Сеул в огне

      Выйдя из душа, Чонгук сталкивается с почти невозможным событием — Хосок и Юнги ругаются. Впрочем, ругается только Хосок, а Юнги внимательно слушает его претензии, очевидно, в свой адрес. Чонгук понимает, что его присутствие в номере сейчас ни к чему, поэтому надевает футболку, выданную проектом, и выбирается в коридор. Чем заняться, правда, Чонгук не знает, потому что сидеть под дверью как-то не хочется.       — Хорошо, я тебя услышал, Хосок, — понятливо кивает Юнги. — Давай придумаем, что можно сделать.       Вся проблема в том, что Хосоку тяжело даются эти отношения на расстоянии, когда вокруг есть примеры более контактных отношений. Умом он осознаёт, что нельзя рисковать и, например, как Чонгук уходить из гостиницы в неположенное время, даже если это дало бы ему возможность встретиться с Юнги. Поэтому никаких кратких встреч на улице им не светит, Хосок просто не станет соглашаться на такое предложение, да и Юнги не хочет ему вредить. Проект для Хосока важен и необходим, он ведь мечтал о большой сцене почти всю жизнь.       Рядом постоянно Чимин с Джексоном, которые вроде и скрываются, но всё равно ведут себя слишком очевидно. Рядом Сокджин с Намджуном, в последнее время не отлипающие друг от друга. Чонгук ещё со своими странными вопросами то про отношения со своим полом в принципе, то про секс, то про собственные чувства к Тэхёну, которые вроде есть, а вроде Чонгук и не понимает, как их оценивать. Хосок не подаёт виду при всех, но каждый вечер чувствует, что его скоро разорвёт от невозможности увидеть Юнги не через экран телефона.       Он хочет услышать его голос рядом, а не из динамика. Хочет прикоснуться к Юнги, поцеловать его, вжаться в него всем телом и долго-долго не отходить, чтобы ощущения прикосновений сохранились аж до самого конца проекта. Хосок хочет засыпать рядом с ним и утром провожать на работу, они могли бы вместе завтракать и ужинать. А Юнги не может даже как-то более романтично поговорить с ним из-за постоянного постороннего присутствия рядом. Сейчас это Чонгук рядом с Хосоком, а потом это будет Намджун рядом с Юнги.       — Да нет никакой проблемы ни в Чонгуке, ни в Намджуне, — говорит Юнги. — Я просто не знал, что тебе могут нравиться всякие милые прозвища, Хосок-а.       — Я тоже не знаю, нравятся ли они мне.       — Давай попробуем.       Юнги начинает перечислять все известные ему прозвища, но Хосок на них или кривится, или смеётся. Оказывается, они довольно нелепы и слащавы, что аж зубы скрипят. А всякие «милый» и «дорогой» звучат настолько официально, будто они с Юнги уже десять лет в браке. Для Хосока это пока слишком.       — Могу звать тебя оппа, — усмехается Юнги.       — Оппа! — передразнивает Хосок высоким голосом и закатывает глаза.       — О нет, не делай так больше. Слишком сексуально.       Хосок двигается ближе, наклоняя голову вопросительно:       — Уверен? Оппа, разве я не должен звать тебя именно так?       — Хосок, дорогой, мне завтра рано вставать на работу, так что, я планировал поговорить с тобой и лечь спать, а не бежать под душ справляться с возбуждением, — замечает Юнги в полушутливой манере. — И, кстати, о душе. У тебя Чонгук там не утонул?       — Он вышел погулять, — сообщает Хосок с явным намёком.       — Но он не сказал на сколько. Не хочу травмировать его хрупкую психику. Бедный парень только недавно осознал, что можно влюбиться в другого парня и не блевать каждые пять минут из-за этого.       Хосок вздыхает. Не то чтобы заигрывания с Юнги он действительно рассчитывал перевести на какой-то более интимный уровень. Хосок в этом всë ещë не особо силён, а ситуация не очень способствует возможности научиться прямо здесь и сейчас.       — Извини, что я накричал на тебя, — произносит Хосок.       — Всë нормально, я тоже хотел бы, чтобы всë было немного иначе. Но, знаешь, нет ничего невозможного, — вдруг загадочно говорит Юнги.       — О чëм ты?       — Да так. Спокойной ночи, Хосок-а.       — И как это я теперь должен спать? — цокает языком Хосок, нажимая кнопку завершения звонка.       Тем временем, Чонгук действительно ходил туда-сюда по этажу, меряя коридор неспешными шагами. Он рассматривал цифры на дверях, припоминая, кто где живëт из участников. Не про всех Чонгук знал, но видел, как после завтрака или ужина люди возвращались в определённые комнаты.       — И долго это будет продолжаться? — за спиной Чонгука открывается дверь номера Тэхёна, и он сам выглядывает в коридор.       — Ты ещë не спишь? — Чонгук даже задумывается, а какой вообще распорядок дня у Тэхёна в моменты, когда его накрывает депрессивными эпизодами.       — Попробуй усни, когда кто-то шатается по этажу туда-сюда. Здесь стены не из картона, а из бумаги. Я почти уверен, что слышал храп Намджуна за четыре комнаты отсюда.       По выражению лица Тэхёна, он явно ждëт от Чонгука объяснений. Тот рассказывает, что у него в комнате ругаются Хосок и Юнги, поэтому он решил на время уйти оттуда. Вообще-то, это всë ужасно не вовремя, сколько ни будут там ругаться, Чонгук понятия не имеет, а у него были планы на хороший сон. И так каждый день приходится слушать эту болтовню над ухом по вечерам.       — Кошмар какой, — явно не разделяя страданий Чонгука, произносит Тэхён. — Можешь зайти, если хочешь.       Он уходит вглубь комнаты, не дожидаясь ответа, снова предоставляя Чонгуку самому сделать выбор. Так было в тот раз, когда они впервые поцеловались, и после Чонгук остался ночевать в комнате Тэхёна.       — Ты не против? — всë равно спрашивает Чонгук, застревая на пороге.       — Похоже, что теперь я живу без подозрительных соседей, а ты не пьяный и не планируешь орать о любви. Как будто я даже почти рад тебя видеть.       — Выглядишь гораздо лучше, — отмечает Чонгук, прикрывая за собой дверь.       — Сцена лечит.       Сразу понять смысл сказанного у Чонгука не получается, но он не переспрашивает. Ему вдруг кажется, что не стоило заострять внимание на состоянии Тэхёна в принципе. Возможно, люди, испытывающие трудности, не хотят, чтобы окружающие постоянно напоминали им о них.       В жизни Чонгука не было людей с психологическими проблемами. Хотя кто-то может возразить, что таких людей просто не бывает, у каждого есть свои травмы, только у одних это серьёзные диагнозы, а у других — маленькие странные привычки. В любом случае, Чонгук никогда не общался с теми, о ком вдруг скажут: «Всë нормально, у него депрессивный эпизод, это пройдëт».       Чонгук видел несколько фильмов, где почему-то именно школьники и студенты страдали от подобных проблем. Эти фильмы были достаточно мрачными и явно должны были вызывать слëзы, но у Чонгука они оставляли какое-то давящее неприятное чувство в груди. Такое же, как фильмы, где один из героев узнавал, что у него рак. После двух-трëх подобных фильмов Чонгук решил избегать этих сюжетов, всë равно со своей ролью заставить задуматься о таких людях рядом с нами они не справлялись. Вокруг Чонгука не было никого, о ком надо было думать.       — Мне очень понравился твой танец, — говорит Чонгук, садясь на кровать, которая раньше принадлежала Нини. Теперь она является второй половиной общей кровати Тэхёна.       — Чем же? И это не мой танец, там были ещë Хвиин и Сыльги.       — Ну, выглядело всë-таки, как твой сольный номер, — Чонгук обрывает мысль, потому что формулировка кажется снова неудачной.       — Поговорил с Сокджином, да? — хмыкает Тэхён. — Теперь будешь всë время видеть во мне психа, у которого от любого слова может слететь башка. Ещë и этот сраный взгляд побитой собаки, будто ты лично в чëм-то передо мной виноват.       — Нет, я так не считаю...       — Все так считают, даже Чимин. Просто ему от любви крышу сносит сильнее, чем мне от жизни, поэтому он любит даже таких. Хотя, возможно, только таких он и любит.       — Я просто хотел сказать, что мне очень понравился твой номер. Я не представляю, какое впечатление он оказал на тех, кто сидел в зале, но даже через экран я почти не мог дышать, когда смотрел на тебя. Это было невероятно красиво, эмоционально и смело. Никто не смог бы станцевать такое, находясь в таком состоянии, как ты. Я никогда не смог бы. Да что, там, боже, я не могу танцевать среди кучи людей в клубах, а ты выходишь перед тысячами и выворачиваешь душу наизнанку! А когда решали, кто покинет проект, я стоял и думал, насколько нечестно и абсурдно после всего этого выгнать тебя. Я даже в какой-то момент решил, что если это случится, то я уйду тоже. Потому что мне нахрен не сдалось участвовать в подобном цирке, где все только играют на камеру, — у Чонгука сбивается дыхание, и он вынужден сделать паузу, чтобы вдохнуть поглубже. — Когда тебя оставили, я понял, что хочу выиграть. Не так, как раньше, ради денег, чтобы закрыть долги и компенсировать ущерб дому Юнги. И не только потому, что я всегда хотел, чтобы обо мне узнали как о Чон Чонгуке, а не просто каком-то танцоре из какой-то команды. Я хочу выиграть у тебя. Потому что так, как ты, не танцует никто.       Это не очередное пьяное признание. Это вообще вряд ли можно расценивать, как признание в чувствах к человеку. Здесь больше о восхищении талантом и том самом, чего так хотел Тэхён ещë в Хвавоне. Ему нужен был человек, с которым можно двигаться дальше, постоянно бежать наперегонки, не застревая на месте, и тогда Тэхён подумал, что Чонгук может им оказаться.       Чонгук им оказался. Он хочет бежать за Тэхёном, чтобы однажды встать рядом с ним. Чтобы однажды встать перед ним.       И... оставить его позади?       — Ты серьëзно? — спрашивает Тэхён.       — Да.       Чонгук отвечает твёрдо, его сердце колотится то ли от долгой исповеди, то ли из-за охватывающего волнения. Глубоко внутри вновь рождается зерно сомнения, словно Чонгук хотел сказать что-то ещë или вообще что-то другое, но не успел, ухватившись за первую, слишком яркую мысль. Несмотря на огромное количество лет в индустрии, где ты всегда на глазах незнакомых людей, которых постоянно надо впечатлять, Чонгук ужасно не уверен в себе. И сейчас он чувствует это, как никогда.       — Я не хочу с тобой соревноваться, Чонгук, — качает головой Тэхён.       Его будто чем-то ударяет в голову. Плечи Чонгука напрягаются, Тэхён скользит взглядом по ним, по чуть сгорбленной спине, представляет, что ладони на коленях сжимаются в кулаки от бессилия, и, пока Чонгук пытается осознать отказ, успевает обойти кровать и встать перед ним.       — Тебе не нужна победа над тем, кто никогда не хотел бороться за первое место, — продолжает Тэхён, Чонгук всё ещё смотрит в пустоту и, возможно, даже не слушает. — Ты очень быстро разочаруешься в себе и потом будешь носиться с этой болью, не зная, как доказать себе или кому-то ещё, что ты лучший.       Пальцы Тэхёна касаются подбородка Чонгука, легко приподнимая, чтобы посмотреть в глаза. План Чонгука был очень хорош, и Тэхён обязательно согласился бы на него, наверное, даже месяц назад, когда уже впервые начал подозревать, что ему нет дела до победы в проекте. Однако очень многое изменилось не только вокруг них, но и внутри.       — Помнишь, мы с тобой как-то поспорили, сможешь ли ты победить меня на балу? — Это был тот самый бал, который так и не состоялся, потому что на дом Юнги напали вышибалы. — Ты мне кое-что сказал тогда, Чонгук.       В голове Чонгука воспоминания пролетают со скоростью звука, он напрягает всю свою память, чтобы понять, о чём говорит Тэхён сейчас. Это всё было так давно, словно в прошлой жизни, и Чонгук вдруг осознаёт, насколько много событий произошло с ним меньше, чем за полгода. Кто бы мог поверить, что он действительно поедет на танцевальный конкурс вместе с вог-«домом», пройдёт с ними все этапы отбора и теперь вслух признает, что проигрывает конкуренцию какому-то самоучке из Тэгу?       Чёрт, но что же он тогда сказал? Зная свою неуместную гордость, Чонгук наверняка как-то принизил талант Тэхёна и заявил, что тот ему и в подмётки не годится, ведь Чонгук, в отличие от него, покорял большие сцены с «All Stars», пока Тэхён был всего лишь королём пары подвалов.       — Где же твоя лучшая команда страны? — задаёт Тэхён тот же самый вопрос, что и тогда.       — Я и есть лучшая команда страны, — повторяет Чонгук.       — Я не хочу с тобой соревноваться. Я хочу стоять с тобой на одной сцене в финале, потому что я хочу быть частью лучшей команды страны, — объясняет Тэхён. — Я хочу пройти этот путь с тобой.       Чонгук резко встаёт на ноги. Слова Тэхёна бешено бьются вместо сердца о его грудную клетку. Насколько можно верить ему сейчас? Это очередное мимолётное желание или Тэхён действительно обдумал его?       Он никому не доверяет, всегда поступает исходя из своих интересов, совершенно не командный игрок. Каждый раз, когда Тэхён делал странные вещи, например, разыгрывал спектакль перед Мингю, называя себя парнем Чонгука, сам Чонгук играл в эти игры, потому что думал, будто так Тэхён поймëт, что значит действовать вместе, поддерживая друг друга. Вряд ли своими методами Чонгук за такое короткое время что-то изменил в Тэхёне.       — Мне надо обдумать это, — сообщает Чонгук.       — Спросить у Сокджина, посоветоваться с Хосоком? — замечает Тэхён.       — Да нет, знаешь, сразу к Чимину. Он точно более осведомлён.       — Тогда можешь идти, думаю, — говорит Тэхён. — Если больше тебе ничего не нужно сделать.       Уже немного сдвинувшись в сторону, чтобы уйти, Чонгук замирает. У него много спутанных мыслей, но они такие неуместные и безумные, что он просто не может себе позволить даже обратить внимание хоть на одну. Это неправильно, он не должен чувствовать такое сейчас. Это неправильно по отношению к Тэхёну, по отношению ко всему, что уже прозвучало в этой комнате.       — Я... — язык становится тяжёлым, к щекам приливает жар, Чонгук даже вздрагивает. Облизнув губы, он медленно выдыхает. — Нет, ничего. Правда, ничего.       — Чонгук, — голос Тэхёна становится непривычно мягким и будто понимающим. — Что ты сейчас хочешь сделать?       Чонгук опускает взгляд, шевелит беззвучно губами, и внутри него такая борьба, что Тэхён даже немного растерян. Он знал, что Чонгук не такой уж уверенный в себе, как можно подумать, смотря на его выступления на сцене, но чтобы настолько. Значит, вся его смелость действительно была лишь под действием алкоголя, и, если бы не этот фактор, он бы двух слов связать не смог.       — Я хочу тебя поцеловать, — наконец, выдавливает Чонгук, продолжая смотреть в пол. — Но я не могу.       — Почему? Разве мы никогда не целовались?       — Сейчас что-то не так. Вообще всё не так. Я не хочу всë испортить.       — Но ты хочешь. И сейчас ты уйдёшь, а потом будешь думать, что мог бы сделать это, ведь, на самом деле, ничего страшного не случилось бы. Или это та самая гомофобия, которую ты отрицал?       — Да какая к херам гомофобия, мы чуть не потрахались в лифте! — Чонгук взмахивает руками.       — Хорошо, что этого тогда не случилось. И вообще ничего не случилось раньше, — говорит Тэхён. — Потому что сейчас мы бы с тобой были, как я с Чимином. Может, даже хуже.       — Я сейчас умру, — вдруг произносит Чонгук с каким-то отстранённым видом. — Я уже ничего не понимаю.       — Закрой глаза.       Как тогда в клубе, когда Тэхён вытащил Чонгука на танцпол и сказал не обращать внимание ни на что, кроме музыки, а чтобы это было проще, посоветовал закрыть глаза. Тогда Тэхён тоже взял его за руки, а сейчас он поднимается выше, оглаживая предплечья и плечи. Чонгук буквально чувствует, насколько Тэхён близко, почему-то понимает даже, как тот смотрит, и делает буквально микроскопическое движение вперëд, зная, что губы Тэхёна обязательно будут там.       Сколько раз они целовались? Это были разные поцелуи, решительные и смазанные, рискованные, на пробу и с мнимым чувством осознания своих желаний. Чонгук был в ступоре, испытывал интерес, хотел что-то доказать или просто в его голове не было ничего, кроме вожделения. Теперь у него внутри всë натягивается струной, вот-вот лопнет, тело пробивает дрожь, но тут же оно расслабляется под накрывающим ощущением тепла. Приятным таким, обволакивающим.       Чонгук дотрагивается до талии Тэхёна, несмело притягивает к себе, ведëт отрывисто и будто постоянно останавливая себя по спине, собирая ткань футболки складками. Тэхён обхватывает его шею, прислоняясь к груди, и тоже закрывает глаза.       Касания становятся более сумбурными и каким-то суматошными. Поцелуи разрываются, Тэхён откидывает голову назад, а Чонгук губами мажет по коже на его шее. Они понимают, что всë кончится, как только кто-то откроет глаза. Теперь страшно даже Тэхёну, ведь его ресницы уже подрагивают, но нельзя вырвать их обоих из этого странного состояния, почти что танца. Тэхён запускает пальцы в волосы Чонгука, сильно сжимая прядки, будто это его единственная опора сейчас.       Снова найдя губы друг друга, они вновь целуются рвано и торопясь. Кто-то должен остановиться.       «Пожалуйста, будь первым», — просит Тэхён.       «Я не смогу. Я не хочу», — у Чонгука в голове почти паника.       Они смотрят друг на друга.

***

      На этой неделе, опять посвящённой только мероприятиям проекта, их делят на три небольшие группы. В этих же группах они подготовят три танца: один откроет ближайший концерт, другой станет разбивочным выступлением в середине, а последний завершит программу. Говорят, что у следующего концерта появится тематика — каждый танец будет представлять один из стилей. Поэтому каждая из трёх небольших групп тоже определена по стилю.       Очевидно, что в группу хип-хопа должны были попасть Хосок, Чонгук, Лиса и вместе с ним ещё две девушки — юная Джиу и Хёнсо, которая стала первым лидером голосования в этом сезоне. А вот что касается остальных команд, то принцип распределения в них вызывает вопросы. Почему Тэхён в группе хауса, а не контемпа? Но почему туда попал Джексон? И Чимин тоже в хаусе, как и Уён.       Возможно, решили разделить Тэхёна с Розэ, чтобы не создавать дополнительный фон и так не стихающих обсуждений о том, что происходит между ними. Быть может, Чимин и Джексон тоже слишком много времени проводят рядом, и им дали разные группы. Предположений миллион, но не это становится самым важным на неделе.       Проектное мероприятие. Они снова будут выезжать за пределы съёмочного павильона, теперь в различные агентства, чтобы поучаствовать в нескольких танцевальных челленджах с артистами этих агентств. Планируется, что сначала они исполнят популярные хореографии под музыку этих артистов, а затем вместе с ними повторят наиболее яркие связки из собственных номеров, уже показанных на проекте.       Для озвучивания плана мероприятия всех танцоров собирают в зрительном зале павильона. Сначала с ними решают поделиться какими-то статистическими данными, где затрагиваются довольно странные для вынесения в общество темы. Например, чьи номера самые пересматриваемые с момента начала сезона. Или реклама с чьим участием приносит больше дохода для проекта.        — Зачем они озвучивают это при всех? — с сомнением спрашивает Чимин, чуть морщась. — Разве это не внутренняя информация, которая должна касаться только организаторов и продюсеров?       — Может, таким образом они хотят повысить нашу заинтересованность и подогреть борьбу, — пожимает плечами Сокджин, но ему тоже не нравится задумка этого собрания.       Утром они попрощались с Намджуном. Сокджин старался сделать это как можно более незаметно, потому что автобусы до павильона уже были припаркованы около выхода из гостиницы. Туда постепенно садились участники, и Сокджин прекрасно понимал, что ему нельзя совершать необдуманные действия. Он обнял Намджуна коротко, похлопав по спине, как приятеля. Всю поездку до павильона Сокджин пребывал в тихом раздражении от того, что ему не дали попрощаться с любимым человеком, как полагается.       И вот теперь ещё это. Ему, конечно, приятно, что именно реклама с Тэхёном с отрывом занимает первое место в рейтинге, её чаще всего крутят и её даже кто-то зачем-то скачивает. Однако теперь об этом знают все вокруг, могут пойти слухи, что Тэхёна до сих пор держат в проекте только из-за того, что он выгоден в денежном плане.       Самые пересматриваемые моменты выступлений демонстрируются даже с небольшими видеофрагментами. Из двадцати номеров половину занимают те, в которых участвовал «Дом Ким». Их неожиданный хип-хоп номер во время отборочного этапа, в частности момент, где Хосок падает на колено, затем ложится на спину, а Чимин делает боковой переворот прямо над ним. Или выступление Чимина со стрипом, где он был единственным парнем в подгруппе. Конечно же, неоспоримым лидером просмотров становится последний танец Тэхёна, когда за его спиной появляются крылья и надпись про тьму.       Удивительно, что при этом никто из «Дома Ким» до сих пор не становился лидером голосования. Они только постоянно пытались вырваться из зоны вылета. Никогда не угадаешь, почему зритель пересматривает одно, а голосует за другое. Без голосов вся эта статистика не имеет никакого смысла. Сокджин может сколько угодно чувствовать бутонами распускающуюся в груди гордость за свой «дом», но никто никогда не узнает, какие достижения они получили. Единственное достижение на данный момент, которое сразу покажет, что «Дом Ким» приехал сюда с серьёзными намерениями, — это если они начнут становиться лидерами голосования, а затем в полуфинале наставники выберут их.       Как бы только понять, что для этого нужно сделать. Впрочем, теперь у Сокджина вагон свободного времени, которое он может потратить на разработку новых стратегий.       Наконец, собрание подходит к завершению, и им начинают объяснять всё, что касается проектных мероприятий на этой неделе. Перед ними список агентств, приславших заявки для того, чтобы пригласить к себе участников. Всего их семь, и здесь есть как очень известные гиганты индустрии, так и совсем незнакомые названия. Большие агентства, наверняка, имеют какой-то контракт с проектом, и это сотрудничество обязательно включает денежные отчисления. Маленькие агентства за счёт известности «Сеула в огне» хотят продвинуть и себя в мире шоу-бизнеса.       Три группы должны будут посетить все семь агентств в течение недели, никто не останется в стороне и каждый получит свой кусочек славы. Видя список агентств, Хосок хватает за плечо сидящего рядом Чонгука и спрашивает достаточно громко:       — Ты видишь?! Видишь?!       Несколько человек с соседних рядов оборачиваются и склоняют головы в их сторону. Хосок неловко извиняется и дальше продолжает уже шёпотом, всё ещё тряся Чонгука. Тот пробегается взглядом по списку, не понимая, что так взбудоражило Хосока.       — Третье, Чонгук, видишь?! Это же агентство, в котором работает Юнги!       — О, правда? — Вообще-то, о том, в каком агентстве работает Юнги, знали, пожалуй, только три человека: Хосок, Сокджин и Намджун. Скорее всего, Юнги упоминал или они упоминали, но Чонгук не запомнил и не пытался.       Он понимает, насколько это важно для Хосока. Спустя полтора месяца он сможет увидеть Юнги вживую. И не просто увидеть, он буквально сможет стоять с ним рядом, разговаривать лицом к лицу не через экран, даже сможет к нему прикоснуться. Если, конечно, Юнги будет в этот день в агентстве, если он не будет смертельно занят, работая над каким-нибудь проектом, требующим быстро его закончить.       В их недавний разговор Юнги сказал какую-то подозрительную фразу. Он всё знал! Чёрт возьми, возможно, он не просто знал, а он поспособствовал тому, чтобы его агентство подало заявку для совместного мероприятия с «Сеулом в огне». Их маленькое, практически начинающее агентство, у которого, возможно, и шансы выиграть эту встречу были один на миллион! Наверняка заявки присылали чуть ли не все агентства Сеула.       Хосок весь изводится, постоянно ёрзает на стуле, ждёт не дождётся, когда им уже всё объяснят. Скорее всего, не вслушивается в инструкции, потому что все его мысли сейчас заняты скорой встречей с Юнги. Он пропускает и объявление, в какой день будет организована поездка именно его группы в агентство. Выйдя из зала, Хосок с ужасом обнаруживает этот факт, но, на его счастье, существует Сокджин, запоминающий едва ли не каждое произнесённое слово со стороны организаторов и сотрудников проекта.       Посещение агентства Юнги для группы Хосока назначено на завтра, поэтому целый день Чонгуку приходится наблюдать, как его сосед по комнате сходит с ума. И без того активный Хосок становится в десять раз активнее, он даже не может нормально поесть, потому что или зависает с палочками в руках, или настолько нервничает, что в него ничего не лезет.       — Ты до завтра доживёшь вообще? — вздыхает Чонгук.       Не ему Хосока осуждать, в целом, ведь сам накануне был в полуобморочном состоянии в комнате Тэхёна. И всë же, смотря сейчас на своего соседа, Чонгук думает, неужели все влюблённые так выглядят со стороны? У него есть несколько примеров перед глазами, и во всех можно найти общее.       В своих отношениях с Лисой Чонгук даже в первые месяцы так себя не вёл. То ли потому, что она не была его первой девушкой, то ли Чонгук сам по себе не может бегать и пищать от восторга со всего подряд.       К слову, о Лисе. Они и так в одной команде, но сейчас они ещё и в своей группе хип-хопа. С момента кастингов они особо не взаимодействовали. Совместных номеров им не давали, а в общих они едва ли стояли рядом. Их отношения оставались натянутыми, и Чонгук прекрасно знал, что Лиса его терпеть не может, еле сдерживается, чтобы не выносить на публику своë мнение.       А теперь они ездят по агентствам и проводят рядом слишком много времени вместе. Впереди у них ещë один общий групповой номер, и именно сейчас у Чонгука закрадывается странное предчувствие, что что-то может пойти не так. Уж больно долго всë спокойно и тихо, не считая угрозы Лисы испортить всем вокруг жизнь, если Чонгук начнёт заступаться за Тэхёна, обидевшего Розэ.       «Что-то пойдёт не так» случается как раз в день поездки в агентство Юнги. После него им предстоит заехать в ещë одно, достаточно крупное, и проблема в том, что Чонгук вспоминает, что это агентство тесно сотрудничает с «All Stars». Вспоминает только благодаря Лисе, сообщающей ему это в автобусе.       — Их там будет много, я уверена, — говорит Лиса, для которой встреча с бывшими сокомандниками тоже не сулит ничего хорошего.       Еë, в отличие от Чонгука, не выгоняли, она ушла сама, но для любого танцора уход из «All Stars», по сути, означал конец карьеры, вне зависимости от обстоятельств ухода. Когда ты уже был в лучшей команде страны, дальше есть только цель попасть в какую-нибудь заграничную команду, например, из Штатов. Но даже после них обратно в «All Stars» ты уже не вернёшься, ибо такова политика команды: вы стали друг для друга пройденным этапом.       Бывшие коллеги могут начать задавать неловкие вопросы о том, кто чем занимается теперь. Чонгуку до недавнего времени и правда рассказать было не о чем, а Лиса просто знает, что любой рассказ будет воспринят с пометкой «мы всë равно считаем вас неудачниками». Участие в проекте это лишь подтвердит. Сюда идут или неизвестные, или от безысходности, ведь все остальные танцоры в такое время заняты гастролями.       А ещё Чонгук и Лиса были слишком яркой парой. Об их романе знала, наверное, вся команда. Они принадлежали разным подразделениям и понимали, что вряд ли им разрешат выступать в одном, поскольку велик риск стать слишком очевидными. Хотя танцоры обычно никого не интересуют, на них всë равно зачастую распространяются те же ограничения, какие касаются и артистов. Это никак не мешало ни Чонгуку с Лисой, ни другим танцорам заводить отношения и продолжать их, но сразу окунало во множество трудностей.       О том, что они расстались, возможно, никто не знал. Сначала разорвали контракт с Чонгуком, а только после Лиса его бросила и затем тоже покинула «All Stars». Ей кажется, что многие могли подумать, будто еë уход связан именно с желанием быть рядом с Чонгуком.       — Ты ни с кем оттуда не общалась? — спрашивает Чонгук.       — Нет. Я почти сразу оборвала все связи. Не вижу никакого смысла поддерживать с ними общение, если это не даст никакой выгоды, — пожимает плечами Лиса.       — И после этого я ещё был карьеристом, — фыркает Чонгук, смотря в окно.       — Ты был и остаёшься эгоистичным дерьмом, у которого на первом месте только ты и твоë чёртово желание быть лучше всех. Даже если для этого нужно кого-то втоптать в грязь.       — Да откуда в тебе все эти мысли? Я хотя бы общаюсь с Мингю, а не просто всех послал, как ты.       — Вряд ли Мингю знает тебя так же хорошо, как я. Он не жил с тобой пять лет.       — Вообще-то, жил, — вспоминая период трейни, где они занимали одну комнату в общаге, произносит Чонгук.       — Ты понял, что я имею в виду.       Чонгук не понял, но спрашивать дальше нет смысла. Он будет кругом виноват, и ему, если честно, наплевать. Волнует только то, что действительно придëтся столкнуться с презрением со стороны бывших коллег. А Чонгук, его чувство достоинства и самодостаточности, действительно не готово к такому отношению. Ведь он же хотел через проект попытаться достичь своей цели, которая помешала ему нормально существовать в рамках «All Stars».       Агентство, в котором работает Юнги, и правда заметно уступает всем этим глыбам капитализма, держащим почти всю индустрию развлечений и шоу-бизнеса на себе. Небольшое здание где-то за пределами делового центра Сеула, внутри всего один лифт, скромные помещения. Конечно, не подвальный сырой зал для репетиций, как у Чонгука в юности, но всё равно не хватает простора.       Вместе с ними поехал кто-то из организаторов, трое операторов и десять человек обслуживающего персонала, нужных для решения всех вопросов на свете, начиная от сообщений, в какое время надо уложиться, заканчивая всеми коммуникациями с представителями агентства. Самим участникам «Сеула в огне» пока можно только идти, куда скажут, и ждать, сколько нужно.       Хосок заметно сникает, чувствуя, что такая долгожданная встреча с Юнги может не состояться вовсе. Накануне они разговаривали об этом, и Юнги, видимо, заметив перевозбуждение Хосока от предвкушения, предупредил, что сам не особо знает, как и что будет происходить. Хосок решил не расстраивать себя, поэтому продолжал верить в свои мечты.       В агентстве Юнги не так много артистов, а тех, кто в своих выступлениях использует хореографию, которую можно было бы предложить участникам «Сеула в огне», ещё меньше. Буквально один небольшой коллектив из четырёх человек, где было поровну девушек и парней. Они ещё не успели дебютировать, однако в сети можно было встретить отрывки из их будущего альбома и какие-то видеоролики, направленные на продвижение группы. Хосок даже не представляет, каких усилий стоило Юнги, ещё одному продюсеру и пиарщику агентства буквально за полторы недели обработать огромный массив материала, чтобы имело смысл подавать заявку для «Сеула в огне».       Танцоров знакомят с артистами, они раскланиваются друг другу, им предлагают обменяться информацией о том, кто чем занимается, чтобы сблизиться сильнее. Четвёрка хочет сделать упор на танцевальную музыку и в своих выступлениях планирует большее внимание уделять перформансам. Одна из двух девушек признаётся, что смотрит «Сеул в огне», и поэтому хочет, чтобы их групповые будущие шоу были на том же высочайшем уровне.       — Простите, а вы, случайно, не айдол? — спрашивает парень, являющийся вижуалом группы, обращаясь к Чонгуку.       Тот удивлённо приподнимает брови. Хёнсо и Джиу переводят на него испытующие взгляды. Они мало что знают о других участниках, только в курсе, что Чонгук с Хосоком и ещё толпой своих приятелей громко заявили о себе на проекте, приехав в качестве вог-«дома». Дальше девушки попали в одну команду с Чимином, но тот постоянно треплется о Джексоне и почти никогда не отвечает на вопросы о своих приятелях по «дому». Хотя Джиу было интересно, что это такое и почему они такие, какими показывали себя во время отборочного турнира.       — Но, может, вы снимались в клипах? — не перестаёт допытываться парень-вижуал у Чонгука. — Я точно вас где-то видел. Я даже запомнил, что вы были единственным, кто выступал в костюме с одним рукавом, пока все остальные были без верха. Сейчас, подождите.       Парень достаёт телефон, начинает что-то быстро набирать в поисковике, а потом демонстрирует Чонгуку экран. На нём клип какой-то группы, в котором Чонгук принимал участие в качестве подтанцовки. Он тогда уже начал забивать себе рукав, но договорённость о съёмках была подписана гораздо раньше, чем Чонгук вступил в конфликт с руководством по поводу своего внешнего вида. Выплачивать ему компенсацию за лишение гонорара никто не захотел, поэтому решили обойтись костюмом, отличающимся от основной массы танцоров. Из-за чего пришлось выдать Чонгуку особенную партию в хореографии.       Парень-вижуал уже принимается восторженно отзываться о танцевальных умениях Чонгука, которые во многом оказали влияние и на него. Конечно, не после этого клипа парень решил пойти в агентство, но этот клип всё равно внёс свой вклад в решение.       В дверях танцевального зала появляются двое. Один представляется менеджером артистов, напоминающим о том, что отведённое время на разговоры подходит к концу. Рядом с ним стоит Юнги. У Хосока, ловящего его взгляд в дверном проёме, едва сердце из груди не выпрыгивает. Он даже встаёт с пола, как будто действительно планирует приступить к основной части мероприятия прямо сейчас, а не просто не в состоянии сидеть, когда Юнги с ним в одном помещении.       Жестом Юнги показывает Хосоку не акцентировать на нём внимание, потому что он не собирается попадать в объектив камеры снова. Не хватало только, чтобы кто-то решил, будто изначальное участие Юнги в проекте было лишь ради этого момента продвижения небольшого агентства. Юнги пишет Хосоку сообщение, что если у того выдастся свободное время, то он подождёт его в коридоре.       Они по группам танцуют несколько связок с четвёркой артистов. Затем разучивают заранее выбранные организаторами куски из номеров проекта. Номер на первой неделе проекта, где Чонгук и Хосок выступали вместе, они теперь исполняют в трио с тем парнем-вижуалом, которому потом ещё нужно станцевать часть номера Чонгука и Джексона из второго выпуска, естественно, с Чонгуком. С вторым парнем Чонгук будет танцевать номер с прошлой недели, заменяя им Намджуна.       Хосоку тоже поручили исполнить связку из танца недельной давности, только вместо Черин у него теперь одна из девушек-артисток. И вот после этого наступает долгожданный перерыв для Хосока, так как всё внимание переключается на других членов его команды и запись их танцевальных челленджей. Хосок незаметно выскальзывает в коридор, сообщая, что пойдёт поищет кулер с водой и туалет, чтобы умыть лицо, и вообще пройдётся, а то в зале слишком мало воздуха.       Как и обещал, Юнги ждёт его на диванчике около лифта сразу в конце коридора. Хосок замирает в шаге от него, вдруг ощущая ступор. Он просто не знает, что делать дальше, потому что хочется и кинуться Юнги на шею, и расцеловать его, и при этом разум напоминает, что даже отдалённый угол в общественном месте — это всё ещё часть общественного места, где ходят разные люди.       — Боже, я так скучал, Юнги-я, — тянет Хосок, получая в ответ тёплую полуулыбку.       — Разве мы не разговаривали с тобой буквально утром? Пойдём, я покажу тебе, что тут у нас. Ты же хотел экскурсию.       Хосок действительно спрашивал, не может ли Юнги провести ему небольшую обзорную экскурсию по своей студии, потому что хотел знать как можно больше о том, как работает Юнги. Хосок был слишком далёк от музыкального продюсирования, поэтому ему было интересно всё. И сейчас, заходя в помещение, где обычно Юнги и Ичжон работают над музыкой, Хосок заворожённо водит взглядом по сторонам.       Комнатка хоть и небольшая, но в ней полно музыкального оборудования, есть диван и стеллаж для вещей, кружек и всего, что мешается под рукой. Ещё Хосок замечает гитару и несколько раскладных стульев, пока в собранном виде прислонённых к стене. Хотя особых примет, по которым можно определить, кто здесь работает, не видно, Хосок всё равно чувствует, что это место Юнги. В этих стенах он выглядит настолько уместно, что Хосок даже не представляет, как Юнги вообще мог работать кем-то, кроме музыкального продюсера.       И выглядит он теперь иначе. Это уже не тот Юнги из Хвавона, у которого единственной отдушиной были пятеро странных танцоров, снимавших у него комнаты. Это не тот Юнги, что не мог привыкнуть к шуму посторонних голосов из кухни, удивлялся работающему поздним вечером телевизору в гостиной и ненавидел, когда кто-то громко топал ногами по лестнице. Не тот Юнги, мотающийся на другой конец Тэгу из-за очередного мелкого поручения, не влияющего ни на что. Не тот Юнги, вечно не выспавшийся, с отсутствием ярких эмоций даже по праздникам и загнанный самим собой в угол отрицания собственной мечты.       Теперь он счастлив. Он делает то, что хотел так долго, там, куда стремился. Хосок почти не верит, что сейчас находится вместе с Юнги в этом моменте. Не верит, что он находится рядом со своим Юнги.       Хосок заключает его в объятия, зарываясь пальцами в волосы, чувствуя тепло от тела. Юнги усмехается, сцепляя руки на талии Хосока, хотя у того влажная от пота футболка. Даже одного простого жеста достаточно, чтобы перекрыть собой необъятно огромную пропасть, разделявшую их так долго. А может, и недостаточно, потому что Хосоку вдруг до смерти хочется целоваться с Юнги.       В прошлый раз они целовались ещё в ночь после финала отборочного этапа на диване в квартире друга Чонгука. Тогда инициативу проявил Юнги, вызвав у Хосока ступор и недоумение, а теперь всё ровно наоборот. И без недоумения, потому что им обоим так сильно не хватало друг друга.       Но, как и в тот раз, всё нарушает дверь. Не трель звонков в неё, а настойчивый стук и голос Ичжона за ней.       — Хён, откроешь, у меня руки заняты? — просит он.       — Когда ты успел закрыть дверь? — изумляется Хосок, одновременно жалея, что в комнате нет зеркала. Он понятия не имеет, как сейчас выглядит.       — Она блокируется автоматически, можно открыть картой или изнутри, — объясняет Юнги, нажимая на ручку.       За дверью Ичжон с несколькими пакетами, по которым можно понять, что его посылали за едой к обеду. Первым же делом Ичжон бросает взгляд на Хосока, немного удивляясь.       — Если помнишь, это Хосок, — представляет, на всякий случай, Юнги. — Вы вроде уже виделись.       — А, парень, танцевавший в гостиной, один из твоих приятелей, — вспоминает Ичжон, хотя Хосок не до конца уверен, что он забывал. Возможно, в глубине души Хосоку хотелось бы, чтобы Ичжон его запомнил раз и навсегда, причём, как парня Юнги.       Конечно, Хосок понимает, что между Юнги и Ичжоном уже ничего быть не может. Хосок доверяет Юнги и не собирается ревновать на пустом месте, просто по факту того, что он работает с Ичжоном в одной компании и сидит в одной комнате целыми днями. Что ж теперь, если так сложилось. Чонгук, например, тоже в одной команде со своей бывшей девушкой, это же ничего между ними не порождает.       — Показывал ему, как мы тут работаем, — продолжает Юнги, помогая Ичжону расставлять купленное на рабочем столе.       — И как? — спрашивает Ичжон, видимо, обращаясь к Хосоку.       — Юнги-хёну впору подрабатывать экскурсоводом.       — О, а тебе не пора вернуться к своим? Я проходил мимо танцевального зала, там вроде уже прощались.       Ни в голосе, ни в словах Ичжона нет ничего такого, за что можно было бы зацепиться и решить, будто он специально выставляет Хосока вон. Однако почему-то у Хосока закрадывается предательская мысль, что ему намекнули: «Ты здесь лишний, это комната, которую делю с Юнги я». Спонтанное желание бросить в Ичжона факт, что у них с Юнги отношения, рождается и тут же потухает, потому что Хосок умный и не станет делать импульсивные поступки. Он не хочет выглядеть глупо, если вдруг Ичжон действительно ничего не имел в виду.       Хосок только сдвигается к двери, Юнги немедленно сообщает, что проводит.       — Кажется, я забыл ложки, — встревает Ичжон. — Хён, принесёшь с общей кухни?       На его лице милая улыбка, голова чуть наклонена.       — Ага, да, — кивает Юнги.       — Я сам дойду, тебе не стоит отсвечивать перед камерами, — произносит Хосок, похлопав Юнги по плечу. Хочется, чтобы Юнги перехватил ладонь, сжал в своей, спросил, всё ли в порядке. Но Юнги этого не делает.       Возвращаясь в зал, Хосок пишет ему сообщение:       — Скажи Ичжону, что мы встречаемся. Даже если ты боишься разрушить вашу дружбу.       Садясь в автобус, Хосок уже жалеет об этом сообщении. Он не должен сомневаться в Юнги и не должен требовать от него вещей, которые могут повредить его работе. Юнги так долго шёл к этому, и, если бы вдруг пришлось расставлять приоритеты, справедливо было бы выбрать свою работу и мечту для первого места.       А с другой стороны, Хосок тоже человек. Почему он пренебрегает собой? Он что, не имеет право на любовь Юнги только в свою сторону?       — Чонгук, сейчас я опишу тебе ситуацию, скажи, что бы ты делал, — фраза звучит от Хосока неожиданно серьёзно, почти официально. Чонгук, испытывающий напряжение от того, что сейчас они едут в агентство, где есть риск столкнуться с кем-то из старсов, напрягается ещё сильнее.       Он выслушивает Хосока, действительно стараясь погрузиться в тонкости их с Юнги отношений. К слову, впервые. До этого Чонгук не особо хотел знать, потом это было бы довольно неловко.       — Ну, Юнги вроде всегда был адекватным. Думаю, он поймёт, — говорит Чонгук, когда Хосок уставляется на него вопросительно.       На самого себя Чонгуку проецировать сложно. У него не то чтобы часто возникали моменты ревности или ощущение, будто он на втором плане у человека. Такое было только в отношении работы и своего места в «All Stars». Возможно, проблема в том, что он танцор. Танцы всегда предполагают тесный контакт с людьми. Чонгук много раз видел, как Лиса танцевала с другими, но он прекрасно понимал, что всё это лишь для выступления. Сам Чонгук со своим извечным образом едва ли не секс-символа тоже танцевал очень контактные вещи с другими девушками. Просто работа. Просто способ обратить на себя чуть больше внимания, чем если просто стоять в одном ряду, выполняя точно такую же хореографию, как и соседи в линии.       Чонгук начинает думать о Тэхёне. Когда тот поцеловал Розэ на сцене, когда выяснилось, что у него были отношения с Чимином, и тот до сих пор влюблён. Что испытывал Чонгук тогда? Все его мысли занимал процесс принятия своих новых чувств, настолько новых, что даже пугающих. Ему не хотелось их признавать даже у себя в голове, ведь просто не укладывалось, что такое возможно с ним. Чонгуку было не до ревности. Его больше заботило, зачем Тэхён портит свою репутацию, прекрасно зная, что за этим последует. Его больше волновало, как Тэхён смотрит на их отношения, видит ли в них что-то большее, чем просто способ развлечь самого себя. А то что там на фоне претендующий Чимин, ну да и чёрт с ним.       Чонгук понимает, что сам не испытывал ревность к людям. Ревновали только его.

***

      Хип-хоп номер группы, куда попали Чонгук и Хосок, должен открыть будущий концерт. Он достаточно ритмичный, зрелищный и сразу вовлечёт всех в просмотр шоу. А ещё этот номер сексуальный. Очень.       Столкнувшись с его хореографией и требованиями от хореографов, Чонгук нервно сглатывает. Нет никакой проблемы в том, чтобы показать страсть на сцене, он делает это едва ли не в каждом своём выступлении. Даже если нужно показать страсть между ним и кем-то ещё. Даже если кем-то ещё становится Лиса.       Или проблема всё же есть. Именно сейчас Чонгук понимает, что он вообще не готов танцевать со своей бывшей девушкой так, как от них просят. Лиса относится к этому, как к работе, надо выйти и сделать. После поездки по агентствам и встреч с бывшими коллегами у Лисы появилось ещё больше желания показать самое лучшее, что в ней есть как в танцоре. Чтобы никто не смел думать о ней, как о неудачнице, потому что она вообще нисколько не жалеет о своём уходе из команды. Напротив, пусть все кусают локти от того, что она чувствует себя прекрасно.       — Ты можешь перестать стоять столбом? Задолбал уже замирать посреди счёта! — кричит Лиса в сторону Чонгука.       — Извини, мы можем потом отработать эту часть, а пока перейти к общей?       — Вообще-то, проблема именно в этой части, потому что вы выглядите, как два бревна, — фыркает Джиу.       Действительно, из всей группы только Лиса и Чонгук не могли нормально исполнить центральный момент номера, где они танцуют максимально близко друг к другу и принимают очень двусмысленные позы. Хосок, рядом с которым для той же самой цели Хёнсо, вообще не думает о том, что это потом по телевизору будет смотреть Юнги. Просто танец ведь. Такое задание, и с ним надо справиться, если не хочешь вылететь.       А Чонгук понимает, что просто не в состоянии коснуться Лисы. Ему надо положить руку ей на поясницу, когда она наклонится, затем схватить за собранные в хвост волосы, притянув к себе. Почти потираясь друг о друга бёдрами, им нужно плавно двигаться целых три секунды, которые Чонгуком ощущаются слишком бесконечными. При этом его ладони всё ещё будут скользить по телу Лисы. Как и её потом тоже будут скользить по его телу в другой связке.       — Лицо попроще сделай, боже мой, — закатывает глаза Лиса. — На сцене тоже будешь выглядеть, будто тебя сейчас вырвет?       — Нет, если меня вырвет раньше, — бурчит Чонгук, которого действительно словно мутит.       Он отходит попить воды, и Хосок садится рядом с ним, чтобы выяснить, в чём проблема. Чонгук уже которую репетицию подряд выглядит просто ужасно. При этом, в их дуэте Чонгук всё делает безукоризненно. Впереди у них ещё генеральная репетиция перед самым концертом, где вместо зрителей будут сидеть другие участники. Вряд ли Чонгуку станет легче выполнить перед ними то, что он даже в закрытом зале сделать не в состоянии.       — Я не могу её касаться, — паническим шёпотом сообщает Чонгук Хосоку.       — В смысле? Тебе неприятно это делать?       — Да. Разве тебе не странно трогать Хёнсо, зная, что Юнги будет это смотреть?       — Юнги буквально работает с человеком, который по-прежнему рассчитывает на взаимность. А я всего-то проведу две минуты на сцене в окружении трёх девушек и тебя. И целых двадцать секунд буду очень близко танцевать с Хёнсо. Думаешь, это Юнги должен испытывать диссонанс?       Хосок не упоминает, что с момента своего сообщения Юнги так и не рассказал Ичжону об их отношениях. Ответил, что дело не в дружбе, а в возможности совместно работать над проектом. Если Ичжон сейчас будет нестабилен из-за подобной новости, которая разобьёт ему сердце хлеще, чем просто отсутствие со стороны Юнги каких-то положительных знаков, то вся их работа может быть испорчена. Поскольку это первый проект, который доверили Юнги на новой работе, он просто не имеет право его запороть.       — А у тебя, насколько я понимаю, нет своего Юнги, — продолжает Хосок. — И почему вдруг...       — Я целовался с Тэхёном в начале той недели.       — Вау, и что? Вы и до этого целовались.       — Нет, теперь мы целовались так, как будто... Ну, я не хочу загадывать, но будто между нами действительно что-то есть. Или может быть. Он сказал мне такие вещи, — Чонгук вздыхает, Хосок только приподнимает одну бровь. — Зная Тэхёна, это почти признание.       — А ты уверен, что знаешь Тэхёна? Разве кто-то вообще его знает?       — Нет, правда, Хосок...       — Давай ты либо мне расскажешь в подробностях, почему вдруг тебя инфаркт хватает от прикосновений к девушке, либо ты сейчас отодвинешь все эти ваши с Тэхёном невероятные события подальше и просто качественно выполнишь работу, как и всегда. Чонгук, когда мы только познакомились, меня очень поразило то, как ты постоянно повторял хореографию, пока не падал без сил. Твоё стремление к идеалу было мне очень близко. Но если это рушится всего лишь каким-то поцелуем с Тэхёном, то... — Хосок разводит руки в стороны. — Что ты вообще тогда забыл здесь, Чонгук? Ты хочешь победить или нет?       «Я хочу стоять с тобой на одной сцене в финале».       — Мне надо обязательно попасть в финал, — отвечает Чонгук.       — Ты вылетишь после этого выпуска, потому что обосрёшься на сцене. Если тебе надо в финал, тогда соберись, встань и станцуй так, чтобы все вокруг поверили, будто ты обожаешь свою бывшую.       Чонгуку доводилось репетировать с Хосоком, Хосок даже ставил ему номер для вог-бала, который так и не состоялся. Да, Хосок мог быть жёстким, особенно если что-то не выходило часами. Хосок начинал нервничать, злиться, и Чонгук буквально чувствовал, что прямо сейчас надо точно сделать всё идеально, или в него полетит стул. Хотя, разумеется, Хосок никогда не кинул бы в него стулом, и вообще он больше боится за общий провал, за свой личный провал из-за кого-то.       Быть может, этот пинок Чонгуку необходим. И правда, если Тэхён хочет стоять с ним на одной сцене в финале, то Чонгук обязан выйти в этот финал. Он достигнет этого только если станцует эту дурацкую связку.       Зал буквально сходит с ума, когда Чонгук хватает Лису за волосы, притягивая к себе. Между ними нет и сантиметра расстояния, он гладит её разгорячённую от темпа и софитов кожу. Сжимает её запястья, пробегается пальцами по ключицам, чуть ли не губами с шеи сцеловывает жар.       Хосок, проделывая всё то же самое с Хёнсо, не касается её совершенно, если есть такая возможность. Просто держит руки на таком минимальном расстоянии, чтобы все думали, будто контакт произошёл. Сердца зрителей замирают и тут же выпрыгивают от такого. В соцсетях и на форумах уже до молекул приближены скриншоты, чтобы во всём убедиться. Сотни комментариев с восторгом, шоком и ядовитым неодобрением рождаются за секунды.       — Хорошо, что Сокджин ужасен в хип-хопе, — произносит Намджун перед телевизором, бросая взгляд на замершего Юнги. Тот буквально прожигает насквозь экран телевизора, а потом берёт в руки свой телефон.       Смотрящие в такой же экран телевизора в зале ожидания другие участники делятся своими впечатлениями друг с другом. Чимин щурит глаза, следя за выражением лица Тэхёна. Чимин испытывает удовлетворение, ведь то, что сейчас на сцене делал Чонгук, лишь подтверждает, насколько он далёк от любви к парню. Актёр из Чонгука не очень, поэтому всё показанное на сцене, определённо, было искренним. Чимин так сильно хочет, чтобы Тэхёну сейчас было неприятно. Чтобы он почувствовал разочарование от своей ошибки.       Вернувшись со сцены, Чонгук вытирает полотенцем пот со лба. У них есть около двух минут перед тем, как всех вызовут для оглашения результатов голосования. Это время разумнее потратить на глоток воды и восстановление дыхания, чем Чонгук и занимается.       — Лидер голосования на этой неделе, — объявляет Хеджин. — Думаю, этот участник сполна доказал, что ваш выбор полностью оправдан, своим огненным танцем в начале выпуска. Лидером голосования стал Чонгук!       Он выходит вперёд, удивляясь, что это действительно произошло. Он ни разу не заглянул в рейтинг с начала недели подготовки к концерту, потому что просто забыл об этом в потоке других проблем. Но неужели после того невероятного номера зрители не выбрали Тэхёна? Его до сих пор не могут простить за поцелуй Розэ?       — Последний сезон полон сюрпризов и неожиданностей, — продолжает Хеджин, не вскрывая другой конверт, где список участников на грани вылета. — На этой неделе у нас два лидера голосования. Столько же голосов, сколько и Чонгук, набрал ещё один участник. Вот так с места в номинации можно внезапно взлететь на самую вершину. Вторым лидером голосования стал Тэхён!       Тэхён тоже делает шаг вперёд, становясь рядом с Чонгуком. Он поворачивает на него голову, окидывая взглядом сверху вниз, Чонгук одаривает улыбкой, потому что он действительно считает, что Тэхён обязан быть лидером недели. Тэхён не улыбается в ответ, только отворачивается, смотря в зал.       Они уже догнали друг друга. Но смогут ли пройти путь до конца бок о бок?