Сеул в огне

      — Кто в номинации? — спрашивает Юнги, вновь возвращаясь в комнату. После группового танца с участием Хосока он схватился за телефон и начал что-то очень быстро печатать, стуча пальцами по экрану так, будто стремился его проломить. Затем Юнги и вовсе вышел.       — Это пиздец, — только и может ответить Намджун.       В команде Джиёна номинантами стали, как обычно, Лиса, Ёни и неожиданно Черин. А вот номинанты остальных команд буквально заставили сердце Намджуна ёкнуть.       — У Шин Хосока среди номинантов Сокджин, — произносит Намджун упавшим голосом. — А у Хёнджу — Чимин.       Юнги садится на диван, спрашивая, кого спасли, но Намджун только качает головой. Конечно, Чжэсан спас только девушек: Черин, опять Розэ и Чхонху. Сокджину и Чимину придётся доказать во время концерта, что они заслуживают оставаться в проекте. Против них Хвиин и Уён, которых тоже номинировали.       До этой недели показатели Чимина были достаточно высоки. Даже без поддержки со стороны Джексона, который почти нигде не упоминал своего парня и не выделял его номеров, чем, например, сам Чимин занимался сутками в его сторону, он всё равно сохранял за собой безопасные места, а в общем рейтинге подбирался к месту лидера. Однако всего один фееричный номер Тэхёна заставил Чимина упасть на самое дно.       Голосование перед этим выпуском было сумасшедшим. Почти никто не набрал голосов, лишь какие-то жалкие сотни, тогда как Тэхён и Чонгук собрали по пятьдесят тысяч. Причём, активное голосование за Чонгука началось после выхода челленджей с айдолами из агентств. Но Чонгук и на прошлой неделе уже приближался к лидерской позиции. Очевидно, его выступления и прочие действия за сценой цепляли, поэтому возглавление рейтинга было лишь вопросом времени. А Тэхён стремительно поднялся со дна, благодаря одному единственному танцу, хотя тот даже не был сольным.       — Я не верю, что Хёнджу выставит Чимина, — заявляет Юнги. — Зато уход Уёна был бы очень кстати. Он мне никогда не нравился. Ещё и эта его неадекватная аудитория. Благо, половине, видимо, лень регистрироваться на сайте проекта, и они только создают шум в соцсетях.       Да, скорее всего, Чимин останется. Наставнице команды он явно нравится, зрителей цепляют его отдельные высказывания и выступления. Его фразу, прозвучавшую во время кастинга, до сих пор вспоминают по поводу и без, делая буквально слоганом сезона. Ту, что про борьбу.       А вот Сокджин вряд ли сумел снискать такое же расположение со стороны наставника, как Чимин. Сокджин во многом до сих пор не покинул проект лишь из-за своей эксцентричности, ведь даже его номера были приближены к вогу, за исключением одного танца с Тэхёном. Вряд ли хоть кто-то помнит, что там был за танец. Тогда всех больше волновал Тэхён, которого надеялись утопить после показательной защиты Розэ.       Если в этом выпуске у Сокджина не будет какого-то прорыва, то наставник точно выберет Хвиин. И Юнги с Намджуном это прекрасно понимают, поэтому не обсуждают между собой.       — Ты зачем уходил, кстати? — спрашивает Намджун, кивая на телефон, который Юнги всё ещё держит в руках.       — Мне надо было кое-что передать Ичжону. А потом я написал Хосоку, не знаю, когда он прочтёт, надеюсь, после выступления, а то мало ли его это слишком взволнует. И ещё я купил билет.       — Какой билет?       — На полуфинал этого грёбаного шоу. Помнишь, там в контракте было прописано, что в полуфинале каждый участник представляет сольный номер?       — Ага, было такое. Я до сих пор радуюсь, что меня уже выкинули. Не надо придумывать себе сольный номер, я бы с ума сошёл, — кивает Намджун.       — Так вот. Я хочу написать Хосоку песню. Песню, под которую он выступит в полуфинале.

***

      Пятьдесят чёртовых тысяч голосов, набранных сразу двумя участниками. Чонгук смотрит на раздел сайта, где зафиксированы результаты недели, всë ещë не понимая, чем конкретно он заслужил столько внимания.       Ему бы радоваться, ведь он как никогда близок к своей цели. За него буквально голосовали как за Чон Чонгука, самостоятельную личность, которая интересна зрителю. Пятидесяти тысячам зрителей. Но Чонгук испытывает лёгкое недоумение, а ещё держит в голове информацию о том, что другие пятьдесят тысяч зрителей проголосовали за Тэхёна. Сам по себе Чонгук ещë ничего не добился, он по-прежнему один из.       — Было здорово, но ты немного переусердствовал, — произносит Лиса, вынуждая Чонгука оторвать взгляд от экрана. — Не стоило так сильно хватать меня за волосы в том моменте. Да и потом, когда ты прижимал меня к себе, я даже начала переживать, как бы не остались синяки.       Она издаёт смешок, и Чонгук ловит себя на мысли, что это их первый довольно расслабленный разговор с момента встречи на проекте. Обычно Лиса предпочитала в лучших традициях Чимина брызгать ядом и пренебрежительно отзываться обо всëм, что бы Чонгук ни делал. Во время репетиций она даже на него орала. Зато сейчас едва ли не мило обсуждает танец, даже чуть улыбаясь.       — Ты всегда так сильно стараешься на сцене. Ещë в старсах ты буквально из кожи вон лез, чтобы приковать к себе всë внимание, — Лиса смахивает с плеча Чонгука что-то невидимое, задумчиво смотря в эту точку. — Одного не пойму, почему сейчас на репетициях у тебя вдруг возникли проблемы? Разве это не твой любимый образ самого желанного парня в мире?       Чонгук хмурится, не понимая. Они серьëзно будут обсуждать его проблемы? Ни во время репетиций, ни перед выступлением, а прямо сейчас, когда всë уже кончилось и слава богу? Чонгук хотел бы забыть этот танец сразу после ухода со сцены, хотя ему очевидно, что этот номер будут затирать до дыр, по крайней мере, ещë две недели. Слишком уж он направленный на активность зрителей.       И всë же почему Лиса решила побеспокоиться? Чонгук молча смотрит на неë, предлагая и дальше вести диалог самой, ведь у него нет ни единого ответа.       — В какой-то момент я подумала, что тебе омерзительно прикасаться ко мне, — принимая предложение, продолжает Лиса. — Это меня просто взбесило! После стольких лет отношений вот так взять и выяснить, что даже ради работы ты не можешь пересилить себя и всего лишь дотронуться. Настолько тебе противно, что ты готов испортить всем вокруг выступление.       Первый номер концерта — дуэт Тэхёна и Тэмина. Они уже вышли на сцену, и Чонгук переводит взгляд на экран телевизора. Ему хочется посмотреть на этот номер, он слышал несколько дней подряд, как Тэмин во всех возможных формах излагал свой восторг по поводу работы с Тэхёном. Ему давно хотелось узнать, каково быть с ним в одном номере.       — С чего вдруг тебя волнуют мои проблемы? — спрашивает Чонгук у Лисы, лишь на мгновение возвращая внимание ей.       — Потому что твои проблемы начинают оказывать влияние на других людей. Я решила, быть может, это что-то серьёзное. Всë-таки я очень хорошо тебя знаю, я могу помочь тебе справиться с этим.       — Ты даже не знаешь, с чем, — приподнимает бровь Чонгук. — И не надо мне помогать. Если что, я обсужу это с Хосоком или с Мингю. Их советов мне вполне достаточно.       Номер Тэхёна и Тэмина специально стоит первым в программе, потому что он из разряда того самого элитарного искусства, которое может быть не всем понятно. Перед их выходом на сцену Шин Хосок отдельно пояснял, что этот концерт несёт в себе цель познакомить зрителей со всеми стилями танца, даже с такими необычными. А необычные танцы должны исполнять необычные участники. Тэхён и Тэмин очень похожи в этом плане.       У них есть реквизит в виде спускающихся сверху полупрозрачных кусков ткани. Они колышутся, когда Тэхён или Тэмин двигаются между ними. Иногда они прикасаются к ткани, наматывают её на руки или накрывают себя ею, включая в общую композицию номера. Тэхён почти ныряет, скрываясь за одним из кусков, и тогда в движение приходит Тэмин. Вместе они почти не танцуют, постоянно чередуя партии.       — Ты сейчас встречаешься с кем-нибудь? — спрашивает Лиса, тоже поглядывая на экран. Там крупным планом Тэхён и Тэмин, наконец-то, сталкиваются и соединяют ладони, прислонившись спинами друг к другу.       — Тебе это зачем? — удивляется Чонгук.       — Подумала, вдруг ты просто боялся, что твоя новая девушка заревнует, если увидит, как ты обжимаешься с бывшей. Хотя, судя по всему, она у тебя понимающая, раз на сцене ты меня чуть ли не поцеловал. Или ты просто остаёшься законченным эгоистом, которому лишь бы покрасоваться.       — Нет. Я ни с кем сейчас не встречаюсь.       — Даже так? — охает Лиса. — Поверить не могу, неужели Чонгук совсем один? Это невозможно, на тебя же все вокруг прыгнуть готовы, стоит только щёлкнуть пальцами. Разве нет?       На сцене Тэхён щёлкает пальцами, медленно обводя рукой круг над головой. В музыке тоже раздаются щелчки. Тэмин ходит сзади, задрав голову, а потом неожиданно опускается на пол, делая кувырок.       — Я строю свою карьеру заново, мне не до отношений, — довольно резко отвечает Чонгук. — И, слушай, тебе не пора готовиться к своему дуэту? Или что там у тебя, соло, трио.       Под конец номера Тэхён и Тэмин поворачиваются лицом друг к другу. На протяжении всего танца их движения были довольно размеренны и тягучи, словно они плавали среди ткани и воздуха, но последние ноты превращают хореографию в резкую, рваную, наполненную чем-то немного сумасшедшим. Тэхён и Тэмин заполошно ощупывают пальцами лица друг друга, волосы, руки, верхнюю часть тела, как будто стараются считать какую-то информацию. Тэмин перехватывает запястья Тэхёна, отрывая от себя, останавливая и тем самым успокаивая, пока музыка на фоне совсем растворяется, превращаясь в тишину.       — Он будто с другой планеты, — где-то рядом произносит Хвиин, и её слова долетают до уха Чонгука. — Понятно, что танец такой, но меня не покидает ощущение, словно это он настоящий.       Задравший голову к телевизору Сокджин медленно кивает. Какие бы чувства он ни испытывал от Тэхёна в последнее время, но отрицать то, что он действительно танцует не как все, просто глупо. Тэхён и правда словно с другой планеты, он внеземной, и каждый его танец — это что-то внутри него. Потому что Тэхён танцует не руками и ногами, а душой.       И тем не менее, Сокджин уже знает, что этот танец не принесёт новых пятьдесят тысяч голосов. Мало кто поймёт и оценит, к тому же, это был самый первый номер выпуска, он забудется уже к середине. Как правило, все номера, на которые делается ставка, начинаются позже.       Следующим должно быть трио Чимина, Уёна и Чхонхи — всех, кто был номинирован из команды Хёнджу, однако Чхонха уже спасена. У них латина под Рики Мартина, и Чимин прекрасно знает, как сильно ему надо постараться, чтобы не вылететь в конце дня. Не сказать, что с бальными танцами он испытывал трудности, все проблемы их тройки сводились к Уёну. Этот маниакально следил за голосованием каждую свободную минуту, постоянно что-то публиковал на своём профиле и в соцсетях, призывая голосовать, голосовать и голосовать, если вдруг вы пропустили первые десять постов об этом.       Во время танца Уён тоже пытался перетянуть на себя внимание, вылезая вперёд и нарушая рисунок. В какой-то момент им пришлось изменить концепцию танца, и теперь это была борьба двух парней за одну девушку, чтобы Уён гармонично вписывался со своим желанием обойти Чимина. Сам Чимин не особо понимал, почему именно его Уён считал своим главным конкурентом, если они даже не боролись за звание лидера недели. Максимум, что они разыгрывали между собой, это почётные третье и четвёртое места, которые доставались Уёну лишь за счёт агрессивной рекламы самого себя. Чимину они доставались, вероятно, за откровенность танцев и нарядов для них. У костюмеров явно имелись какие-то особые предпочтения и взгляды.       Сейчас на Чимине чёрные брюки с широким ремнём, за который заправлена широкая рубашка. У неё глубокий вырез на груди, подчёркнутый довольно крупным ожерельем. Перед выходом на сцену Чимин долго крутится у зеркала, выясняя, достаточно ли привлекательно он выглядит. Сейчас это очень важно, потому что он планирует показать ту самую сексуальную сторону себя, которая сделала его выступление на каблуках во время кастинга одним из самых просматриваемых в этом сезоне.       Он вспоминает, как Тэхён поцеловал Розэ на сцене, как сейчас Чонгук танцевал с Лисой. Он может быть лучше них. Он будет лучше них. И пусть те сто тысяч зрителей, которые разделили свои голоса, подумают хорошенько, туда ли они смотрят. Пусть хренов Сокджин со своим обожествлением Тэхёна, наконец, повернёт голову немного в сторону и раскроет глаза пошире.       Чимин танцует, как в последний раз, потому что этот раз действительно может стать последним. На его стороне чуть больше расположения со стороны Хёнджу, но глупо надеяться лишь на это. Чимин крутит в своих руках тонкую талию Чхонхи, резко наклоняет её, обрисовывая одной ладонью силуэт, а второй придерживая девушку.       Рывком вернув Чхонхе вертикальное положение, Уён тут же перехватывает инициативу, смотря на Чимина с вызовом. Им даже не нужно играть противостояние, оно есть само по себе.       — Можешь сколько угодно стараться, подстилка Джексона, но мои фанаты просто уничтожат это шоу, если сегодня меня выгонят, — читает Чимин во взгляде Уёна.       — Почему твои фанаты до сих пор не подняли тебя до небес? Трясущийся ты грёбаный параноик. На твоём месте стоило бы полечить голову, — отвечает Чимин, вновь вырывая из рук Уёна Чхонху.       — За тебя вообще голосуют только потому, что ты ведёшь себя, как шлюха. Даже твой ненаглядный Джексон, о котором ты треплешься каждую минуту, плевать хотел на твоё положение.       — Лучше быть шлюхой, чем такой ублюдской мразью, которая в первом же танце срывает с себя пуговицу, чтобы партнёр упал на неё и получил травму.       — Больно было? Чего ж не снялся с проекта тогда? — усмехается Уён, но его усмешка смотрится победной в контексте танца.       — Хочу увидеть, как тебя из него вышвырнут, вживую, — отзеркаливает его усмешку Чимин.       Никто из зрителей понятия не имеет, какой молчаливый диалог ведут двое танцоров на сцене. Перед ними цельная картинка, где градус борьбы можно ощутить кожей, но ведь это всего лишь хорошая игра и качественное исполнении хореографии, верно? Зрители аплодируют, начинают сидя пританцовывать под музыку, и даже Чжэсан, обычно всегда показательно равнодушный во время номеров с участием Чимина, вдруг принимается хлопать ладонью по столу, отбивая ритм.       — Ух, какая энергетика, мне почти страшно сейчас стоять рядом с вами! — восклицает вышедшая из-за кулис Хеджин.       На лицах Чимина и Уёна застывает озлобленное выражение, но ведущая умело сводит это к тому, что они просто ещё не вышли из образа. Оно и понятно, такой энергозатратный и яркий танец просто не мог не захлестнуть танцоров с головой. Хеджин обращается к Хёнджу с провокационным вопросом, как она планирует решать судьбу двух номинантов в конце выпуска.       — Это почти беспрецедентная история, чтобы сразу три номинанта выступали в одном номере, — произносит Хёнджу, внимательно оглядывая своих танцоров. — Я действительно в замешательстве и просто не понимаю, как эти парни могли не получить зрительского внимания. Зрители, — обращается к залу Хёнджу, чуть поворачивая свой стул, чтобы бросить взгляд в людей за своей спиной. — Куда и на что вы вообще смотрите? Ну, десять лет уже прошло, пора, наконец, открыть глаза.       На этих словах Хеджин умело уводит разговор к следующему номеру в программе, который исполнят танцоры команды Джиёна. Трио покидает сцену, но стоит им только переступить порог зала ожидания, как Чхонха заявляет, что больше никогда в жизни не будет танцевать одновременно с Чимином и Уёном. Ей попросту было страшно за себя, поскольку находиться внутри такой напряжённой атмосферы, будучи только-только спасённой от номинации, — невероятный стресс.       — Пошли поговорим, — резко предлагает Уён Чимину, который уже расстёгивает пуговицы на пропитанной насквозь потом рубашке.       — Пошёл ты на хер, о чём мне с тобой разговаривать? — отзывается Чимин. — Ты — поехавший идиот, который почему-то считает меня своим главным конкурентом. Я тебе вообще ничего не сделал. Иди проветрись.       — Из-за тебя, подстилки, я лишился места лидера в первую неделю и во вторую тоже!       — Ты ебанулся? Там выиграли Хёнсо и Джексон. Тебя даже близко не было.       — Я всё подсчитал! Твои бесконечные упоминания Джексона выдвинули его в лидирующие позиции, из-за чего активизировались другие фанаты, и меня отодвинули на четвёртое место!       Чимин в ступоре. Он вообще не понимает, как Уён смог обнаружить связь между всеми возможными событиями голосования. Да, Чимин действительно постоянно продвигал Джексона, упоминая его даже там, где это просто невозможно было сделать. В комментариях постоянно спрашивали, как у Чимина вышло так сильно подружиться с Джексоном, если они из разных команд. У Джексона тоже спрашивали, но он просто игнорировал подобные вопросы и даже иногда блокировал для этих людей возможность комментировать на своём профиле. Чимин об этом знал и интересовался, почему Джексон просто не может ответить, что они близкие друзья, подтвердив эту легенду, но Джексон каждый раз упирался в какие-то долгие внушения о безопасности и необходимости скрываться. При этом, он не запрещал Чимину рекламировать собственную персону, даже поощрял это.       — Ты реально поехавший на голосовании, — неожиданно влезает в бессмысленный спор Тэмин, всё ещё не переодевшийся после своего танца, поскольку смотрел выступление Чимина во все глаза по телевизору. — Отвяжись уже от него. И вообще ни к кому со своей шизой не лезь.       Уён уже хочет что-то ответить и Тэмину, но Чимин вдруг вспоминает, как его минуту назад назвали подстилкой. Откуда Уёну вообще знать об этом? Они с Джексоном вели себя, как близкие друзья, а не любовники. Ну, насколько Чимин может судить, ведь, в конце концов, Джексон достаточно сильно помешан на их конспирации. Хотя наедине он не раз заявлял, что для Чимина, из-за своей невероятно сильной любви к нему, он мог бы наплевать на все условия и пожертвовать проектом.       — Я упоминаю Джексона, потому что действительно восхищаюсь его талантом, — твёрдо и уверенно произносит Чимин, чтобы ни у кого, даже мимолётом услышавшего обрывки фраз, не закралось сомнений.       — Да-да, — саркастично улыбаясь, кивает Уён. — И дело же совсем не в том, что вы спите. Ой! Неужели ты думал, будто никто не в курсе? Интересно, а что будет, если узнает кто-то из зрителей? Или дойдёт до продюсеров? Кажется, контракт запрещает вступать в интимные связи между участниками.       — Хочешь распространить клевету? — вновь вмешивается Тэмин. — В таком случае, я выступлю свидетелем и подтвержу, что ты это всё придумал.       — Слушай, ты вообще откуда взялся? И чего ты его защищаешь? Тоже спите, да?       — Если ты вынесешь что-то про мои отношения с Джексоном, будь готов к тому, что у Джексона тоже есть поклонники и вес в этом проекте, — быстро находится Чимин. — Готов вступить в войну?       — О нет, знаешь, я приберегу эту ценную информацию до лучших времён, — с улыбкой сообщает Уён. — Как ты там говорил? Это же борьба, верно? Ну, удачной борьбы, Чимин-а. На твоём месте было бы куда лучше вылететь из проекта сегодня.       Тэмин не сдерживается и замахивается на Уёна кулаком. Тот вовремя отпрыгивает в сторону, но резкий жест не остаётся без внимания. Кто-то из девушек громко вскрикивает, закрывая руками лицо. Чимин успевает дёрнуть Тэмина за плечо на себя, и тут же рядом с ними оказываются Сокджин и Тэхён.       — Боже мой, — преувеличенно громко произносит Уён. — Надеюсь, все камеры записали это?       — Уж поверь, тебе за провокацию тоже прилетит, — фыркает Сокджин и следит за тем, чтобы Уён окончательно убрался подальше от них.       — Ты что делаешь?! — кричит Чимин, раздражённо смотря на Тэмина. — Если бы ты не влез, он бы просто выставил себя идиотом, который доебался без повода!       — Извини, но я не могу просто так стоять и смотреть. Мне, в отличие от Джексона и других, не наплевать, — Тэмин бросает укоряющий взгляд на Сокджина с Тэхёном.       — С чего это вдруг? Мы что, когда-то стали друзьями?       — С чего вдруг? Ну, может, с того...       — Хотя бы с того, что у твоего Джексона роман с Черин, — перебивает Тэхён. — Впрочем, возможно, ты в курсе. Я не знаю, какие у вас там отношения.       Судя по лицу Чимина, ни о каком романе он даже не подозревал. Тэхён, в общем-то, тоже, но он провёл целую неделю в репетициях вместе с Тэмином, и именно тот стал источником новостей о личной жизни Джексона, которая куда богаче, чем кажется.       Тэмин, помимо того, что просто мечтал поработать над совместным номером с Тэхёном, очень сильно хотел с ним поговорить. Как-то до него дошло, что Тэхён — самый близкий к Чимину из всего «Дома Ким». Не тратя лишнего времени, Тэмин поделился сразу двумя тайнами. Во-первых, о Джексоне, во-вторых, о том, что сам неравнодушен к Чимину.       Это случилось быстро и стремительно, Тэмин до сих пор в смятении, неужели возможно так влюбиться в человека, которого совершенно не знаешь. Чимин его буквально околдовал, покорил, въелся в его сердце, что у Тэмина замирает дыхание просто от того, как Чимин выходит на сцену. Ничего удивительного Тэхён в этой исповеди не услышал, он прекрасно понимал, насколько Чимин бывает привлекательным и желанным. Вот только действительно ли у Тэмина к нему что-то глубокое и прочное, не та же ли это история, как с Джексоном, который явно выбрал Чимина, не просто ткнув пальцем в небо?       Когда Тэмин попросил помощи и содействия в раскрытии глаз Чимина, Тэхён отказался. Не потому, что ему наплевать, не потому, что он понятия не имеет о Джексоне, ведь не следит за ним, а потому, что у них с Чимином сейчас даже от приятельства почти ничего не осталось. Зная Чимина, он не станет и слушать. Решит, что Тэхён специально в очередной раз якобы пытается испортить ему жизнь.       — Что за бред? Какая ещё Черин? — нервно усмехается Чимин, но у самого мгновенно запускается механизм сопоставления фактов.       Уже две недели Джексон не сидел за столом с «Домом Ким», сказав, что они начинают привлекать внимание. Участников с каждой неделей всё меньше, поэтому виднее, кто с кем успел завести более тесное общение. К себе в номер Джексон тоже особо не звал, а раньше буквально удерживал Чимина в нём силой, спрашивая, почему тот не хочет переехать. Про то, что Джексон не отдал Чимину ни одного голоса, вообще доносится из всех углов, но Чимин просто предпочитал этому не верить. Сам Джексон ведь говорил, что, разумеется, голосует, просто не кричит об этом, ведь зачем.       На экране телевизора показывают последние минуты ролика о том, как проходили репетиции Джексона и Черин. У них дуэт, о котором стало известно в конце той недели. Обычно интервью о номере участник даёт в одиночестве, но здесь в синюю комнату, где сидит Черин, неожиданно приходит Джексон. Он садится рядом, и далее происходит, наверняка, умилительная для зрителя сцена, в которой Джексон шутливо предъявляет Черин, что она слишком много болтает и задерживает их репетиционный процесс. Интервьюер за кадром замечает, что они явно хорошо поладили за время подготовки номера. Джексон улыбается, сообщая, что они отлично ладили с первого дня сезона. В конце концов, они уже пересекались много раз на проекте, ведь Джексон был участником, а Черин — хореографом.       — У меня всё замечательно с Джексоном, — ядовито отвечает Чимин. — И твоё беспокойство мне ни к чему, — обращается он к Тэхёну.       — И правда, они вполне могут играть на камеру. Зрителям нравится следить за взаимодействиями участников, — подтверждает Сокджин, хотя у самого в душе тоже поселяется зерно сомнения.       Танец Джексона и Черин представляет вог, как бы иронично это ни было. Когда они заканчивают, Чжэсан зачем-то решает поинтересоваться, не брал ли Джексон мастер-класс у кого-то из вогеров проекта. Неожиданно из зала раздаётся звонкий женский возглас: «Чимин!»       — Я уже столько лет в танцах, что мне не нужны ни чьи советы, — произносит Джексон в микрофон, подставляемый Хеджин. — Возможно, это просто талант?       Женский возглас из зала раздаётся вновь, и вновь это имя Чимина. У него, стоящего сейчас в зале ожидания и тоже слышащего это, по коже пробегают мурашки. Чёрт возьми, зачем выкрикивать его имя во всеуслышание, если на сцене даже не он? Она хочет, чтобы Джексон упомянул его? Чтобы сказал, что из-за их постоянного общения он якобы научился вогу?       — Что? Чимин, да? — переспрашивает Джексон, делая вид, будто всматривается в зал в попытках отыскать ту самую зрительницу. Она чуть привстаёт с места, машет рукой, и камера показывает её. У неё в руках плакат, на котором приклеены две их фотографии с подписью «ДжекМин». — Миленько, — комментирует Джексон, очевидно, плакат. — Не знаю, правда, с чего вы взяли, будто мне есть дело до кого-то из другой команды.       «Это для камер. Просто для камер», — произносит про себя Чимин. В самом деле, ну что эта ненормальная фанатка хотела услышать? Что ещё Джексон должен ответить?       Ни члены жюри, ни Хеджин не развивают эту тему, хотя, если они просматривают материалы, то точно в курсе, что Джексон очень даже связан с членом другой команды. Как минимум, тем, что Чимин считает их друзьями.       Нет никаких сомнений, что Чимин тут же полетит к Джексону, когда тот только появится в зале ожидания. Смотря на это, Тэхён может лишь тяжело вздохнуть, ведь Чимин не меняется. Он будет до бесконечности унижаться перед тем, к кому в данный момент испытывает хоть что-то, пока не вытолкнут за дверь или не ударят с размаха, чтобы ноги подкосились.       — Нам надо поговорить, — сообщает Чимин Джексону.       — О чём? — удивляется тот.       — Обо всей той куче слухов, которые я постоянно вынужден ловить из каждого угла в твою сторону. Их слишком много, я начинаю сомневаться, слухи ли это. Мы должны обсудить, Джексон!       — Хорошо. Что именно тебя беспокоит больше всего? Извини, я не могу распространяться здесь два часа, у меня скоро групповой танец.       — Твои отношения с Черин. Почему все думают, будто между вами что-то есть?       — Хм, я думал, тебя больше беспокоит моё неучастие в твоём продвижении, — усмехается Джексон.       — А это так? — немедленно спрашивает Чимин.       — Давай по порядку. Отношения с Черин, верно? Все о них говорят? Ну, было бы странно, если бы не говорили об очевидном.       — Что... — голос Чимина из громкого возмущения мгновенно садится до глухой растерянности.       — Да, у меня отношения с Черин. Небольшой лёгкий роман, который мы тянем уже несколько сезонов, за исключением тех периодов, когда я был женат или в состоянии развода, — Джексон говорит об этом непринуждённо и даже не переживает, что могут услышать стоящие неподалёку участники. — Ты удивлён? Обеспокоен? Я не понимаю твоих эмоций, Чимин.       — Но ты же говорил... На вечеринке, Джексон. Ты говорил мне, что ради меня готов...       Палец Джексона касается губ Чимина, не давая лишним словам сорваться с них.       — Разве не ты сам относился к тому, что между нами, как к чему-то временному? Разве не ты видел в этом просто хороший секс, Чимин? — спрашивает Джексон. — Не скрою, ты действительно привлекателен, и это был потрясающий опыт для меня. Один из лучших среди парней. Я и правда думал, что меня к тебе тянет как-то иначе, но ты... Когда ты ворвался ко мне в номер впервые, я понял, что могу хоть расшибиться, но твоё сердце уже занято. Судя по всему, невзаимно и очень болезненно. Ты страдаешь и мечешься, Чимин, я хотел открыть тебе глаза на мир и дать понимание, что на том человеке жизнь не заканчивается, — Джексон наклоняется к уху Чимина, опаляя его своим дыханием. — Но я же знаю, кого ты представляешь, когда стонешь подо мной.       Карина, слышавшая практически всё, так как стояла около кулера с водой, приподнимает брови. Не то чтобы ей сильно хотелось знать личные подробности хоть про кого-то из участников. В последнее время она тоже отдалилась от «Дома Ким», хотя по-прежнему старалась быть милой и вежливой с Сокджином. После выходок Тэхёна, которые, в том числе, задели и её саму, Карина почувствовала, что могла ошибиться в первом впечатлении. «Дом Ким» не так просты, и доверять им стоит с осторожностью. Карина выбрала отстраниться, а теперь, узнав кое-что новое про Чимина, поспешно уходит в сторону, показывая, что не будет частью этой ситуации.       — И всё же, — продолжает Джексон, уже не стоя так близко к Чимину, — ты по-прежнему потрясающий в некоторых своих умениях. Двери моего номера всегда для тебя открыты, Чимин. И, конечно, спасибо за вклад в моё лидерство, хотя можно было и лучше.       — Чтоб оно тебе поперёк горла встало, — сквозь зубы цедит Чимин, поднимая на Джексона пылающий взгляд.       — Не делай глупых ошибок, Чимин, — предупреждает Джексон.       — Не беспокойся, все свои глупые ошибки я уже совершил, — произносит Чимин какой-то странной интонацией. В ней гнев смешивается с безумием, и Сокджин, находящийся поблизости, вздрагивает. Точно так же Тэхён разговаривал с Розэ в коридоре гостиницы, желая ей дойти до полуфинала. — Но у тебя, Джексон, всё ещё впереди.       Тот лишь усмехается, а Чимин делает шаг назад, резко разворачиваясь. Сокджин тянет к нему руку, надеясь подхватить и успокоить, однако Чимин лишь выплёвывает:       — Пошёл к чёрту!       Сокджин отдёргивает руку и тут же слышит, как уже почти из коридора, ведущего к кулисам, Хвиин зовёт его. Их номер вот-вот начнётся.       — Твою мать, — раздражённо выдыхает Сокджин, качнувшись сначала в сторону уходящего Чимина, а затем всё же направляясь к коридору, где его ждёт Хвиин.       На своём пути Чимин сталкивается взглядом с Тэхёном. Тот выглядит равнодушным.

***

      Понимая, что показывать одно и то же из выпуска в выпуск в контексте одного участника — это плохая стратегия, которая бросает тень даже на наставника команды, Шин Хосок решил на этой неделе лично прийти на репетицию Сокджина и Хвиин, чтобы поставить им танго. Предыдущие два опыта с танго оказались неудачными, но тогда в обоих участвовал Тэхён, а тут, как кажется Хосоку, люди более спокойные и понимающие, что надо выбираться из номинации.       Обычно результаты голосования участники узнают сами, накануне открывая сайт, или уже на сцене, слушая то, что озвучивает Хеджин. В случае Сокджина и Хвиин, Хосок сообщил им о номинации во время репетиции, сразу обозначив, что пришёл не просто так. Как правило, наставники не ставят номера танцорам своей команды. Это происходит в очень редких случаях и означает глубокое расположение и доверие наставника. Впрочем, Хосок не сильно симпатизировал Сокджину и Хвиин, но всё равно решил таким образом их поддержать и дать надежду, чтобы посмотреть, как они ею воспользуются.       Их танго не было классическим, как ранее у Тэхёна во время кастингов. Не было оно и слишком экспериментальным, как у того же Тэхёна, которому добавили чечётку, чтобы танец выглядел максимально интересным для зрителя. Сокджину и Хвиин дали элементы классического аргентинского танго, но с ещё большей откровенностью в движениях.       — Возможно, лучше бы это всё-таки был хип-хоп, — комментирует Юнги, смотря в экран телевизора.       Во время группового танца с участием Хосока, посмотрев на хореографию, Намджун выдохнул от того, что Сокджин не принимал в этом участия. Теперь же Намджун наблюдает, как Сокджин и Хвиин достаточно правдоподобно изображают страсть между собой, при этом находясь в не менее тесном контакте, чем был у Хосока с Хёнсо. И здесь уже нельзя обойтись без прямых касаний, потому что танго иначе станцевать невозможно.       — Всего лишь танец, — продолжает Юнги, чувствуя, как воздух в комнате становится словно наэлектризованным. — Даже в теории нельзя за неделю действительно почувствовать то, что они изображают. Просто Сокджин... Ну, у него же диплом по актёрскому мастерству, в конце концов.       — Да, точно. Диплом, — отрывисто говорит Намджун. Он и не думал, что может быть настолько ревнив. Сейчас у него лишь одно желание рывком подняться с дивана и едва ли не бегом добраться до съёмочного павильона. — Дай мне мой телефон, Юнги, — Намджун, не переставая смотреть в экран, вытягивает руку в сторону.       Юнги вынужден признать, что танцы — очень странное искусство. Как будто вполне очевидно, что такая искренность в эмоциях и движениях говорит лишь о профессионализме танцоров, способных выдать историю, в которую зритель согласен верить на протяжении трёх минут. При этом, каждый раз в душе появляется сомнение в том, что такое возможно сыграть. Ну, не настолько Сокджин великий актёр, пусть и с дипломом, а Хвиин так вообще вряд ли. То же самое касается Чонгука, Хосока и других участников, кроме, разве что, Тэхёна. У этого просто с головой не всё в порядке.       Сравнивая танцы с музыкой, к которой имеет непосредственное отношение, Юнги думает о том, что его словам и мелодиям тоже верят. Но он всегда был искренен с возможными слушателями, старался рассказать им именно то, что действительно его беспокоит и заставляет делать музыку дальше. Юнги никогда не писал что-то по указке, даже тут в агентстве он продолжал работать над своими собственными мыслями и чувствами. Он говорил о себе или о том, что когда-то наблюдал на максимально близком расстоянии. Он не придумывал абстрактных ситуаций, над которыми размышлял и примерял на себя.       И всё же танец Хосока вынудил Юнги встать с дивана и написать Ичжону. Танец Хосока яркой вспышкой родил в голове Юнги идею написать ему песню для полуфинала. Юнги обдумывает некоторое время, а потом пересылает на свою официальную страницу в соцсетях пост из профиля «Сеула в огне», в котором свежие кадры танца Хосока. Юнги дополняет это небольшой подписью о том, что первый куплет этого парня был успешен. Люди могут понимать эту фразу по-разному: кто-то решит, что Юнги понравился танец в первом куплете, кто-то увидит лишь заинтересованность Юнги в «Сеуле в огне» и решит, будто скоро у Юнги будет какое-то сотрудничество с ними.       На деле, Юнги уже знает, как назовёт свою песню для Хосока.

***

      — Намджун, иди к чёрту! Мне только твоей ревности сейчас не хватало! — раздражённо восклицает Сокджин, закатывая глаза.       Не прошло и пары минут с момента его возвращения со сцены, как телефон начал разрываться от настойчивых сообщений, а после и звонков Намджуна, которому что-то там показалось с экрана телевизора. У Сокджина скандал Чимина и Джексона под камерами и на глазах других танцоров, попытки Уёна едва ли не подраться с тем же Чимином, громкий уход Чимина неизвестно куда. А впереди ещё один выход на сцену в их общем танце. И всё это в день номинации. У Сокджина нервы не выдерживают стольких попыток в одиночку взять всё под контроль.       — Твою мать, Намджун, если у тебя есть какие-то претензии, приезжай и выскажи мне это лично. Адрес гостиницы ты знаешь. Буду ждать, чёрт бы тебя побрал! — Сокджин резким движением сбрасывает звонок.       Вообще-то, Намджун не сказал ничего такого, из-за чего стоило бы так разоряться. Он просто попросил подтвердить, что это был всего лишь танец, исполненный настолько талантливо, чтобы точно остаться сегодня в проекте. После первого своего сообщения Намджун решил добавить, что ни в коем случае не хочет обвинить Сокджина в измене. Третьим сообщением Намджун на всякий случай попытался описать своё недоумение от некоторых деталей хореографии и удивление, что Сокджин вообще согласился танцевать нечто подобное.       Сокджин вскипел мгновенно, и вот слово за слово они уже выясняют отношения по телефону, хотя Намджун всего-то не смог дождаться ответа на сообщение и решил рискнуть позвонить. Лучше бы не рисковал. Теперь он топчет их с Юнги комнату широкими шагами, попутно переодеваясь на выход и ругаясь на то, что Сокджин ему нагрубил. Но ничего, сейчас Намджун приедет в чёртову гостиницу и, как Сокджин предложил, лично спросит у него, что это было.       — Спокойно, Намджун, — подскакивает с дивана Юнги, задерживая своего друга в дверном проёме. — У них даже концерт ещё не кончился. Ты приедешь в гостиницу, просидишь там часа полтора, а то и больше, все вокруг тебя увидят. Подумай, что начнётся, если Сокджин останется в проекте сегодня.       — Я всё равно поеду в эту сраную гостиницу, — твёрдо заявляет Намджун. — Нет, стоило только уехать! Что-то, когда я был там, никаких страстных танго он не танцевал! И, между прочим, Юнги, я не понимаю, почему тебя это не трогает.       — Танго Сокджина и Хвиин? А я должен бегать и орать? — хмыкает Юнги.       — Танец Хосока с этой... Я забыл, неважно. Ты понял. Кстати говоря, похуже, чем танго!       — Да, согласен, спорно. Но я уже посмотрел скриншоты, Хосок её даже не касался, когда казалось, что они там чуть не переспали...       — И ты уверен?       — Спросишь меня об этом ещё раз десять, начну сомневаться, — качает головой Юнги. — Хорошо, Намджун, выпуск кончится, поедем вместе в гостиницу. Ты без машины добираться всё равно будешь сто лет.       Тем временем, Сокджин вылетает во внутренний двор, на ходу поджигая сигарету и делая первую быструю затяжку. Он видит сидящего на асфальте около стены здания Чимина. В расстёгнутой рубашке и костюмных штанах, он находится здесь уже минут десять и, очевидно, намерен провести ещё много времени. Сокджин делает затяжку длиннее, пылающим взглядом смотря на Чимина, который даже не дёргается от его появления. Докурив одну сигарету, Сокджин шумно втягивает носом воздух и приближается к Чимину на несколько шагов.       — Просто объясни мне, зачем нужно было это делать? Почему нельзя было дождаться момента, когда мы вернёмся в гостиницу, где нет кучи камер?       — А что мне терять? За стычку с Уёном всë равно выгонят, как это сделали с Серим, — безразлично отвечает Чимин. — Так, хоть повод более весомый, что ли. Ты же хотел, чтобы мы запомнились поярче.       — Если они внимательно посмотрят, то с твоей стороны по отношению к Уëну не было ничего существенного. Тэмин может пострадать, да, но это был его выбор, — Сокджин старается говорить спокойно, однако буря внутри всë равно перевешивает. Он начинает повышать голос, ускорять темп. — А теперь... О да, теперь никто не знает, что будет!       — Тебя тоже могут сегодня выгнать, просто напоминаю.       — Ну уж нет. Я привёл вас сюда не для того, чтобы вот так легко расстаться.       — Слушай, Сокджин, успокойся уже. Ты здесь ничего не решаешь. Можешь сколько угодно играть в великого стратега, только ничего не сработает. Просто жди итогов.       Всем происходящим Сокджин был взбешён. Видя безразличие и апатию Чимина теперь, гнев Сокджина немного утихает. Нет смысла давить на Чимина и пытаться в чëм-то винить, его это вряд ли тронет. А Сокджин после его слов чувствует, как весь прекрасный план о триумфе «Дома Ким» летит к чертям.       Просто ждать итогов Сокджин не намерен. Если сегодня уйдут они с Чимином, то в борьбе останутся Тэхён, Чонгук и Хосок. Тэхён делает лишь то, что хочет, ему победа не нужна, как воздух. Чонгук, напротив, еë жаждет, но слишком подвержен постороннему влиянию и давлению. Хосок — профессионал, собранный, дисциплинированный, мечтающий о большой сцене, но не пользуется популярностью. В этом вся загвоздка. Пока они были «Домом Ким», все детали успеха были собраны воедино, а сейчас каждому чего-то не хватает, и эта деталь может стать ключевой помехой в достижении успеха.       — Я поверить не могу, Чимин, что ты так просто сдаёшься, — говорит Сокджин. — Впереди ещë целый танец, где есть шанс снова обратить на себя внимание наставницы, а ты сидишь тут, сложа руки и грустно вздыхая. Скажи мне, почему ты согласился поехать с нами в Сеул?       — А что, я должен был остаться в разорённом доме в Хвавоне?       — У каждого из нас была цель, чтобы согласиться участвовать в этом проекте. Даже у Юнги! Ты ведь тоже чего-то хотел, Чимин.       — Правду сказать? Я хотел доказать всем, чего я на самом деле стою. Глобально своему отцу, хотя он вряд ли смотрит подобные шоу, госпоже Юн, о существовании которой я практически забыл, пока не встретился с ней снова. Но это в общем, в идеале. Больше всего я хотел доказать тебе, Сокджин. Я ненавижу то, как ты превозносишь Тэхёна. Я считаю себя ничем не хуже него. Но, знаешь, время идëт, а ничего не меняется. Сейчас я вообще в номинации, а Тэхён на вершине. Ты, наверное, безумно рад.       После разговора с Джексоном Чимин действительно хотел бороться. Так сильно, как хотел лишь раз, когда вновь почувствовал себя фоном для Тэхёна. А потом Чимин понял, что одного желания мало. У него просто связаны руки этой чёртовой номинацией, и невозможно предсказать решение Хёнджу в конце вечера. Чимин понял, что не хочет даже выходить на финальный танец. В конце концов, за две стычки подряд ему обязательно прилетит наказание. Это только Тэхён умеет мастерски выкрутиться из любой проблемы.       — Извините, что вмешиваюсь. Опять, — полуприкрытая дверь во внутренний двор раскрывается шире, являя Тэмина.       — Тебя только не хватало, — закатывает глаза Чимин.       — Если вдруг у сегодняшних конфликтов будут какие-то последствия, то по поводу разговора с Уёном я возьму всë на себя. Камеры записали, как я на него замахнулся. Только я должен пострадать из-за этого. Что касается Джексона, то это тоже можно...       Чимин поднимается на ноги. Он безразлично смотрит на Тэмина, пытающегося что-то придумать, хотя его никто о помощи не просил. Снова и снова он проявляет беспокойство к проблемам Чимина, какими бы они ни были, а ведь их отношения начались с полного провала.       — Послушай, я не нуждаюсь в твоих подачках, — говорит Чимин. — Я не хочу потом быть тебе обязанным из-за этих жертв.       — Я от тебя ничего и не прошу, — качает головой Тэмин, продолжая смотреть упрямо и явно не соглашаясь так легко отступать от своей цели не дать Чимину погрязнуть в скандалах после этого выпуска.       — Да, разумеется. Все вы бескорыстны и ничего не хотите взамен.       — Я, правда...       — Отвали уже.       Чимин покидает внутренний двор, а Сокджин, оценивающе прищурившись, поглядывает на Тэмина. Раньше тот не особо занимал его мысли, был просто одним из участников, от которого вряд ли можно ждать серьёзных проблем, но и близко общаться практически невыгодно. Сейчас, повесив на себя образ защитника Чимина, Тэмин становится интереснее.       — Как в некоторой степени ответственный за всех людей моего «дома», — начинает Сокджин, подходя к Тэмину, — хотел бы знать твои истинные мотивы. Если, конечно, ты в самом деле искренен. Можешь не рассказывать, но учти, что тогда вряд ли получишь хотя бы каплю расположения со стороны Чимина. Я тоже могу тебе чем-то помочь, Тэмин.       — Я должен раскрыть душу человеку, который, возможно, вылетит через сорок минут? — недоверчиво спрашивает Тэмин.       — Но ты же не побоялся обратиться с этим к Тэхёну.       О разговоре Тэмина и Тэхёна Сокджин не в курсе. Он просто ткнул пальцем в небо, исходя из того, как Тэмин акцентировал внимание, что только ему есть дело до проблем Чимина. Возможно, он заметил, что Чимин и Тэхён довольно близки, пусть и в прошлом. Учитывая стремление Тэмина помочь, он мог полагаться на разные методы, в том числе прося Тэхёна о содействии. Сокджин вполне это допускает и явно не промахивается.       — Я тебя слушаю, Тэмин, — Сокджин демонстрирует располагающую улыбку.

***

      Чонгуку кажется, что зал ещё никогда не принимал его выход на сцену с таким восторгом. Любое его движение вызывает бурю эмоций, криков и аплодисментов. Конечно, он на сцене не один, а с Хосоком, но ведь именно Чонгук сейчас возглавляет голосование. Что может быть приятнее, чем выйти на сцену после того, как стал лидером, и ощутить на себе этот момент? Вся сила любви зрителя обрушивается на тебя, словно огромная волна, тут же поднимая на свой гребень.       Обычно софиты на сцене светят так ярко, что зал кажется совершенно тёмным. Только стол наставников и Чжэсана выделяется на фоне непроглядной черноты, в которой скрываются тысячи яростных поклонников шоу, готовых выигрывать в битве не на жизнь, а на смерть, когда покупают билеты. И тем не менее, стоя между Хосоком и Хеджин, Чонгук пытается разглядеть в очертаниях плакатов, которыми трясут зрители, что же на них написано. В телевизионной трансляции каждый плакат, определённо, показывают крупным планом.       Увлёкшись попытками найти, как именно выражается общественное признание, Чонгук пропускает мимо ушей все обсуждения своего выступления от лица наставников и Чжэсана. А Джиён, который обычно не скупится на поощрение собственных танцоров, в этот раз решает высказать своё неудовольствие от увиденного. Он критикует Хосока с Чонгуком, особенно последнего, поскольку лидер голосования просто не имеет права совершать столько ошибок и неточностей. Особенно, если всё это время заявлял о себе как о самом универсальном танцоре из всех.       — Я буду очень удивлён, если после нового голосования вы оба не окажетесь замыкающими нашей команды, — подводит итог Джиён, и вот тогда Чонгук, наконец, отлипает от зала и приподнимает брови в удивлении.       — Достаточно острая оценка от наставника, — комментирует сказанное Хеджин. — Что будет после нового голосования, мы узнаем через две недели. А сейчас Чонгук стал лидером голосования, и поэтому ничто не должно помешать ему вновь набрать голоса от своих поклонников, которых у него, безусловно, много. Ты можешь поддержать Чонгука на сайте прямо сейчас и продолжай поддерживать его каждый день. Но, если твои симпатии на стороне Хосока, прямо сейчас отдавай восемь голосов ему.       — Мы что, действительно плохо выступили? — спрашивает Чонгук у Хосока, спускаясь по ступенькам сцены за кулисы.       — Всегда можно лучше, — пожимает плечами Хосок.       Чонгук не заметил каких-то проблем. Конечно, он обязательно пересмотрит свой танец после конца съёмок, но обычно внутренняя оценка того, насколько хорошо или плохо была выполнена поставленная задача, приходила к нему ещё во время выступления. К середине танца Чонгук чувствовал степень своего успеха, однако сегодня его настолько оглушили и ослепили зрительские эмоции, что он просто двигался, будто в потоке, даже не сильно задумываясь над тем, где нужно как-то определённо посмотреть или ударить кулаком воздух с какой-то особенной силой.       Они с Хосоком исполняли крамп. Стиль танца, полностью сконцентрированный на демонстрации своей внутренней силы и даже агрессии. В нём важна резкость, эмоциональность и умение танцем показать контроль над собственным телом и духом. Бушующие эмоции крамп не даёт выплеснуть в реальной драке, предлагая для этого воспользоваться элементами танца. Это только кажется, что достаточно смотреть зверем на зрителя, почти запугивая его своими неожиданными прыжками и взмахами. Крамп куда сложнее и требует большой концентрации, чего Чонгуку вполне могло не хватить из-за слишком сильного душевного подъёма после поддержки зала.       Он сомневался, что действительно достоин первого места, напоминал себе о том, что он не один, а вместе с Тэхёном, так как их, очевидно, считают одинаково сильными для этой недели. Но зал так громко поддерживал, что Чонгук на три минуты поверил в собственное превосходство и возможность на следующей неделе повторить успех уже самостоятельно.       — Ты видел наш номер, Сокджин? — спрашивает Чонгук, потому что мысль о том, что выступление было вовсе не удачным, теперь сидит в голове.       — Нет, прости, я должен был подготовиться к групповому номеру, — отвечает Сокджин. — Спроси у Тэхёна, он был свободнее всех, чтобы следить за номерами.       — Я видела, Чонгук, — перекрывает дорогу Лиса. — Не знаю, почему Джиён так на вас взъелся, по-моему, зрителям понравилось. Думаю, у тебя будут неплохие результаты. Кстати, ты видел, как чёртов Ёни чуть не уронил меня во время поддержки? Я надеюсь, его сегодня вышибут, потому что если меня, то...       До момента, когда станет известно, кто покинет проект на этой неделе остаётся ещё три сольных номера и один групповой. Сначала Карина танцует вакинг, затем Розэ исполняет стрип-пластику под песню Арианы Гранде, потом выходит Боми с локингом, после чего наступает время группового танца, в котором участвуют Чимин, Сокджин, Тэхён, а также Уён и Чхонха.       — Начнём с команды Квон Джиёна, — объявляет Хеджин, когда на сцене стоят танцоры всех команд. Чуть впереди них Ёни и Лиса, ожидающие своего приговора. Впрочем, на лице Лисы не видно ни капли беспокойства, словно она уверена в решении наставника.       — Удивительный концерт у нас получился сегодня, — произносит Джиён. — Два лидера с одинаковым количеством голосов. Ещё и практически все номинанты на вылет танцевали друг с другом, чтобы выбор был сложнее.       — Может, дадите всем соло на следующей неделе? — в шутку предлагает Чжэсан, смотря на наставников.       У Хёнджу напряжённое лицо, напоминающее непроницаемую маску. У неё будет выбор между Чимином и Уёном, которые оба не вписываются в концепцию её женской команды. За решение добавить трёх парней Хёнджу критиковали, поскольку зрители ожидали от неё большей принципиальности. Тем не менее, у Уёна была внушительная стартовая аудитория, а Чимин приглянулся многим в процессе шоу. Критика поутихла, но выбор перед Хёнджу легче не стал.       — В предыдущие два концерта у нас уходило по две девушки, — говорит Джиён. — Для того, чтобы придать какой-то баланс, я оставляю в проекте Лису.       — Поздравляем, Лиса! Ты остаёшься ещё на две недели минимум! — радостно восклицает Хеджин, обнимая девушку. На губах Лисы едва заметная довольная улыбка. Ведущая объявляет о возобновлении голосования за Лису, а затем передаёт Ёни микрофон, чтобы он сказал какую-нибудь прощальную речь.       Ёни решает долго не распространяться, просто желает удачи последнему члену «Дома Фьюжн» — Боми. Сокджин, хотя и стоит сам на грани вылета, всё равно не сдерживает краткой усмешки, когда Ёни проходит мимо. Эту борьбу «Дом Фьюжн» уже проиграл. Хотя бы одна цель Сокджином достигнута.       Выходя вперёд, когда Хеджин жестом приглашает номинантов из команды Шин Хосока, Сокджин чувствует охватывающее волнение. Не столько за итог этого выбора, сколько за то, как он пройдёт. За кулисами Хвиин неожиданно сказала, что, если наставник решит сохранить в проекте её, она откажется, уступит своё место Сокджину. Хвиин уверена, что ему это нужнее, а она получила всё, чего хотела от проекта.       Хвиин пришла, чтобы заново почувствовать себя танцором, а не хореографом. Ей нужен был свежий воздух, понять себя на пороге тридцати лет, которые многие считают определяющими для танцора. Хвиин встретила своих бывших подруг, с Сыльги уладила последние разногласия и очень прониклась философией «Дома Ким», которую нёс Сокджин.       Об этом Хвиин и говорит в микрофон после того, как наставник команды решает: в проекте останется Сокджин, ведь в нём ещё есть огонь и желание двигаться дальше. Несмотря на то, что голосование за Сокджина уже возобновили, он не отходит обратно к своей команде, он продолжает стоять рядом с Хвиин, и в его глазах едва не блестят слёзы. Он впервые видит человека, который так тепло и на большую аудиторию отзывается о его детище, его «доме». В голове Сокджина даже неожиданно рождается невероятная идея.       — Как бы ни сложился твой путь дальше, Хвиин, — произносит Сокджин, забирая из её рук микрофон. — Двери «Дома Ким» всегда будут открыты для тебя.       Зал разражается громкими аплодисментами. Никогда в истории проекта не было такого, чтобы один участник предлагал другому после проекта вновь сделать что-то вместе или присоединиться к своей команде.       — Переходим к финальному решению этого дня. Команда Хо Хёнджу и два единственных парня в ней, — буквально через секунду после трогательного момента меняет настроение Хеджин. Вновь красный угнетающий свет лучами спускается на плечи двух танцоров, напряжённая музыка давит на барабанные перепонки, въедаясь в самый мозг.       Хёнджу несколько раз облизывает накрашенные блеском губы, вздыхает и, наконец, сигнализирует, что собралась и готова сделать выбор, когда кладёт ладонь правой руки на поверхность стола.       — Мы уже много раз удивлялись невероятности этого сезона. Оно и понятно, финальный, юбилейный, он был создан для того, чтобы решительно отличаться от предыдущих. И если у нас есть два лидера, то почему бы не быть и ещё одной сенсации. Никто не покинет мою команду на этой неделе.       Уён выдаёт громкий рык, очевидно, означающий высшую степень радости. Чимин запрокидывает голову и шепчет что-то с облегчением, прекрасно зная, что дальше может быть ещё хуже. Как его и предупреждали, возможно, лучше было бы вылететь сегодня. Это Чимин узнает только завтра.

***

      В понедельник, после традиционного утреннего собрания в агентстве, Юнги и Ичжон работают в своей студии. Вчера вечером, после выпуска «Сеула», Юнги всё-таки пришлось отвезти Намджуна в гостиницу, чтобы он смог поговорить с Сокджином. Результатов разговора Юнги не знает, сам он провёл ночь в номере Хосока и Чонгука.       — Хён, я не особо понял твоих сообщений вчера, — заводит разговор Ичжон. — Ты собираешься заняться написанием песни?       — Да. Вне зависимости от всех наших проектов. Я обсужу это завтра с директорами, поскольку мне потребуется время и оборудование, а срок достаточно короткий.       — Разве ты не говорил, что больше не собираешься выпускать что-то от своего имени?       — Я делаю это не для себя, а для одного человека, — объясняет Юнги. — Я хочу, чтобы он исполнил танец под мою песню. Кстати, я придумал ей название.       — И какое же?       — «1 Verse».       — Так, твоя вчерашняя публикация была намёком на эту песню? — сводит несколько фактов Ичжон. Конечно, он вчера был первым, кто поставил лайк новому посту на странице Юнги, хотя этот пост и был полон восхищения танцем Хосока. — Один куплет?       — Я думаю о том, чтобы сделать текст в формате одного длинного куплета.       Ичжон заинтересованно кивает несколько раз. Он переводит взгляд в экран компьютера, Юнги нажимает несколько клавиш, открывая дополнительное окно программы. На языке Ичжона вертится вопрос:       — Для кого эта песня?       — Для Хосока.       — Твоего приятеля, который участвует в танцевальном проекте? Ах да, ты же именно про это вчера написал пост. Прости, хён, я не открывал фотографию.       — Да, для моего парня, с которым я встречаюсь уже больше месяца. Я собираюсь написать ему песню, чтобы он станцевал под неё в полуфинале.       В последний раз Юнги писал песню для самого Ичжона перед тем, как отправить его в Сеул на прослушивание. Музыка — язык любви Юнги.