Сеул в огне

      Каждый участник проекта имеет свой профиль на сайте, а следовательно, и возможность голосовать по тем же правилам, что и обычный зритель. Исключением является только голосование за самого себя. Это просто недоступно, поскольку при выборе желаемого участника из списка собственная строчка подсвечивается блёклым серым.       Проект длится шестнадцать недель, не считая дней отборов по категориям и кастингов в команды. Восемь недель отводится для непосредственно выступлений, и ещё восемь нужны для специальных проектных мероприятий, которые работают во имя популяризации танца, сближения аудитории с проектом и танцорами, а также для раскрутки самих танцоров или привлечения к ним дополнительных поклонников. Недели чередуются друг с другом, поэтому концертные выпуски выходят раз в две недели на телевидении, и между ними проходит некое проектное мероприятие, транслирующееся только на сайте «Сеула в огне».       Проектные мероприятия держатся в секрете даже от самих участников. Они должны быть для них неожиданными испытаниями, чтобы эмоции были искреннее и ярче. В прошлый раз проектным мероприятием являлась фотосессия и интервью с рассказом о себе. Это длилось только половину недели, но в плане проекта значилось полноценной и носило название «Это я».       Новая неделя получает название «Это мы», поскольку сосредотачивается вокруг погружения во взаимоотношения внутри команд. Участники будут рассказывать о том, с кем у них сложились положительные отношения, кого считают своими приятелями или главными конкурентами, и с кем совсем не заладилось. Наставники проведут несколько тренингов для всей команды, чтобы сплотить их. И это при том, что через неделю одного участника гарантированно не досчитаются во всех трёх коллективах.       Команда Джиёна выбирает активное проведение досуга, поэтому им придётся поучаствовать в эстафете, где главное — добиться того, чтобы к финишу пришли все восемь человек. Команда Шин Хосока выбирает совершенно противоположную атмосферу спокойствия. У них будет два тренинга: один направлен на медитативные практики, а второй заключается в групповой психотерапии.       — Пиздец, как я рад, — закатывает глаза Тэхён, получая расписание на неделю от Сокджина. — Есть вариант отказаться от этого непередаваемого опыта?       — Если ты готов покинуть проект, то, разумеется, — произносит Сокджин с саркастичной улыбкой. — Ты, дорогой мой, и так, я смотрю, особо не напрягаешься. Думаешь, извинился по моему совету перед камерами, и все сразу тебя полюбили, можно продолжать сознательно играть с огнём? Удивительно, что тебя всё ещё не выгнали!       — Было бы за что, — пожимает плечами Тэхён.       — А ты не догадываешься?       — Между прочим, если я правильно помню условия нахождения на проекте, то нам запрещено вступать в интимные связи с кем бы то ни было. И другие участники там первые в списке запрета, — сообщает Намджун. — Поцелуй в губы считается интимным контактом между людьми.       — Мы с Розэ ведь всё объяснили на сцене, — продолжает Тэхён с невозмутимым видом. — Так-то некоторые прикосновения тоже можно расценить, как интимные. Что же, нам теперь нельзя танцевать контактные стили вроде того же танго? Нам дали задание, мы его выполнили.       — Только зрителям на это плевать, — хмыкает Хосок, помешивая трубочкой лёд в стакане.       Наставник Тэхёна не просто так завершил свой комментарий после номера фразой: «Что скажет зритель, мы узнаем через две недели». Поскольку Шин Хосок сидел в кресле наставника далеко не первый год, он прекрасно знал, как работают механизмы этого шоу. Он мог со стопроцентной точностью предугадывать результаты голосований и реакцию публики на тот или иной момент. Следовать исключительно их прихотям Хосок не собирался, но и упёрто гнуть свою линию тоже не планировал, поскольку это гарантированно обрекло бы его команду на провал.       Так вот, Шин Хосок прекрасно знал, что именно произойдёт, после того, как увидел поцелуй Тэхёна и Розэ. С самого первого сезона девушкам на проекте приходилось тяжелее, и потому за девять лет была лишь одна победительница. Женская аудитория более заинтересована в танцах как таковых, и она, что логично, голосует за представителей мужского пола. Нет ничего удивительного, что от поцелуя на сцене больше пострадает Розэ, чем Тэхён.       Из всей команды Шин Хосока именно Розэ получила меньше всего голосов, а вдобавок к ним на неё вылилась целая волна хейта. Причём, это касалось не только комментариев к её танцу или постам в профиле. Поклонники шоу нашли настоящие соцсети девушки и немедленно обрушились на неё там. Скорее всего, ситуации Розэ были посвящены целые ветки обсуждений с соответствующими хештегами, призывающими выгнать участницу за нарушение правил или за что угодно ещё, потому что как она только посмела поцеловать Тэхёна! То, что Тэхён тоже принимал участие в поцелуе, практически не затрагивается, лишь изредка слышатся объективные голоса, считающие, что оба не заслуживают поддержки в голосовании. Тем не менее, к среде Тэхён занимает шестое место в общем зачёте с почти тысячью голосов, пока Розэ плетётся в конце с двумястами.       — В чём суть шоу? Стать лучшим благодаря зрительскому голосованию, так? — спрашивает Тэхён. — Пока что я не на последнем месте.       Чимин усмехается, ни разу не удивляясь. Конечно, Тэхёна не волнует судьба Розэ, ему же легче, если она покинет проект в ближайшую неделю. Минус конкурентка внутри команды.       — Могу записать ей видео с поддержкой и выложить в профиль, но не думаю, что ей полегчает, — Тэхён переводит взгляд на Чимина с Джексоном, чьи хмыканья и вздохи, конечно, слышал. — Кстати, самые сочувствующие, почему бы вам не поддержать Розэ и не начать голосовать за неё каждый день?       — А зачем мне дарить голоса человеку из чужой команды? — интересуется Джексон, чуть хмурясь.       — То есть, пока Чимин каждый день отдаёт тебе все свои голоса, ты не даёшь ему ни одного, поскольку вы в разных командах?       Чимин действительно отдавал по восемь голосов Джексону. Это лично видел Хосок, это сам Чимин озвучил за общим приёмом пищи, лишний раз утвердив свою невероятную влюблённость в Джексона. А когда Сокджин попросил кого-нибудь проголосовать за Намджуна, чтобы попытаться того немного поднять в рейтинге, Чимин лишь развёл руками. Мол, Сокджин должен сам вытаскивать своего возлюбленного, как и он. Только Джексон не нуждался в помощи, он и без Чимина отлично справлялся.       — Чимин — это исключение, — твёрдо произносит Джексон, но Тэхён не верит ни одному его слову. — Конечно, я голосую за него.       — И вся твоя история голосования, если её открыть, пестрит его именем? Если вдруг Чимину захочется в этом убедиться, он, конечно же, не разочаруется?       — Я доверяю своему парню, в отличие от тех, кто не доверяет даже членам семьи, — отзывается Чимин, а Тэхён поднимает ладони, отступая.       — Я ни в коем случае не собирался подвергать сомнению ваши чувства друг к другу. Знаете, чем больше я их наблюдаю, тем сильнее начинаю испытывать... зависть! Боже, вам так повезло друг с другом. У меня такого никогда не было и никогда не будет.       — Тэхён-а, — повышает голос Сокджин. — Не переводи тему. Ты всё ещё поступил отвратительно. И раз уж тебе плевать на Розэ, подумал бы о собственной репутации.       — Кажется, мы опаздываем на групповую медитацию, — Тэхён отодвигает стул.       До того, как автобус отправится вместе с командой Шин Хосока в съёмочный павильон, остаётся ещё около часа. Сокджин тяжело вздыхает, и это напряжённое состояние застывает на его лице даже после завтрака. На следующий день после показа выпуска позвонил Юнги и, конечно же, среди прочего затронул тему выходки Тэхёна. Юнги считал, что Сокджин сам виноват, ведь воспитал в Тэхёне эту вседозволенность, которая прекрасно совпадала с идеологией свободы в воге.       — Неужели это и правда моя вина? — спрашивает Сокджин у Намджуна.       — По-моему, Тэхён всегда был невероятно свободолюбив, — пожимает плечами Намджун. — Вспомни, сколько предложений от разных вог-«домов» он отклонил, предпочтя выступать самостоятельно. А учитывая его жизненный путь, твоя доля воспитания не играет никакой роли совершенно. Не уверен, что Тэхён, в принципе, поддаётся воспитанию. Ему двадцать восемь, в конце концов.       — Ты прав. Но как мне тогда привести его к победе, если после каждого выпуска придётся убеждать, что нужно, как минимум, извиниться?       — Может, это знак свыше? — предполагает Намджун. — В плане, что ты не должен прилагать все силы для победы Тэхёна. Разве в нашем «доме» нет никого, кто мог бы стать победителем этого проекта? Мне кажется, Чимин или Хосок вполне способны.       — Да, но...       — Это было бы слишком просто, верно? Хосок — отличный танцор, который справится и без твоих пинков, ведь знает, что надо делать. Чимину достаточно оказаться под давлением и в моменте, когда всё против него, и тогда он совершает невероятные вещи. Ты не можешь провоцировать такие ситуации, потому что Чимин, как минимум, не под твоим постоянным наблюдением. А тебе хочется непосредственно приложить руку к этой победе, чтобы это была и твоя победа тоже, ведь именно это ты собираешься ткнуть в лицо своему отцу.       — Чёрт, дружба с Юнги делает тебя слишком рассудительным и проницательным, — закатывает глаза Сокджин. — Ну, вообще-то, есть ещё кое-что. Просто я испытываю к Тэхёну определённые чувства.       — Звучит, как повод начать ревновать, — Намджун изгибает бровь.       — Боже, я не в этом смысле, Намджун-а! — Сокджин всплёскивает руками и обвивает ими шею Намджуна. — Тэхён для меня, как член семьи. Я чувствую к нему большую привязанность, чем к кому-либо другому из «дома». Кроме тебя, разумеется. Ты вообще в другой категории, — он увлекает Намджуна в поцелуй. — Возможно, Тэхён в чём-то прав, и стоило бы отказаться от этих групповых тренингов, они отбирают слишком много времени.       — Я бы тоже с удовольствием не поехал ни на какую эстафету. После концерта до сих пор собираю себя по кускам.       Сокджин лукаво смотрит на Намджуна, медленно проходясь кончиком языка по краю нижней губы, а ладонями нежно проводя по плечам своего парня.       — Я мог бы как-то облегчить твои страдания? Массажем... или чем-то ещё?       Сокджин подводит Намджуна к кровати, усаживая на неё, затем давит кончиками пальцев на плечи, вынуждая лечь. Сам забирается сверху, плавными движениями оглаживает сначала пресс, потом грудные мышцы через майку, чуть замирает и двигается в обратном направлении, но теперь пальцы поддевают ткань, ныряя под неё и начиная весь путь заново.       Под его кожей разгорается пожар, отдающий в ладони стуком сердца Намджуна. Сокджин наклоняется к нему, оставляя несколько поцелуев под челюстью и около уха. Он чувствует тепло, охватывающее бёдра, которые Намджун крепко держит, не позволяя сдвинуться.       — Кажется, всё хуже, чем я думал, — шепчет Сокджин прямо в ухо.       — Да, я буквально умираю, — соглашается Намджун, вызывая усмешку, от которой по коже бегут мурашки.       Цепляясь друг за друга, Намджун и Сокджин целуются так, будто действительно умирают и пытаются спасти хотя бы одного, но никак не в силах решить, кого же. Сокджин запрокидывает голову, судорожно втягивая ртом воздух, пока единственной опорой остаются плечи Намджуна и его руки, легко поднимающие и опускающие вниз. Вскоре Сокджин ускоряет темп сам, делает его совсем рваным и резким, что вынуждает кусать губы, предпринимая бессмысленные попытки сдержать стоны. И не только у него, но и у Намджуна.       Их соседям лучше было бы отсутствовать.

***

      На сеанс групповой медитации Тэхён приходит не один. Он внимательно перечитал все пункты расписания и даже поискал наличие какого-нибудь мелкого текста с дополнительным правилами, но нигде не было сказано, что командное мероприятие имеют право посещать лишь члены этой команды. Так что, Тэхён приводит с собой Нини. Разумеется, к нему немедленно подходит с вопросом стафф, за которым тут же возникает оператор, не собирающийся упускать такой ценный материал.       — Мы с Нини соседи по комнате, — объясняет Тэхён. — И Нини страдает лунатизмом. Это происходит почти каждую ночь уже больше недели, и я выяснил, что причиной часто становится стресс. Говорят, медитации успокаивают. Я хочу, чтобы Нини стало лучше.       — У вас хорошие отношения несмотря на принадлежность к разным командам?       — А ещё мы в конкурирующих вог-«домах», — добавляет Тэхён. — Но, повторюсь, мы живём вместе. Если ваш соперник спит на соседней кровати, но вдруг начинает задыхаться, вы просто проигнорируете это?       Поступок Тэхёна вызывает смешанную реакцию у членов его команды. Сокджин, например, внутренне напрягается, потому что не понимает, является ли это очередной спонтанной выходкой, или Тэхён действительно решил избавить от дискомфорта не только себя, но и Нини. В общем-то, своим появлением Тэхён затмил то, что сам Сокджин опоздал и выглядел, садясь в автобус, так, будто только что пробежал марафон.       На групповой медитации присутствует даже наставник команды. Шин Хосок тоже часть этого коллектива, поэтому планирует участвовать вместе со всеми во всех запланированных мероприятиях на этой неделе. Долгое время его команда позиционировала себя как семья, но в последнем сезоне он отказался от данной идеологии. Тем не менее, он всё ещё хочет установить контакт со своими подопечными, чтобы они не ощущали себя просто исполнителями, которые делают то, что диктуют. Шин Хосок намерен предлагать своим танцовщикам номера, максимально близкие им по мироощущению.       Поэтому групповая психотерапия принимает формы танцевальной терапии. Шин Хосок объясняет, что есть такие методики, где танец используется, как лекарство. Ты можешь высказаться, используя пластику своего тела, потому что зачастую оно гораздо честнее того, что крутится на языке. К тому же, многие явно не хотели бы высказываться перед группой малознакомых людей о своих переживаниях, проблемах, боли.       Просто станцевать то, что чувствуешь, звучит достаточно просто. Ты не обязан показывать какие-то трюки, не должен попадать в тихо звучащую на фоне музыку — она всего лишь фон, чтобы не создавать давящую тишину. От тебя всего-то требуется погрузиться в себя и сделать то, что диктует душа.       Первой вызывается Хвиин. Ей интересно попробовать, а ещё она правда хочет высказаться. Хвиин волнуется о том, что участники слишком погружены в борьбу друг с другом и забывают о ценностях танцевального сообщества, призванного быть открытым и доброжелательным. Они могли бы делиться опытом, продвигать танец, но вместо этого замыкаются в себе, начинают подставлять вчерашних друзей и разрывать все связи. Это никак не помогает танцу, никак не относится к искусству.       В команде Шин Хосока Хвиин знает одну участницу и знает очень хорошо. Вместе с Сыльги они когда-то основали свой танцевальный коллектив «Redd». В этом же коллективе выросла из танцовщицы в хореографа Соён, которая сейчас находится в команде у Хо Хёнджу. Их сгубили собственные амбиции и желание перетянуть одеяло на себя. Разные подходы к преподаванию, разные основные стили, работать вместе стало практически невозможно без постоянных выяснений, у кого что лучше получается. Хвиин считали слишком мягкой и не имеющей своего мнения, Соён была чересчур своенравна и резка, а Сыльги решила открыть свою танцевальную студию, специализирующуюся на этнических танцах. Об этом она никому говорить не стала.       Встретившись на проекте, они планировали делать вид, будто не знают друг друга. Однако во время испытаний на кастингах оказывались рядом и были вынуждены сотрудничать, хотя Соён на дух не переносила Хвиин, а та всего лишь хотела попробовать наладить отношения с обеими подругами. Вероятно, её танец теперь что-то доносит до души сидящей в полукруге Сыльги, которая опускает взгляд вниз и закрывает лицо ладонями.       Танец Хвиин прекращается, как только она замечает слёзы на глазах подруги. Она бросается к ней, желая обнять, и, возможно, их история теперь станет достаточно обсуждаемой на этой неделе. Конечно, Хвиин и Сыльги тут же просят подойти к оператору и рассказать, о чём был танец и почему он так подействовал на одну из них. Но Хвиин спрашивает, согласна ли Сыльги раскрыть это перед камерой, или же они продолжат выступать дальше, будто не было никакого общего дела и нескольких лет бок о бок.       Тем временем, очередь танцевать о собственных чувствах переходит к Розэ. У неё, пожалуй, накопилось больше всех, и каждый в курсе, что именно Розэ говорит своим танцем. Взгляды то и дело падают на Тэхёна, у которого танец Розэ не вызывает никаких эмоций на лице. Есть ощущение, что он и не смотрит вовсе, просто уставился в одну точку, видя в сокоманднице лишь мелькающую перед глазами тень.       Эмоции берут верх и над ней. В отличие от Хвиин, Розэ не может сдержать внутреннего надрыва, немедленно вырывающегося падением на пол, громко завершающим танец. По спине Розэ бежит крупная дрожь, девушку окружают другие члены команды, и в первых рядах оказывается Сокджин. В стороне сидят лишь Тэхён и Тэмин, но ко второму претензий нет. Наставник хмыкает, видя незаинтересованное выражение лица Тэхёна, когда тот встаёт и выходит из общего круга. Это привлекает внимание остальных членов команды, и кто-то не сдерживает негодования, что-то шипя себе под нос.       В стороне, в углу зала, за пределами атмосферы единения и поддержки, Тэхён начинает танцевать. Музыка, даже тихая и фоновая, уже не играет, поскольку всё сосредоточилось на Розэ и её драме. Около неё Хвиин, Сокджин и Боми, пытающийся подбодрить. Оператор тычет в лицо камерой, и каждый хотел бы отпихнуть его, но вряд ли по правилам это разрешено. Впрочем, некоторые начинают сомневаться в незыблемости правил проекта. Словно их и нет, если определённые публичные выходки не получают никакого наказания, более того, почему-то поддерживают человека на шестом месте общего рейтинга.       Шин Хосок смотрит на одиноко танцующего в углу Тэхёна. Почему он не захотел хотя бы на камеру извиниться перед Розэ? Почему не решил поддержать? Даже если бы в этом не было ни грамма искренности, он бы всё равно заработал себе лишние несколько баллов благосклонности со стороны зрителя, и те всегда могли бы простить в дальнейшем какие-то ошибки или неяркие выступления. Тэхён этого не сделал, предпочтя остаться при своём. Это может сильно ему аукнуться в будущем, ведь каждое действие участника «Сеула в огне» рассматривают буквально под микроскопом.       Возможно, Тэхён всегда помнит об этом, и потому к Розэ он подходит только в момент, когда они оказываются в гостинице на своём этаже. Нельзя точно быть уверенным, но скорее всего их повседневную жизнь никто не снимает и не записывает, потому что в здании полно посторонних людей, с которыми могут возникнуть проблемы.       — Извини, — произносит Тэхён, касаясь плеча Розэ, и она думает, что он просто обратился к ней, а не попытался попросить прощения за содеянное.       — Не подходи ко мне, — Розэ отстраняется, думая открыть дверь, но Тэхён вновь кладёт свою ладонь поверх её, задерживая. — Ты совсем слов не понимаешь?!       — Я не хочу принести тебе ещё больше проблем. Мне жаль, что всё так вышло, правда...       — О, так, может, стоило подумать и не целовать меня при всём зале и сотнях камер? Ах, это же слишком скучно для тебя. Ты же любишь устраивать шоу, для тебя все тут лишь инструменты зрелищности. Хочешь быть в центре внимания, чтобы о тебе трепались на каждом углу, звезда подвалов!       — Может, у меня действительно нет стратегического мышления, как у некоторых, — пожимает плечами Тэхён, от чего замерший около двери своего номера Сокджин, как бы случайно задержавшийся, приподнимает голову. — И я делаю то, что хочу, что считаю нужным. Я видел, что они пишут тебе. Если бы во время сеанса я бы посмотрел на тебя, подошёл, попробовал бы обнять или что-то ещё, ты представляешь, что они придумали бы?       Зрители считают, что Розэ может встречаться с Тэхёном, может спать с ним. В контракте чётко прописан пункт о запрете на отношения между участниками, запрещено говорить и об отношениях, которые, в принципе, существуют в твоей жизни за пределами проекта. До конца не ясно, почему людей настолько вымораживает понимание, что кто-то кого-то полюбил на проекте, особенно если это обыкновенные чувства между парнем и девушкой, однако в любом случае дни этих участников сочтены. Их будут сознательно топить в голосовании, как сейчас активно продвигают тех, кто привлекателен внешне или ярок на словах.       — И ты решил ничего не делать, чтобы не оказаться вместе со мной на дне, — Розэ понимает слова Тэхёна по-своему.       — Поверь, ты не на дне, — произносит Тэхён, и его губы дёргает лёгкая улыбка.       — Тебе голосование показать? Ниже меня только твой приятель из команды Джиёна и ваши конкуренты по «дому»! Слушай, Тэхён, я думала, в тебе есть что-то хорошее, а то, что про тебя говорят, это из-за конкуренции. Но ты действительно эгоистичный мудак, который ещё имеет наглость подходить и добивать. Оставь меня в покое и просто злорадствуй, что слил конкурентку нечестной борьбой. Желаю тебе такими методами дойти до финала, чтобы окончательно почувствовать себя властителем мира, а потом свихнуться к чёрту. Или же нет! Я хочу, чтобы ты прочувствовал хоть каплю того, что мне приходится переживать в эти дни! Хочу, чтобы тебя так же ненавидели тысячи, чтобы они довели тебя до срыва, до мыслей о... Хочу, чтобы ты всё потерял в шаге от желаемого результата!       Розэ вырывает свою ладонь, толкая дверь номера, в котором живёт. Она ненавидит Тэхёна и всем сердцем желает ему несчастья, хотя почему-то уверена, что он доберётся до вершин проекта. Такие, как он, всегда добираются, но существует же в мире справедливость. В конце концов, Тэхён получит по заслугам, ответит за всё, и вот тогда радоваться будет уже сама Розэ.       — Боюсь, ты немного опоздала со своими пожеланиями, — отвечает Тэхён. — Не волнуйся, Розэ, ты ещё точно окажешься в полуфинале.       — Так ты ещё и грёбаный пророк, ну надо же!       — Нет, просто если я в финале, то ты точно не вылетишь до самого последнего этапа.       К началу следующей недели Тэхён продолжает занимать шестое место в общем рейтинге, на один день поднимаясь до пятой строчки, затем опускаясь на седьмую, но вновь возвращаясь к стабильному результату. Розэ по-прежнему плетётся в зоне риска и точно становится одной из трёх номинантов на вылет из команды.

***

      Общий рейтинг голосования нужен лишь для того, чтобы чётко определить первое место. Тот участник, который станет лучшим среди двадцати четырёх, публично получит это почётное звание и точно не вылетит в течение двух недель. Для остальных общий рейтинг не имеет практически никакого смысла, поэтому на сайте есть отдельные таблицы голосования по каждой команде, где видно, кто занимает последние три места и будет номинирован.       В команде Хёнджу последнее место занимает самая молодая участница — Джиу, которая, скорее всего, не нравится зрителю своим возрастом и связью с Черин, чьей ученицей является. В этом видят привилегированность, ведь на отборы приходили другие девятнадцатилетние, но выбрали лишь её. Также с большим отрывом от других членов команды идут Карина и Нини, танцевавшие нетипичный лирический дуэт. На фоне остальных ярких номеров они просто не запомнились.       В команде Хосока три места на вылет распределяются между Серим, Розэ и Боми. С Розэ всё предельно ясно, это просто намеренная травля из-за сцены поцелуя. В чём проблема Серим, сказать сложно, она танцевала с Сокджином, однако тот идёт в твёрдой середине. А вот в падении Боми, в общем-то, как и в падении рейтинга Нини, есть некая закономерность, как кажется всё тому же Сокджину.       Эта же самая закономерность чётко прослеживается в таблице голосования команды Джиёна, где последние места за Намджуном, Ёни и Чэён. Потому что Намджун и члены «Дома Фьюжн» для Сокджина относятся к категории тех, кого взяли по договорённости для количества.       Сокджин не знает, кто точно был в сговоре с продюсерами и Джиёном, он слышал про Лису с Уёном, но те имеют за спиной слишком большую поддержку, поэтому согласились на сделку, скорее всего, ради подстраховки. А вот у Сокджина просто не было иного способа продвинуть свой «дом», что, вероятно, касается и «Дома Фьюжн». Нельзя сказать, что Боми, Нини или Ёни сильно выделялись на фоне кого угодно другого, чтобы безусловно брать их в проект.       Поэтому Сокджин собирает всех в своём номере, чтобы поговорить без лишних свидетелей, вроде вездесущего Джексона, например. Честно признаться, Сокджин не знает, какие слова лучше подобрать для объяснения, потому что в такой ситуации они оказались во многом из-за него.       — Возможно, вы заметили кое-какую проблему, — издалека начинает Сокджин, когда все члены его «дома» располагаются на двух сдвинутых кроватях, но не влезший Тэхён занимает место на бархатном пуфике около зеркала. — Юнги сообщил, что за Намджуна больше нельзя голосовать. За всех остальных голоса отдаются, и только на Намджуне сайт постоянно показывает ошибку. Я уверен, что это сделано специально, продюсеры намеренно влияют на голосование, чтобы отсеять определённых участников.       — Если у Юнги что-то не получается, почему это сразу должно означать заговор? Может, проблема в самом Юнги, насоздававшем миллион аккаунтов из благих побуждений? — фыркает Чимин.       — Юнги-хён списывался с другими пользователями, то же самое происходит при голосовании за Нини и Боми, — произносит Хосок. — Они все из разных команд. При этом, кто-то говорит, что голосование за некоторых участников то проходит, то нет, работает с перебоями. И это не касается тех, кто вне зоны риска.       — Так, а в чём смысл? — не понимает Чимин. — Если они и так последние, значит, вряд ли кому-то интересны, за них всё равно не проголосуют, чтобы поднять выше. Для чего останавливать голосование за тех, у кого всё равно нет шансов?       — Чисто теоретически, они могут подняться до предпоследнего места в команде за неделю, — говорит Сокджин. — Но я думаю, тут суть в том, что Намджун, Нини и Боми из разных команд, и все занимают последнее место. И это последнее место, как маркер для наставников, с кем стоит попрощаться на следующей неделе.       — Их может спасти Чжэсан, и сами наставники тоже потом выбирают из двух, — продолжает Чимин. Он не видит никакой проблемы, потому что у Намджуна всё равно сохраняются шансы остаться в проекте, несмотря ни на что. — И вообще, разве потеря Намджуна не очевидна? Кто-то серьёзно думал, что он дойдёт до финала? Чудо, что его почему-то взяли.       — Чудо, что мечты Сокджина протащить всех шестерых почему-то сбылись, — отмечает Тэхён. — Хотя не сказать, что усилия Намджуна были настолько велики, что не поощрить его местом в проекте было бы несправедливо. Вместо него мог быть кто угодно другой, но выбрали Намджуна. Впрочем, как и выскочек из «Дома Фьюжн».       Взгляды приковываются к Сокджину, и он сейчас действительно может развести руками, сославшись на чудо. Вот только всё тайное однажды становится явным, и Сокджин думает, что лучше, наверное, признаться сейчас, чем потом это вскроется и сыграет против них всех.       — Боюсь, это не чудо, — тем не менее, разводит руками Сокджин. — Перед проведением последнего испытания со мной связались Джиён и продюсеры. Не только со мной, но и с другими участниками, правда, я не в курсе конкретных имён. Есть предположение, что это могут быть Уён и Лиса, и «Дом Фьюжн», да. Определённо, они тоже.       — Для чего связались-то? — спрашивает Чонгук.       — Они предложили мне сделку. Им нужны были участники для количества, которые гарантированно вылетят после первого же выпуска, потому что они, то есть Джиён и другие наставники, переживали, что настоящие возможные победители не успеют раскрыться для зрителя.       — Хочешь сказать, они уже знают, кто победит?       — Не думаю, просто решили перестраховаться, — неуверенно отвечает Сокджин. — Если бы они знали, какой смысл им соревноваться друг с другом и собирать команды? Если чья-то победа уже запланирована, вряд ли другие наставники захотели бы сниматься.       — Из-за денег могли бы, — пожимает плечами Чонгук. — Так, выходит, они предлагали эту сделку с гарантированным попаданием в проект тем, кто типа слабый? Тогда при чём тут Лиса и Уён? Уён вообще лидер голосования сейчас.       — Этого я не знаю. Предполагаю, что они как-то узнали про сделку и решили тоже перестраховаться, но, в отличие от нас, у них есть армия поклонников или уверенность в собственном мастерстве, поэтому им ничего не грозит... В любом случае, я спросил у Джиёна, что будет, если вдруг слабый участник неожиданно окажется не на последнем месте. Он сказал, что это невозможно. И, видимо, потому, что в этом случае в результат голосования вмешиваются со стороны.       — Блядь, я вообще потерял нить, — цокает языком Чимин. — Ты к чему ведёшь, Сокджин?       — Если они вмешиваются в голосование сейчас, могут вмешиваться в него и потом. И не только в голосование, а, возможно, в наше положение на проекте, если посчитают его слишком стабильным или, наоборот, каким-то нежелательным для их сценария, — объясняет Сокджин.       — А никого не волнует, что нас буквально продали? — удивляется Тэхён. — И ради чего? Ради чьих-то сомнительных амбиций, фактически ничего не дающих.       — Я понимаю, как это звучит, но я действительно хотел лучшего для нас... — начинает Сокджин.       — Без нашего мнения, разумеется. Зачем оно надо, если Сокджин всегда знает лучше, что для нас полезнее, а что вреднее. Даже Намджуна не пожалел. Человек в обморок падал из-за этих чёртовых испытаний, но Сокджину ведь важнее утереть всем нос, перед кем-то самоутвердиться, — Тэхён встаёт. — Ты, Сокджин, и вы все постоянно упрекаете меня в недоверии, в том, что я не считаю вас «семьёй», — кавычки в воздухе, возможно, бьют по Сокджину сильнее, чем любые другие обвинения. — А как я должен доверять тому, кто использует нас по своему усмотрению? Что, Сокджин, неужели, если бы ты не согласился на авантюру Джиёна, нас бы всех выперли с проекта?       — Я не знаю, но риск был. Джиён говорил обо всех вас, а не конкретно о Намджуне или мне.       — Знаешь, да лучше бы мы действительно все провалились, чем теперь знать, что нами в любой момент можно пожертвовать, не спросив.       — Какой смысл теперь вообще что-то делать, если нашу судьбу решает даже не зритель, а какие-то продюсеры? — спрашивает Чонгук не столько у Сокджина, сколько просто в воздух.       В конце следующей недели проект должны будут покинуть Нини, Боми и Намджун. А в следующий раз жертвами спокойно станут тот же Сокджин, какой-нибудь Ёни и даже условный Чимин. Ещё через неделю избавятся от Хосока и Тэхёна, потом от Чонгука. Голосование за них просто будут останавливать, когда того потребует время, и, в итоге, победит Джексон ради красивой истории или Уён с многотысячной армией поклонников. Не стоило и надеяться, что «Сеул в огне» хоть немного даёт шансы добиться успеха тем, у кого ничего нет. Всё предрешено, особенно, если это последний сезон, который должен завершиться чем-то громким.       — Послушайте, Сокджин пошёл на это не просто так, — встревает молчавший Намджун, кладя ладони на плечи своего парня, низко опустившего голову.       — Да срать я хотел, почему он это сделал, — перебивает Тэхён. — На кой чёрт трепаться о грёбаной семье и доверии на каждом углу, а потом взять и...       — Сокджин, конечно, поступил, как идиот, но уж не тебе его осуждать, — произносит Чимин. — Ты же вообще это всё ненавидишь и планировал свалить, как только появится возможность. Что, в общем-то, и сделал, когда решил ехать в Сеул сам.       — Пошёл на хуй со своими нотациями, Чимин. Ты голосуешь за сраного Джексона, который класть на тебя хотел, а мог бы поддержать условного Хосока. Или даже отдавать голос своей команде, чтобы тебе хоть по баллу в день за это добавлялось.       — Уверен, ты так и делаешь, лишь бы себя продвинуть подальше.       — Какой теперь вообще в этом смысл? — продолжает спрашивает в пустоту Чонгук, у которого после всех откровений словно появился ошейник, поводок от которого уходит куда-то вдаль, к рукам неизвестного хозяина. Чонгук не видит никакого положительного исхода для них, все его слова о победе и амбициях сейчас кажутся неимоверно глупыми.       — Господи, во что мы превратились?! — с ужасом восклицает Хосок, привлекая внимание и заставляя замолчать ссорящихся Чимина с Тэхёном, а Чонгука выйти из своего тумана безнадёжности. — Мы для чего сюда пришли? У каждого из нас была цель, мечта, связанная с танцем. Мы хотели что-то рассказать, показать, доказать кому-то. В итоге, уже который день мы выясняем отношения, пытаемся кого-то в чём-то обвинить. Чем это нам поможет? Да ничем! Мы просто погрязнем в этих ссорах и недоверии друг к другу, хотя лучше было бы, наоборот, собраться и попытаться переломить ситуацию. Да, возможно, наша судьба не в наших руках, но вряд ли продюсеры, Джиён, да кто угодно, пойдут против большинства. Если зрители будут поддерживать нас, голосуя, постоянно упоминая наши имена, обсуждая наши выступления, то у продюсеров не останется выбора. Они не идиоты, чтобы сознательно убирать тех, кто приносит рейтинги.       — А толку... — вздыхает Чонгук.       — Чего вы боитесь? Вылететь отсюда? Да похрен. Вылетим, значит, вылетим. Жизнь на этом не заканчивается. Нам нужны деньги, нужно восстановить дом Юнги в Хвавоне и как-то вообще существовать дальше. Но если бы не было проекта, мы бы умерли, что ли? Почему нельзя просто постараться взять от этого момента максимум, раз он случился? Без разницы уже, как, ведь это произошло. Мы здесь.       Не то чтобы слова Хосока резко помирили Чимина с Тэхёном, вдохнули надежду в Чонгука, успокоили Сокджина или спасли Намджуна. Слова Хосока всего лишь останавливают нарастающий конфликт, оставляя всех при своём. В чём Хосок точно прав — они уже здесь, каким бы образом это ни случилось. Обратного пути нет, есть только путь вперёд, а вот сколько усилий прикладывать для него, каждый решит сам.       Конечно, слова Хосока ни на что не влияют, но кое-что всё равно меняется. Зрители массово, с каждым днём всё больше, встают на сторону Намджуна. Его слова, сказанные после последнего испытания, цитируются под последними постами от лица проекта. Выступление Намджуна и Ёни начинает пересылаться целиком и отрывками с просьбами обратить внимание на странную несправедливость по отношению к человеку. Люди поднимают вопрос о проблемах голосования, начинают и сами строить теории о подтасовке результатов.       Неожиданно Намджун становится таким же обсуждаемым, как момент с поцелуем Тэхёна и Розэ. Тем временем, Уён, на чьё лидерство в голосовании, казалось бы, ничто не повлияет, вдруг падает на вторую строчку, а вперёд выходит Хёнсо.

***

      Проектное мероприятие, направленное на улучшение отношений в команде, есть и у Хёнджу. Их команда в конце недели решает провести вечеринку, первая часть которой будет показана зрителю, поэтому на ней нужно вести себя соответствующе, но потом можно будет расслабиться. Конечно, учитывая специфику проекта, будто не стоит слепо верить этому, но Хёнджу действительно обещает своей команде договориться с продюсерами, чтобы их оставили в покое и разрешили провести время без лишних мыслей.       — Что ты здесь делаешь? — удивлённо спрашивает Чимин у Джексона, который не имеет никакого отношения к его команде, но всё равно присутствует на вечеринке.       — Ваша наставница была не против, чтобы другие участники пришли на неофициальную часть, — отвечает тот. — Особенно после того, как твой друг притащил вашего Нини на мероприятие команды Хосока.       Конечно, Чимин слышал о том, как на сеанс групповой медитации Тэхён пришёл вместе с Нини и потом объяснялся, что пытается ему помочь. На эту новость Чимин только презрительно хмыкнул, решив, что Тэхён в очередной раз пытается заполнить собой побольше информационного пространства. Удивительно, как сильно ему важно быть в центре внимания, как ему хочется чувствовать себя звездой.       Вообще-то, у Чимина для Тэхёна есть плохие новости. Проект однажды кончится, может быть, даже раньше, чем сам Тэхён рассчитывает. И что тогда? Про кого из победителей прошлых лет сейчас что-то слышно? Никто, кроме, пожалуй, Хёнджу, не стал звездой таблоидов и не обрёл ту самую обещанную популярность вселенских масштабов. Победители были интересны, пока проект шёл, а дальше кто-то стал хореографом одной из команд и только так и продолжал мелькать на экране, другие же и вовсе остались лишь в памяти своих самых верных поклонников. Что уж говорить про прочих участников, коих было сотни на протяжении этих десяти лет? Их перемололи и забыли. Так что, будущее Тэхёна незавидно.       Может быть, Чимин себя просто успокаивает.       — И почему ты пришёл? — продолжает интересоваться Чимин у Джексона, отвлекаясь.       — А не нужно было? Не хотел меня видеть?       — Ну, если честно, я даже не ощущаю, что мы в разных командах, — Чимин подходит к общему столу, на котором уже выставлены в ряд бокалы с коктейлями. Стоило официальной части, где участники могли подержать в руках максимум стакан с соком, кончиться, как немедленно всё помещение снятого клуба преобразилось в обыкновенный вечер, хоть и закрытый для простых людей с улицы.       — Разве это не здорово? — Джексон берёт в руку один из бокалов и предлагает Чимину.       — Не знаю, это немного напрягает.       — У тебя просто не было отношений дольше недели.       Чимин выбирает другой бокал, пожимая плечами.       — Мой вкуснее, — произносит Джексон, кивая на бокал.       — Попробую оба и узнаю. А вообще-то, если ты читал контракт, то там сказано о запрете на отношения между участниками. Мне кажется, ты слишком неосторожен.       — А что, если я настолько сильно влюблён в тебя, что плевать хотел на контракт? Я готов пожертвовать проектом, готов выплатить огромный штраф и перенести ненависть всего мира, потому что ты мне нравишься больше.       — Считаешь, что я совсем тупой? — усмехается Чимин.       — Я серьёзно, вообще-то.       На лице Джексона нет и тени веселья. Он даже будто немного обижен. Это чуть-чуть выбивает Чимина из состояния уверенности в том, что он правильно смотрит на ситуацию. В целом, а почему Джексон действительно не может влюбиться в него так сильно, как говорит? Потому что это Джексон? Или потому что перед ним Чимин?       У него были «отношения дольше недели». С Тэхёном. Джексону об этом знать не нужно, Чимину об этом лучше перестать вспоминать. Получалось же как-то справляться раньше, а тут вроде и парень уже есть, а мыслей только больше и больше.       — Разве проект не был твоей мечтой? Глупо лишиться последней возможности, которая уже буквально в руках, из-за такого, — говорит Чимин.       — Из-за тебя? Если из-за чего-то и отказываться от мечты, то только из-за тебя. Ты — больше, чем мечта, Чимин.       «Прости, но ты достоин явно большего, чем я. Чем постоянно решать чьи-то проблемы, не знать будущего и вечно бороться, Чимин-а».       — Можно я к столу пройду? Или передайте бокал за вами, — рядом возникает Тэмин, и Чимин вопросительно смотрит на него, но потом вспоминает, что вроде как вечеринка не ограничивается командой Хёнджу.       Забирая бокал, Тэмин ненадолго задерживает взгляд на молчащих Чимине и Джексоне. Несколько последних фраз он слышал, несмотря на гремящую в помещении музыку, и эти слова не могут расцениваться как-то иначе, чем прямо. В общем-то, Тэмин догадывался. Можно сказать, знал совершенно точно, но теперь у него нет ни единого грамма сомнений. Ему хочется что-то сказать, однако в последний момент мозг подсказывает, что это не очень уместно, да и может попортить отношения с Чимином, которые и без того довольно неоднозначны. Им всё-таки ещё в одном номере жить. Если, конечно, Чимин не решит переехать к своему невероятно романтичному парню.       Джексон не отходит от Чимина на протяжении всего вечера. Он прислушивается к его просьбам делать всё не настолько откровенно и очевидно, но стоит им остаться относительно наедине, и Джексон, не в силах сдержать рвущие душу чувства, поступает по-своему. Приобнимает Чимина, наклоняется к его губам, сцеловывая вкус очередного коктейля, пальцами пробегается по спине вниз через тонкую рубашку. Чем кончится этот вечер, Чимин уже знает.       Не знает он только того, что у них есть незаметный зритель. Уён, в основном находящийся на танцполе или в темноте дальних столиков, отделённых перегородкой от зала, хмыкает, делая несколько снимков. Качество оставляет желать лучшего, но даже так лица вполне разборчивы. Да и одежда. Поскольку первая часть вечеринки будет выложена в публичный доступ, опознать Чимина можно будет по одежде. Правда, только в том случае, если Уён придумает, как наиболее эффективно воспользоваться своими фотографиями, и воспользуется ими. Пока в этом нет смысла. Чимин для него не представляет угрозы.

***

      Второй концертный выпуск «Сеула в огне» начинается с танца-открытия в исполнении команды Хёнджу. В середине выпуска номер своей команды представит Шин Хосок, а с танцем-закрытием выступят участники команды Джиёна. Это всё продолжает тему последней недели о более подробном знакомстве с тремя группами танцоров проекта.       Пока выступает команда Хёнджу, остальные могут понаблюдать за ними из зала ожидания, как это было на протяжении отборов и кастингов. Этот номер отражает все типичные представления о команде Хёнджу — ярко и сексуально. Зрители в зале не перестают удивлённо охать и ахать на каждый необычный поворот номера. Например, на выход Уёна и Нини, поскольку в начале танца на сцене были только девушки. Но наибольшее количество оваций вызывает возвращение Чимина с небольшой сольной частью на каблуках, что он уже демонстрировал во время отборочных испытаний.       Со стороны других участников на выступление команды Хёнджу и особенно на появление на сцене Чимина раздаются разные комментарии.       — Как обычно, — фыркает Лиса.       А Тэмин неотрывно смотрит в экран телевизора. Ему не то чтобы очень нравится весь номер, честно говоря, если бы у него спросили о нём, то Тэмин вспомнил бы только Чимина. Он хорош. Слишком хорош, и даже это слово вряд ли описывает хотя бы треть тех впечатлений, которые оставляет его выход у Тэмина. Как, возможно, любой другой выход Чимина на сцену, потому что в них есть... Чимин. Этого, оказывается, уже достаточно для того, чтобы Тэмин замер перед экраном.       После номера-открытия телезрителям демонстрируют заставку «Сеула в огне», а в это время на сцену приглашают всех остальных танцоров, чтобы они выстроились по трём командам. Выходит Ан Хеджин, которая должна озвучить результаты голосования, обозначить лидера и номинантов на вылет. После этого Чжэсан спасёт по одному из участников от каждой команды, а двое других будут ждать конца вечера, когда их судьбу определит наставник.       — Сначала к приятным новостям, — произносит Хеджин после того, как ей передают конверт с результатами. — Лидером голосования на этой неделе и человеком, который гарантированно не покинет проект сегодня, становится... — она выдерживает интригующую паузу, но для всех присутствующих на сцене танцоров есть лишь одна интрига: вернулся ли на первое место Уён? — Хёнсо!       Девушка из команды Хёнджу делает шаг вперёд, в поклоне под аплодисменты благодаря публику за поддержку. Камеры берут также и крупный план Уёна, её сокомандника, который только поджимает губы, сдержанно хлопая.       — А теперь мы узнаем, кто же находится в зоне риска, — потяжелевшим голосом оповещает Хеджин. — Номинанты на вылет в команде Квон Джиёна: Ёни, Чэён и Намджун. — На последнем имени зал немного недовольно гудит. — По правилам нашего проекта одного участника прямо сейчас может спасти наш судья Пак Чжэсан. Итак, каков выбор?       Чжэсан опускает взгляд в листок перед собой, барабаня пальцами по столу.       — Мне сообщили, что произошла достаточно нестандартная ситуация, — начинает Чжэсан и искоса поглядывает на Джиёна, как бы спрашивая разрешения пояснить.       — В конце, — кивает Джиён.       — В общем, нестандартная ситуация. И потому моё решение, наверное, тоже будет достаточно нестандартным. Я хотел бы спасти Ёни.       У Сокджина брови взлетают вверх. Чжэсан только что спас вогера? А как же все его принципиальные речи во время кастингов? Или они относились только к «Дому Ким»? Ёни же счастливо выдыхает, благодаря Чжэсана за выбор.       — Итак, Ёни продолжает участие в проекте, — с улыбкой произносит Хеджин. — Остальным двум танцорам из команды Квон Джиёна придётся показать всё, на что они способны, чтобы в конце нашего вечера наставник выбрал лучшего. Переходим к команде Хо Хёнджу. Номинантами на вылет стали: Джиу, Нини и Карина.       В этот раз Чжэсан решает спасти Карину, аргументируя это тем, что девушкам на проекте и так довольно тяжело, и вообще он старается поддерживать именно их. Сокджин чуть дёргает верхней губой, поскольку предыдущий выбор Чжэсана явно противоречит этим словам. Зато подтверждается предположение о том, что участников с последнего места не спасают.       — Команда Шин Хосока, — Хеджин охает, качая головой, когда видит перед собой имена. — Вы не представляете, как тяжело произносить это. Меньше всего голосов набрали: Серим... Розэ, — Хеджин делает паузу, оценивая реакцию зала, но тот молчит. При озвучивании других имён зал всегда выдавал какую-нибудь эмоцию. Шин Хосок же нервно крутит ручку между пальцами. — И Боми.       Названные выходят вперёд, и по Розэ видно, что ей тяжелее всего даются эти минуты на сцене. Конечно, она знает результат, она даже говорила о нём в интервью между репетициями, и, возможно, это покажут сегодня зрителям. Розэ не думает, что Чжэсан её спасёт. Это практически не имеет смысла, ведь её снова номинируют в следующем голосовании. Зритель её ненавидит.       Рука Тэхёна взлетает вверх за мгновение до того, как Хеджин передаёт слово Чжэсану.       — Ты что-то хочешь сказать? — спрашивает Хеджин, подходя к Тэхёну с микрофоном.       — Я хочу занять место Розэ, — твёрдо произносит Тэхён, и вот тут по залу прокатывается волна удивления.       Она охватывает наставников, Чжэсана, Хеджин и других танцоров. Ярче всех реагирует Сокджин, практически хватающий Тэхёна за руку, чтобы удержать. Чонгук непонимающе хмурится, выглядывая из своей линии. У Чимина вырывается шёпотом: «Чего?!»       — Ты хочешь занять место в номинации вместо Розэ? — переспрашивает Хеджин.       — Да, — кивает Тэхён. — Если это возможно.       — Что ж... последний сезон... Поздравляю, Розэ, ты остаёшься в проекте, — немного растерянно говорит Хеджин. Розэ медленно возвращается на своё место, тоже не понимая, зачем Тэхён это сделал. Он же становится рядом с другими номинированными. — Итак, Чжэсан, в таком случае нужно выбрать из этой тройки.       — До всего произошедшего я собирался спасти именно Розэ. Я считаю невероятно несправедливой ту ситуацию, в которой она оказалась, и, разумеется, я собирался дать максимальную поддержку, раз уж у меня есть такие полномочия, — Чжэсан вздыхает. По логике, если он хотел спасти Розэ, но её место занял Тэхён, то теперь Чжэсан должен спасти его. — Однако имеем, что имеем... Пусть в проекте останется Боми.       Сокджин закрывает глаза. Тэхён в номинации, потому что решил пожертвовать своим шестым, безопасным, местом ради Розэ. Оставит ли наставник команды Тэхёна в проекте под конец вечера, неизвестно.       Их с Сокджином совместный номер первый в программе.