Сеул в огне

      — Ты что там устроил, твою мать?! — кричит Сокджин, пытаясь настигнуть Тэхёна, который решил немного передохнуть в зале ожидания, пока зрителям показывают видеоролик с их с Сокджином репетиции номера.       — Несу ответственность за свои поступки. Разве вы не этого хотели все две недели? — пожимает плечами Тэхён.       — То есть ты специально это всё?       — Нет. Просто считаю, что правила шоу должны быть едины для всех. И мне действительно жаль Розэ.       — Да пошёл ты! — а вот и сама Розэ подлетает к Тэхёну, становясь рядом с Сокджином и не сдерживая негодования, как и он. — Я тебя просила о чём-то?! Что ты мне втирал после танцевальной терапии? Что, если пошевелишь хоть пальцем, это приведёт к бóльшим проблемам, чем есть! И поэтому ты решил публично меня спасти, ведь это, конечно же, никто не воспримет не так!       Тэхён обводит взглядом зал, отмечая, что все до единого танцоры уставились на него. Кто-то с удивлением на лице, кто-то с пренебрежением и скрещёнными на груди руками, у кого-то лица совсем пустые, но во взглядах читается настоящее противоборство в чувствах. Джексон, Соён и Тэмин не сдерживают усмешек, будто знают наперëд всю судьбу Тэхёна и теперь лишь наблюдают за этим, как за интересным фильмом. Зрителям этот «фильм» тоже будет интересен, когда в следующем выпуске они обязательно увидят всё, что им покажут операторы, не устающие записывать каждый чих.       — А ещё я сказал, что ты дойдёшь до полуфинала, Розэ, — произносит Тэхён, возвращая внимание девушке. — Ты пожелала мне свихнуться и познать ненависть людей, ведь так будет справедливее. Наслаждайся справедливостью, — Тэхён раскидывает руки в стороны, и уголки его губ расходятся в скромной улыбке.       В глазах Сокджина застывает ужас. Теперь он уверен, что Тэхён сделал это не просто из прихоти, а с намеренным посылом им обоим. И не только им с Розэ, вероятно.       «Я распоряжаюсь собой сам», — говорит Тэхён. Никто не вправе решать, когда он покинет проект. Тэхён захочет — Тэхён уйдёт сейчас же, а вздумает задержаться, значит, приложит к этому усилия. И плевать он хотел, сколько человек две недели держали его на шестом месте и даже пытались поднять повыше. Ни один контракт, ни один наставник, никто, называющий себя близким и постоянно твердящий, что желает счастья, не свяжет Тэхёну руки, не посадит на цепь, не заставит танцевать под свою музыку.       — Он знает, что делает, — качает головой Тэмин почти с восхищением, хотя, честно признаться, его немного пугает это осознание. Раньше Тэхён был интересен тем, как смотрел на танец, как представлял себя на сцене, а теперь Тэмин открывает в нём новую удивительную сторону. Наиболее удивительно, что люди из «Дома Ким» справляются с этим.       — Да, решил показать хорошую мину при плохой игре, слил себя сам, — фыркает Уён. — Что ж, минус конкурент.       — Ты прямо уверен, что наставник не спасёт его? — недоверчиво шепчет Сыльги.       — Его номинируют в следующем же выпуске. Дважды спасать не станут, иначе это будет номинация каждый раз, и, в итоге, проект погрязнет в дерьме обвинений в предвзятости.       — И он прекрасно это понимает, — произносит Тэмин.       До выхода на сцену остаётся всего пара минут, и Сокджин тоже будто бы знает, чем всё кончится. Их с Тэхёном номер меньше всего похож на тот, который гарантирует Тэхёну место в проекте. Серим, с которой Тэхёна будет сравнивать наставник при принятии решения, танцует с Розэ. Это тоже достаточно лирический дуэт, но он, по крайней мере, не несёт никакого скрытого смысла, он просто красивый, и такие номера зачастую принимаются зрителями куда лучше, чем то, где приходится думать.       Впрочем, ещё есть групповой танец команды Хосока, который они исполнят в середине выпуска. К счастью, этот номер включает в себя много элементов вога, где Тэхёну, пожалуй, нет равных, но это всё-таки номер для восьми человек, а не для одного только Тэхёна. Наставник не будет смотреть лишь на него, игнорируя всех остальных.       По громкой связи объявляют, что Тэхён и Сокджин должны подняться на сцену. На лице Сокджина написано отчаяние, он пытается собраться, чтобы не показать этого перед зрителями, но чувствует, что ничего не выйдет.       Когда Хосок объяснял суть номера, у Сокджина уже ёкнуло сердце и зародилось сомнение в успешности. Их танец про семью, про отца и сына. Про всё то, с чем у Тэхёна есть определённые трудности. И это именно в ту неделю, когда Сокджин упал в глазах Тэхёна со своими громкими речами про «дом» и доверие на самое дно.       По сюжету номера Сокджин должен цепляться за Тэхёна, которого оберегал, которому пытался дать лучшее, словно настоящий отец, боящийся, что его ребёнок совершит непоправимые ошибки и получит серьёзные раны. Сокджин хватает Тэхёна за руку, взглядом прося остаться и не уходить, но Тэхён вырывает руку, делает шаг вперёд и оборачивается на замершего Сокджина. У того по щеке катится слеза — это совсем не деталь номера. Тэхён отворачивается и делает ещё несколько шагов, пока свет в зале гаснет, погружая всё в черноту.       Зрители аплодируют, как и наставники за столом вместе с Чжэсаном. Пока Хосок объясняет, что этот номер является глубоко личным и для него, у которого недавно ушёл из жизни отец, Сокджин продолжает вытирать рукавом вновь и вновь набегающие на глаза слёзы. Нет никаких сомнений, что это увидят миллионы, но никто так и не поймёт настоящую причину. Додумают, что у Сокджина тоже есть какие-то болезненные воспоминания, связанные с отцом или семьёй в целом. Будут правы, однако сейчас Сокджина едва ли беспокоит собственный отец.       — Что он опять сделал? — стоит Сокджину вместе с Тэхёном покинуть сцену, и на телефоне Сокджина немедленно возникает сообщение от Юнги. Смотря на экран и эту единственную строчку, Сокджин шмыгает носом и принимается печатать ответ, но вскоре бросает и решает просто позвонить Юнги, выйдя во внутренний двор, где, как было выяснено раньше, нет вездесущих камер.       Тэхён доходит до зоны гримёрок, устремляя взгляд в зеркало. Он ощущает, что до сих пор является центром внимания практически всех танцоров, кроме готовящихся выйти на сцену Хосока с Черин. Кажется, будто на какое-то краткое мгновение у Тэхёна опускаются плечи, а на лицо ложится тень усталости, но стоит моргнуть, как Тэхён уже невозмутим и спокоен. Пальцы откручивают крышку средства для снятия макияжа, наклоняют бутылёк к ватному диску и проводят по коже около глаз.       У Сокджина в телефоне Юнги, утверждающий, что Тэхён — сраный мудак, всегда им был и им же, видимо, останется до конца. Около Сокджина Намджун, чьё плечо — самая сильная опора в жизни. Рядом Чимин, а ещё Хвиин, Карина, даже Хосок, которому надо подниматься на сцену, успевает добежать и как-то приободрить... Они все выражают беспокойство, спрашивают, точно ли всё в порядке, как Сокджин себя чувствует после всего, что случилось за последние минут пятнадцать.       Тэхён один. Ни рядом, ни вокруг нет ни единого человека, который подошёл бы к нему с вопросом. Любым. Даже каким-то из серии: «Тебе не надоело постоянно от себя всех отталкивать?» Устремлённые на Тэхёна взгляды быстро испаряются, потому что ничего интересного больше не происходит. Сокджин не пошёл с ним ругаться, сам Тэхён не произнёс ни слова, они не подрались, вообще никакого развития, кроме слёз Сокджина, ситуация не получила.       Чонгук втягивает нижнюю губу, прикусывая её зубами. Он переводит взгляд с Сокджина, уже выдавливающего из себя улыбку после очередных слов Хвиин, на Тэхёна с каменным спокойствием на лице. На его механические движения, стирающие один слой макияжа, чтобы нанести другой для группового танца. На его строго выровненную спину, будто проглотил шест. Чонгук встаёт со скамейки около стены, пересекает почти весь зал ожидания и подходит к Тэхёну, упирая ладонь в его стол.       — У вас был очень сложный номер, — говорит Чонгук, заставляя Тэхёна поднять на себя взгляд. — Как ты согласился на него?       — Надо было отказаться? — с удивлением спрашивает Тэхён.       Недавно они с Чонгуком вроде как поссорились. Это случилось в тот же день, когда Чимин решил начать встречаться с Джексоном назло предупреждениям. Впрочем, Тэхён с Чонгуком особо ссориться не планировал, просто тот вдруг посчитал, что Тэхён к нему плохо относится и видит не больше, чем развлечением. С того дня Чонгук не сказал Тэхёну ни слова. Возможно, он даже не смотрел на него во время общих приёмов пищи и просто исключил из своей памяти такого человека.       — Я имею в виду, что этот номер...       — Поговори о нём с Сокджином, он точно чем-то поделится, — Тэхён возвращается к прерванному занятию.       — Я хочу поговорить о нём с тобой.       — Ты не хочешь со мной разговаривать вообще.       — Но я здесь, и я с тобой разговариваю прямо сейчас, — упорно твердит Чонгук.       — Зачем? — рука Тэхёна ложится на стол, спина чуть расслабляется, а взгляд опускается вниз.       — Разве ты не хотел бы, чтобы кто-то был рядом?       Кончики пальцев Чонгука задевают руку Тэхёна, будто он просто немного изменил положение. Чонгук не знает, чего ожидать. Тэхён может сделать всё, что угодно: оттолкнуть, сказать своим ровным тоном нечто убийственно неприятное, уйти, промолчать. Тэхён выбирает просто посмотреть и делает это будто целую вечность. Вечность разбивается мелкими стеклянными осколками по полу, когда около стола вдруг появляется ещё один человек.       — Я две недели смотрела на то, как мою подругу смешивают с дерьмом из-за тебя, — цедит сквозь зубы Лиса, тыкая пальцем в Тэхёна. — Ты решил, что ей должно быть ещё хуже. Поверь, я это не оставлю. Я сделаю всё, чтобы тебя здесь не было. Чтобы даже после того, как тебя вышвырнут с позором, ты даже в своих сраных подвалах не мог танцевать. Чтобы про тебя вообще никто не вспомнил, чтобы ты...       — Почему бы тебе не заняться собой? — прерывает её тираду Тэхён. — Возьми Ёни, выйди с ним на сцену и станцуй так, чтобы две недели говорили только о тебе и твоём танце. А не обо мне. Возможно, ты не в курсе, но своей громкой ненавистью только сильнее обращаешь на меня внимание.       — Да кто ты, блядь, такой?!       — Зло во плоти, очевидно.       Тэхён встаёт из-за стола, направляясь к внутреннему двору, где намерен пробыть до тех пор, пока не наступит время командного танца.       — Я даже не удивлена, что ты с ним общаешься, — фыркает Лиса, обращаясь к Чонгуку. — Захочешь помочь своему лучшему другу, я и про тебя расскажу много интересного. Безработные времена покажутся тебе сказкой.       — Ты же ни хрена про него не знаешь, как ты собираешься испортить ему жизнь? — спрашивает Чонгук.       — Зритель про него тоже ничего не знает.       Любой выдуманный грязный слух про Тэхёна Лиса легко может раскрутить так, чтобы ни у кого не осталось выбора и Тэхёна просто попросили бы уйти из проекта. Вот только вряд ли Тэхёну от этого станет сильно хуже, ведь кажется, что победа — не его цель. В чём именно его цель, Чонгук не знает, но всё становится как-то чертовски сложно, а если итог предопределён продюсерами, то угрозы Лисы становятся даже смешными.       Зачем-то Чонгук даёт себе обещание, что, если Тэхёна почему-то сегодня не выгонят, он поговорит с ним снова. И совсем не о номере.

***

      В этом выпуске практически все номера достаточно динамичные и точно не дадут зрителям заскучать. Что, например, очень хорошо для Юнги, который вновь устраивает для себя соответствующую атмосферу и уже готовится предвкушать яркое шоу, где в середине, вероятно, снова будет немного скучновато и длинно, но зато в это время он вымоет посуду и расстелет диван.       С первых же мгновений выпуск нарушает все планы Юнги. В основном, конечно, нарушает Тэхён, из-за выходки которого приходится звонить Сокджину и успокаивать его. Юнги даже не сомневался, что слёзы Сокджина — это не элемент хореографии и не какие-то личные переживания, связанные с темой постановки. Сокджин никогда не рыдал по поводу своего отца, ненавидящего всё, к чему бы Сокджин ни прилагал усилия. То ли дело Тэхён...       У Юнги с ним сложные отношения. Немалую роль в них сыграло то умалчивание прошлого Тэхёна, которое не позволило бы ему жить вместе с «Домом Ким». Но, в целом, глобально Юнги не любил Тэхёна как раз из-за его индивидуализма. Уж на что сам Юнги не планировал никогда сближаться с кучкой вогеров, заполонивших его дом, но Тэхён словно делал всё, чтобы вызвать побольше отторжения к себе, как к человеку. При этом, Юнги нисколько не умалял его танцевальных способностей. Чего скрывать, на некоторые балы Юнги ходил не только ради бесплатной выпивки и своеобразной атмосферы, но и из-за очередного перформанса Тэхёна, которые никогда не повторялись.       Тем не менее, даже за свои танцевальные успехи Тэхён не получил от Юнги ни единого голоса. Юнги не мог найти сил переступить через себя и проголосовать за Тэхëна хотя бы раз. Юнги хотел быть честным и справедливым, он прекрасно понимал, что Тэхён заслуживает внимания, потому что и правда хорошо танцует, насколько Юнги способен это оценить. Быть честным и справедливым куда сложнее, когда объект твоей честности и справедливости постоянно подкидывает причины изменить убеждениям.       В общем, после того, что Тэхён устроил на сцене сегодня, Юнги не уверен, что вернётся к своей идее оценивать всех одинаково. К тому же, уже не один, а целых три аккаунта Юнги были заблокированы без возможности восстановления. И когда он пытался создать на том же почтовом адресе аккаунт под другим именем, сайт решительно протестовал. Но Юнги сдаваться не планировал.       Тэхён виноват ещё кое в чём. Из-за него Юнги пропускает выступление Хосока, потому что продолжает заниматься выслушиванием утирающего ему в трубку сопли Сокджина. Юнги даже не требуется что-то говорить и как-то успокаивать, Сокджину просто нужно, чтобы около уха был ещё один человек, готовый вдруг послушать очередные размышления о ситуации. В общем-то, Юнги мог бы следить за происходящим на экране и наслаждаться танцем Хосока, но у него просто не получается сосредоточиться.       Вроде он видит танец, движения, его взгляд снова прикован к Хосоку, однако в голове у Юнги какая-то каша, и когда номер заканчивается, Юнги с сожалением отмечает, что ни черта не запомнил. Конечно, он бы всё равно пересматривал этот номер потом, но ему хочется сделать это прямо сейчас, а такой возможности попросту нет, ведь выпуск идёт в прямом эфире. Юнги тяжело вздыхает, снова проклиная Тэхёна.       — Ох, боже, я совсем забыл, — спохватывается Сокджин. — Прости, тебе, наверное, хотелось посмотреть на Хосока...       — Да ты-то здесь при чём, — раздражённо цокает языком Юнги. — Потом посмотрю, не парься.       Сокджин спешно сообщает, что ему уже гораздо лучше и Юнги сыграл в этом большую роль, так как первый обеспокоился его состоянием и был с ним от начала и до конца. Сокджин прощается и снова просит прощения за то, что испортил Юнги целый вечер, ведь тот, наверняка, сел перед телевизором только ради Хосока.       В чём-то Сокджин прав, но у Юнги есть ещё одна цель просмотра этого выпуска. Он уже услышал, как Чжэсан упоминал странную ситуацию, связанную с командой Джиёна, когда выбирал, кого спасать. Юнги уверен на сто процентов, что «странная ситуация» — это то, что происходило вокруг Намджуна в последние дни голосования. Шум, который подняли фанаты «Сеула» из-за невозможности проголосовать за него и за других участников, попадающих в рискованное положение.       Шумиха началась не без непосредственного влияния Юнги. В некоторой степени он считает, что лично отвоевал шанс для Намджуна задержаться в проекте ещё на две недели. Теперь Юнги необходимо узнать, каковы будут комментарии к очередному выступлению Намджуна и чем же кончится этот вечер для него. Юнги хотел бы верить, что не зря боролся.       Люди могли бы объединиться не только вокруг Намджуна, но Юнги изначально переживал лишь за него, до других участников проекта ему как-то не было дела. Поэтому он стал обращать внимание во всех возможных и иногда даже совершенно не связанных с темой обсуждениях на то, что Намджуна будто намеренно выключают из борьбы. Юнги был первым, кто начал активно цитировать сказанные Намджуном слова, превращая их в символ объединения и поддержки. В общем-то, из-за своей напористости Юнги и лишился трёх аккаунтов.       Это его не остановило. Он не то чтобы хотел прибегать к этому, но пришлось всё же залезть в другие соцсети, где, наверняка, также сидели фанаты «Сеула в огне». Было бы странно, если бы эти люди находились только внутри сайта проекта, не выходя во внешний мир со своими увлечениями. Прочитав кучу постов, в том числе и касающихся предыдущих сезонов, Юнги сделал соответствующие выводы о механике голосования. У его позиции появились неопровержимые аргументы, и он начал писать людям, чьи посты касались нужной темы, чтобы вновь поднять волнующий вопрос: «Какого чёрта идёт уже десятый сезон, а страница голосования до сих пор хреново работает? Это уже похоже на заговор против определённых людей».       Юнги и представить не мог, что его слова окажутся настолько действенными и практически сразу получат поддержку в кругах единомышленников. Юнги не мог представить, что за три дня поднимет волну возмущения такого масштаба, что на официальном сайте проекта выпустят обращение ко всем поклонникам шоу, мол, не переживайте, разработчики уже пытаются исправить возникшие проблемы. Будто всё из-за невероятного потока людей, с которым сайт просто не справляется, но все отправленные голоса обязательно дойдут до адресата к концу недели и точно будут учтены при оглашении результатов. Верить на слово ни Юнги, ни те, кого он поднял для отстаивания справедливости, не собирались.       Сейчас Юнги смотрит на выступление Намджуна, и даже через экран телевизора он прекрасно слышит реакцию зала. Как кричат люди, стоит Намджуну выйти на сцену, как они начинают подпевать словам песни и хлопками поддерживать её ритм. В трансляции даже показывают несколько плакатов, посвящённых Намджуну, но вряд ли он их видит в моменте танца. Вряд ли он их увидит даже после него, так как сцена освещена настолько яркими софитами, что покрытый мраком зал совсем неразличим.       Юнги снова гордится Намджуном, которому в этот раз удалось исполнить электро. Он выглядит достаточно уверенно, несмотря на свой незначительный танцевальный опыт и ситуацию между Сокджином и Тэхёном, которая могла выбить из колеи. Юнги победно сжимает кулаки, когда музыка заканчивается, и Намджун со своей партнёршей Чэён выходят к краю сцены, чтобы послушать мнения наставников и Чжэсана.       — Я удивлён и немного не понимаю, почему всё это произошло именно с тобой, — обращаясь к Намджуну, произносит Чжэсан. Джиён вновь предупреждающе скашивает взгляд, не разрешая более детально освещать, возможно, первый в истории проекта случай. — Однако ты нравишься зрителю. Ты это понимаешь? Ты, который ещё вчера занимался не пойми чем, не пойми где, теперь стоишь на такой большой сцене в последнем сезоне лучшего танцевального шоу страны! По-моему, это уже невероятный успех для тебя.       «Завали хлебало», — морщится неприязненно Юнги, слушая эти слова. С самого начало было ясно, как Чжэсан относится к вогу, считая это чем-то неприемлемым для своих традиционных убеждений, но насколько же лицемерно слышать от него это «не пойми чем, не пойми где» после того, как сорок минут назад спас от номинации аж двух вогеров. До этого Чжэсан принципиально отсутствовал на финале командного отбора, где были представлены только вог-«дома», аргументируя это якобы своим графиком, хотя все прекрасно понимали, почему Чжэсан не сидит за столом вместе с наставниками.       До самого конца выпуска Юнги сидит в предвкушении финальной части. Немного позволяет отвлечься от давящего ожидания танец Чонгука и Джексона. Это именно тот танец, после которого невозможно не занять лидирующие позиции в голосовании. Юнги уверен, что у Чонгука большие шансы возглавить рейтинг в течение этих двух недель, ведь его исполнение было из тех, что не позволяют оторваться от экрана и вынуждают сердце стучать в ритме музыки. Подумав так, Юнги снова начинает сожалеть о том, что пропустил выступление Хосока.       Он принимается искать в соцсетях какие-нибудь комментарии по поводу номера с его участием. Возможно, кто-то даже рискнул сделать запись экрана, хотя Юнги уже сталкивался со случаями, когда у людей блокировали аккаунты за подобное. Видео с танцем разрешалось скачивать после показа выпуска по телевидению, но в момент прямого эфира максимум, что позволялось зрителям, — это делать скриншоты и писать комментарии, описывающие происходящее на сцене.       Вероятно, танец Хосока получил чертовски мало внимания в этот раз, что заставляет Юнги печально покачать головой. Конечно, ведь прямо перед Хосоком выступали Сокджин и Тэхëн, не нужно быть гением, чтобы предсказать, какая тема будет обсуждаться чаще. Юнги думает, что в ближайшее время займëтся повышением интереса людей к Хосоку. В конце концов, он действительно потрясающий танцор, можно сказать, даже профессиональный. Почему на него обращают меньше внимания, чем на разных самоучек и тех, кто явно слабее?       Юнги точно обязан взять на себя роль двигателя общественности. Ему удалось привлечь внимание к Намджуну, значит, с Хосоком тоже должно выйти. Кто бы знал заранее, что Юнги придëтся настолько вкладываться в успех «Дома Ким». Но без фан-базы они не протянут, а поскольку Юнги не захотел пытаться участвовать в проекте вместе с ними, возможно, ему стоит помочь извне.

***

      Заключительным номером вечера становится выступление команды Джиёна, после которого зрителей у экранов вновь ждёт рекламная пауза, а в это время в зале проходят последние приготовления для озвучивания итогового решения наставников. Поправляют макияж сидящим за столом жюри, на сцене выстраиваются члены команд, проверяют, как Ан Хеджин выглядит в кадре. Тем, кто номинирован, говорят выйти вперёд, чтобы выделяться на фоне остальных участников.       — Сначала команда Хёнджу, затем Джиёна и потом Хосока, — сообщает Хеджин номинантам. — Встаньте рядом со мной, остальные разойдитесь, чтобы не загораживать фон.       Номинированные Нини и Джиу встают по левую сторону от ведущей, начинается обратный отсчёт до включения, и по залу проносится звук заставки проекта. Тут же цвет софитов меняется на красный, а длинные лучи падают на стоящих номинантов от команды Хёнджу. Напряжённая музыка заполняет пространство, лицо Хеджин становится строгим и слишком сосредоточенным, когда она передаёт слово наставнице команды.       — Когда я создавала свою команду, я видела её исключительно женской, но мне пришлось отступить от своей концепции из-за трёх участников, — медленно, задумчиво произносит Хёнджу. — И если в случае одного из них я знала, что это будущая легенда, это, вероятно, победитель проекта, — кадр попеременно фокусируется на Чимине и Уёне, поскольку Хёнджу не назвала, кто именно, по её мнению, будущий победитель, — то в случае Нини, моего прелестного мальчика, я знала, что эта история явно не затянется. Поэтому моё решение будет быстрым и достаточно однозначным. В проекте остаётся Джиу, моя крошка.       Девушка взвизгивает, поднимая сжатые кулаки на уровень лица, а Хеджин передаёт микрофон Нини, чтобы тот произнёс прощальную речь. Пока он объясняет, что был рад находиться на такой большой сцене, пусть и совсем непродолжительное время, Тэхён, которому стоять в ожидании ещё долго, думает, насколько было бы до смешного глупо вылететь из проекта вместе с Нини, хотя ещё недавно рассчитывал выкинуть его из собственной комнаты в ближайшую неделю.       Нини благодарит публику и свой «дом», непосредственно поучаствовавший в его появлении здесь, а затем под сдержанные аплодисменты уходит за кулисы. Вот и первый участник, про которого забудут буквально завтра, как и про огромное множество других, прошедших через предыдущие сезоны. Хеджин объявляет старт голосования за Джиу, по-прежнему светящуюся счастьем от того, что задержится ещё на две недели минимум.       — А теперь решение по команде Джиёна, — голос Хеджин вновь холодеет, на сцену опускается нагнетающий красный свет.       Рядом с ведущей стоят Намджун и Чэён. Камера снимает их лица, где один совершенно невозмутим, потому что решение для него более, чем очевидно, а вторая поджимает губы, опуская взгляд в пол от волнения. Полтора часа назад они стояли на сцене, будучи партнёрами, теперь же кому-то придётся уйти.       — Думаю, все хотят узнать, что же произошло, — начинает Джиён. — Впервые на нашем проекте сложилась такая ситуация, когда вокруг одного из номинированных участников внезапно сплачивается огромное количество зрителей. Причём, не просто номинированного, а того, кто с достаточно большим отрывом занимает самую последнюю строчку голосования. Это невероятно, но, видимо, зрители очень прониклись историей этого участника. Возможно, это именно то, для чего существует наш проект, — Джиён делает паузу, облизывая губы. — Когда зритель отчаянно хочет оставить здесь того, кто исключительно упорством и ежедневным трудом доказывает, что нет ничего невозможного и никогда не поздно начать с нуля... Да, это говорит о многом. Это значит, что люди действительно стали видеть чуть больше, чем просто привлекательную внешность и не менее привлекательные танцы.       Под привлекательностью танца Джиён, вероятно, понимает то, что обычно делает команда Хёнджу, где акцент смещается именно на откровенность движений и сексуальность образов танцоров. Поэтому Хёнджу дёргает бровью на слова своего коллеги и оппонента.       — Не знаю, что именно стоит за этой историей, но зритель просто не поймёт, если я поступлю как-то иначе, — продолжает Джиён. — В проекте остаётся... — Пауза затягивается, из-за чего Чэён резко поднимает голову, а Сокджин начинает комкать в руке ткань костюма. — В проекте остаётся Намджун.       Громкость аплодисментов, чей-то свист и восклицания из зала в секунду оглушают находящихся в помещении. Намджун непонимающе смотрит на Джиёна, потому что это решение никак не должно было состояться. Конечно, Намджун слышал от Сокджина что-то о том, как много людей обеспокоены его судьбой и несправедливым отношением, но практически сразу, стоило только Сокджину завести эту тему, Намджун переставал слушать. Исход всё равно был очевиден, а сейчас, когда до Намджуна, наконец, доходит, что он всё ещё в проекте, в голове крутится лишь одна мысль:       — Отсюда вылететь сложнее, чем попасть, — на выдохе шепчет её Намджун, присоединяясь к своей команде, где Хосок радостно хлопает его по плечу и поздравляет Чонгук.       Прощальная речь Чэён скомканная и довольно печальная, эмоции берут над ней верх, поэтому девушка возвращает микрофон Хеджин, прервавшись на полуслове. Отвернувшись от других участников, Чэён быстрым шагом покидает сцену.       — Самые неприятные моменты, — качает головой Хеджин. — Но следующий, возможно, станет ещё тяжелее. Переходим к решению по команде Хосока? — спрашивает она, обращаясь к самому наставнику.       Выходят Серим и Тэхён. Камера выхватывает, как Тэмин, прикрыв рот ладонью, поворачивается к Сокджину и сообщает, что он не верит, будто Тэхёна действительно могут сегодня выгнать. Тэмин на сто процентов убеждён в уходе Серим, поскольку Тэхён слишком ценен для команды, несмотря на свои неоднозначные поступки. «Сеул в огне» потеряет весь смысл своего существования, если в первом же выпуске на выбывание избавится от одного из самых сильных танцоров. Соревноваться дальше лично Тэмину почти неинтересно.       — Выбор непростой, — говорит Хосок. — Когда я брал в команду Тэхёна, я сказал, что готов принять всю ответственность за это решение, что я не боюсь этой ответственности и для меня этот человек представляет интерес. Ничего не изменилось, я по-прежнему готов к ответственности, однако в моей команде нет места вседозволенности. Возможно, на некоторых замечательных танцоров лучше смотреть со стороны, а не пытаться включить в свои постановки. Ведь от того, под чьим руководством этот танцор выступает, его талант не исчезнет.       Чонгук напрягается. Быть не может, что наставник сейчас оставит Серим. Как минимум, за самопожертвование ради Розэ и как раз-таки принятие на себя ответственности за прошлые поступки логичнее выбрать Тэхёна. К тому же, зрители не были настроены против него все эти две недели, они позволили ему занять самую высокую позицию среди всех членов «Дома Ким». Конечно, Чонгук понятия не имеет, как себя ведёт Тэхён на репетициях и прочих командных мероприятиях, но вряд ли откровенно стопорит процесс и занимается саботажем.       — Дело в том, что ответственность не может идти лишь с одной стороны. Особенно, если она касается определённых правил нашего проекта, — что в Хосоке невероятно бесит, так это его принципиальный отказ говорить прямо. Чонгук шумно вздыхает, теряя терпение. — Наш проект — это не школа, где раз за разом преподают уроки. Сюда приходят люди, которые готовы выгрызать место зубами, потому что это их последний шанс. Я считаю, что высокомерие оскорбительно по отношению ко всем, кто сейчас стоит за вашими спинами на сцене, к тем, кто не прошёл, кто смотрит в зале и на экранах. Быть может, кому-то и правда нужен этот последний урок, и он будет жестоким, чтобы в дальнейшем что-то изменилось, но уже за стенами нашего проекта.       Чонгук чувствует, словно впереди всех на сцене сейчас стоит он сам. Волнение охватывает его с такой силой, что начинает немного потряхивать, и Чонгук пугается этих ощущений. Разве он должен испытывать это по отношению к Тэхёну, который выглядит так, будто ему всё равно? Которому, возможно, действительно всё равно, ведь он до сих пор не решил, почему продолжает участвовать. А вот Чонгук, кажется, начинает понимать, для чего находится здесь сам.       Он хочет выиграть. Хочет стать последним победителем проекта, которого запомнят среди прочих, ведь его звание лучшего танцора страны уже никто оспорить не сможет. Чонгук заставит всех, кто отказался с ним работать, запомнить, как его на самом деле зовут и кто он есть. Но если Тэхёна выгонят прямо сейчас, то его мечта о сцене и танце на глазах тысяч разлетится вдребезги, вспыхнув на мгновение и тут же погаснув. Его мечта, как и мечта Чонгука, должна исполняться здесь, потому что обе эти мечты сильны, пронесены через множество испытаний и лишений. Без мечты Тэхёна, нет смысла в мечте Чонгука, ведь они похожи и стремятся к общей цели — громко заявить о себе. Тэхён заслуживает этого, Чонгук тоже. Они оба этого заслуживают.       — Проект покинет Серим, — в полной тишине произносит Хосок. — И она знает, почему.       Стеклянный взгляд Тэхёна сейчас беспокойно мечется между уже бывшей сокомандницей и столом наставников. Ни он, ни большинство из тех, кто находится на сцене, не понимают, почему все эти комментарии относились к Серим.       — Что ж, это был очень короткий путь, — говорит Серим достаточно легко, словно ничего не случилось. — Я хочу принести извинения перед всеми, кого задели мои слова об этом проекте. Я не планировала оскорблять наставников, участников или кого бы то ни было, и я не представляла, что мои слова будут интерпретированы таким образом. Я ни в коем случае не сравнивала этот проект и другие, в которых участвовала раньше, с негативной стороны, но... Как вышло. Благо, мне всего двадцать пять, и, думаю, это далеко не последний проект в моей жизни.       — Спасибо, Серим, — кивком головы Хеджин провожает её за кулисы. — Последний сезон удивляет на каждом шагу, и только что мы все стали свидетелями очередного невероятного поворота событий. Теперь мы можем возобновить голосование за Тэхёна, оставшегося в проекте. Не забывайте голосовать за него в течение двух недель, и увидимся скоро, на этом же месте, в Сеуле, который, как вы знаете, всегда в огне.

***

      Спустя практически неделю никто так и не может прямо ответить на вопрос, что именно наговорила непонятно где Серим, из-за чего её участие в проекте стало невозможным по условиям контракта. И почему это более существенно, чем всё, что делал Тэхён с самого начала.       Наконец, Чимину удаётся случайно найти отрывки прямого эфира, который Серим проводила в своих соцсетях ещё во время первой недели. Она отвечала на вопросы своих подписчиков, не обходя стороной даже самые провокационные о происходящем на проекте. Серим достаточно жёстко прошлась по организации отборочных этапов, начиная с системы и заканчивая тем, что одноразовые стаканы в кулере кончились, а новые никто не принёс. Как бывшая участница двух других танцевальных шоу Серим считала такое отношение просто недопустимым для якобы лучшего проекта в стране.       Разумеется, спрашивали у Серим и про других участников, про наставников, персонал и даже продюсеров. Кого-то Серим, не скрываясь, поливала грязью, а потом как бы по секрету поделилась новостью, что кое-кого взяли по блату. Мол, между продюсерами и участниками, имена которых она всё же догадалась не раскрывать или попросту не знала, есть договорённость о заранее положенном месте среди двадцати четырёх.       После того, как прямой эфир был завершён, Серим тут же удалила любые упоминания о нём, однако у кого-то сохранились отрывки. Они теперь гуляют по сети в разных вариантах, где-то даже специально подрезанных, чтобы слова Серим звучали совсем иначе и создавалось впечатление, будто девушку убрали из проекта исключительно ради сохранения в нём Тэхёна.       Далее Чимин замечает ветку обсуждения, где разные люди, наверняка не только поклонники Серим, готовые выгораживать её до последнего, высказываются о Тэхёне. По их мнению, он вполне может быть одним из тех, кто в сговоре с продюсерами, потому что нет никаких разумных объяснений, для чего его настолько откровенно тянут.       Люди предлагают объединиться и начать топить Тэхёна, чтобы посмотреть на реакцию наставников. Если его вновь сохранят в проекте, то вывод очевиден: всё куплено и предрешено. Здесь появляются новые персонажи, которые ссылаются на большое интервью «Дома Ким» перед финалом отборов. Там «Дом Ким» совсем не похож на тех, кто способен купить место на проекте, потому что они не могут позволить себе даже несколько комнат для жилья.       «Конечно, всё отложили ради этого ***», — имя Тэхёна специально прячут за различными символами, чтобы не повышать частоту его упоминания. Кто-то уже придумывает прозвища и кодовые слова, по которым в других обсуждениях сразу должно быть понятно, о ком речь.       «Да это не интервью, а постановка от создателей проекта», — подхватывают дальше.       «Вот-вот. Там на одном какая-то миссия, другой якобы слишком хорош, можно закрыть глаза на всякое дерьмо, которое он творит. А помните нытьё их этого главного пидора в розовом? Моему «дому» это нужно!»       «Да как за них вообще можно голосовать?!»       Чимин блокирует телефон, поднимая взгляд в потолок. Возможно, этих людей куда меньше, и их влияние никак не скажется на Тэхёне и остальных. Просто Чимину не повезло от одного обсуждения сразу попасть в другое, и теперь он думает, будто несколько тысяч человек объединились против «Дома Ким».       — О, ты тут? — удивлённо спрашивает Тэмин, заходя в комнату.       — Я тут живу, если ты не заметил, — фыркает раздражённо Чимин. Вообще-то, за последнее время их взаимоотношения с соседом стали чуть лучше. По крайней мере, они научились друг друга в большей степени игнорировать для избежания склок на пустом месте. Однако сейчас Тэмин слишком не вовремя решил открыть рот.       — В целом, это действительно почти незаметно. Переедь уже к Джексону, — Тэмин забирается на свою застеленную кровать, принимая лежачее положение, чтобы немного отдохнуть, а потом пойти в душ.       — Нахрена мне к нему переезжать?       — Ну, вы же встречаетесь. Это логично.       — Мы... С чего ты взял?       — Да все уже в курсе, — хмыкает Тэмин. Он мог бы пожать плечами, но не имеет никакого желания шевелиться. — Ладно, может, не все, но я — да. Вы же постоянно обжимались на той вечеринке во время тимбилдинга. Я, конечно, не эксперт, но друзья так обычно не делают. Извини, если неправильно понял.       Чимин пристально смотрит на Тэмина. То, что он в курсе, — это плохо. В принципе, плохо, когда знает кто-то, кроме «Дома Ким». Учитывая, что в любой момент кто-то может повести себя, как Серим, и растрепать общественности, что один участник спит с другим, а ещё они оба, вот ужас-то, парни.       — Успокойся, мне насрать, — вздыхает Тэмин, скашивая на Чимина взгляд. — Ну, возможно, не совсем. Но только потому, что ты мне нравишься, и мне невыносимо смотреть на тебя в объятиях Джексона.       — Чего?       Тэмин прыскает от смеха, покачивая головой.       — Ты не создавал впечатления такого доверчивого. Шучу. Мне нравится только то, как ты танцуешь... — Тэмин делает паузу, подразумевающую продолжение. Прищурившись, он выдаёт: — И твои ноги. Кстати, как травма?       Удивительно, но среди всех, с кем Чимин мог бы пообщаться, только Тэмин проявил беспокойство по поводу рассечения. Более того, в отличие от всех приятелей Чимина, Тэмин не просто поинтересовался, всё ли в порядке, но и заметил, что со стороны текущая из раны кровь выглядела ужасно для всего лишь царапины. После возвращения в гостиницу Тэмин предложил Чимину помощь в преодолении расстояния от лифта до комнаты, если вдруг Чимину в принципе больно наступать на травмированную ногу. От помощи Чимин отказался, хотя при сгибании колена наскоро наложенная повязка вновь пропитывалась кровью.       Примерно с того вечера отношения между соседями стали чуть лучше. Чимин уже не хотел послать Тэмина на хрен от одного только его наличия в комнате, просто иногда бесился от его способности влезть со своим мнением в не самые подходящие моменты. Тогда Чимин не утруждал себя сдержанностью, ведь негативные эмоции, пусть они вообще никак не относятся к Тэмину, нужно куда-то девать. А негатива у Чимина было слишком много. Впрочем, он присутствует до сих пор, но выливать его без задней мысли на того, кто каждое утро какого-то чёрта интересуется твоим самочувствием, — уже не то.       — И что тебе нравится в моих танцах? — спрашивает Чимин.       Много раз Чимин слышал по отношению к себе фразу: «Мне нравится, как ты танцуешь», — однако, когда тебе говорят об этом в стрип-клубе, нет никаких сомнений, что вряд ли именно детали танца привлекли внимание. Повторяющиеся соблазнительные движения полуобнажённого или обнажённого полностью тела только если.       Плевать всем было на танец, никто даже не слышал музыку на фоне, потому что взглядами пронзали лицо симпатичного парня около шеста, который ради лишнего десятка купюр готов был подыграть и ответить. Никого не интересовало разнообразие движений, лишь бы было поменьше одежды на теле, которого так хочется коснуться, огладить ладонями кожу, сжать, оставить свои следы, как достижение: мне удалось, в отличие от сотни других.       «Мне нравится, как ты танцуешь», — нет. «Мне всё равно, как ты танцуешь, я хочу, чтобы смотреть на это мог только я. Можешь и не танцевать вовсе, просто будь рядом таким, каким я хочу тебя видеть. Желательно, без одежды, она мне мешает получать удовольствие».       — Ты смелый и настоящий, — говорит Тэмин. — Ты не боишься танцевать откровенно и напоказ, потому что тебе это нравится, в этом и есть ты. Обычно все делают это ради внимания, чтобы за них точно проголосовали, а ты просто не можешь иначе. Возможно, ты действительно станешь победителем, и для кого-то только потому, что ты красивый, но если ты выиграешь, то потому, что был собой, а не отыгрывал по указке.       — Себя победителем ты не считаешь? — удивляется Чимин. Разве не логично, что каждый участник должен быть уверенным в своей победе? Иначе для чего тогда приходить.       — Если я проиграю тебе, это будет заслуженно. Жаль, что мы в разных командах. Был бы шанс выступить вместе и узнать, кто сильнее.       Впрочем, для Тэмина это был бы просто шанс сделать с Чимином вместе хоть что-то. Тэмин считает, что им двоим в финале нет места, поскольку есть ещё один человек, отличающийся смелостью не меньше Чимина.       Конечно, кое-что Тэмин не договаривает, когда делится своим восхищением от танцев Чимина. Да, они действительно заставляют его не отрывать взгляд от сцены, но нельзя игнорировать, что Чимин и правда до покалывания в пальцах красивый. Такой, что сердце замирает, стоит только подумать, что он существует. Возможно ли настолько влюбиться в человека, просто увидев его несколько раз в свете софитов? Настолько сильно, чтобы видеть его перед собой даже с закрытыми глазами.       — Небольшой совет, — произносит Тэмин перед тем, как уйти в душ. — Если не хочешь, чтобы о тебе с Джексоном узнал кто-то ещё, перестань упоминать его каждые две минуты в интервью.

***

      Всю неделю три команды занимаются какими-то общественно полезными делами: проводят благотворительные мероприятия, участвуют в акциях и снимают рекламу, связанную не только со спонсорскими товарами. Поскольку привычный маршрут от гостиницы до съёмочного павильона и в обратном направлении теперь включает и другие места, наблюдение за участниками «Сеула в огне» усиливается. Теперь нельзя делать и лишнего шага в сторону, заранее не обозначенную в программе мероприятия.       Их снимают сотнями камер, включая персональные для каждого из двадцати одного танцора. К тому же, в местах, куда их привозят для популяризации разного рода добрых дел, обязательно толпятся поклонники шоу, и это первая практически личная встреча участников с ними. Теперь можно своими глазами убедиться, сколько заинтересованных в существовании одной танцевальной передачи и конкретных людей в ней.       Чонгук видел толпы фанатов лишь на концертах айдолов, когда выступал на подтанцовке вместе с «All Stars». Вот только ни один из этих фанатов не знал о Чонгуке, а сейчас люди приезжают из другого конца города ради того, чтобы успеть выхватить несколько смазанных кадров, как он выходит из общего автобуса. От начала сезона прошло четыре недели, не считая всех отборочных этапов, но к ним уже приковано внимание тысяч. Может быть, сотен тысяч, ведь есть поклонники из других городов и даже стран, например, из Японии, Китая и Тайланда, о чём написано на главной странице сайта.       Некоторые мероприятия посещают все три команды, некоторые предназначены только для одной из них. Везде нужно произносить речи о том, как важно открытие условной танцевальной школы для детей, ещё важнее поддерживать экологию Сеула и сажать деревья, но важнее всего помогать приютам для животных. Больше всех, что называется «хлопочут лицом», Сокджин и Уён. Последний так вообще каждый свой шаг подробно освещает не только в профиле на сайте проекта, но и в личных соцсетях, повышая собственную привлекательность в глазах общества.       Сокджин именно тот, кто готов взять на себя обязанность произнести речь и раскланяться во все стороны, поблагодарив пришедших, прессу, сотрудников «Сеула в огне», свою команду и едва ли не поимённо каждого корейца. После обязательной фотосессии наступает период вопросов от журналистов и фанатов, и Сокджин готов ответить на все вопросы, обращённые к нему и ко всей команде целиком. Примечателен факт, что содержание вопросов никак не регулируется, и даже находящиеся рядом сотрудники проекта не прерывают вопрос, если он затрагивает какую-то недозволенную контрактом тему. Участники всё равно обязаны дать ответ, но так, чтобы не нарушить очередное правило.       — Вопрос для Ким Тэхёна! — тянет руку миниатюрная девушка с пронзительным голосом в первом ряду. Один из сотрудников, отвечающий за организацию этой пресс-конференции после мероприятия, разрешает ей продолжить. — Как изменились ваши отношения с Пак Розэ после всего случившегося на прошлой неделе?       Тэхёну передают микрофон, он натягивает на лицо располагающую улыбку прежде, чем дать ответ.       — Добрый день, спасибо, что пришли на вечер в честь юбилея кафедры искусств этого замечательного учебного заведения, — Тэхён жестом руки обводит несколько растяжек в холле, посвящённых событию. — Думаю, вопрос, который вы задали, волнует множество поклонников проекта, поэтому я отвечу на него сейчас, и, надеюсь, мой ответ будет достаточно исчерпывающим. Мои отношения с Пак Розэ не претерпели никаких изменений, ведь для того, чтобы что-то изменилось, оно должно изначально существовать.       — Между вами ничего нет? — немедленно задаёт следующий вопрос девушка. — Пак Розэ, вы можете прокомментировать слова Ким Тэхёна?       — Я хотела бы воздержаться от комментариев насчёт всего относящегося к той ситуации, — спокойно произносит Розэ.       — Я разделяю точку зрения своей сокомандницы, — говорит Тэхён. — На мой взгляд, прошлая неделя была полна потрясающих событий, обсудить которые будет не менее интересно.       В команде Джиёна на большинство вопросов от публики отвечает Джексон, сразу забирающий себе микрофон. Даже когда вопросы обращены к остальным членам команды, Джексон не передаёт им слово. Он транслирует своё мнение, а после смотрит на участника, вместо которого ответил, с немым вопросом: «Ведь так?» У того просто не остаётся вариантов, кроме как согласиться, чтобы избежать споров на публике.       — Сейчас вы — лидер голосования, — начинает один из журналистов. — Что значит для вас это достижение, или вы не обращаете внимание на ход голосования?       — Мне очень приятно, что зритель оценил мой номер в предыдущем выпуске. Конечно, я мечтал об этом с первого сезона, когда пытался стать частью проекта, и вот мои усилия окупились.       — Давит ли на вас осознание, что разница со вторым местом составляет всего сто голосов? — интересуется уже другой журналист.       — Я просто уверен в том, что прекрасно выступил на прошлой неделе. Я продолжу усердно работать, чтобы показать ещё более сильные номера, которые будут достойны первой строчки.       На втором месте в голосовании идёт Чонгук. У них с Джексоном был общий танец, и, если отбросить в сторону шум вокруг Тэхёна с Розэ и слёзы Сокджина, то по итогам недели лишь номера Чонгука и Джексона, а также Чимина и Чхонхи набрали весомое количество просмотров после выхода выпуска. Собственно, Чимин в голосовании шёл третьим, отставая от Чонгука на тридцать семь баллов.       Разумеется, Чонгук надеялся стать лидером недели. Он уже несколько раз представлял, как выйдет под громкие аплодисменты зала, как его имя прозвучит от Хеджин. Однако, чем больше времени проходило, тем сильнее увеличивался отрыв от Джексона. В комментариях и обсуждениях люди восхищались ими обоими, но отдавали предпочтение Джексону в голосовании, потому что он заслужил.       Все признавали, что они станцевали на одном уровне, но именно Джексон так стремился попасть в проект в течение восьми лет, что стоит вывести его на первое место. Чонгука уже тошнит от этих высказываний. Если они оба хороши, почему нельзя поделить голоса поровну? Или тогда не пытайтесь усидеть на двух стульях, голосуйте только за своего фаворита, а не за Чонгука, который даже сейчас, находясь буквально на расстоянии вытянутой руки от своих теоретических фанатов, не может с ними поговорить.       Спустя чуть меньше месяца со старта проекта Чонгук только сильнее ощущает, как на него давит вся эта обстановка. Какие-то интриги, возникающие на ровном месте, перетягивание одеяла на себя от других участников и всё ещё не выясненный вопрос о том, известен ли победитель уже сейчас, или это просто домыслы из-за раскрытой Сокджином тайны. У Чонгука голова гудит от бесконечно роящихся в голове мыслей, и к ним добавляется новая: он собирался поговорить с Тэхёном, если тот останется в проекте. Тэхён остался, Чонгук так с ним и не поговорил.       При всех это не имело смысла, а в другое время их расписание слишком отличалось, и сам Тэхён, похоже, не горел желанием пересекаться с кем-либо на протяжении долгого времени. Несмотря на то, что неделя была отдана под проектные мероприятия, некоторые номера команды уже начали подготавливать, и номер Тэхёна был одним из них. О чём он, Тэхён никому не рассказывал, но этот номер его явно изматывал, потому что выглядеть Тэхён стал так же устало, как в те времена, когда Нини решил без предупреждения лунатить по ночам.       О чём конкретно надо поговорить с Тэхёном, Чонгук как-то не определился. Некоторое время назад Чонгук почувствовал, будто к Тэхёну его странно тянет. Ему не хватает присутствия Тэхёна в своей жизни, хотя они не разговаривали каждый вечер подобно Хосоку и Юнги, лишь нечасто перебрасывались словами за общими приёмами пищи. Да, Тэхён постоянно приходил в комнату Чонгука из-за наличия в ней своих вещей, но по большей части либо мылся, либо молча сидел на его кровати, наслаждаясь возможностью отдыха после репетиции.        Даже этого Чонгуку не хватает теперь. Он, пожалуй, по-прежнему обижен на Тэхёна из-за его отношения к Чимину и к людям вообще, но внутреннее требование вернуть Тэхёна ближе к себе заглушает эту обиду. Чонгук почти уверен, что Тэхён ему нравится. Нравится не как возможный приятель, а иначе. И так ему ещё никто не нравился, даже Лиса в начале их отношений.       Лиса была красивой, общительной, круто танцевала, постоянно находилась в центре внимания. Они часто пересекались во время работы и начали общаться во многом из-за неё. Потом Чонгук несколько раз приглашал Лису вместе поесть или куда-нибудь сходить на выходных. Очень быстро перескочив этап тесной дружбы в качестве коллег, они стали встречаться, потому что Лиса нравилась Чонгуку внешне и совпадала с его представлениями о жизни. С ней поначалу было легко.       С Тэхёном вообще легко не было, ни разу. Как выяснилось, то, что он парень, — далеко не самая большая проблема, ведь в нём слишком много другого непонятного, к чему Чонгук боится приближаться. Да Тэхён вряд ли сам захочет подпустить. Чего хочет Тэхён, в принципе, предсказать невозможно... Впрочем, то, что он парень, Чонгука и правда пугает.       Он спрашивал не только у Хосока, он поинтересовался и у Намджуна с Юнги. Юнги при Хосоке на другом конце связи отказался отвечать, поскольку только у него Хосок не был первой любовью. Намджун влюбился в Сокджина практически сразу, как увидел, а до этого совсем не интересовался отношениями, ведь всю жизнь думал только о том, как обеспечить семью. Хосок был до смерти влюблён в танец до появления Юнги. И, возможно, вся загвоздка состояла именно в этом.       Чонгук уже влюблялся и не раз, но это были исключительно девушки. Очень красивые и просто симпатичные, спокойные и тихие, а также всякие, вроде Лисы, с твёрдым характером. Он встречался с танцовщицами и обыкновенными девушками, никогда не интересовавшимися танцами и иногда даже непонимающими, как на этом можно зарабатывать, если ты не педагог. У Чонгука были отношения на одну ночь, на несколько недель, на пару месяцев и на пять лет, практически подразумевающие свадьбу в качестве следующего этапа.       Может быть, на самом деле, ищет разнообразия только сам Чонгук, у которого было всё, кроме Тэхёна? Эта мысль лучше не делает.       — Ты куда на ночь глядя? — спрашивает Хосок, видя, как Чонгук надевает тёмную толстовку с капюшоном, которую одолжил у Намджуна на днях.       — У меня сегодня день рождения, надо бы отметить.       — Ты уверен, что стоит? Поздравляю, конечно, но нам всё ещё нежелательно выходить за пределы гостиницы...       — Хосок, я миллион раз проворачивал подобное во время гастролей и даже за несколько часов перед выступлениями, всё нормально, — отмахивается Чонгук. — Не займёшь мне немного налички?       Он знает места около гостиницы уже как свои пять пальцев, поскольку ездит мимо них каждый день на автобусе. Возможно, это действительно рискованно, но Чонгук уверен в своём опыте и считает, что один стакан виски в честь того, что сегодня ему исполнилось двадцать семь, не повредит. Никто его не поздравил, кроме вот этих мимолётных слов от Хосока, хотя Чонгук никому и не говорил о празднике. В любом случае, он сделает его себе сам. Надо же расслабиться и попытаться отвлечься от ежедневного напряжения.       Через дорогу от гостиницы направо есть какой-то бар, куда Чонгук и направляется. Он натягивает капюшон посильнее, прячет руки в карманы, смотрит под ноги, чтобы быть более незаметным. Ему кажется, что даже без этой маскировки его вряд ли кто-то узнал бы на улице, но лишняя предосторожность не повредит. В баре, на счастье, лёгкий полумрак и очень много людей, для которых конец рабочей недели — это тоже праздник.       Один стакан виски быстро превращается в три. Спасибо Хосоку, который не стал читать лишних нотаций и принципиально высчитывать, сколько стоит один шот, чтобы ограничить Чонгуку возможность отступить от своих первоначальных намерений. Везёт, что бармен не из тех, кто пытается присесть на уши клиенту и выспросить обо всём, но, скорее всего, дело в полной посадке в зале. Ему просто некогда отвлекаться на Чонгука, молчаливо цедящего стакан за стаканом и слушающего играющую в помещении музыку.       Именно она наталкивает на спонтанное воспоминание. Дурацкое, почти киношное совпадение, но Чонгук слышит тот самый бит, ритм и текст о каких-то дискотеках, под которые они стояли с Тэхёном посреди танцпола в клубе в Тэгу. Незадолго до этого Чонгук пытался познакомиться с одной девушкой и её подругой, которые почему-то решили, что Тэхён и Чонгук — пара, ищущая разнообразия в постели. В тот же вечер они с Тэхёном впервые поцеловались.       Этап принятия начался уже тогда, но Чонгук отчаянно его отрицал, списывая на алкоголь и странность Тэхёна, выкидывающего один прикол за другим. Даже после небольшого разговора с Мингю Чонгук остановился на мысли, что это случайность. Потом они целовались ещё несколько раз, и всегда Чонгук возвращался к мысли о случайности. Но дважды случайность на третий превращается в систему.       А теперь он не может отрицать, что Тэхён ему нравится. Что если сам Тэхён заставил его в это поверить? Чонгук понимает, о чём хочет с ним поговорить, и встаёт из-за барной стойки.       Путь до комнаты Тэхёна Чонгук преодолевает с трудом, потому что всё-таки стоило закончить пить раньше, чем он придумал тему разговора. Сколько сейчас времени, Чонгук понятия не имеет, но даже если глубокая ночь, ему необходимо что-то прояснить. Тогда обязательно станет легче. По крайней мере, на сегодня.       Чонгук стучится в дверь отчаянно громко и, когда она распахивается, видит перед собой светлые волосы.       — Я должен с тобой поговорить. Короче, Тэхён, — Чонгук пытается собрать все слова и быстро высказаться, пока его не перебили, а Тэхён любит перебивать.       — Ты слепой или тупой? — раздаётся из глубины комнаты, и включается свет. Перед Чонгуком стоит всё ещё не уехавший Нини, в то время как Тэхён приподнимается на кровати, где пытался уснуть.       — Пьяный. Но! — Чонгук заходит в комнату, оттесняя Нини к стене. — Кстати, а почему он тут?       — Потому что свалит только завтра, — Тэхён скрещивает руки на груди, садясь и оценивающе смотря на Чонгука. — Тебе что от меня в час ночи надо?       — Поговорить. Я хотел это сделать раньше, но не сложилось... У меня день рождения сегодня.       — Охренеть, здорово. А у меня в декабре. Ещё какие-то интересные факты будут?       — Ты не хочешь меня выслушать?       — Я хочу спать, Чонгук. И чтобы ты выносил ночью мозг Хосоку, а не мне. — Чонгук садится на край кровати. — Блядь, вали к себе!       — Ты мне пиздец как нравишься, Тэхён, представляешь?       Нини непонимающе бегает взглядом по комнате, чувствуя себя лишним, но не намереваясь никуда уходить, ведь это пока ещё его комната тоже. Он думал остаться на больший срок, ведь, согласно контракту, участники обязаны пребывать в Сеуле вплоть до финала шоу. Тэхён был решительно против продолжения соседства и ясно дал понять, что не собирается терпеть Нини рядом с собой даже до понедельника. Поэтому завтра Нини отправляется в Тэгу, в свой «дом» к Бини и Хёни, а дальше самостоятельно решает проблемы с возвращением в Сеул, если это потребуется.       Тем временем, не получив никакого комментария, Чонгук начинает изливать свои размышления о том, как именно и почему Тэхён ему нравится, но получается у него плохо, потому что он прерывает сам себя, путаясь в порядке того, что хотел рассказать первым.       — Знаешь, Чонгук, мне всё равно, — неожиданно говорит Тэхён. — Каждый раз, когда между нами возникало что-то, мы оба не были трезвыми. И сейчас я не собираюсь тебя слушать. Если ты не можешь признаться без алкоголя, то не надо признаваться вообще. А теперь ты встанешь и пойдёшь к себе спать.       — Но... — Чонгук поверить не может, что его откровение вот так просто растоптали за секунду.       — Хорошо, я тебе помогу.       Тэхён берёт его за руку, заставляя подняться с кровати, подводит к двери и спокойно оставляет за ней, не прощаясь. Желающий задать хотя бы вопрос Нини сталкивается с чёрным и внезапно невероятно мрачным взглядом Тэхёна.