы познакомились на отборе пару лет назад, но тогда оба не прошли. Причём, нас даже не показали в выпуске по телевизору, настолько это были два незапоминающихся выступления. Много нам тогда наговорили наставники, — Тэмин издаёт усмешку, чуть закатывая глаза. — В общем, мы разговорились и как-то решили, что попробуем снова, но уже вместе. Мы долго готовились, однако на следующий год мой друг убедил меня не заявляться, сказал, надо ещё поработать. И вот объявили последний сезон, мы поняли, что другого шанса не будет.       — Подожди, ты же только что рассказывал мне, как тебе повезло влезть в последний вагон сольного отбора. А как же твой друг? — перебивает Чимин, хмурясь в непонимании.       — Мой друг очень серьёзно болен. Это стало известно незадолго до начала отборочного этапа. Ну, то есть он признался мне в последний момент, поскольку тянуть дальше было нельзя. Он мог бы просто умереть посреди проекта, если бы прошёл, а давить на эту историю, лишь бы пропустили, он, естественно, не хотел. Однако у нас была общая цель, и мой друг передал её мне, завещав пройти как можно дальше. Мне пришлось переподать заявку и наскоро собрать себе другой номер.        — Твой друг... всё ещё жив? — осторожно спрашивает Чимин, вновь ощущая себя глупо. Кто тянул его за язык? Разве является хорошим тоном перебивать людей при рассказе подобных историй?       — Да. Но финал проекта он уже не увидит.       Теперь Чимин молчит, взглядом рассматривая комнату, но только не Тэмина. Как было бы кстати, если бы сейчас кто-то постучал в дверь, кому-то на телефон пришло бы сообщение, или даже просто свободное время до начала расписания стремительно истекло бы. Хоть что-нибудь, лишь бы не продолжать сидеть в тишине и не думать о том, как лучше перевести тему диалога.       — Как я понял, в финал ты не стремишься, — облизывает губы Чимин.       — Не моя основная цель. Повезёт, значит, повезёт.       — Ты говорил, что считаешь меня одним из кандидатов на победу.       — И до сих пор так считаю. Думаю, ты скоро убедишься в том, что таких, как я, много.       Конечно, Чимин не понимает сразу. Тэмин не выглядит каким-то провидцем, но на самом деле он, тоже заинтересованный в Чимине, не может сдерживать свой соблазн и не следить за тем, как меняются настроения фанатов по отношению к Чимину. От чего растёт его рейтинг, а от чего падает. Что привлекает, а что вызывает лишь равнодушие.       Тэмин просто знает, что фанатов у Чимина много. Другое дело, что они — лишь часть общей аудитории проекта, и вот эта остальная масса легко в один момент может взять и проголосовать за кого-то случайного, вроде той ситуации с одинаковым количеством голосов у Чонгука и Тэхёна. Не то чтобы их талант Тэмин ставил ниже, но он понимал, что просто зрители, не выбравшие себе фаворита или уже потерявшие его, на такие номера клюнут охотнее.       Сам Чимин в обилии своих фанатов убеждается через два дня. До этого момента нужно было подготовить разные материалы, например, сделать несколько фотокарточек, плакатов и открыток с участниками, которые те потом будут подписывать на встречах с фанатами. Сами встречи тоже отличаются разнообразием, и у многих участников просто не укладывается в голове, как продюсерам удалось это придумать.       Первая выездная встреча проходит исключительно в обществе собственной команды. Хёнджу участия, однако, в этом мероприятии не принимает, поэтому с Чимином и остальными едет только стафф, несколько охранников и кто-то из бесконечного количества неких организаторов, кто будет исполнять роль ведущего. То есть возьмёт на себя ответственность регулировать процесс.       Их привозят в небольшой зал. На сцене стоит длинный стол, за которым планируется разместить всех танцоров команды Хëнджу. В самом зале на расставленных пластиковых раскладных стульях сядут фанаты. За их поведением будет следить стафф, вставший вдоль стен зала. Двое операторов будут снимать стол танцоров и публику. Охранники займут позиции позади танцоров, чтобы в случае чего обеспечить им безопасность.       На столе, накрытом длинной, до пола, сиреневой скатертью, лежат микрофоны, ровно соответствующие количеству танцоров команды. Сев на свой стул, Чимин думает, что им придëтся делать. Вновь отвечать на неудобные и даже тупые вопросы фанатов? Подобное уже было во время недели социальных мероприятий. Может быть, им скажут провести какие-то интерактивы, вроде рассказа про свою жизнь на проекте? Какие ещё варианты? Спеть, прочитать стих, сплясать, устроить стендап...       Фанаты набиваются в зал так плотно, что кажется, будто изначально стульев было в два раза меньше. У кого-то в руках плакаты и листовки. Кто-то нацепил на себя самодельные футболки с изображением участников, а кто-то, могущий себе позволить, даже приобрёл официальный мерч «Сеула в огне». Стоит галдёж, который никто не спешит прерывать, поскольку время начала мероприятия ещë не подошло.       Как единственные два парня из команды Чимин и Уён сидят по разным концам стола. Что только к лучшему, потому что Чимин не смог бы долго держать лицо, зная, что от Уёна в любой момент стоит ожидать подставы и провокации. Даже сейчас Чимин чувствует его острый взгляд, скашивающийся в сторону.       Перед отъездом Сокджин дал ценные указания, как Чимин должен себя вести. Будто без его советов Чимин, словно пятилетний ребëнок, начал бы в приличном обществе ковырять в носу или болтать ногами. Иногда желание Сокджина держать всë под контролем переходит черту. Да что там, оно топчется по этой черте, стирая еë очертания.       Почувствовав приближение начала, фанаты вдруг начинают скандировать довольно популярную кричалку, где имена танцоров произносятся друг за другом. Такое часто можно услышать на концертах айдолов, когда в промежутке между песнями или в проигрыше фанаты так же перечисляют всех участников группы, завершая всë еë названием. Поскольку у команды Хëнджу нет какого-то названия, то здесь в конце произносится имя самой наставницы.       — Мы рады приветствовать вас на официальной фан-встрече, — объявляет организатор в микрофон достаточно сухим и формальным тоном. — Просьба прослушать небольшую инструкцию перед тем, как мы перейдём к основной части нашего мероприятия.       Организатор зачитывает правила. Фанатам запрещено вставать со своих мест без разрешения, нельзя фотографировать и снимать видео, а также высказывать грубые и неуместные комментарии в адрес танцоров или обслуживающего персонала. Скандировать кричалки разрешено в специально отведённые для этого паузы. Поощряется горячая поддержка своего фаворита во время его слов, а также активное участие в подготовленных развлечениях.       Их ждут викторины, связанные как с проектом, так и с танцорами команды. Затем фанаты смогут поделиться своими впечатлениями и осыпать танцоров комплиментами. Потом сами танцоры ответят на заранее собранные вопросы фанатов, записанные на бумажках, которые надо вытянуть случайным образом из прозрачной коробки. В конце фанаты в порядке очереди подойдут к столу за автографами, фотографией и просто пятиминутным времяпрепровождением рядом с танцорами. Организатор убедительно просит уделить внимание каждому танцору, а не только своему фавориту.       Чимин натягивает на лицо широкую улыбку, помахивая рукой и чуть кивая головой в приветствии.       Что ж, как сказал Сокджин, надо быть дружелюбным, с готовностью принимать любые предложения, показывать заинтересованность и глубокое внимание к каждому поклоннику.

***

      Когда зал взрывается без предупреждения скандированием: «Ким Тэхён! Чон Чонгук!» Когда их при входе в зал сразу же ослепляет вспышками камер, стрёкот которых режет по ушам. Когда перед ними не меньше десятка тысяч человек, собравшихся в одном месте только ради них. Вот тогда Чонгук действительно ощущает себя не просто одним из, а именно на вершине.       У них смешанное мероприятие. Все участники проекта должны провести встречу с поклонниками, но так как одновременно усадить шестнадцать человек и каждому дать одинаковое количество минут достаточно сложно, их всё равно поделили на две группы по восемь. Таким образом, мероприятие должно пройти в два акта, словно театральная постановка с антрактом, и во второй попадают представители «Дома Ким», Лиса, Черин и Джексон. Соседство могло быть и хуже, поэтому Сокджин доволен подобным раскладом.       Он оглядывает плакаты, до которых дотягивается взглядом, подмечает, казалось бы, едва заметные детали фанатской атрибутики, в основном, креативно придуманной самими носителями. Всё это складывается в статистическую таблицу в голове Сокджина, где становится очевидным, что наибольший ажиотаж вызывают Тэхён и Чонгук. Третьим, пожалуй, идёт Чимин, но в данном мероприятии он делит место по популярности с Джексоном. Это нужно исправить.       Первые несколько фан-встреч «Дом Ким» отвёл превосходно, насколько Сокджин способен оценить. Сильнее всего он горд и доволен Чимином. Тот постарался на славу, и даже его участие в небольшом скандальном эпизоде на прошлом концерте никто уже не вспоминает. Напротив, общественное мнение удалось повернуть в сторону, где Чимин едва ли не самая незаслуженно обиженная личность. Конечно, один извинительный видеоролик и располагающее отношение к фанатам не могли так кардинально сменить расклады, пришлось воспользоваться влиянием Юнги, а также предпринять ещё ряд мер. Но Сокджин испытывает удовлетворение.       Особенно его душу греет мысль, что удалось подвинуть Джексона с лидирующих строчек рейтинга. Теперь он топчется где-то в районе пятого места с достаточно внушительным отрывом. Плохо, что одновременно с этим Уён поднялся до четвёртого. Сокджин искренне надеялся, что он пробьёт дно в голосовании, когда всплывут его проступки. Но, видимо, его личная армия поклонников действительно достаточно влиятельна. С этим придётся считаться, как ни прискорбно было признавать.       — Наслаждаешься? — спрашивает шёпотом Тэхён у Чонгука, при этом почти не шевеля губами, чтобы ни одна камера не выхватила этот момент. Тэхён смотрит по сторонам, якобы впечатляясь поддержкой зрителей, которые всё не умолкают.       Голос Тэхёна выводит Чонгука из оцепенения. Он и правда застыл, сидя за столом, не в силах поверить, что в самом деле достиг мгновения, когда его имя скандируют, будто он какой-нибудь айдол или артист, а не просто танцор одного проекта. Будучи в «All Stars», он никогда не смог бы побывать на подобном мероприятии, его имя вообще никому ничего не говорило бы. А тут люди сходят с ума от близости к нему, хотя их разделяют добрые метров пятьдесят.       Наслаждается ли Чонгук? Теперь нет. После слов Тэхёна на него вдруг находит волнение, ощущение огромной ответственности. Попробуй сделать что-то не так, и вся эта толпа обрушится на тебя. А ведь это лишь малая видимая часть, за ними стоят ещё десятки тысяч, если не сотни, которые чуть позже посмотрят отрывки с мероприятия. Они с лупой будут рассматривать каждый пиксель, выискивая какую-нибудь сенсацию, которую можно обсасывать неделю в ожидании будущего концерта.       — Перейдём к вопросам от фанатов, — объявляет Хеджин, которую пригласили на это мероприятие в качестве ведущей. Уже прошла большая часть фан-встречи. Чонгук с ужасом понимает, что вообще не осознал, как быстро пролетело время. Он не может проанализировать самого себя на его протяжении, потому что попросту не помнит, в чём состояли его действия.       Чонгук бросает взгляд на Сокджина, но тот выглядит спокойно и умиротворённо. То ли образ, то ли действительно не случилось ничего вопиющего.       — Не представляешь, как забавно, — говорит вполголоса Тэхён. — Ты так стремишься к известности, но при этом так сильно её боишься.       — Я... просто немного отвлёкся.       — Смотри, Чимин перетянет всё внимание на себя, не успеешь угнаться. Он у нас звезда недели прямо.       Тэхён не боится уже разговаривать с Чонгуком в открытую. Свободно посматривает и на Чимина, не скрывает своих эмоций. Это не может не восхищать. Ничто не способно вынудить Тэхёна отступить от самого себя, притвориться и загнать в рамки. Они настолько противоположны, что в голове не укладывается. Чонгук и правда стремится к славе, но панически боится огромного внимания к себе. А Тэхёну нет никакого дела до собственной известности, столкнувшись с ней, с громадной ответственностью из-за неё, Тэхён только пожимает плечами и будто становится раскованнее, чем в обычной жизни.       — Если бы вам представилась возможность выбрать любого участника проекта и исполнить с ним танец, кого вы выбрали бы? — зачитывает вопрос Хеджин, и тот тут же отображается на двух больших экранах по бокам сцены. Все вопросы считаются общими, если в них не названо конкретное имя, а потому отвечать на него будут все сидящие за столом танцоры.       — Для меня было бы прекрасно, если бы можно было станцевать с каждым из участников, даже из других команд, — произносит Чимин. — Мне кажется, мы могли бы почерпнуть друг у друга невероятное количество опыта. Жаль, что проект длится так мало.       — А с кем ты бы ни за что не согласился выступить? — вдруг продолжает Хеджин. Так вот, чем этот поток вопросов будет отличаться от всех предыдущих, прозвучавших в интервью и на фан-встречах. Здесь обязательно добавят какой-нибудь неожиданный второй вопрос, к которому ты окажешься максимально не готов.       — Я, правда, ценю всех участников, — приложив руку к груди, с улыбкой сообщает Чимин. Его ответ идеален, но после ситуации на прошлом концерте мало кто в него так просто поверит. Чимин это понимает. — Не скрою, не со всеми у меня лично сложились хорошие отношения. Но, думаю, это нормально, верно? Мы разные люди, у всех есть свои представления об общении. Однако в танце мы сохраняем профессионализм. Даже если за сценой что-то случилось, это не повод выносить негатив в танец. Танец — любовь, которую мы разделяем друг с другом. Танец способен исцелить душу, высказаться откровенно, принять и понять любого.       Раздаются аплодисменты. Поддерживающие крики фанатов сливаются в оглушительный шум, а гордость в груди Сокджина расползается по всему его телу. Улыбка не сходит с его лица, Сокджин чувствует себя превосходно. Вопрос, с кем хотелось бы станцевать, переходит дальше, к Черин. Затем к Хосоку.       — С Чонгуком, — чуть посмеявшись для создания непринуждённости, отвечает Хосок. — Мы танцевали с ним уже дважды, но мне очень комфортно с ним работать. Мы идеально сочетаемся.       — А в обычной жизни? Кажется, вы соседи по комнате.       — О да, мы и правда соседи. И ни одна бытовая мелочь не вставала у нас на пути.       — Думаю, после этого фанаты захотят посмотреть на вашу повседневную жизнь. — Радостные визги лишь подтверждают слова ведущей. — Внесу это в список ближайших мероприятий на рассмотрение. Продюсеры должны оценить такую идею.       Снимать их жизнь в гостинице? Губы Хосока чуть дёргаются, когда он понимает, что это может войти в обычную практику для заполнения времени ожидания концерта какими-то материалами. В гостинице они могут чувствовать себя свободно, зная, что никто за ними не наблюдает. Чонгук нередко курит в комнате, выдыхая дым в окно. Хосок ведёт задушевные разговоры с Юнги. Отказаться от этих вольностей и привнести строгий режим, который обязан соответствовать контракту и исключать любые домыслы, звучит просто убийственно. Хосок надеется, буквально про себя молится, чтобы Хеджин сказала это просто для логического завершения ответа на вопрос.       Однако в «Сеуле в огне» ничего не бывает случайно.       Лиса зачем-то отвечает, что Хосок украл её ответ на вопрос, потому что она тоже с удовольствием станцевала бы с Чонгуком. У них есть общее прошлое, которое не ограничивается только работой в «All Stars».       — Как это? Мы бы хотели услышать пояснения, — произносит Хеджин.       — Ох, ну, я не знаю, что думает по этому поводу сам Чонгук, — вздыхает Лиса, опуская взгляд в стол, собирая вместе ладони, словно смущена. — Это так удивительно, но в старсах мы практически не пересекались на сцене. А если и пересекались, то не в паре.       Чонгук пальцами комкает скатерть на столе. Под ним чувствует пинок и поднимает взгляд на Тэхёна, который без слов призывает Чонгука к благоразумию и спокойствию. Чёрт его знает, что Лиса выкинет следующим, но это не повод публично демонстрировать свои нервы. Тогда всё станет слишком очевидно, и Чонгук попросту удавится в собственном отчаянии от повышенного внимания. А Тэхён не оставляет свой план станцевать с ним в финале.       — Наш групповой танец на прошлой неделе был потрясающим, разве нет? — Публика охотно поддерживает слова Лисы. — Я бы хотела повторить нечто подобное. Мне кажется, Чонгук тоже не против, потому что он никогда не был против ярких и запоминающихся выступлений.       — Так, а что скажет Чонгук? — обращается к нему Хеджин, сверкая улыбкой. Какой-то пластиковой и бездушной. — Если бы представилась возможность вновь исполнить похожий танец, но уже в дуэте с Лисой?       — Да... Я люблю яркие номера, — начинает Чонгук, в его голове крутятся шестерёнки мыслей, запуская механизм безупречного ответа. Но, кажется, какая-то деталь безвозвратно утеряна или вышла из строя. — Только нам с Лисой стоит исполнить что-то менее откровенное. Хочу попробовать что-то ещё.       — Например?       — Быть может, лирический номер? Или какой-то нехарактерный для нас стиль.       — Но ведь у вас нет нехарактерного стиля, — вдруг берёт в руки микрофон Тэхён. — Насколько я знаю, Чонгук является самым универсальным танцором из всех здесь. В старсах его обучили буквально всему, даже вогу.       — Тэхён, ты бы хотел станцевать с Чонгуком? — мгновенно перекидывается Хеджин на него. Тэхён видит лицо Сокджина, чуть теряющее собранность и уверенность. Оно будто даже немного бледнеет.       — Я хочу станцевать сольно, — отвечает Тэхён.       Он чуть уводит взгляд в сторону, оценивая реакцию Сокджина, которая не заставляет себя ждать. Обречённый тяжёлый вздох сожаления о том, что Тэхён не способен даже сыграть изменения, тонет в аплодисментах и выкриках толпы поклонников о том, что и они желают видеть сольный номер Тэхёна. Хотя его выступление в трио вместе с Хвиин и Сыльги многие признавали сольным номером, так как всё внимание было сконцентрировано именно на Тэхёне.       И всё же целиком сольное выступление — это совсем иное. Для Тэхёна это было бы равным понятию комфорт, ведь не придётся ни под кого подстраиваться. Впрочем, пустые фантазии не стоят ничего, ответ Тэхёна можно воспринимать просто продолжением отыгрыша его образа эгоиста, которому нет дела ни до одного участника, кроме себя. Если раньше этот образ был целиком правдив, то в последнее время лишь отчасти соответствует реальному Тэхёну. Если бы его ничего не волновало, он бы никогда не предложил Чонгуку дойти до финала вместе.       — Посмотрим, что решит наставник команды, — комментирует Хеджин. — До меня дошли слухи, что, возможно, на следующем концерте действительно многие попробуют себя сольно.       Поскольку проект покидает всё больше танцоров, то нет ничего удивительного, что чаще в программу начнут включать соло и трио для разнообразия и возможности посмотреть на разные сочетания. Тем более, после решения Хёнджу не исключать из своей команды ни одного участника, теперь их на целого человека больше положенного, а значит минимум один точно выступит самостоятельно. И он точно будет из команды Хёнджу, но вот кто?       — Всё-таки вопрос изначально предполагал, что я должен озвучить, с кем бы хотел станцевать, — вновь берёт слово Тэхён, хотя с ним как будто бы уже закончили. Право ответа на вопрос должно было перейти Джексону, но пусть подождёт. Тэхён не намерен с ним церемониться. — Не хочу быть банальным и удобно отвечать, что имею желание выступить со всеми. Тем более, это не так.       Сокджин похрустывает пальцами, стараясь выровнять дыхание. Тэхён сидит совсем рядом, и Сокджину больших трудов стоит сдержаться и не наступить ему на ногу под столом, чтобы угомонился. К тому же, это вряд ли поможет.       — Из своей команды я танцевал со всеми, кроме Боми и кого-то, кто уже исключён. На Чонгука слишком много желающих, а я не слишком люблю стоять в очередях, — усмехается Тэхён. — С прочими я вряд ли сработаюсь.       Джексон бросает на Тэхёна вопросительный взгляд. Ему достаточно было назвать всего лишь имя, но он тянет свой ответ до неприличия долго, и когда Джексон уже почти готов спросить, зачем браться за ответ, если не знаешь, что сказать, Тэхён, наконец, выдаёт желаемое:       — С Чимином. Я действительно хочу станцевать с Чимином, — озвучивает Тэхён, смотря на Джексона с вызовом, а затем на немного опешившего Чимина.       — Полагаешь, что сработаешься с ним? — берёт микрофон в руки Джексон, уставший ждать своего времени.       — Не так хорошо, как ты, Джексон, — произносит Тэхён, чуть дёргая бровью. — Но, вообще-то, мы с ним несколько лет были в одном «доме». Понимаю, информация шокирующая для тебя.       Из зала раздаётся смех, увеличивающийся по мере осознания сарказма Тэхёна. Что ж, публика, по крайней мере сейчас, не особо заостряет внимание на витающем в воздухе напряжении между Джексоном и Тэхёном.       — О, кстати, об этом, — мгновенно переключается на новую тему Хеджин. — Говорят, что между участниками разных команд не особо близкие отношения. Тем не менее, все мы были свидетелями дружбы, сложившейся между Джексоном и Чимином. Вопрос к Сокджину, нашему прекрасному руководителю целого «дома». Как ты реагируешь на это?       Джексон чуть вскидывается, понимая, что его эфирное время истекло и ушло безвозвратно. Чёртов Тэхён вынудил его открыть рот, и, чтобы не растягивать мероприятие, это засчитали за те минуты, которые были положены Джексону, как и всем.       — Для начала хочу поправить, что у «домов» нет руководителей, только родители, — начинает Сокджин. — Как и любой родитель, разве я могу быть против того, чтобы мои дети находили себе друзей? Главное, чтобы эта дружба шла на пользу.       — Изменились ли отношения между членами «дома» за время проекта? Как я понимаю, вы впервые оказались разделены и противопоставлены друг другу.       — Мы прекрасно понимали, что так и получится, стоит нам попасть на проект. При лимите в восемь участников ни одна команда не возьмёт к себе шестерых сразу. Но, знаете, несмотря на то, что мы теперь в каком-то смысле соперничаем друг с другом, наши отношения внутри «дома» только укрепились.       Никто не проверит, врёт Сокджин или нет. «Дом Ким» не очень публичная организация, за жизнью которой можно легко уследить. Зритель видит, что между ними нет открытых конфликтов и противостояний. Более того, двое членов «дома» одновременно стали лидерами недели, и ни один из них не одарил второго каким-нибудь неприязненным взглядом несогласного с выбором публики.       После фан-встречи Сокджин всё равно решает высказать Тэхёну свои замечания, но тот лишь пожимает плечами:       — Все привыкли меня видеть таким. И даже при этом меня однажды сделали лидером, значит, всё нормально. Занимайся дальше стратегиями, Сокджин, тебе явно есть, о чём побеспокоиться.       Разумеется, Сокджин и без Тэхёна знает, что ему делать. Сейчас его задача всеми силами вытолкнуть вперёд Чимина, чтобы тот ни в коем случае не пострадал по итогам прошедшей недели. Возвращаясь к себе в пустую комнату, Сокджин выделяет около десяти минут на то, чтобы немного перевести дыхание после очередной поездки, а затем тут же залезает на сайт проекта, начиная анализировать информацию на нём.       У Сокджина есть блокнот, куда он выписывает различные мелочи. Впрочем, для него это не мелочи. Он отслеживает прирост голосов в таблице с общим рейтингом и рейтингом внутри каждой команды. Выписывает количество лайков под постами членов своего «дома», прочитывает каждый комментарий и выделяет для себя те, которые можно признать в какой-либо степени негативными. Быть хорошим для всех не получится, тем более, что далеко не все согласны действовать по плану Сокджина, но он обязан минимизировать риски.       Всё это было бы здорово и даже интересно для человека, любящего держать всё в своих руках, как Сокджин, если бы не отнимало столько сил. Сейчас достаточно тяжёлая неделя, а следующая будет ещё тяжелее, ведь им придётся готовиться к концерту. Всё-таки работать из-за кулис, а не выступать перед публикой, Сокджину куда проще.       Он смотрит на пустую половину кровати, проводит по ней рукой и падает лицом на простынь. Ещё в начале недели здесь спал Намджун, приехавший с какими-то безумными разборками на ровном месте. Сокджин не дал ему и слова сказать, втащил в номер, припечатав губами в поцелуе. Утягивая за собой, Сокджин привёл его к кровати. Дальше уже было не до взаимных претензий, лишь только взаимная любовь на протяжении всей ночи.       Намджун часто возмущался тому, сколько времени Сокджин убивает на разработку своих планов по завоеванию первого места в проекте. Он считал, что справятся и без него, Сокджину следует хоть ненадолго отпустить поводья. Сейчас он не мать «дома», он — участник команды Шин Хосока, более того, не самый выдающийся.       — Ох, какой же ты глупый, Намджун-а, — вздыхает протяжно Сокджин, переворачиваясь на спину и проводя ладонью по лицу.       С этой недели Намджун устроился на работу в агентство к Юнги. Теперь он был чем-то вроде помощника, который приходит по первому же зову, поднося кофе или ручку или меняя колбу с водой в кулере. Обязанности Намджуна мелкие, но их много. Он всё и сразу. И, наверное, его это устраивает.       Сокджина не устраивает ни собственное положение, ни положение своего «дома», от которого зависит и его положение в том числе.

***

      Новая неделя готовит новый эксперимент. Следующий концерт будет не просто классическим выпуском, где танцевальные номера сменяют друг друга. Наставники хотят за неделю сделать цельную постановку. Какой-то общий сюжет, где каждый танец обусловлен новым поворотом истории, словно мюзикл, но без единого слова от самих участников. За них скажет та музыка, под которую они исполнят свои номера.       Чтобы не нарушать композицию, между танцами Хеджин не станет давать слово наставникам для похвалы или замечаний своим танцорам. Также она не будет объявлять открытие голосования, оно откроется автоматически в самом конце вечера за всех, когда выступление будет завершено. Там же в конце будут озвучены лидер и номинанты, поскольку планируется в первых мгновений выпуска погрузить зрителя в постановку.       — Так как наш проект про танцы, танец будет ключевой деталью представления. А где танцы — обязательная составляющая мероприятия? На вечеринке, — объясняют наставники. — Так что, наш сюжет про одну вечеринку. Должно получиться ярко, красочно, весело и круто. Как в Голливуде.       Сольные номера достаются сразу пятерым участникам. Тем самым, у них будут как бы особые роли в сюжетной канве. Эти роли ложатся на Лису, Чонгука, Хосока, Уёна и Чимина. С последними двумя выбор вполне очевиден, им явно требуется показать себя с какой-то иной стороны. Лиса, Чонгук и Хосок на одной из фан-встреч заявили, что с удовольствием станцевали бы друг с другом, вот Джиён, посмотрев на это, и решил их разделить вовсе.       — Считайте это проверкой. Покажете себя сольно, значит, вы действительно готовы к борьбе, а то я всё понять не могу, зачем вы здесь. Много пустых и громких слов, а толку ноль.       — И даже моё первое место? — немного возмущённо уточняет Чонгук, поскольку ему в самом деле непонятна позиция наставника.       — Которое ты разделил с кем-то ещё? Это не первое место. В моей команде должен быть конкретный лидер. Кажется, ты приходил сюда за победой, вот и докажи мне, как сильно ты её хочешь.       Начинается напряжённая и, возможно, самая тяжёлая подготовка. Количество репетиционных часов возрастает до какого-то невменяемого числа, и после репетиций не то что разговаривать ни с кем не хочется, не хочется даже дышать. Джиу на полном серьёзе заявляет, что будет спать в павильоне, поскольку у неё нет никаких сил. Она не дойдёт до автобуса, а если и дойдёт, то завтра просто не встанет с кровати.       Как это обычно и случается, если обстоятельства невыносимы и убийственны, Чимину почему-то куда проще показать себя. На фоне большинства он выглядит самым трудоспособным, вызывая настоящее восхищение со стороны Хёнджу, несколько раз присутствовавшей на его репетициях.       — Ты невероятен, Чимин, — поражённо качает головой наставница. — Насколько я помню, ты умеешь танцевать стрип.       В данный момент номер Чимина представляет собой смесь типичного бродвейского джаза и кабаре. Хёнджу считает, что нельзя останавливаться на достигнутом, если можно выдать большее. Использовать все козыри Чимина прямо сейчас, потому что следующего шанса может не представиться, — самое то.       — Ты танцевал стрип только на полу?       — Нет, на пилоне тоже, — отвечает Чимин.       — Это может прозвучать жестоко, но мы изменим твой номер. Добавим в него немного экстравагантных деталей. Как ты смотришь на это?       — Я уже танцевал и стрип, и его элементы на проекте. Пилон так пилон, ничего сложного.       — Я ни единой секунды не жалела о своём решении взять тебя в команду, Чимин.       На общих прогонах довольно быстро открывается, что Хёнджу решила поменять танец Чимина после того, как он уже отработал определённый материал. И когда на сцене появляется пилон, Уён не может удержаться от комментария:       — К корням возвращаешься?       — В отличие от тебя, я не ограничен двумя стилями, — фыркает Чимин.       Сокджин с опаской смотрит на эту затею. Не ему спорить с наставниками, но решение провокационное. Можно ли оправдать риск желанием Хёнджу перетянуть внимание зрителя на свою команду? Наставники ведь тоже соревнуются друг с другом, и в плане медийности обойти команду Джиёна практически невозможно. Иногда, чтобы победить, нужно кого-то сбросить под поезд. Хёнджу, которая когда-то была участницей «Сеула в огне» и добилась в нём победы, знает это, как никто другой.       Кажется, Чимин без проблем справляется с поставленной задачей. На сцене при этом присутствуют все остальные танцоры, которые должны поддерживать масштабность постановки и единство действия. На протяжении всего концерта они ни разу не скроются за кулисами, не придут в зал ожидания. Переводить дух придётся прямо на месте, причём, сделать это потребуется так, чтобы выглядело гармонично в общей атмосфере.       Так вот, каждый сам выбирает, что делать в момент чужого выступления. Кто-то сидит за столом, кто-то раскинулся на диване, кто-то уходит в дальний тёмный угол, распределившись по декорациям и не мешая танцу. В этом тёмном углу стоят Джексон и Черин. У них дуэт в этот раз, что должно закрепить за ними образ парочки, но Джексону не нравится предлагаемая постановка. Для него, вдруг оказавшегося в рейтинге ниже ожидаемого, требуется что-то значительное, а не проходной серединный номер вечера. Тем более, что сразу после их с Черин танца будет небольшой групповой номер, в котором участвует почти весь «Дом Ким», исключая лишь Сокджина.       Джексон смотрит на выступление Чимина, пока без костюма, макияжа и соответствующего полноценного оформления, но даже так можно легко сказать, что хореография успешна. Впрочем, будь на месте Чимина кто угодно другой, он не справился бы. Это соло специально для него и под него, и дело вовсе не в наличии пилона, который на протяжении постановки будет превращаться то в микрофонную стойку, то в вешалку, то вовсе исчезнет на несколько танцев.       — Сколько можно прожигать его взглядом? — с явно читающимся возмущением спрашивает Черин, дёргая Джексона за рукав. — Перебарщиваешь.       — Но мне ведь надо что-то делать.       — Мы договаривались смотреть друг на друга и якобы вести разговор, как познакомившиеся на вечеринке люди, — напоминает Черин.       — Это глупо. Если бы на какой-то вечеринке вдруг начали танцевать подобное, ты что, не стала бы смотреть во все глаза? — отвечает Джексон.       — Но ты пялишься. Как будто он для тебя танцует!       — А может, и для меня? Тебе-то что? — фыркает Джексон. — Наш с тобой якобы роман — красивая пиар-история, которую посоветовал развить Джиён.       Черин широко распахивает глаза, окидывая Джексона пылающим взглядом. Не то чтобы она действительно верила в их историю. Между ними было несколько интрижек, порождённых репетициями, где Черин была в роли хореографа, а Джексон по-прежнему отчаянно стремился попасть в проект. Вне его они тоже встречались и проводили время. Однако Черин была слишком занята, а Джексон вёл слишком не поддающуюся контролю жизнь, меняя свои решения едва ли не каждый день.       Но Джексон умел быть милым и романтичным, страстным и безбашенным. А Черин умела быть жёсткой и прагматичной, изредка хрупкой и доверчивой. Ей казалось, это могло бы перерасти во что-то серьёзное, но Джексон явно даже не рассматривал Черин с такой точки зрения. Он просто знал, что всегда можно вернуться к ней, как к беспроигрышному варианту. Он и уговорил её сделать невероятный ход и прийти в этом сезоне в качестве участницы. Ведь Джексон хотел сделать последний сезон самым запоминающимся для себя, а для этого придётся поработать и над окружением, чтобы оно соответствовало.       — Он послал тебя две недели назад, очнись, — усмехается издевательски Черин. — Или ты всех считаешь идиотами, которые готовы раздвинуть ноги просто потому, что ты — это ты?       — О нет, Чимин — не идиот. Но он отчаянный и безответно влюблённый. И, между прочим, то, что он сейчас такой, полностью моя заслуга.       — Разбил парню сердце и думаешь, он тебе спасибо скажет? Ты просто подонок Джексон. Сумасшедший подонок.       Однако Черин не сочувствует Чимину, её больше беспокоит информационный фон, который может возникнуть вокруг этой истории. Ей не хочется быть втянутой в неё, а без этого не обойдётся, так как зрители считают, будто у них с Джексоном что-то есть.       — Скорее всего, Чимин выиграет лидерство на этой неделе, — задумчиво произносит Джексон. — Пусть порадуется одноразовому восхождению на пьедестал, это будет для него полезно.       — Ты потеряешь свой трон на целых две недели. Не боишься, что больше не вернёшься?       — Чушь. Следующая неделя моя.       Джексон оказывается прав. Лидерство на неделе достаётся Чимину. Тогда как Черин попадает в номинацию, что является сигналом к тому, что их с Джексоном романтическая история никого уже не впечатляет, а Джиёну следует придумать какой-то иной ход по перетягиванию внимания к своей команде.       В номинацию попадет и Хосок, на которого просто не хватает эфирного времени, чтобы полноценно раскрыть. Он всего лишь очень хороший танцор. Это все знают, но этого мало, это неинтересно. Однако их общая постановка может стать прорывом, если Хосок в ней отыграет какую-нибудь роль, а не просто вовремя станцует нужную хореографию, как всегда безупречно и артистично.       Лисе, попадающей в номинацию третью неделю подряд, надеяться особо не на что. Тем более, когда выбор стоит между Черин, ней и Хосоком. Первая слишком дорога Джиёну, Хосок таит в себе нераскрытый потенциал, а Лиса как будто постоянно чудом спасается от вылета, благодаря усилиям Чжэсана. Лиса не знает, что ей сделать, и даже не предполагает, что у Джиёна всегда есть запасной план, над которым он в этот раз работал не один.       Тэмин тоже в номинации. После случившегося это совершенно неудивительно, он и не рассчитывал на другой результат. Вместе с ним Боми и Розэ, а Тэмину проход дальше доставит ровно столько же эмоций, сколько новость о том, что где-нибудь в Лондоне минутная стрелка Биг-Бена стала отставать.       Отыграв яркое, динамичное шоу, наполненное блеском и артистизмом, танцоры узнают свои результаты. С них ещё не сошёл блеск софитов и флёр вечериночной атмосферы, в которую они утянули зрителей в зале и перед экранами, поэтому появление Хеджин с конвертом на сцене кажется чужеродным, неуместным. Однако она с холодной невозмутимостью озвучивает итоги недели, стремительно возвращая всех с небес на землю.       Это был прекрасный концерт. У них было общее дело и обошлось без каких-либо столкновений интересов. Будто они просто танцоры какого-нибудь ансамбля, которые подготовили представление для будущих гастролей. Только работа, слаженность и финальный миг выхода на сцену под овации благодарной публики, которая обожает их всех вместе и особенно отдельно.       Узнав о своей победе в голосовании, Чимин едва не валится с ног. Он действительно устал и вымотался. Большую часть времени работал на автоматизме, особенно в период разъездов на фан-встречи. Чётко следуя указаниям Сокджина, чтобы просто ни о чём не думать и не беспокоиться, Чимин кропотливо нарабатывал репутацию, повышал интерес к себе. Усилия приносят плоды, но окупаются не в полной мере. Необходимо закрепить успех и начать это делать стоит прямо сейчас.       Чимин оглядывается на стоящих за его спиной Джексона, Уёна и Тэхёна, без слов заносчиво спрашивая, как им нахождение позади. Им ещё придётся привыкать к тому, что они всегда будут смотреть ему в спину.       «Удачное стечение обстоятельств. Ты ещё пожалеешь, что вообще вылез», — убеждает себя Уён. Джексон изображает радость за нового лидера, чтобы не терять лица, а про себя думает, что нужно поговорить с Джиёном насчёт стратегии.       Тэхёну и вовсе нет дела до лидерства Чимина. Сегодня он, завтра — кто-то другой, потом вообще какой-нибудь неожиданный выбор. Зрители импульсивны и мало что понимают, а Тэхён не стремится к вершине, ему просто надо дойти до финала вместе с Чонгуком. К слову о Чонгуке, чей танец был предпоследним. Тэхён, наконец-то, доволен увиденным. Это именно тот Чонгук, которого он надеялся вытащить наружу из оболочки загнавшегося в своих страхах парня.       Чонгук был, возможно, в образе парня мечты, как и всегда, но он был гармоничен и правдоподобен за счёт чего-то внутри. Тэхён уверен, это та самая искра, которая им нужна. Удивительно, что для её свечения сам Тэхён ничего не сделал, зато Сокджин проводил с Чонгуком какие-то назидательные беседы. Может, иногда надоедливость Сокджина бывает на пользу.       — Пришло время делать непростой выбор, — объявляет Хеджин.       Чжэсан уже озвучил своё решение, спас Хосока, Тэмина и Хёнсо. Он спас бы Лису, но решил, что зритель сочтёт его слишком предвзятым, еще и заподозрит в чём-нибудь, так что, по совету Джиёна, озвученному за кулисами, выбрал Хосока. Тэмину в очередной раз повезло, и когда Чимин услышал его имя среди спасённых, удивлённо вскинул брови. Может, Тэмин душу кому-нибудь продал ради этого проекта, и нет никакой истории с умирающим другом?       Право высказаться первой выпадает Хёнджу. Она с сожалением прощается с самой младшей участницей проекта — Джиу. Причина проста и банальна: в девятнадцать лет это максимум, который могла достичь Джиу. Дальше проект станет слишком жестоким и серьёзным, а девушка уже добилась успеха. У неё обязательно сложится и за пределами «Сеула в огне».       Команду Шин Хосока покидает Боми. Сокджин победно сжимает кулак внизу. Боми был последним представителем «Дома Фьюжн». Одной большой проблемой меньше, локальную войну Сокджин уже выиграл и теперь может сосредоточиться на своём главном сражении. Оно начнётся прямо сейчас, когда Джиён решит, кто должен покинуть проект: Лиса или Черин.       Одно из решений будет в пользу Сокджина, хотя он и принадлежит другой команде. Если Джиён выберет другой вариант, то Сокджину будет гораздо сложнее, придётся снова много думать и делать. Времени на это может не хватить. Как всегда, план рискован, но в случае наилучшего исхода дело останется за малым.       — Черин и Лиса. Лиса и Черин, — перебирает имена Джиён, не просто так растягивая время. Он тоже не прост, хочет побольше эмоций, хочет узнать свою выгоду. А его выгода будет определяться победой его команды.       Перед ним две стратегии. Нужно выбрать лишь одну и поставить на неё всё. Довериться себе и своему чутью, или же попробовать поиграть в сотрудничество, прекрасно зная, что вторая сторона заплатит очень большую цену, если всё окажется зря. Если с этого момента команда Джиёна пойдёт ко дну, и для финала ему будет некого выбрать.       — На этой неделе «Сеул в огне» покинет Черин.       В душе Сокджина разливается торжество. Кто покинет проект после следующего концерта, он уже знает.