Сеул в огне

      Часто в жизни Юнги наступали такие периоды, когда приходилось работать буквально на износ. Иногда он специально создавал себе подобные ситуации, а иногда это получалось вне зависимости от его желания и обычно сваливалось неожиданно, совсем не вовремя. Например, когда Юнги пытался бороться с ментальными проблемами после гибели родителей, он завалил себя работой до такой степени, что ночевал за столом в тёмном офисе среди бумаг и телефонных аппаратов. Он вписался в несколько крупных проектов, на собраниях проявлял наибольшую инициативу, а ещё согласился подменить одну из только уволившихся сотрудниц до момента, пока на её место не возьмут кого-то другого. Из-за повышенной тяги Юнги к работе, начальство искать замену не спешило.       Когда рабочая загруженность начала не отвлекать от прочих проблем, а создавать новые, Юнги решил вернуться к своему прежнему ритму. Однако начальство уже привыкло к его сверхвысоким стремлениям быть везде и работать за троих, что не пожелало возвращаться к позабытым временам, где Юнги был точно таким же работником, как большинство в компании. Его заваливали лишь пустыми обещаниями сократить бумажную работу и ночные разъезды по городу для проверки готовности площадок. В какой-то момент Юнги был готов уволиться, кроме того, в его жизни появился «Дом Ким», приносивший дополнительный заработок за счёт съёма комнат. Почувствовав желание Юнги уйти, начальство смягчилось и всё же выполнило часть своих обещаний. Однако это всё равно не избавило Юнги от периодических сверхурочных, которые подавались под слоганами: «Никто лучше вас, Юнги-ши, не сделает. Вы же были шесть раз подряд работником месяца!»       Сейчас Юнги снова в ситуации, когда приходится работать до ночи, а то и жертвовать своими законными часами сна. Дело в том, что Юнги хочет накопить на съёмную квартиру, поскольку до сих пор живёт у Мингю. То есть официально Юнги присматривает за его квартирой, поливает несуществующие цветы и контролирует появление уборщицы дважды в неделю, услуги которой Мингю забыл оплатить. Лето — самый урожайный сезон для разного рода фестивалей, концертов и прочих масштабных мероприятий, способных собрать стадионы, поэтому у Мингю между одними и вторыми гастролями есть буквально день, чтобы заехать домой, принять душ, выгрести из чемодана ворох сувениров для родственников и собраться к утреннему вылету. Конечно, Мингю без разницы, сколько у него проживёт Юнги, тот вообще никак ему не мешает.       Но, естественно, Юнги ехал в Сеул не для того, чтобы сидеть на шее всех своих знакомых и приятелей. Юнги не привык быть нахлебником, более того, он из тех, кто готов обеспечить не только себя, но и всех из своего окружения. Как он после работы по ночам писал музыку и тексты для Ичжона, чтобы отправить его на прослушивание в Сеул, как брал дополнительную работу в моменты, когда Намджуна вновь увольняли, а у «Дома Ким» не шло с балами.       Так вот, сейчас у Юнги есть цель приобрести относительно собственное жильё, чтобы освободить Мингю от своего присутствия. Нужно успеть сделать это до сентября, поскольку к середине октября у Мингю кончится гастрольный период, и тогда они явно не смогут разместиться на одной жилплощади.       Агентство не смогло выделить Юнги собственную студию. В общем-то, он и не ждал. Он пока ещё ничего не показал и не добился, чтобы требовать себе отдельного помещения для работы. Тем более, в маленьком, почти неизвестном агентстве, которое, слава богу, имеет хоть одну собственную студию для записи. Вообще-то, этих студий у них три, и Юнги работает в той же, где и Ичжон. Была ли это его инициатива, или действительно руководство по каким-то своим соображениям определило Юнги туда же, он сам вопросом не задавался.       Юнги работал с Ичжоном раньше, он прекрасно знаком с его стилем и поэтому у Юнги нет никаких проблем, кроме, пожалуй, одной, которая начала беспокоить сильнее. Если честно, Юнги надеялся, что давность лет просто снизит вероятность столкнуться с этой проблемой лицом к лицу. Но Ичжон всё ещё влюблён в него, как и много лет назад. Ичжон всё ещё на что-то рассчитывает, а времени рядом с Юнги у него теперь просто вагон.       — Хён, ты остаёшься? — спрашивает Ичжон, собираясь уезжать домой, ведь рабочий день официально кончился ещё час назад. Они просидели дольше, поскольку хотели завершить обработку акустической версии песни одного из исполнителей, готовящегося к дебюту.       — Да, нужно ещё кое-чем заняться. Ты иди, это только моё поручение, — машет Юнги на прощание, но Ичжон, немного подумав, возвращается обратно, садясь на узкий диван.       — Ты каждый день остаёшься практически до ночи, и почему-то мне кажется, что иногда ты действительно ночуешь здесь. Хён, чем ты занят? Только не говори, что тайно работаешь над новым альбомом без меня!       — Какой уж тут альбом, — хмыкает Юнги.       Поскольку долгое время Юнги занимался организацией мероприятий, на него с облегчением и радостью повесили задание отыскать новых спонсоров для агентства или для конкретных исполнителей. У них числилось трое сольных, одна небольшая группа из четырёх человек, пока не дебютировавшая, а также Ичжон. В скором времени агентство собиралось провести очередное прослушивание, чтобы отобрать нескольких трейни для будущих проектов. Возможные концепции этих проектов тоже ждали от Юнги, как от человека, наверняка пришедшего со свежими идеями в голове.       А ещё, вновь отталкиваясь от предыдущего места работы Юнги, ему поручили подготовить план для одного из дебютов, ориентировочно поставленного на март следующего года. По сути, Юнги должен был придумать серию мероприятий для раскрутки альбома, который пока ещё был на стадии доработки, а также найти площадку, где артист проведёт свой шоукейс. Сценарий шоукейса, в целом, тоже входил в обязанности Юнги. И всё это он без лишних слов взял на себя, желая доказать, что не зря Ичжон так активно предлагал его генеральному, ну и ради денег, разумеется.       — Хён, ты можешь пожить у меня, — произносит Ичжон, выслушивая подробный и честный ответ. — Я живу гораздо ближе, чем Мингю, тебе будет удобнее ездить.       — Ты же знаешь мои принципы, Ичжон, — качает головой Юнги.       — Я не предлагаю тебе переехать ко мне навсегда.       Хотя Ичжон говорит с ироничной улыбкой, Юнги прекрасно понимает, что парень вполне рассчитывает на окончательный переезд. Так, у них появится ещё больше времени наедине, в личной обстановке, и это обязательно породит что-нибудь, если Ичжон приложит достаточно усилий, чего не сделал раньше. Он обязан нагнать упущенное зря время.       Конечно, всё зависит не только от желания Ичжона. Для того, чтобы у него получилось добиться цели, Юнги тоже должен иметь заинтересованность. А он её не имеет. Как минимум, потому, что время взяло своё, и всё уже десять раз поменялось. В целом, не отступая от своих принципов и принятых ранее решений, Юнги может воспользоваться доброжелательностью Ичжона. Тот и правда живёт в очень удобном месте относительно работы и даже намекать не станет, чтобы Юнги съехал, насколько бы тот ни задержался.       Это было бы нечестно по отношению к Хосоку, с которым у Юнги... вообще-то, отношения? Да, есть проблема в том, что они друг другу ни в чём особо не признавались, и оба не были достаточно уверенными, чтобы считать несколько поцелуев за гарантию начала отношений. Их разделяло расстояние и обстоятельства. Хосок сейчас в окружении многих людей, гораздо более близких ему по духу, чем Юнги. Юнги в окружении влюблённого Ичжона и работы, о которой мечтал. И если бы один решил отказаться от своих слов о желании попробовать и посмотреть, что выйдет, то второй просто принял бы это... Ну, Юнги бы принял, а вот Хосок, возможно, и нет.       Они разговаривают каждый вечер по телефону, а в последние два дня ещё и по видеосвязи. Хосок рассказывает про проект и какие-то страсти, царящие внутри «Дома Ким», а Юнги достаточно вскользь отвечает, что всё у него хорошо. Вероятно, у него получается правдоподобно изображать ежедневную бодрость и отличное самочувствие, хотя с момента отъезда из Хвавона он по-прежнему мало спит, плохо ест, постоянно работает и почти не отдыхает. Кое-что Юнги мог бы исправить, например, свой сон, но тогда пришлось бы отказаться от разговоров с Хосоком.       Несколько раз Юнги спрашивал у себя, нравится ли ему Хосок. Не сказать, что у них были какие-то особенные отношения друг с другом, только если практически противоположный образ жизни, при котором они умудрялись быть достаточно удобными соседями по комнате. Но этого настолько мало, что даже завести отношения с Намджуном у Юнги и то было больше шансов. И потому Юнги казалось, что он стал смотреть на Хосока иначе лишь из-за его признания. Но зачем-то же он его поцеловал.       Юнги думал о Хосоке, разбираясь, что в нём такого привлекательного. Юнги думал о самом себе, подгоняя произошедшее под долгое отсутствие личной жизни и вообще симпатии к кому-либо. Юнги даже пришлось позвонить Намджуну, чтобы тот постарался ему разъяснить кое-какие моменты. Кстати, Намджун в этом плане был удивительно хорош, хотя, казалось бы, опыта у него никакого.       В итоге, однажды Юнги просто почувствовал, что все взаимодействия с Хосоком в последнее время приносят ему положительные эмоции и даже внутреннюю теплоту, сохраняющуюся вплоть до наступления нового вечера. На протяжении дня Юнги знает, что закончит его под голос Хосока, иногда слишком громкий, но почему-то не раздражающий. Этого понимания Юнги вполне хватило для того, чтобы решить: «Кажется, я влюбился в Хосока».       Как объяснить это Ичжону и не повредить ни их совместной работе, ни дружеским отношениям, Юнги, правда, не знает.

***

      В воскресенье Юнги целенаправленно не думает о работе, всё откладывает до понедельника, потому что на вечер у него уже есть конкретные планы. Ичжон предлагает куда-нибудь сходить, сообщая, что Юнги необходимо совершать какие-то изменения в ежедневном маршруте от дома до работы и обратно. Можно, например, посмотреть город, в котором он уже довольно давно. Не то чтобы вообще многие, приезжающие в Сеул по работе, интересуются чем-то в этом городе, кроме баров, клубов и караоке по пятницам.       Юнги надеется, что его отказ звучит не слишком резко, и Ичжон не воспринимает его на свой счёт. У Юнги действительно была цель провести вечер воскресенья за просмотром выпуска «Сеула в огне». Его приятели готовились к первому концерту целую неделю, Хосок даже несколько раз спросил, не регистрировался ли Юнги на сайте проекта для того, чтобы отслеживать ход их голосования и прочие события. Конечно, Хосок рассчитывал, что Юнги станет активным пользователем, голосующим каждую неделю и добавляющим просмотры на выступления «Дома Ким». Юнги, правда, особо не хотел в это лезть.       Ответив немного туманно, Юнги решил подождать первого полноценного соревновательного выпуска. Если его действительно зацепит это шоу, под прошлые выпуски которого ему лишь хорошо засыпалось, то Юнги обязательно включится в отстаивание права своих приятелей на победу. В конце концов, Юнги в любом случае будет только одним среди тысяч, и его голос вряд ли серьёзно повлияет на борьбу.       Все необходимые приготовления Юнги совершает заранее. Он заказывает себе еду, наконец-то, собираясь нормально поесть впервые за неделю, а не просто сжевать на ходу что-то купленное в круглосуточном магазине через дорогу. Затем, пока еда едет, Юнги уточняет, по каким каналам транслируется «Сеул в огне». Он мог бы смотреть его по телефону через сайт проекта, но Юнги хочется сделать это с комфортом. Сидя перед большим телевизором в гостиной Мингю, где он по-прежнему спит на диване.       Расположившись удобнее, Юнги втягивает носом запах горячей еды, расставленной на журнальном столике, и нажимает кнопку пульта. Он уже предвкушает, как сейчас на экране под громкую музыку появится заставка «Сеула в огне», и либо сразу же Юнги кинут в ритм шоу, начав с танца-открытия, про который Хосок прожужжал ему все уши, а Намджун долго бухтел о затраченном времени на него, либо сначала на экране покажут Ан Хеджин, произносящую свою коронную фразу: «Пусан, Тэгу, Южный Кённам, остров Чеджу... Неважно, где ты, сегодняшний вечер ты проведёшь в Сеуле. Ведь Сеул, как всегда, в огне. Мы начинаем!»       Однако после нажатия кнопки включения по ушам Юнги ударяет какой-то новостной выпуск с первого канала. Юнги немедленно нажимает на одиннадцать, чтобы побыстрее перейти к развлекательной программе. На одиннадцатом канале у Мингю почему-то спорт, где прямо сейчас транслируют чемпионат по дартсу. Юнги не сдаётся и переходит в раздел сетки каналов, чтобы найти, где же у Мингю либо центральный развлекательный, либо музыкальный, на котором тоже показывают «Сеул в огне». У Мингю более пятисот каналов, если судить по номерам. Половину названий Юнги даже никогда не слышал.       У него разбегаются глаза, и на шестой странице списка кажется, будто всё это уже было. Юнги раздражённо цокает языком и ищет телефон Мингю, чтобы прямо сейчас решить свою проблему.       — Какого хрена у тебя нет центрального развлекательного на одиннадцатом?! — возмущённо спрашивает Юнги, стоит Мингю поднять трубку и кое-как выдавить из себя приветствие.       — Что? — глухо раздаётся в ответ. — Ты с ума сошёл? Четыре утра.       — Сейчас восемь вечера! А, ты же в Штатах, — быстро вспоминает Юнги. — Неважно! Это ты сошёл с ума, засунув на одиннадцатый канал какой-то сраный дартс!       — Иди в жопу, Юнги, я вообще не смотрю телевизор, — бухтит Мингю, принимая более удобное положение для разговора.       Очень долго Юнги разоряется на тему того, зачем вообще покупать себе огромную плазму и подключать пятьсот каналов, если всё равно не собираешься этим пользоваться. И вот только не надо жаловаться на моду, мол, у всех так, это показатель успеха и прочее! Это всё не имеет никакого смысла, когда в самый ответственный момент жизни не срабатывает. А у Юнги сейчас действительно важнейший момент: он создал себе подходящую атмосферу, внутренний настрой, освободил себя от любых посторонних дел и Ичжона, что может ещё выйти боком. Просто кощунственно вот так взять и хладнокровно, почти со злорадством, всё сломать в самом начале.       — Боже, — тяжело вздыхает Мингю. — Ты список открывал? Не надо мне снова про пятьсот каналов! Я без понятия, почему у меня на третьем рыбалка. Хорошо, попробуй выйти в поиск и набрать название. Возможно, они все сбились после последнего отключения света. Ты же сам мне рассказывал.       Следуя инструкциям только проснувшегося Мингю, Юнги продолжает бесконечно ворчать, ругая друга и обстоятельства, встающие у него на пути погружения в мир танца.       — Ты же терпеть не можешь подобные шоу, — напоминает Мингю. — Плевался на всё подряд, пока тебя заставляли в этом участвовать. Что успело произойти за пару недель?       — О, я рассказывал тебе про Хосока? — Юнги даже отвлекается от выбора нужных букв на появившейся внизу экрана клавиатуре. Он думал, какой канал будет лучше: центральный развлекательный, на котором безумное количество раздражающей рекламы одного и того же, или всё-таки музыкальный, где реклама ещё более навязчивая, но хотя бы тематическая.       — Без понятия, но, если это твой парень, не уверен, что буду хорошо к нему относиться после экскурса в ваши отношения в четыре утра, — для убедительности Мингю даже зевает.       — Нет, он... А хотя парень, да. Мингю, твою мать, у тебя что нет музыкального?!       — Какого? Их же дохрена.       — Который с к-попом каждую секунду.       — Так, он же платный. Естественно, нет.       — У тебя пятьсот каналов, и ты не можешь потратить лишнюю тысячу на чёртов пятьсот первый?!       Мингю до сих пор участвует во всей этой авантюре и не бросает трубку, выбирая сон, только потому, что прекрасно знаком с такой особенностью характера Юнги. Он душу вынет, когда ему прямо срочно что-то нужно, и обычно это всегда касается каких-то невероятно необычных для самого Юнги вещей, на которые он ни за что не посмотрел бы, если бы именно сейчас в мозг не ударила безумная идея. Творческие люди, даже скрывающиеся много лет под маской ивент-менеджеров, они такие.       Развлекательный канал Юнги находит под номером двести десять. Между каналом, где постоянно пытаются что-то продать, и каналом с новостями Бангкока. Повезло, что выпуск ещё не начался. Всё-таки есть польза от бесконечной рекламы, которая будет крутиться ровно столько минут, на сколько было куплено время в сетке вещания. Однажды Юнги и Намджун хотели посмотреть баскетбольный матч. В итоге, реклама залезла на время начала игры, и трансляцию включили спустя пару минут. Юнги просто надеется, что здесь не будет так же.       Он прощается с Мингю, пододвигает поближе еду и вновь устремляет всё внимание на экран телевизора. Наконец, изображение темнеет, на фоне зрительного зала появляется Ан Хеджин с микрофоном в руке. Выдержав интригующую секундную паузу в полном молчании, она произносит:       — Я приветствую всех зрителей на последнем сезоне «Сеула в огне». Мы начинаем!       Камера сдвигается вправо, показывая сцену, на заднем плане которой огромные светящиеся лампочками буквы собраны в виде названия шоу. Золотой свет спускается от софитов длинными лучами и на центр, заставляя всё сверкать, как на сцене «Мулин Руж». По центру располагается на небольшом возвышении круглая сцена, к которой ведёт лестница из нескольких ступенек, где каждая подсвечена маленькими лампочками по краям. Лестница же оканчивается узким балконом. Именно там выстроились, положив одну руку на перила, почти все танцоры проекта.       Трое человек сидят на ступеньках лестницы, и только один на круглой сцене около микрофонной стойки старого образца. Номер начинается с яркой вспышки света, и Намджун приближает к себе микрофон, произнося первую строчку из песни, под которую пройдёт танец:       — Леди и джентльмены, это момент, которого вы ждали! — Намджун поднимает вверх правую руку, а левой тут же отталкивает от себя микрофон и исчезает за кадром.       Микрофон подхватывает какая-то девушка. Она расправляет обе руки в стороны широким жестом, демонстрируя свой сверкающий блёстками наряд, и произносит вторую строчку песни:       — Вы искали во мраке, капли вашего пота пропитывают пол.       Девушка исчезает так же стремительно, как и Намджун, уступая место следующему человеку. Это Чонгук в чёрном костюме, расшитом пайетками. Он договаривает все слова из первого куплета, сообщая:       — Глубоко внутри вас чувство, которое вы не можете игнорировать, от которого перехватывает дух, которое сводит с ума. Всё, что было реальным, осталось позади, — Чонгук делает поворот вместе с микрофоном и отклоняется назад, задирая согнутую в колене ногу, будто бы рок-звезда.       Далее камера фокусируется на всех, кто до этого стоял на балконе в одной позе. Они начинают двигаться к лестнице. Каждый делает небольшую остановку на ступеньках, успевая исполнить поворот, какой-нибудь жест или даже быструю короткую связку любого стиля. За это время зритель, в том числе немного подвисший от обилия блеска и помпезности Юнги, успевает рассмотреть костюмы, тоже поражающие количеством страз, блёсток, пайеток, золотых и серебряных нитей, а у девушек — перьев и многоярусностью тканей.       Танцоры занимают передний край сцены, начиная синхронные движения из джаза. Они взмахивают руками, делают серию мелких шагов по квадрату, а затем поворот, после которого поклон в качестве приветствия всех зрителей, пришедших посмотреть на их шоу этим вечером. Глаза Юнги разбегаются из-за быстрой смены кадров, он успевает выхватывать лица своих приятелей, отмечая сменяющиеся эмоции воодушевления и широкие улыбки.       В следующий эпизод танцоры принимаются вновь взлетать по лестнице вверх, демонстрируя своё желание занять место на вершине по окончании проекта. Им постоянно что-то мешает: кто-то проходит мимо лестницы, кто-то делает первый шаг и тут же спрыгивает обратно, кто-то толкается с двумя такими же желающими, и у них не получается пройти. И вот они снова на одном уровне, у подножия лестницы, танцуют все вместе настолько синхронно, что остаётся лишь бесконечно задаваться вопросом, как долго они отрабатывали эту часть, чтобы привести её к такому идеалу.       Из-за внимания на танцорах никто не замечает, что на балконе появляются трое наставников команд, пока золотой свет софитов не опускается на их фигуры. Танцоры приветствуют их аплодисментами под ритм музыки, и к ним присоединяются зрители в зале, создавая ещё больше звуковых эффектов. Юнги, хотя и сидит дома на диване, тоже ощущает себя в зале. Он будто чувствует тепло от подсветки на своей коже, а его сердце выстукивает тот же ритм, что создаёт вся публика под влиянием номера.       — Это величайшее шоу! — последняя фраза песни, она же завершающая деталь танца, достаётся Джексону, в чьих руках вновь оказывается микрофонная стойка. По краям сцены из специальных устройств взметаются с треском искры, и сразу после этого идёт переключение на заставку проекта.       На её протяжении Юнги пытается отойти от поразившего его номера. Это было ярко, громко, очень красиво и действительно подходило для слова «шоу». Если в том же духе пройдут и остальные номера, то Юнги не знает, чем будут удивлять зрителя на протяжении ещё семи выпусков, ведь это уже слишком грандиозно.       Концертные выпуски строятся по одному формату. После номера-открытия начинаются номера участников, обычно это дуэты, реже трио и совсем уж по особым случаям сольные выступления. Перед каждым номером показывают небольшой сюжет о том, как танцоры готовили свой номер с хореографом, чтобы зритель увидел взаимодействия участников в паре, а также сложности, с которыми они столкнулись при подготовке. В течение сюжета о репетициях в синей комнате даются короткие интервью, где участник, не будучи окружённым своим партнёром, хореографом и кем бы то ни было, высказывает свои честные или не очень комментарии о происходящем. Обычно жалуется на партнёра или делится ожиданиями от номера.       Каждый концерт проходит в прямом эфире, поэтому эти сюжеты нужны для того, чтобы танцоры успели переодеться и сменить макияж с причёской, а на сцене установили нужные декорации. Зрители в зале тоже смотрят репетиционные сюжеты, но не на больших экранах позади сцены, а уже на специальных телевизорах по её бокам. Это придумали сравнительно недавно, до этого зрителям предлагали перейти на сайт проекта и включить определённый видеофрагмент, чтобы заодно повысить количество просмотров. Однако многие предпочитали смотреть в телефон соседа или вообще решали обойтись без таких интерактивов, просто ожидая начала номера.       После того, как участники выступят на сцене, они должны задержаться. Каждый наставник высказывается насчёт номера, хвалит или нет, делится впечатлениями. В концертных выпусках за стол наставников возвращается Чжэсан, являющийся судьёй проекта. Его роль станет значимой со второго концертного выпуска, когда надо будет спасать одного из номинантов на вылет до начала концерта. В первом же концерте только объявляют старт голосования, и Ан Хеджин обозначает его сроки, обычно длящиеся по вечер субботы, а также правила голосования.       Со всеми этими техническими и организационными моментами Юнги знакомится в процессе показа материалов и танца первой пары девушек из команды Джиёна. Ими становятся Лиса и Черин. Юнги узнаёт, кто они, что Черин была хореографом проекта несколько сезонов, но не считает, что попала в команду Джиёна по блату. В общем-то, Юнги смотрит немного невнимательно, потому что эти танцовщицы не являются его приоритетом, не из-за них он начал смотреть проект.       — Мы открываем голосование за первых участниц, — с улыбкой произносит Ан Хеджин, когда все наставники и Чжэсан поделились своим мнением, назвав номер превосходным для начала сезона. Лиса и Черин стоят рядом с ведущей, тоже сохраняя на лицах улыбки. — Голосование начинается прямо сейчас и продлится две недели, до следующей субботы. Если ты хочешь поддержать Лису, заходи на сайт нашего проекта, — Хеджин указывает пальцем вниз экрана, где появляется ссылка сайта и куар-код, по которому можно быстро перейти на него, — выбирай в общем списке её имя и голосуй. Если ты давно следишь за Черин и восхищён её творчеством, отдавай голос ей. И помни, в день можно отдать до восьми голосов за одного участника или же проголосовать за целую команду, но только один раз. Тогда каждый участник выбранной команды получит по одному голосу. Девушки, — Хеджин поворачивается к танцовщицам. — Это было прекрасное, яркое и зажигательное начало.       Лиса и Черин благодарят ведущую, наставников, Чжэсана и зрителей короткими поклонами с приложенными к груди руками, после чего убегают за кулисы. Хеджин обращается к Шин Хосоку с вопросом, кто будет следующим. Следующими объявляются Сыльги и Боми из «Дома Фьюжн». Юнги очень интересно послушать, что может рассказать про себя Боми, ведь их «дом» для него всегда был неким коллективным разумом, где все совершенно одинаковые, что мыслями, что поведением.       Если не знать всю историю отношений двух вог-«домов», и что говорили их участники друг другу на каждом балу, перебрасываясь колкостями, то Боми выглядит довольно милым парнем. Скромным, тихим, даже немного «сладким», потому что постоянно чуть-чуть растягивает слова и делает умилительные жесты, вроде хлопания глазами, коротких улыбок, подмигиваний и прочего. Юнги понимает, что раньше вообще никогда не слышал Боми. Из их «дома» больше всех голосили отец Бини и Ёни, чёрт его знает, какую роль занимающий.       Танец Боми и Сыльги Юнги не впечатляет, но, возможно, он просто ничего не понимает в танцах и не в состоянии оценить всю глубокую задумку номера, представленного практически без декораций. Впрочем, ходят слухи, что Шин Хосок — тот самый тип хореографов, настаивающих на том, чтобы показывать танец «голым», без лишней мишуры, распыляющей внимание. Танец — это искусство, и его нужно принимать в чистом виде. Именно эти слова говорит Хосок в комментариях после номера, когда Чжэсан честно признаётся, что ему не зашло.       Юнги думает, что если и оставшиеся номера команды Хосока будут такими же, то ему, простому обывателю, будет тяжеловато на них смотреть. И дело не только в отсутствии декораций или каких-то вычурных костюмов. Просто эти танцы не вызывают в его душе такого восторга, как номер-открытие, поразивший с первого же кадра. А в команде Хосока Сокджин и Тэхён, если Юнги правильно помнит. То есть люди, за танцами которых, определённо, хочется понаблюдать по причине близкого знакомства. Кроме того, они вряд ли получат большую поддержку от зрителей, поскольку высокое искусство — это вообще не для всех.       Два танца подряд, которые исполняют участники команды Хёнджу, а именно Джиу с Соён и Карина с Нини, Юнги пропускает. В это время он убирает остатки еды в холодильник, моет посуду, умывается, расстилает диван. Он слышит краем уха музыку номера Карины и Нини, и понимает, что это совсем иное настроение, нежели у всех предыдущих выступлений. Что-то достаточно лиричное, возможно, даже печальное. Это был своеобразный эксперимент команды Хёнджу, ведь все привыкли, что её номера сексуальны, ритмичны и очень зажигательны.       Наступает время вернуться к команде Джиёна. Он представляет Намджуна, которому в пару выпал Ёни, и Джиён открыто признаётся, что специально столкнул их вместе, как представителей конкурирующих «домов», чтобы посмотреть, как они поведут себя друг с другом. Проблема в том, что Джиён не учёл косвенную принадлежность Намджуна к «дому». Он никогда не соревновался с «Домом Фьюжн», поскольку в принципе не танцевал, так что с Ёни у него ровно столько же конфликтов, сколько с любым другим участником проекта. Ровно ноль.       Хотя Ёни, конечно, высказывается. Он намеренно подчёркивает, что не понимает, что Намджун забыл на проекте, как его вообще взяли, ведь тот учится всему прямо в моменте репетиции. Якобы это противоречит правилам шоу, но раз уж наставник сам предложил Намджуну место, то с этим придётся смириться, да и сам Ёни, окажись в подобной ситуации, не отказался бы от участия. Благо, Ёни выбрали честно, о чём он тоже не забывает упомянуть.       В отличие от него, Намджун производит впечатление самого неконфликтного человека проекта. Здесь Юнги даже не чувствует никакого влияния Сокджина, который, наверняка, постарался раздать всем определённые роли, которые они должны демонстрировать с экрана, чтобы понравиться зрителю. Но Намджун действительно такой, ему не нужно ничего разыгрывать. Он и правда не собирается ссориться с Ёни, он даже не понимает, почему тот считает, что сейчас подходящий момент для выяснения честности или нечестности результатов отбора. Намджун повторяет свои слова, сказанные тогда со сцены: он согласился быть в команде Джиёна, пообещав каждую секунду доказывать своё право нахождения в ней, и у него есть миссия показать всем, что возможно добиться таких высот, не имея ничего.       Намджун, в самом деле, выкладывается на репетициях. Зрителю показывают кадры, где видно, насколько ему тяжело, но Намджун, даже падая на пол после выполнения быстрой связки, всë равно поднимается, хотя почти задыхается. Юнги начинает бояться, что Намджун просто не выдержит сам танец во время концерта, но, к его счастью, номер на сцене выглядит не таким уж интенсивным, как можно было подумать.       Вообще-то, Юнги горд. Очень горд, что его друг, несмотря ни на что, старается и прикладывает неимоверное количество усилий, мотивируя себя только общей целью, которая, по сути, принадлежит Сокджину. Юнги знает, что не сделал бы этого никогда, он не изменил бы своего решения, если бы снова встал перед выбором, и поэтому Намджун восхищает его ещë сильнее.       На Ёни Юнги даже не смотрит, он переполнен чувствами от стараний Намджуна. Возможно, его танец был далеко не идеальным, возможно, он насовершал ошибок, где-то спешил или тормозил из-за нехватки сил, но Юнги этого не заметил. Во-первых, он не разбирается в таких тонкостях, во-вторых, прогресс Намджуна всë равно колоссален. Юнги понимает, что обязан зарегистрироваться на сайте и поучаствовать в голосовании, чтобы отдать Намджуну чуть ли не все восемь голосов за сутки.       Тут Юнги вспоминает, что существует Хосок, и, наверняка, у Юнги есть перед ним некое обязательство в области поддержки. Намджун его близкий друг, но Хосок — вообще целый парень, и Юнги не имеет права не проголосовать за него. Даже если Хосок упадёт на сцене, Юнги должен отдать ему голоса. Возможно, если Хосок упадёт, то Юнги должен даже больше, чем если всë пройдëт благополучно. Но Хосок не упадёт. И, кстати, когда там вообще его номер?       Далее Юнги смотрит выступления незнакомых ему участников и даже выслушивает их разговоры. Это не сильно интересно, к тому же, перебивается рекламой, как на канале, так и внутри проекта. Юнги устаёт смотреть на то, как очередная девушка продвигает тонизирующий напиток, с которым якобы пришла в тренировочный зал. Хосока всë не объявляют и не объявляют, и Юнги, чтобы не уснуть, решает заняться регистрацией на сайте, но в этот момент слово получает Шин Хосок.       — Следующий наш номер я назвал бы «Работа над ошибками», и сейчас вы поймёте, почему. Для вас выступят Тэхён и Розэ.       Юнги приободряется. Выступление Тэхёна — это действительно интересно, потому что за эту неделю Юнги чего только от Хосока про него ни услышал. Всë это было достаточно сомнительным, на взгляд Юнги, и вот ему хочется узнать, каков же Тэхëн для зрителя. Собирается ли он демонстрировать свою истинную сущность людям или же останется загадкой, пытаясь выезжать на интриге вокруг себя?       На экране показывают сидящего около стены репетиционной комнаты Тэхёна и девушку, ту самую Розэ, которая находится на отдалении от него и молчит. В тишине они ждут своего хореографа, и дверь, наконец, открывается. Входит не просто хореограф, а сам Шин Хосок. Наставники редко ставят номера своим подопечным, обычно это является символом высокой оценки участника и особым расположением. Как будто Тэхён не производит впечатления любимого танцовщика для Хосока, да и Розэ тоже вряд ли успела его чем-то зацепить.       — Когда я узнала, что номер будет ставить сам Хосок-ши, я растерялась, — давая интервью, произносит Розэ в синей комнате. — Это первый танец от лица команды в проекте, а нашим хореографом стал наставник!       — Думаю, это большая честь, — говорит Тэхён, на чьё интервью мгновенно переключается кадр. — Я почувствовал некую ответственность, но было ощущение, что это не просто так. И вот тут мы услышали, в чëм суть нашего танца...       — У вас будет парный танец. — Возвращение в момент репетиции. Хосок стоит перед двумя своими танцорами, держа руки за спиной. — Это танго.       — Это танго, — разводит руками в синей комнате Тэхён, усмехаясь.       Для понимания контекста зрителю тут же представляют нарезку из этапа кастингов, где Тэхён и Карина должны были станцевать танго. Там Тэхён повёл себя эгоистично, решив нарушить расстановку и вывести себя вместе с партнёршей на первый план. Причëм, Карина была к этому не готова и просто безвольно перемещалась за Тэхёном из-за специфики танца. Сразу же после выступления Хосок высказался о поступке Тэхёна. После этого его личность в глазах других участников окрасилась в чëрный, о чëм свидетельствуют следующие фрагменты прошлых выпусков.       Вот уже выбывшая девушка говорит, что ни за что не встанет с Тэхёном в пару, и ему вообще нельзя доверять. Вот Джиён называет его «опасным парнем, с которым он не рискнул бы работать». Вот Хосок после заключительного номера кастинга сообщает, что готов принять этот риск.       — Да, я знала обо всëм этом, — говорит уже сейчас Розэ. — Я немного беспокоилась, что Тэхён может что-то выкинуть.       — Я хочу принести свои извинения, — произносит Тэхён с самым искренним видом. — Я хочу извиниться перед Кариной, с которой танцевал на кастинге, перед своей группой по ночной хореографии и перед всеми другими участниками. Я приношу извинения всем зрителям, которым пришлось наблюдать этот некрасивый момент с моей стороны. Я знаю, что теперь вы смотрите на меня иначе, и я буду усердно работать, чтобы изменить ваше мнение о себе.       Если в речи Намджуна Юнги не сомневался, то здесь он чувствует явное влияние Сокджина. Наверняка, он подсказал Тэхёну принести извинения и постараться исправить свой образ в глазах зрителя. Что ж, актёрский талант Тэхёна всегда был хорош, и у него получается убедительно раскаиваться, выглядя максимально располагающе. Вот только Юнги знает настоящего Тэхёна, и тот никогда не извинялся за свои спонтанные решения. Более того, он не считал их некрасивыми или грубыми, ведь ему-то они доставляли удовольствие.       Но выясняется, что танго — это ещё не всë. Работа над ошибками не может ограничиваться просто их исправлением, она требует и дополнительных усилий, чтобы был виден рост. Поэтому из-за спины Хосок достаёт туфли. Для степа. Или же чечётки. Этим стилем, которым сам Хосок был очень увлечён на протяжении своей карьеры, он проверяет участников своей команды практически каждый сезон.       — Танго и чечётка? — восклицает Розэ на интервью. — Это безумие! Я впервые сталкиваюсь с таким.       Тэхён на интервью только тяжело вздыхает, но удерживается от каких-либо жалоб. Затем показывают ещё минуту их репетиции, где Хосок объясняет движения, и Тэхён с Розэ пытаются их исполнить, сталкиваясь с трудностями каждую секунду.       Юнги очень интересно, как же пройдёт этот номер. Он уверен, что вряд ли танец Тэхёна станет одним из самых популярных в выпуске, как и практически все номера этой команды, отличающиеся специфичностью. Здесь, помимо того, ещё и стили не самые популярные, а достаточно старомодные, слишком строгие и классические. Вероятно, в этом Шин Хосок видел дополнительное испытание для Тэхёна, которого никогда не держали в рамках, позволяя делать на сцене всё, что угодно.       Номер начинается с того, что Тэхён сидит в полумраке на барном стуле, пока Розэ изображает, вероятно, официантку старого европейского паба. Она выстукивает каблуками ритм музыки в моменты её быстрого темпа, и когда тот становится более плавным, в танцы добавляются элементы танго. Так, Розэ подходит к Тэхёну, который к тому времени уже живо заинтересовывается ею, не отрывая взгляда.       Встав со своего стула, Тэхён подаёт Розэ руку, начиная кружиться с ней под светом единственного софита, холодным лучом следующего за ними, создавая ограниченный темнотой круг. Это должно показать, что для героев перестал существовать весь мир, как только они увидели друг друга. Но вдруг луч света разбивается, музыка вновь убыстряется, Тэхён с Розэ отпускают друг друга, расходясь в разные стороны. Розэ отбивает чечётку в одном углу, Тэхён — в другом, и они не смотрят друг на друга, показывая, что в данный момент полностью захвачены своей жизнью.       Однако под конец этой части со степом, связки Розэ и Тэхёна начинают чередоваться. Сначала он показывает свою связку и замирает, затем её же повторяет Розэ, после чего, будто бы услышав знакомые звуки степа, Тэхён поворачивает голову в сторону своей партнёрши. Она тоже поворачивается к нему, и на финальную ноту музыки они срываются с места, падая в объятия друг друга... А потом Розэ поднимает на Тэхёна потрясающе отыгранный влюблённый взгляд, и Тэхён целует её в губы.       У Юнги взлетают вверх брови и почти отпадает челюсть. Зал ликует, Ан Хеджин с шокированным выражением лица выходит из-за кулисы, аплодируя. Она не может подобрать слов, поэтому просто водит руками в воздухе, а затем устремляет взгляд на наставников и Чжэсана, предлагая им высказаться.       — Браво, — произносит Шин Хосок, не дожидаясь своей очереди. — Это была очень лёгкая чечётка и очень короткий номер, будем честны, но исполнение, как на лучших театральных сценах. А вот, что скажет зритель, это мы узнаем через две недели.       — Смело, — комментирует Джиён с усмешкой. — Я уже начинаю переживать за звание лидера голосования.       Крупным планом показывают Тэхёна, который, пусть и пытается сохранять спокойствие, по его взгляду всё равно читается удовлетворение от полученного эффекта. Он приобнимает Розэ за талию, вынуждая продолжать стоять максимально близко к себе. Смотря на это, Юнги только возмущённо вздыхает, покачивая головой, потому что уверен: Тэхён просто захотел сделать шоу. Как и всегда, начиная со всех его перформансов на балах. Юнги вообще неинтересно, что там будет с голосованием и мнением зрителей, его волнует, что думает по этому поводу Сокджин. Ведь именно тот в своё время развил в Тэхёне вседозволенность, поощряя её и даже подыгрывая.       — Это было запланировано? — спрашивает Чжэсан. Ан Хеджин подсовывает микрофон Тэхёну.       — Думаю, слова моей партнёрши будут более весомы в этом случае, — отвечает тот.       — У нас было несколько вариантов концовок, — осторожно продолжает Розэ, получая микрофон из рук Тэхёна. Видно, что она пытается выглядеть спокойно, будто всего лишь рассказывает о номере. — Мы обсуждали это с Тэхёном перед выходом на сцену, потому что...       — У номера не было финальной точки, — подсказывает Тэхён, наклоняясь к микрофону.       Взгляды наставников и Чжэсана приковываются к Хосоку, чей номер, по сути, только что подвергся критике. Хосок не из тех наставников, которые терпят замечания в свою сторону, особенно высказанные прямо на сцене.       — Поскольку это театральный номер, как и в любом театре, актёры вправе сами добавлять в сценарий то, что посчитают нужным, — разводит руками Хосок. — Другое дело, понравится ли задуманное публике.       С этими словами Ан Хеджин решает перейти к сути и открывает голосование за Тэхёна и Розэ. В конце она, как всегда, вздохами или другими эмоциями показывает своё впечатление от только что увиденного.       Юнги уверен, он готов клясться, что никакого обсуждения концовки номера, о чём говорила Розэ, не было и в помине. Вряд ли Тэхён подошёл к ней за кулисами и предупредил, что, может быть, если будет настроение, поцелует при всём зале и куче людей перед экранами. Во всяком случае, даже если Тэхёну хватило ума подойти с таким предложением, Розэ не могла легко согласиться в первом же концертном выпуске отступить от выданного наставником задания. Полных правил проекта Юнги не знает, но может предположить, что наставник вправе исключить из своей команды участников, если они, по сути, саботируют выступление.       Следующий номер в исполнении Джексона и Чэён, который оказывается непривычно лирическим для команды Джиёна, Юнги проводит в раздумьях. Он вновь включается в просмотр, когда объявляют, что следующий танец покажут Сокджин и Серим.       Их репетиция проходит в максимально дружелюбной атмосфере. На интервью Серим не говорит ни одного плохого слова в сторону Сокджина, напротив, лишь указывая на его приятную особенность создавать настроение в зале. Поскольку Серим участвовала в двух танцевальных проектах до «Сеула в огне», она может авторитетно заявить, что подобное поведение — большая редкость. Обычно всех поглощают конкуренция и борьба.       Чтобы подтвердить образ Сокджина, зрителю демонстрируют вырезки из прошлых выпусков. Там Сокджин поддерживал Карину, затем свою девчачью группу на ночной хореографии, а его нынешние сокомандники отмечают, что Сокджин достаточно мил и добр к ним. Хвиин так вообще отзывается максимально восторженно, заявляя, что благодаря Сокджину чувствует себя частью команды.       А вот танец Сокджина и Серим оказывается чем-то похожим на тот, какой придумали девушки в ночной хореографии. Это снова что-то сумасшедшее, весёлое, и Сокджин несёт дальше по проекту образ главы вог-«дома». Однако из-за похожести этого танца на всë, что исполнял Сокджин ранее, мнения о нëм достаточно противоречивы. Юнги с ними согласен, ему даже кажется, будто Сокджину намеренно дали то же, что и всегда, словно не хотели заморачиваться и тратить на него время.       Полноценно погрустить и даже разозлиться на решение наставника не делать с Сокджином ничего интересного Юнги не успевает, ведь на номере Чимина и Уёна случается неприятный инцидент. Специально или нет, по телетрансляции сказать сложно, но во время поворота у Уёна от рукава костюма отлетает пуговица. Она большая и заметная, к тому же, заострённая. И падает на сцену именно в ту точку, куда после прыжка должен приземлиться на колено Чимин. Со всего размаха он падает на пуговицу, и, очевидно, это доставляет ему много боли. Чимин сбивается с ритма и не может сразу подняться на ноги, тормозя и пропуская одно из движений.       Когда танец заканчивается, наставники спрашивают у Чимина, всë ли в порядке. Он приподнимает штанину — колено рассечено до крови, стекающей по голени. Шин Хосок сообщает, что царапина — это не перелом, так что, не стоит переживать.       Мысленно Юнги делает пометку позвонить и Сокджину, и Чимину, чтобы посочувствовать обоим после не удавшихся номеров. Сам же думает о том, насколько велика вероятность, что пуговица Уёна оторвалась не случайно. Учитывая, как сильно во время интервью и репетиций Уён пытался обратить на себя внимание, каждый раз воздействуя на свою аудиторию в виде скольких-то там тысяч подписчиков, которые должны голосовать за него с первой же секунды после объявления голосования.       Размышления Юнги прерываются невероятным сообщением. Наконец-то, последний номер концерта будет в исполнении Чонгука и Хосока. Юнги дождался.       Хосок и Чонгук — это, возможно, самый идеальный дуэт на проекте. Они словно созданы для того, чтобы делать совместные номера. Их навыки на примерно на одном уровне, поскольку Чонгук много внимания уделял хип-хопу, будучи трейни, а затем танцором «All Stars». Собственно, про свою бывшую команду Чонгук говорит очень много, но достаточно смело заявляет, что совсем не жалеет о своëм уходе из неë. Если бы ему предложили вернуться, вряд ли он сделал бы это, ведь у Чонгука совсем другие планы.       — Я пришёл сюда за победой. Я должен стать победителем, как Чон Чонгук, самостоятельный танцор, личность. Я хочу, чтобы меня знали под моим именем и мною интересовались из-за того, кто я есть сам по себе.       У них с Хосоком одинаковый режим тренировок. Оба готовы ночевать в танцевальном зале, до мелочей отрабатывая движения, пока они не достигнут идеала. Только причины этому разные.       — Я обожаю танец, — прикладывая руку к груди, сообщает Хосок. — Это буквально моя жизнь, мой кислород. Когда я танцую, я по-настоящему живу, ощущаю весь этот мир. Каждое движение — это частичка мира, и я хочу уделить ей как можно больше внимания, прочувствовать всеми клетками тела.       — Если я собираюсь выиграть, — высказывает свою позицию Чонгук, — мне необходимо быть лучшим, идеальным. Мои движения должны быть сделаны настолько чисто, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что я — лучший танцор страны, потому что никто больше не исполнит номер до такой степени безукоризненно. Да, мне потребуются часы и дни, но результат будет наилучшим.       Результат их доскональных репетиций тут же представляют зрителям. На сцене два высоких куба, на которых стоят Чонгук и Хосок. Оба одеты в чëрный, и Юнги внимательно пробегается взглядом по костюму Хосока. Для уличных стилей обычно выбирают что-то мешковатое, безразмерное, но здесь на Хосоке обтягивающий джемпер, поверх которого толстые ремни, ещё сильнее акцентирующие внимание на стройности фигуры.       Хосоку идëт. Очень. Сильнее ему идëт только танец, наполненный энергией и сексуальностью. В нëм много волнообразных движений телом, импульсов, отдающих в грудь и бёдра. Всякий раз по залу проносится звук восторга, когда Хосок с Чонгуком делают что-то подобное. А если они сопровождают это жестами...       У Хосока очень эмоциональное лицо. Он иногда высовывает кончик языка или прикусывает нижнюю губу, кивая головой, как бы показывая, что он прекрасно знает, насколько хорош. Юнги сглатывает, не в силах оторваться от экрана, и перед ним ещë несколько минут стоит этот Хосок.       С ним он засыпает и с ним просыпается. Даже самый первый номер выпуска уже немного стирается из памяти, но только не танец Хосока.

***

      Чтобы зарегистрироваться на сайте «Сеула в огне» и создать там аккаунт, нужно указать свою электронную почту. Юнги прекрасно понимает, что каждый день будет отдавать по восемь голосов Хосоку, но ведь есть ещё и Намджун, которого по дружбе необходимо поддержать, и Сокджин, да и остальные.       Юнги тратит около двух часов, чтобы создать шесть аккаунтов. Сначала ему нужно сделать шесть адресов с почтами, но Юнги вовремя вспоминает, что у него уже есть, как минимум, два. Правда, от второго он не помнит пароль, так как создал его случайно и забыл удалить.       Проблемы начинаются на этапе того, что Юнги не знает, как назвать свои аккаунты. «Юнги», «Юнги М.», английский вариант имени... Юнги даже вписывает свой творческий псевдоним Agust D в один из аккаунтов, но заранее решает, что с него будет только голосовать, без всяких комментариев, лайков и прочего. Он даже аватар для этого аккаунта не ставит.       Затем к Юнги приходит гениальная идея написать свой псевдоним наоборот, создав некого «D_t_Suga». Ему нужно ещë какое-нибудь слово для нового ника, но в голову лезет какой-то бред, типа «Фанат Хосока», «Хочу Хосока» и прочая отвратительная чушь, которую, однако, не брезгуют применять другие пользователи сайта. Юнги уже встречал всяких: «Фанат Джексона №1», «Жена Уёна», «Улыбка Хвиин», «Житель Сеула». В общей массе Юнги ничем бы ни выделился, но он сам себе не может позволить создать аккаунт с таким именем.       — Ичжон, срочно скажи любое слово, — щёлкает пальцами Юнги, продолжая мозговой штурм.       — Зачем, хён?       — Мне надо зарегистрироваться на сайте.       Разумеется, у Ичжона тут же возникает миллион вопросов. Что за сайт, для какого проекта, а почему Юнги нужно там зарегистрироваться, а тех ли друзей он имеет в виду, с которыми приехал из Хвавона? В конце концов, Юнги обещает изложить всё по порядку, если Ичжон придумает ему нормальный никнейм. Тот выбирает слово «хён». Просто потому, что оно в его лексиконе всегда где-то рядом с Юнги.       Отдать восемь голосов за понравившегося участника оказывается тоже не самой простой задачей, поскольку после каждого голоса Юнги приходится посмотреть рекламу, а затем вновь пролистнуть список в поисках нужного человека. Реклама интересна только тем, что это не случайный набор роликов, а именно те, которые сняли специально для проекта при участии танцоров этого сезона. Проблема лишь в том, что Юнги уже четвёртый раз смотрит один и тот же долбанный ролик, где Тэхён кусает батончик. Как будто можно было хотя бы сменить танцора. Пусть бы это был кто угодно другой, рекламирующий чёртов мобильник с потрясающей камерой.       Первые восемь голосов полностью отдаются Хосоку. Вторые восемь Юнги вкладывает в Намджуна, продолжая плеваться каждый раз, когда на экране появляется Тэхён с батончиком. К третьей партии голосов Тэхён меняет батончик на фирменный мерч проекта, а Юнги обеспечивает восемью голосами Сокджина. Следующим облагодетельствованным становится пострадавший на сцене Чимин. Напоследок Юнги думает, отдавать ли все восемь голосов Чонгуку или же стоит поделить их между ним и кем-то ещё. В результате Юнги решает любить своих приятелей одинаково, и, хотя с Чонгуком он знаком меньше всего, да и тот поспособствовал разгрому дома в Хвавоне, Юнги всё равно его поддерживает. Последние восемь голосов по всем моральным правилам должны принадлежать Тэхёну, в чём Юнги не сомневается на протяжении всей своей задумки.       Однако его палец замирает над строчкой из списка. Не то чтобы Юнги поощрял выходки Тэхёна, не то чтобы ему вообще понравился этот номер, хотя его во многом спас акцент на сюжет, а не просто техничные движения. Юнги чувствует, как на его плечо садится демон, предлагающий соблазнительный вариант отдать ещё восемь голосов Хосоку. Юнги ведь может делать всё для победы своего парня?       Ангел на плече Юнги не спешит появляться, но слабый голос совести подсказывает посмотреть результаты голосования, чтобы узнать, нужна ли Тэхёну посильная помощь или, может быть, он вообще сейчас лидирует. Вот только увидеть результаты можно лишь после выбора фаворита для голосования, и Юнги приходится вернуться на один из предыдущих аккаунтов, сделать несколько лишних телодвижений по кнопкам в разделе голосования, чтобы увидеть положение вещей.       Лидирует Уён с отрывом более, чем в тысячу голосов, а ведь это всего лишь первые полноценные сутки после выпуска. На втором месте какая-то Хёнсо, тоже состоящая в команде Хёнджу. Третьим числится Джексон, что выглядит логично, ведь он уже в который раз пробивает себе дорогу на проекте, у него точно есть те, кто хочет подарить шанс. Все члены «Дома Ким» появляются после десятого места.       Самым последним, естественно, идёт Намджун. У него всего шестнадцать голосов, и почему-то Юнги кажется, что вторые восемь вполне могут быть от Сокджина, если участникам тоже разрешено голосовать. Хосок плетётся двадцатым из двадцати четырёх. Впрочем, Тэхён ещё ниже. Юнги снова встаёт перед дилеммой и поворачивает голову на Ичжона.       — Представь, что тебе нужно выбрать только один из двух вариантов, — начинает Юнги. — Оба твои приятели, но один гораздо менее приятный, а второй совершенно наоборот. При этом, за второго ты уже голосовал. Неприятный в рейтинге ниже, но это только первые сутки из четырнадцати, всё ещё может измениться.       — Я думаю, в вопросе друзей надо быть честным, если не было никаких договорённостей, — отвечает Ичжон.       — Хорошо, немного подкорректируем условия. Тот, который приятный, не просто друг, а очень значимый для тебя человек.       — Если бы на его месте был ты, хён, я бы в любом случае выбрал тебя.       — Спасибо.       Юнги одаривает Ичжона улыбкой и отдаёт восемь голосов Хосоку снова. Возможно, он уже решил всё заранее и просто хотел лишнего подтверждения со стороны, но даже если бы его не последовало, Юнги решения не изменил бы. В общем-то, если Тэхён свалится на предпоследнее место или даже чудесным образом поднимет Намджуна со дна, это будет ему уроком. Рано или поздно приходится отвечать на свои поступки, а неоднозначных и, в целом, некрасивых действий у Тэхёна поднакопилось.       — А кто этот значимый человек, хён? — спрашивает Ичжон.       — Хосок. Может, ты помнишь, он был вместе с нами у Мингю, когда мы впервые встретились здесь, — отвечает Юнги, особо не задумываясь.       — Понятно.       Интонацию этого «понятно» Юнги не улавливает. Целую неделю после Ичжон наблюдает, как Юнги буквально поглощён танцевальным проектом, постоянно голосуя, пересматривая во время перерывов какие-то номера и даже активно оставляя комментарии везде, где только можно. Обычно Юнги не из тех, кто будет активно вести себя в соцсетях, но тут на его плечи ложится тяжёлая задача попытаться продвинуть своих приятелей на места повыше. Ну, или только кого-то одного из них.       Танец Хосока с Чонгуком Юнги, кажется, засматривает до дыр. Быть может, он теперь способен самостоятельно воспроизвести все движения из него, но это точно не лучшая идея, поэтому Юнги просто прокручивает перед глазами картинки из памяти. Он писал в профиле Хосока, под какими-то его короткими роликами и постами там, под любым контентом, где предполагалось обсуждать своих фаворитов.       В пятницу Юнги сталкивается с проблемой, что не может отдать голоса Намджуну. Стоит нажать на его строчку, и сайт выдаёт ошибку, прося повторить свои действия позже. Сколько бы Юнги ни ждал, результат остаётся тем же. Тогда Юнги пробует проголосовать за кого-то другого, и здесь всё в порядке, голос спокойно капает в зачёт Сокджина. Ни с одного из своих аккаунтов у Юнги не получается проголосовать за Намджуна.       К тому моменту он набирает целых сто шестьдесят голосов, но продолжает оставаться на последнем месте. Юнги начинает просматривать различные обсуждения, вдруг не только у него возникла проблема. Однако Намджун не такой популярный участник, чтобы его обсуждали. Тогда Юнги сам поднимает вопрос: «Хэй, а у вас всё нормально с голосованием? Сайт целый день не даёт проголосовать».       Некая «Мику» спрашивает, за кого конкретно пытается проголосовать Юнги, ведь у неё точно такая же проблема. Голоса «Мику» не отдаются Нини, а ведь тот за несколько дней успел набрать меньше всех голосов в команде Хёнджу. Да, несмотря на общий рейтинг, играет роль принадлежность к команде. Ты можешь быть условно десятым, но, если вся твоя команда выше, ты всё равно попадёшь в номинацию на вылет.       — Но если попробовать проголосовать за всю команду целиком, то сайт засчитывает это, — пишет «Мику». В таком случае каждый участник команды получает по одному голосу, но Юнги это не подходит.       Он не хочет, чтобы Джексон продолжал держаться на третьем месте, и ему совершенно всё равно, где находятся все, кроме Хосока, Намджуна и Чонгука из этой команды. Тут Юнги получает ответ ещё от нескольких пользователей. Среди них находится даже тот, который тоже собирался отдать пару голосов Намджуну.       Юнги пишет о проблеме в службу поддержки и почти под каждой публикацией на сайте просит всех обратить внимание на технические неполадки. К Юнги подключаются другие пострадавшие и те, кто действительно неравнодушен и считает, что это несправедливо по отношению к отстающим участникам, а ведь проблема только с ними. Это наводит на определённые подозрения.       — Какой-то бред, — соглашается Хосок во время очередного вечернего разговора по видеосвязи. — Я скажу завтра Сокджину.       На следующий день Юнги видит, что один из его аккаунтов заблокирован. Якобы на нём была замечена подозрительная активность, более того, администраторы сайта напоминают, что запрещено создавать несколько фейковых аккаунтов, чтобы накручивать голоса участникам. Они за честную игру и всё такое.       Вот только честная игра создана не для всех.