Сеул в огне

      Среди ночи Чонгук просыпается от ощущения сквозняка. Может быть, ещё из-за храпа Намджуна, который прекрасно сочетается с храпом кого-то за стенкой, но совершенно не отзывается в сердце у самого Чонгука. Он отвратительно чувствителен к посторонним звукам, когда пытается спать. А сквозняк становится лишь дополнительным мешающим фактором.       Да, вероятно, в комнате, где спят семеро человек, действительно жарко и душно, но это же не повод настежь распахивать окно. Чонгук слезает со своего второго этажа, подходя к кровати Тэхёна, и обнаруживает ту совершенно пустой. Даже спросонья сложить два и два достаточно легко. Чонгук выглядывает из окна, смотря на пожарную лестницу, уходящую на крышу.       Тэхён стоит на самом краю парапета, раскинув в стороны руки. Чонгук замирает, боясь испугать, ведь тогда Тэхён просто полетит вниз и разобьётся. Однако Тэхён сам заносит ногу над пустотой, и Чонгук срывается с места, успевая подхватить его до того, как чуть не стал свидетелем смерти.       — Долбанутый совсем, что ли?! — выкрикивает Чонгук, держа Тэхёна под ягодицами и не опуская на поверхность крыши несмотря на то, что к краю парапета Тэхён явно второй раз не собирается.       — Просто чуть поторопил тебя, — легко отвечает Тэхён, смеясь. — Ты бы там ещё сто лет стоял.       Чонгук расцепляет руки, смотрит зло. Наверное, он никогда не поймёт Тэхёна. Тот просто больной на голову, если выкидывает подобное, не задумываясь.       — Иногда ты такой скучный, — заявляет Тэхён, садясь прямо на крышу, подобрав к себе колени. — Ну, ты остаёшься, нет?       — Надо было просто закрыть окно. Было бы очень интересно посмотреть, как ты попытаешься вернуться в комнату.       — Мне бы кто-то открыл. Чимин, например. Или кто-то на другом этаже.       Чонгук садится рядом. Несмотря на позднюю ночь, поверхность крыши всё ещё ощущается немного тёплой. Лето в Сеуле всегда было невыносимо жарким, Чонгук ненавидел оставаться здесь в это время. «All Stars» почти всегда летом уезжали на гастроли в другие страны, обычно в Европу. Не весь состав удостаивался такой чести, но Чонгук регулярно оказывался в списках счастливчиков.       — Я подумал, нужно валить отсюда, — произносит Тэхён. — Сокджин, конечно, молодец, что старается, но эта комната... Лучше ночевать на скамейке в парке.       — А у тебя есть варианты?       — Нет, но почему это должно меня останавливать?       — Ещё пара недель, и если мы пройдём отбор, то от проекта нам выделят номера в гостинице. Если верить Хосоку. Он утверждает, что всегда для танцоров организаторы находили жильё. Даже на период кастинга в команды.       — Я не могу ждать так долго, — хмыкает Тэхён. — Либо завтра же мы снимаем нормальную квартиру, либо... — Тэхён поднимается, подходя к парапету, и садится на него. — Возможно, в скором времени кто-то другой просто не успеет меня поймать, как ты.       — Можешь не шутить такими вещами?       — А я и не шучу, — лицо Тэхёна мрачнеет, когда он скашивает взгляд на улицу внизу. — Мы с Тэилем жили в точно таком же месте. Только это был не хостел, а обычная засранная общага. Он и эти его друзья занимали целый этаж. Кухню превратили в штаб, где обсуждали свои великие планы о том, как выбиться в люди. Думаешь, мне очень хочется каждый раз вспоминать то время?       Если Тэхён не хочет о чём-то вспоминать, то он готов пойти даже на самые крайние меры. Например, в Хвавоне он отказался жить в комнате, окна которой выходят на ту сторону города, где был его родительский дом. Потому что отношения с семьёй у Тэхёна очевидно ужасные, уже давно не существующие. Скорее всего, Тэиль и любая связанная с ним вещь подвергаются такому же решительному вымарыванию из жизни и памяти Тэхёна.       — Что не так было с тем временем? — спрашивает Чонгук. — Мне казалось, ты очень любил Тэиля.       — Конечно, любил. Пока не понял, как именно они с друзьями зарабатывают на лучшую жизнь.       Никто не собирался говорить Тэхёну об этом, никто не собирался брать его с собой, хотя друзья Тэиля не раз задавались вопросом, зачем им вообще тогда нужен такой балласт рядом. Тэхён не приносил никакой пользы. Ну, может быть, кроме тех денег, которые забрал с собой из родительского дома во время побега. Однако деньги уже давно кончились, а Тэхён продолжал занимать место, и Тэиль продолжал с ним спать, вешая на уши всякий бред о том, что скоро у них обязательно всё будет, надо просто немного потерпеть.       Они жили среди грязи и вони, плохо ели, плохо одевались. Каждый вечер на кухне Тэиль закрывался со своими друзьями, вполголоса обсуждая, что они должны сделать, чтобы улучшить своё положение. Утром они все уходили из дома и могли вернуться поздно ночью или только на следующий день, оставляя Тэхёна в одиночестве. Иногда вместе с Тэхёном оставались какие-то незнакомые девушки, которые вроде бы встречались с друзьями Тэиля. Как позже узнал Тэхён, с Тэилем тоже.       То, что что-то идёт не так, стало очевидно, когда Тэхён заметил на теле Тэиля раны. Ещё очевиднее, когда кто-то из друзей Тэиля просто не вернулся обратно в общагу. Когда дом заполнили странные незнакомые люди, у которых было при себе оружие. Они приходили по вечерам, много курили, пили, приносили с собой наркотики, золотые украшения, деньги.       — Почему ты не ушёл? — спрашивает Чонгук.       — Я поехал за Тэилем в Сеул не только потому, что действительно верил в его россказни. Я думал, что смогу приблизиться к своей мечте, а мне хотелось танцевать. В Сеуле куча агентств, постоянно проводятся какие-то прослушивания, и я надеялся, что меня возьмут хоть в одно.       — Ничего не вышло?       — Нет, почему. Меня пригласили на отбор в какую-то танцевальную команду, и я так обрадовался, что рассказал обо всём Тэилю. Я не говорил ему до этого, потому что боялся слишком поторопиться и спугнуть удачу. Как выяснилось, переживать надо было не о суевериях.       Почему-то Тэилю очень не понравилась мечта Тэхёна. Возможно, он ненавидел танцы, хотя его никто и не заставлял к ним приближаться. Тэиль запретил Тэхёну идти на прослушивание, долго орал и разорвал визитку с адресом агентства, после чего просто запер Тэхёна в комнате. Утром Тэиль, как и всегда, ушёл, а Тэхён остался сидеть взаперти. Он не знал, что ему делать, но понимал, что, возможно, этот шанс с прослушиванием один на миллион.       Тэхён долго стучал кулаками в дверь комнаты, пытался докричаться до кого-нибудь, пока одна из незнакомых девушек не решила его выпустить, чтобы просто перестал голосить и привлекать внимание всех соседей в общаге.       — На прослушивание я опоздал, и никто, конечно же, не собирался делать ради меня исключения, — произносит Тэхён, вздыхая. — Сколько бы я ни ползал перед ними на коленях, они уже выбрали себе участников для команды, а мне пожелали удачи добиться чего-нибудь в следующий раз.       Когда Тэхён вернулся обратно домой, Тэиль и его компания уже сидели на кухне. У них тоже что-то случилось, и побег Тэхёна стал лишь дополнительным поводом сорвать на ком-нибудь злость.       — Он сказал, что танцы — это для пидоров, и если он узнает, что я снова был на каком-то прослушивании, то оторвёт мне ноги, — усмехается сейчас Тэхён. — Плевать он хотел на мою мечту. Ему вообще ничего не было интересно, кроме того, чем сам занимался. И, возможно, он просто не хотел, чтобы я, который знал об этом всём, ушёл. Я же мог рассказать, хотя вообще-то мне всего лишь хотелось танцевать, а Тэиль мог делать, что угодно. В общем, после этого я сбежал. Вернулся обратно домой, в Тэгу.       Однако дома Тэхёна никто не ждал. Его встретил родительский дом, на дворе которого большой кучей хлама лежали все его вещи. Грязные, поломанные, рваные, выгоревшие. Их заливало дождём, опаляло солнцем, их растаскивали дети и соседские собаки. Тэхён решил не думать об этом, списав всё на эмоции родителей от первых дней его побега. Вспылили, бывает. Они же не могли просто вычеркнуть его из жизни?       Как оказалось, могли. Дверь ему открыл отец с вопросом: «Кто вы и что вам нужно?» Тэхён, ничего не понимая, усмехнулся и попытался пройти в дом, но отец его не пустил. Было странно и глупо доказывать, стоя на пороге, что вообще-то Тэхён вернулся домой, к родителям, он их сын и всегда жил здесь. Отец сказал, что у него не было никогда никакого сына по имени Тэхён, и он вызовет полицию, если странный незнакомый парень не уйдёт отсюда сейчас же.       Порыв ветра подхватывает слова Тэхёна, унося их навсегда. Туда же, куда исчезли его детство и юность, умение доверять людям и стремление видеть в них друзей, любимых, родных. Теперь Чонгук понимает, почему Тэхён ни с кем не сближается, оценивая каждого человека не больше, чем способ достичь какой-либо цели. Чимин для него всего лишь тот, кому можно выговориться, чтобы не сойти с ума. «Дом Ким» — просто ступень на пути к мечте. Тэхён совершенно ничего не чувствует ни к ним, ни к Чонгуку. А то, что сейчас он откровенничает с ним, вероятно, лишь небольшое желание. С таким же успехом на месте Чонгука может сидеть кто угодно другой.       — Я не собирался возвращаться в Сеул к Тэилю или постоянно бегать к родителям, умоляя простить и принять снова в семью. Я решил взяться за свою жизнь самостоятельно, и, знаешь, думаю, у меня неплохо получалось. Конечно, я много ошибался, несколько раз попадал в ужасные ситуации, но, по крайней мере, не умер.       — И потом ты попал в вог? — спрашивает Чонгук, но Тэхён только усмехается.       — Это случилось через несколько лет. Тэиль нашёл меня быстрее, чем я смог устроить себе жизнь заново.       Тэхён предполагал, что всё шло слишком гладко. Он чувствовал, что его побег обязательно приведёт к последствиям, а искать в родном городе — самое верное решение. Тэхён действительно не мог уехать куда-то ещё, кроме как в Тэгу. Конечно, уже в нём Тэилю пришлось некоторое время побегать, разыскивая конкретного парня, похожего на сотни других парней. Чем Тэхён занимался, где жил, куда ходил — Тэиль не знал ничего из этого, чтобы ускорить свои поиски. Однако у Тэиля было много помощников.       — Я всегда знал, что друзья Тэиля гораздо хуже его самого, но я не предполагал, насколько. Я снова увидел Тэиля только через три дня после того, как они меня нашли.       Что происходило с Тэхёном в эти три дня, Чонгук не решается спрашивать. Воображение само подбрасывает худшие варианты, наполненные бесконечным кошмаром и болью человека, сидящего теперь напротив. Чонгук слушает дальше и надеется, что Тэхён не остановится, расскажет всё до конца, до момента, как в его жизни появился «Дом Ким». Чонгук понятия не имеет, почему хочет знать всё, но он уверен, что это его единственная возможность хоть немного приблизиться к пониманию, что двигает Тэхёном.       — Мы вернулись в Сеул. Я продолжал быть парнем Тэиля, ну или тем, с кем ему иногда хотелось спать. Меня по-прежнему не собирались привлекать к их деятельности, но и заниматься чем-то своим тоже не разрешали. Конечно, я всё равно пытался. А потом Тэиль попросил меня кое в чём ему помочь, и вот тогда я впервые прикоснулся к его делу. Ничего опасного, всего лишь сходить в одно место и продать какие-то вещи определённому человеку. Видимо, я слишком хорошо справился с этим, потому что вскоре Тэиль снова сказал мне сделать это.       Тэхён понял, что эти поручения являются для него единственными моментами полной свободы. Дома за ним следили всё те же странные незнакомые девушки, тут же докладывавшие обо всём либо друзьям Тэиля, либо ему самому. Когда Тэхён выходил на улицу в магазин или просто прогуляться, он чувствовал, что за ним снова следят. Но когда Тэиль отправлял его доставить заказ, никто не увязывался следом. Может быть, они хотели, чтобы с Тэхёном что-то случилось по пути, может быть, они надеялись сделать его крайним.       Эти ценные часы Тэхён решил использовать для своей мечты. В один из дней он подгадал, когда недалеко от места, куда его отправил Тэиль, должно было состояться прослушивание, и не упустил возможности поучаствовать. Его не смутило место, время, отсутствие наименования компании на визитке предположительного агентства. Он знал, что в Сеуле полно компаний, работающих на развлекательную индустрию, и не обязательно все должны быть на слуху. Тем более, на слуху у парня, который оказался в Сеуле всего лишь второй раз в жизни.       Как и было условлено, Тэхён позвонил, получил точный адрес, которым оказалась какая-то гостиница. Там на ресепшене назвал фамилию человека, с кем разговаривал по телефону. Он не до конца понимал, зачем ему танцевать в номере, и позвонил ещё раз. Человек ответил, что танцевать не нужно, они готовы сразу подписать с Тэхёном контракт, так как видели его на каком-то прослушивании ранее.       — Никакое это было не прослушивание, — качает головой Тэхён с горькой усмешкой. — И контракта никакого не было.       — И что они от тебя хотели?       — Просто меня.       «Я убил человека», — несколько раз звучало от Тэхёна, и Чонгук до сих пор не знал, было ли это правдой, но ведь как-то Тэхён оказался в тюрьме. А что, если именно тогда это всё и случилось? Но Тэхён отрицательно крутит головой из стороны в сторону.       О фальшивом прослушивании, где Тэхён надолго потерял стремление к танцам, потому что само слово раз за разом возвращало его в тот день, Тэиль как-то узнал. Разумеется, никакого сочувствия к человеку, которому когда-то говорил о самой искренней любви, он не проявил. Тэиль считал, что Тэхён получил то, что заслуживал, и заявил о том, как ему теперь омерзительно прикасаться к нему.       — Почему ты не пошёл в полицию? — не понимает Чонгук.       — Я пошёл. Но, сидя там из-за «прослушивания», я вдруг понял, что у меня остался ровно один выход прекратить вообще всё. И я рассказал им про Тэиля и его друзей, про то, чем они занимались уже несколько лет. Вместе с ними выдал ещё кого-то, какую-то банду, которую, оказывается, давно искали.       — Ты не боялся, что Тэиль или люди из той банды убьют тебя раньше, чем полиция успеет их накрыть?       — Знаешь, Чонгук, мне тогда было уже всё равно. Если до того дня я действительно боялся умереть, так ничего и не достигнув, то вот тогда я понял, что просто хочу избавиться от этих прожитых лет. Убежать от них. Неважно, каким способом.       — Их посадили?       — Да. И меня вместе с ними. Я же был в какой-то степени сообщником. Правда, за счёт моих честных и долгих рассказов со всеми подробностями, мне дали значительно меньше. Всего-то два года. Более того, мне даже пошли навстречу и не засунули в одну тюрьму вместе с Тэилем и остальными. А когда я вышел, я тут же уехал обратно в Тэгу и вообще зарёкся когда-нибудь снова увидеть Сеул. Но почему-то я снова здесь и почему-то снова пытаюсь чего-то добиться.       — Так, значит, Тэиль до сих пор в тюрьме? — спустя долгое молчание, произносит Чонгук. Однажды Тэхён сказал, что Тэиль очень далеко.       — Нет. Он умер в ней. Это и есть моё убийство, Чонгук. Я же туда его посадил.       Есть много историй, которые разжалобят любого. Какую угодно историю можно рассказать так, чтобы хотелось заливаться слезами. Тэхёну не нужно ничего придумывать, добавлять трагичных интонаций в свой голос, чтобы его история задела что-то внутри. Не зная её целиком, а только отрывками, которые Чонгук слышал то там, то тут, он мог думать о Тэхёне совсем не правильно. Поэтому Чимин отказался пересказывать, поэтому, вероятно, Сокджин всегда осторожен.       — Ты чего это? — удивлённо смотрит Тэхён, замечая блеск в глазах Чонгука. Тот вытирает глаза ладонью. — Ты серьёзно собрался рыдать из-за меня? — почему-то Тэхён произносит это почти с пренебрежением. — Знаешь, Чонгук, если бы я хотел, чтобы ты меня пожалел, я бы сам пустил слезу, сжался в комок и трясся от каждого прикосновения.       — Но я, правда, не понимаю, как после этого у тебя получилось жить дальше.       — Чонгук, я рассказал тебе это только за тем, чтобы ты перестал считать меня свихнувшимся из-за травы придурком.       На лице Тэхёна спокойная полуулыбка, окончательно выбивающая Чонгука из колеи. Тэхён глубоко вдыхает, бросая взгляд на ночной район, и сообщает, что возвращается в комнату. И, кстати, он действительно не собирается в ней жить дольше следующего дня.

***

      — Сегодня вечером выходит вчерашний выпуск, — говорит Сокджин за завтраком, который они проводят в сомнительной забегаловке около их хостела. — Днём нас должны оповестить о следующем сопернике, и у нас будет шесть дней, чтобы придумать номер.       Раньше о своём сопернике по групповому отбору можно было узнать только в день выступления. Это создавало комфортные условия, так как до последнего каждая команда представляла свой стиль, однако напрочь убивало чистоту отбора. Зрители возмущались, что судьи постоянно выбирают одни и те же направления, поэтому отборочный этап становится слишком предсказуемым, а танцорам, представляющим не самые распространённые стили, не дают шанса продвинуться дальше второй стадии. В итоге, создатели приняли решение на девятом сезоне ввести правило предварительного уведомления.       Теперь команда могла подготовиться к конкретному сопернику в течение недели. Зная, против какого стиля придётся выступать, ты сам выбирал: стоять на своём, доказывая, что никакой предвзятости не существует, просто судьи действительно восемь лет подряд не находили другие номера интересными, или подстроиться и изменить привычную хореографию. Здесь могло быть два варианта: либо полностью уходить в другой стиль за неделю, либо добавлять какие-то новые элементы в свой. Нововведение вполне отвечает рамкам шоу — наставники ищут универсальных танцоров, поэтому умение адаптироваться под чужое направление очень многое может сказать о потенциале кандидата.       Однако «Дом Ким» встаёт перед достаточно серьёзной проблемой. С одной стороны, большая часть не принадлежит к какому-то отдельному стилю, что позволяет экспериментировать. Научить Юнги с Намджуном самым банальным элементам можно и за шесть дней. Правда, неизвестно, как они будут смотреться в условном контемпе или джаз-фанке. С другой стороны, Чимин, Тэхён и Сокджин вряд ли смогут перестроиться в плане подачи с вога на что-то иное.       — Главное не попасть на наших подруг, — считает Хосок. — Есть вообще какая-то система, чтобы предположить, с кем мы сойдёмся?       — Я за последними сезонами не следил, — пожимает плечами Чимин, и им остаётся только ждать.       Тем временем, Сокджин объявляет о наличии ещё одного животрепещущего вопроса для их компании. Им по-прежнему нужно определиться с местом жительства. Никто не хочет задерживаться в хостеле, и поэтому нужны более адекватные варианты, хотя денежных возможностей на них может попросту не хватить. Впрочем, Сокджин согласен на любые предложения, которые будут хоть немного лучше нынешнего.       У него самого есть кое-какие связи в вогерских кругах. Пусть они ограничиваются Тэгу и его окрестностями, быть может, у этих людей есть знакомые в Сеуле, которые согласятся помочь. То же самое собирается проделать Хосок, но уже со своими приятелями по хвавонской танцевальной студии. Вот только они не помогли ему во время ночёвок в танцевальных залах, вряд ли стоит рассчитывать на неожиданную помощь теперь.       Намджун добавляет, что, по крайней мере, двое человек могут жить у его матери и её подруги. Это практически никак не решает проблему, да и Сокджин решительно против того, чтобы делиться, но, если другого выхода не будет, придётся каждому искать ночлег, где получится.       — У меня есть друг здесь, — говорит Чонгук. — Я спрошу у него, вдруг он знает кого-то, кто согласится сдать нам жильё на пару-тройку недель или кому-то из нас.       — Ты про Мингю? — спрашивает Юнги. — Я бы не отказался встретиться с ним. Столько лет не виделись.       Сокджин радостно хлопает в ладоши, считая вопрос практически закрытым на сегодня. К вечеру каждый займётся своими связями, а теперь им стоит взглянуть на тот зал, который они могут арендовать на несколько часов.       Разумеется, когда Сокджин обещал некий фитнес-клуб в десяти минутах от хостела, он не упоминал, что эти десять минут нужно преодолеть на машине. Пешком выходит добрых полчаса, что, конечно, не трагедия, но всё же неприятно. Зал, в котором обычно проводятся групповые тренировки по йоге и пилатесу, им могут предоставить сегодня на два часа прямо сейчас и чуть позже ещё на час.       — Вам повезло, обычно в воскресенье у нас каждая минута расписана. Завтра, кстати, у нас тоже полное расписание, — сообщает стройная девушка-администратор, смотря в монитор. — Послезавтра есть окно в десять утра на час. В среду пока не понятно, будет ли собрана группа на пробное занятие по шейпингу. В четверг...       — Понимаете, нам нужен зал в течение шести дней, как минимум, — осторожно произносит Сокджин, складывая руки на стойке и чуть наклоняясь вперёд, чтобы, видимо, до девушки-администратора точно дошёл его посыл. — Конечно, мы не будем тут круглосуточно, разумеется, нет. Но мы готовимся к танцевальному проекту. «Сеул в огне», слышали про такой?       — Слышала. Вы участвуете в отборе?       — Да! — Сокджин энергично кивает. — Сегодня вечером как раз выходит выпуск с нашим участием. «Дом Ким» — это мы, советую запомнить. И небольшой спойлер: мы прошли в следующий этап. Поэтому мы просто нуждаемся в зале для репетиций!       — О, поздравляю, но наше расписание не зависит от танцевальных проектов, — девушка мило улыбается, надеясь не сильно разочаровать Сокджина своим отказом в помощи.       Юнги вздыхает, прося Сокджина уступить ему место. Он улыбается девушке так же мило, и у Чимина удивлённо изгибаются брови, потому что он впервые в жизни видит, чтобы Юнги просто так кому-то улыбался.       — Суми-ши, — прочитывает он её имя на бейджике. — Простите, мой друг совершенно не умеет объяснять. Давайте вернёмся к началу. Мы участвуем в танцевальном проекте, и нам действительно необходим зал для репетиций. Я всё понимаю, у вас достаточно популярный фитнес-клуб, поэтому выделить нам даже на пару часов целое помещение затруднительно... Извините, Суми-ши, это александрит? — Юнги указывает на серёжку девушки, и она тут же подносит руку к мочке уха, нащупывая маленький камешек.       — Да, именно он. Как вы догадались?       — Это любимый камень моей мамы. У неё были очень похожие серёжки, которые она хотела передать по наследству своей дочери, но, как видите, — Юнги разводит руками. — Вы знаете, что александрит может менять цвет в зависимости от настроения того, кто его носит?       — Разве это не глупый миф?       — Но ведь вы, Суми-ши, сейчас спокойны, хотя и немного растеряны, верно? И камень в ваших серёжках нежно голубой, чуть-чуть отливающий зелёным.       Девушка достаёт из ящика стола небольшое зеркальце, чтобы проверить, после чего странно смотрит на Юнги. Тот продолжает мягко улыбаться.       — Берегите эти серёжки, Суми-ши, они безумно идут вашим глазам. Моя мама была бы так счастлива, если бы у неё была такая красивая дочь, — Юнги вздыхает, подпирая щёку ладонью. — Кстати, вы так на неё похожи. На мою маму.       — Что он несёт? — шёпотом спрашивает Чимин у стоящего рядом Хосока. У Хосока на лице странная смесь шока с отвращением.       Тем временем, Юнги сообщает Суми, что камень в её серёжках якобы поменял цвет на синий, и на ходу придумывает этому значение. Девушка смущённо отводит взгляд в сторону и наталкивается на экран компьютера, где до сих пор висит вкладка сайта с расписанием. Юнги немедленно накидывает сверху каких-то банальных комплиментов и смотрит на Суми с нежностью и восхищением.       — Кажется, мы отвлеклись от вашего вопроса, — тихо произносит Суми. — У нас, вообще-то, есть ещё один зал. Он почти всегда свободен, там раньше проводились занятия по пол-дэнсу. Правда, он довольно маленький, и не все пилоны демонтировали...       — Эта новость так же прекрасна, как ваша улыбка, Суми-ши. Мы будем безмерно рады, если сможем занять этот зал. Сколько стоит его аренда?       — Ну, поскольку он сейчас практически не используется, и там давно не прибирались...       — Кстати, мы можем это сделать.       — Тогда двадцать две тысячи вон в день.       — И мы можем находиться там неограниченное количество времени. Что вы делаете сегодня после работы, Суми-ши?       — У меня не было никаких планов...       Юнги протягивает к девушке руку, беря её ладонь в свою. Он предлагает ей подумать, куда она хотела бы пойти после работы вместе с ним, и тут же между строк просит отдать ключ от зала. У Суми просто нет выбора, поэтому она, не отрывая от Юнги взгляда, тянется за ключом, а потом учтиво предлагает проводить всю компанию до зала. Они же тут впервые, совсем не знают, куда идти.       После того, как Суми доводит их до зала и ещё раз приносит глубочайшие извинения за его размеры и захламлённость, Юнги ненавязчиво намекает ей, что оставлять свой рабочий пост без присмотра нехорошо.       — Что это было? — насмешливо спрашивает Чимин.       — Я только что нашёл вам чёртов зал для репетиций, иначе пришлось бы махать руками посреди улицы, — Юнги поворачивается к Сокджину, указывая на него пальцем. — А ты мне теперь должен.       — Не хочу мешать триумфу, но что ты собираешься делать с девушкой, Юнги? — интересуется Чонгук.       — Схожу с ней на пару свиданий. Между прочим, в отличие от вас, я уже занялся налаживанием связей в этом городе.       — Окей, а после пары свиданий?       — Может быть, на ещё пару свиданий, — пожимает плечами Юнги. — Смотря, как сильно мы будем нуждаться в этом зале. Вы думаете, я каким образом лучшим работником месяца стал?       — Ты ходил с кем-то на свидания? — предполагает Намджун.       — В том числе. Но до этого редко доходило.       Когда Юнги поручали организацию очередного мероприятия, зачастую именно на его долю выпадала переговорная часть. Юнги нужно было искать место, спонсоров, необходимые материалы, и всё это обязано было вписываться в выделенную смету. Премия Юнги прямо зависела от того, сколько средств из сметы ему удастся сэкономить. Поскольку на шее Юнги в каком-то смысле сидело шестеро человек, а чуть позже ещё и Чонгук, в деньгах он нуждался. Впрочем, если бы в его доме не было нахлебников, Юнги всё равно от денег не отказался бы и продолжал делать всё для их приобретения.       До момента, пока не объявили соперников в следующем раунде, Сокджин решает организовать уборку зала. Всё не настолько плохо, как можно было подумать, исходя из слов Суми, но места действительно не хватает из-за двух пилонов, вкрученных в пол прямо посередине. В остальном же проблему представляют только пустые коробки, какие-то полиэтиленовые мешки и разобранный велотренажёр.       — Чимин, чувствуешь себя, как дома? — с усмешкой спрашивает Чонгук.       — Смотрю, ты смелый больно стал, — через зал в Чонгука летит какое-то колёсико от тренажёра.       Сокджин выразительно смотрит на Намджуна, без слов пытаясь донести до него вопрос, только ли ему кажется, что это не оскорбление, как раньше, а что-то вроде дружеского подкола? Намджун, правда, посыл не улавливает, и тогда Сокджин хочет обсудить это с Хосоком или с Юнги. Вообще-то, ему всё равно, с кем обсуждать свои достижения в организации коллектива.       — Ну и что там? — Через некоторое время, когда зал убран, а Юнги даже несколько раз пообщался со своим начальником, они заглядывают в экран телефона Сокджина.       На сайте «Сеула в огне» опубликовали видео, в котором по очереди высвечиваются под нагнетающую музыку фотографии команд, обязанных сойтись друг с другом в эти выходные. Попросив у небес удачи, Сокджин нажимает кнопку начала видео. На экране появляется Ан Хеджин, кратко рассказывающая, что сейчас будет происходить. Она перечисляет названия команд, и Сокджин бегает взглядом по фотографиям, припоминая, кто и чем отличился на прошлом этапе.       — У нас самая убогая фотка. Будто на тапок снимали, — разочарованно вздыхает Чимин. — Если и дальше так пойдёт, то кто за нас голосовать станет?       — Я поговорю с ними, спрошу, нельзя ли изменить это, — обещает Сокджин. У них, впрочем, нет совместной фотографии всех семерых, но, возможно, её сделают на месте, только теперь она будет нормальной.       Начинается обратный отсчёт, музыка меняется, наступает момент объявления соперников. «Black Mamba» получает третий номер, и им придётся выступить против команды достаточно устрашающе выглядящих хоперов, наверняка, сильных в любом уличном направлении. Девушкам явно не повезло, но шансы у них остаются, а у «Дома Ким» с души падает первый камень. Это ведь не они будут соревноваться с дэнсхолльщицами.       Однако остаётся ещё одна опасность — попасть на «Дом Фьюжн». Это не приговор, просто неприятно. Хотя Чимин хотел бы посмотреть на лицо Чжэсана, которому придётся выбирать между двумя вог-«домами», имея при этом жёсткие предубеждения против самого стиля. Тем не менее, «Дом Фьюжн» получает шестой номер и соперника в лице смешанной команды локеров.       «Дом Ким» снова будет завершать выпуск. У них восьмое по счёту выступление, самое последнее, и соперником становится небольшой коллектив бальников. Сокджин вообще не помнит, чтобы на прошлом дне отбора кто-то выходил с бальными танцами, но жребий довольно удачный.       — Сразу говорю, я совершенно ничего не понимаю в бальных танцах, — поднимает ладони Хосок. — Я, конечно, смотрел несколько классов по латине у нас в студии, но со стороны, и всё равно этому надо учиться много лет.       — Мы и не будем пытаться подстроиться под них, — говорит Сокджин. — Считайте, у нас противостояние культуры бала. Единственная плохая новость в том, что за них точно отдадут два голоса.       Всем, кто смотрел предыдущие сезоны шоу, известно, что Шин Хосок — большой поклонник бальных танцев. Он всегда включает их в число испытаний при наборе команды, и потом, уже во время концертов, его танцоры обязательно хотя бы раз исполняют какое-нибудь танго. Если это будет номер, а не просто техничное исполнение, как на чемпионате, то Хосок точно выберет бальников. Ну, а Чжэсан явно проголосует за танец парня с девушкой, каким бы он ни был.       Остаётся мнение Джиёна, который, вроде бы, скептичен по отношению к бальным танцам. Обычно танцоры кладут на них всю свою жизнь, и бальников слишком тяжело перестраивать на другие направления, особенно не связанные с классическим танцем. В прошлый раз Джиён постоянно повторял, что «Сеул в огне» — это не место, где людей чему-то учат с нуля. Следовательно, «Дом Ким» может рассчитывать на поддержку Джиёна.       Нелегко будет снова впечатлить Хёнджу, ведь она по-прежнему рассматривает в свою команду только девушек, чего в «Доме Ким» попросту нет. Если в первый раз ей что-то понравилось в Тэхёне и Чимине, нет никакой гарантии, что одно их присутствие на сцене вновь её порадует. Тем более, что теперь они не будут танцевать на каблуках. Это уже неинтересно и неоригинально.       — И всё-таки она женщина, — произносит Сокджин. — Она танцевала достаточно откровенные номера, когда участвовала в проекте, и теперь ищет нечто сексуальное, завораживающее и интригующее. А это как раз про нас!       — А, ну да, большая интрига умеем ли мы танцевать, — хмыкает Юнги. — И я не собираюсь участвовать в этих ваших сексуальных и интригующих бреднях.       — Ты час назад соблазнял администраторшу только для того, чтобы получить ключ от зала, — напоминает Чимин.       — Это другое. И я не соблазнял, а очаровывал.       — Куда мы двигаемся, в итоге, Сокджин? — перебивает Хосок, скрещивая руки на груди.       Сокджин вновь пускается в пространные объяснения. У него нет никакой идеи, но он пытается оттолкнуться от трёх обязательных составляющих их танца: эффектность, вог и сексуальность. Последнее вообще не радует Юнги, мнение которого будто принципиально не учитывают.       — Давайте попробуем поискать музыку, — предлагает Чимин. — Возможно, она натолкнёт Хосока на постановку.       — Отлично, пусть каждый найдёт хотя бы один трек, подходящий под наши критерии!       Они разбредаются по разным углам зала, чтобы изучить плейлисты в своих телефонах. Первым с заданием справляется Хосок, затем одновременно завершают поиск Чонгук с Чимином. Когда готовы все остальные, они садятся в круг посреди зала и по очереди включают свои варианты. Сокджин говорит, что обсуждать нужно всем вместе, чтобы каждый высказал своё мнение, правда, Сокджин совершенно не думает, что его предложение повлечёт за собой необоснованную критику чужого вкуса.       Например, вкуса Намджуна. Да, тот не раз упоминал, что любит рэп, однако как можно считать рэп нулевых синонимом к слову «сексуальность»?       — Но они же поют про секс! — возмущается Намджун.       — Мне, кстати, всё нравится, — пожимает плечами Юнги.       — Как вы планируете танцевать вог под это? — спрашивает Сокджин, скрещивая руки на груди.       — Так, а это уже не наша проблема. Кто ставит номер, тот пусть и выкручивается.       Хосок цокает языком, покачивая головой из стороны в сторону. Весь сегодняшний день Юнги его страшно раздражает, и если он не прекратит создавать такие ситуации, Хосок не сможет и дальше молчать. Вообще-то, всё началось ещё вчера вечером, когда Юнги отказался уступать Хосоку свою койку снизу, да ещё и заявил, что страдал всё то время, которое они провели в одной кровати из-за Намджуна. Возможно, им действительно было неудобно, но Хосоку казалось, что они вполне нормально уживались.       — Сразу нет, — заявляет Юнги, только заслышав первые ноты песни, предложенной Хосоком. — Я никогда в жизни не буду танцевать под Бейонсе.       — Это ещё почему?       — Потому что это слишком. Такая музыка ассоциируется с ночными клубами, а я человек скромный.       — А мне нравится Бейонсе, и я ставлю вам танец, поэтому...       — Тогда я не буду участвовать в вашем танце.       — Тогда я не буду ставить вам танец.       — Так, стоп. Хватит, — прикрикивает Сокджин. — Мы не послушали варианты Чонгука и Тэхёна. Давайте узнаем, что они предлагают, а потом уже решим, подо что и кто будет танцевать.       Песня, которую выбрали Чонгук и Тэхён каким-то невероятным образом оказывается одинаковой. Узнать, почему именно она, Тэхён не успевает, так как Сокджин влезает со своим комментарием, что это точно знак свыше. Словом, музыка для номера была выбрана, пусть и устраивала она далеко не всех, но если ориентироваться на одного Юнги, который даже не является ключевым членом коллектива, то они никогда не приступят к репетиции.       Времени на придумывание хореографии у них слишком мало. Перед первым этапом было целых три недели, чтобы попытаться создать номер, теперь же всего шесть дней. Один из них Хосок только будет размышлять, что именно стоит сделать. Единственное, что буквально очевидно, — песня, выбранная Тэхёном и Чонгуком, идеально подходит Тэхёну. Чонгуку она просто нравится.

***

      Репетиции становятся бесконечными и выматывающими настолько, что хочется остаться спать прямо в зале. Хосок настаивает на том, что им всем нужно как можно скорее поднять уровень подготовки, а ещё успеть выучить тот номер, который он придумывает буквально по ночам, не имея другого времени. Вообще-то, Хосок немного преувеличивает, но за маской большой цели всегда скрываются более личные мотивы.       Хосок просто не хочет, чтобы у Юнги оставались силы на свидания с Суми. Они уже сходили на одно, прямо в тот самый день, когда Юнги «не соблазнял, а очаровывал». Куда ходили, чем занимались, будут ли ещё свидания — этого Юнги не рассказывал, поскольку не считал, что стоит делиться подробностями своей личной жизни со всеми.       Есть ещё одна причина интенсивных тренировок и бесконечных репетиций будущего выступления. Съехать из хостела так быстро, как они рассчитывали, не получилось, поэтому приходилось большую часть дня, в общем-то, кроме ночи, проводить где-то за его пределами. Связи Сокджина предсказуемо ни к чему не привели, знакомые Хосока дальше Тэгу ничего не подсказали, а Мингю, на которого оставалась последняя надежда, сказал, что сможет встретиться с Чонгуком и Юнги лишь в конце недели. У него тоже период серьёзной подготовки, ведь в ближайший понедельник нужно уезжать на гастроли. Всё это означало, что до следующего этапа отбора им нужно прожить в хостеле.       Тэхён не отказывался от своих слов, он намеревался немедленно исчезнуть, чего допустить было никак нельзя. Почему-то переживал об этом лишь Чонгук, который обратился к Сокджину с просьбой сделать что угодно, чтобы Тэхён остался с ними в хостеле. Предчувствия подсказывали Чонгуку, что если Тэхён уйдёт искать себе новое жильё, то это будут слишком странные методы, возможно, даже опасные. Короче говоря, Чонгук не хотел, чтобы Тэхён случайно влез в какую-нибудь жуткую историю, из которых состояла большая часть его жизни.       Сокджин был единственным, кого Тэхён иногда слушал. В первый день ему удалось задержать Тэхёна в хостеле самым банальным образом: они должны были все вместе посмотреть выпуск шоу, чтобы разобрать ошибки. Больше всех их выступление критиковал Хосок, увидевший миллион ошибок и ужасную подачу от задней линии.       — Я даже не знаю, стоит ли радоваться тому, что мы прошли дальше, или это говорит об уровне всего проекта, — сокрушался Хосок. В ту же ночь он придумал практически всю хореографию для следующего номера.       Скорее всего, после увиденного Хосок и решил всерьёз взяться за них, а Сокджин понял, как это использовать в ситуации с Тэхёном. Чем больше времени тот проводит в танцевальном зале, тем меньше времени у него на побег. Пусть они все страдают, но зато у Тэхёна не будет желания куда-то уйти, и весь «Дом Ким» вдруг не потеряет свой бесценный актив.       Всё относительно неплохо. Не считая того, что Юнги постоянно ругается с Хосоком и угрожает отказаться от выступлений с ними, а Тэхён откуда-то узнаёт, почему стоит ему буквально подумать о том, чтобы собрать вещи, как рядом возникает Сокджин с очередным предложением, от которого нельзя отказаться.       — Ну и зачем тебе это? — спрашивает Тэхён у Чонгука в один из вечеров, когда они снова сталкиваются на крыше.       Чонгук хочет прогнать свою часть номера снова. Для него тренировки Хосока точно такие же, какие приходилось переносить изо дня в день во времена стажёрства. Чонгук немного отвык, но быстро втянулся обратно, поскольку почти всю жизнь находился в подобном ритме. И даже после репетиций у него оставались силы, чтобы практиковаться самостоятельно.       Тэхён, напротив, не делает ни на каплю больше того, что требует Хосок. Тэхён в себе уверен, а остальное его не заботит, поэтому на крышу он приходит всякий раз, когда просто хочет побыть один. Сидеть в крошечной комнате с другими он не может, его слишком быстро начинает всё раздражать, и появляются мысли сбежать в ту же секунду.       — Я не хочу выслушивать от Хосока, как ужасно мы выступили, — просто отвечает Чонгук. — Тем более, что у Хосока куда меньше опыта профессиональных танцев, чем у меня.       — Я не про танцы. Зачем ты попросил Сокджина всеми силами удерживать меня здесь?       — После того, что ты мне рассказал, я переживаю, — признаться Чонгуку даётся достаточно легко. Куда легче, чем подобрать ответ на следующие несколько вопросов.       — Значит, решил проявить заботу по отношению ко мне, — усмехается Тэхён. — И в чём причина?       — Просто переживаю. Не хочу, чтобы с тобой что-то произошло.       — Тебе от меня что-то нужно?       — Нет.       — Я тебе нравлюсь?       — Я не могу беспокоиться о тебе просто так? Ну, как друг?       — Не помню, когда мы с тобой стали друзьями, Чонгук. Мы знакомы всего-ничего, хотя целовались несколько раз. Это не похоже на дружбу.       Чонгук вздыхает, закатывая глаза. У него нет времени думать, почему же он так забеспокоился о Тэхёне именно теперь. Честно говоря, Чонгук хотел всего лишь отрепетировать номер ещё раз, а потом уйти спать, чтобы завтра заняться тем же самым.       — Слушай, какая разница? — произносит Чонгук. — Ты же, в итоге, никуда не уходишь.       — Мне было интересно, действительно ли Сокджин такой проницательный или ему кто-то подсказал. Правда, я ставил на Чимина, у него гораздо сильнее развито это чувство. А теперь, когда я понял, что дело в тебе, и ты совершенно не хочешь признаваться в мотивах, я могу всё-таки уйти отсюда, наконец.       — Боже, да иди куда хочешь.       Тэхён удивлённо поднимает брови, видя, как Чонгук втыкает наушники и включает их музыку. Ему практика важнее личных вопросов. О будущем выступлении он беспокоится даже больше, чем о перспективах Тэхёна остаться целым и невредимым, если попробует найти себе жильё путём случайных знакомств на ночь глядя.       — Так уже неинтересно, — говорит Тэхён, оставляя Чонгука на крыше в одиночестве.

***

      Теперь интервью «Дома Ким» длиннее и проводится с большим энтузиазмом со стороны работников проекта. Их спрашивают о прошлом выпуске, в котором, как и предполагали девушки из «Black Mamba», самым пересматриваемым моментом был именно их номер.       — Мы знаем, что дальше будет сложнее. Вообще-то, уже достаточно сложно, — говорит Сокджин. — Хотя многие открыто сообщают, что не понимают, за что нас пропустили дальше, сегодня, думаю, это станет понятно.       В конце прошлого выпуска, после объявления о том, что «Дом Ким» проходит в следующий этап, Ан Хеджин развела руки в стороны и сказала, что совершенно не согласна с мнением жюри. Для неё контемпщики, с которыми она разговаривала за сценой, заслуживали победы гораздо сильнее. Казалось бы, ведущая должна оставаться беспристрастной, но никто не удивлён, что она кого-то поддерживает.       — Вы уверены в своей победе? — спрашивает девушка-интервьюер.       — Мы уверены в той цели, которую себе поставили.       — И какова ваша цель?       — Победа в проекте.       Юнги снова высказывает Сокджину, что тому следует вести себя скромнее. Чем больше в них спеси, пусть и показной, тем меньше они будут нравиться зрителям. Если вдруг у них получится попасть в команды к наставникам, то дальше всё будет зависеть исключительно от зрителей и их голосования каждую неделю. Самоуверенных никто не любит, наоборот, их стараются потопить, чтобы увидеть, как сильно они разочаруются.       Однако Сокджин не считает, что им стоит давить на жалость. Сейчас зрители не имеют никакого веса, а значит, нужно впечатлять наставников, Чжэсана и Хеджин. Перед ними нельзя показывать слабости, нужно смотреть свысока, ясно давая понять, что их предвзятость «Дому Ким» по боку.       — У меня есть стратегия, Юнги, — шепчет Сокджин. — Просто делай, что я говорю, и мы обязательно завершим этот отбор победой в финале.       — Ну, к слову, пока мы ещё не вылетели. Значит, стратегия работает, — соглашается Намджун. — Кстати, а чём стратегия?       Сокджин обещает вернуться к этому позже. Сейчас им нужно вновь погрузиться в просмотр номеров конкурентов, чтобы знать, какие изменения произошли на втором этапе.       Практически никто из команд не стал уходить от стилей, с которыми пришли на проект. Они уверены, что являются лучшими в своих направлениях, поэтому их должны высоко оценить в любом случае. Но все, кому в тот раз Шин Хосок говорил: «Вряд ли мы увидим что-то новое», — вылетают.       Эта фраза относилась и к девушкам из «Black Mamba». Их энергетика, техника и эффектность ничуть не хуже хоперов, против которых им выпало выступать. За обеими командами было интересно наблюдать, и зал неистовствовал два раза подряд. К членам жюри в этот раз присоединилась какая-то известная балерина, и про неё, как и про американского хореографа с прошлого выпуска, большинство услышало впервые. Кроме, внезапно, Чимина.       — Твою мать, — произнёс он, как только её представили.       — Ты её знаешь? Что с ней не так? Она не будет на нашей стороне? — тут же всполошился Сокджин.       — Считайте, мы уже проиграли.       В объяснения Чимин уходить не захотел, но, по мнению Хосока, было довольно очевидно, что человек с классической школой за плечами вряд ли высокого оценит вог. Хотя они добавили несколько элементов, больше подходящих контемпу, поскольку у Чимина это отлично получалось. Они уже давно танцевали вместе, но Хосок только во время последних репетиций заметил, что у Чимина есть чёткие позиции рук и ног, а ещё выворотность. Чимин сказал, что это у него врождённое, да и в танцах на шесте якобы было нужно.       Так вот, мнение жюри снова разделяется. За девушек из «Black Mamba» отдаёт голос Чжэсан, который будто бы ратует за разнообразие стилей, а также Хёнджу, ведь ей просто нужны такие девушки. Хосок и Джиён отдают предпочтение хоперам, из-за чего решение спора ложится на плечи той самой балерины. Джиён намеренно поручает эту миссию ей, поскольку она меньше всех связана как с дэнсхоллом, так и с хип-хопом.       Её не увлекли ни один, ни второй номер. Дэнсхолльщицы вели себя в танце слишком грязно, а хоперы были излишне агрессивными. Но поскольку для девушек у балерины есть какие-то более сильные предубеждения, и она считает, что девушки должны быть утончёнными, лёгкими, буквально принцессами, то свой голос она отдаёт хоперам. «Black Mamba» покидает проект на втором этапе отбора.       На лице Сокджина ясно читается нервозность. Кажется, теперь он понял, почему Чимин их заранее похоронил, хотя ни Сокджин, ни кто другой совершенно не догадываются, что Чимин имел в виду даже не это.       Вернувшиеся со сцены дэнсхолльщицы буквально разбиты из-за проигрыша. Пока одни проклинают жюри, другие опустошённо бродят по залу ожидания, не зная, за что браться.       — Я уверена, у вас всё получится, — говорит Карина. — Не у нас, так у вас точно должно.       — Это вряд ли, — хмыкает Чимин.       — Если они снова отдадут решающий голос этой... — Карина морщится. — Мы выбежим на сцену и сами нажмём другую кнопку.       В этот раз понять логику жюри гораздо сложнее. В противостоянии «Дома Фьюжн» с командой локеров выбирают «Дом Фьюжн». За них проголосовал даже Чжэсан, хотя на прошлой неделе он отдал голос другим людям. Правда, тогда он не опускался до ненавистнических комментариев о том, что можно танцевать, а что нельзя. Просто другой номер ему понравился больше. А теперь ему как бы понравился вог.       — Послушайте, — стоя за кулисами, произносит Сокджин. — Именно этот этап для нас определяющий и самый важный.       — Логично, потому что если мы вылетим, то на этом и закончим, — говорит Юнги, и Сокджин бросает на него тяжёлый взгляд.       — Нет, я о том, что, если мы пройдём дальше, нам уже ничего не помешает добраться до финала. Я потом объясню, почему уверен в этом.       Когда они выходят на сцену, Джиён снова даёт отмашку, чтобы начинали сразу, без болтовни перед выступлением. До этого он рассказывал приглашённой балерине, что сейчас будет номер от неких «потрясающих чуваков, которых ты ещё не видела». Вероятно, он думал шокировать её очередным выступлением парней на каблуках с эпатажными движениями из старого вога 90-х, но сильно ошибся, посчитав, что «Дом Ким» больше ни на что не способен.       Открывающая часть танца принадлежит Тэхёну и Чимину. В этот раз стол жюри не так сильно погружён в темноту, поэтому можно установить с ними зрительный контакт. Это, разумеется, на руку Тэхёну, но Чимин не испытывает никакой радости от открывшегося факта. Он понимает, что нельзя игнорировать судей, нужно посмотреть за время выступления хотя бы единожды на каждого, иначе это могут зачесть им в минус. Вот только среди пятерки сидит человек, с которым Чимин никогда не хотел бы снова пересекаться взглядом.       Зал заворожён танцем. Никто не думает аплодировать или кричать, все смотрят за перемещениями по сцене, не отрывая глаз. При этом, невозможно наблюдать за всеми по очереди. Всё внимание перетягивают на себя Тэхён, Чимин и Чонгук, вокруг которых Хосок решил построить весь танец. Но если бы на сцене они оказались втроём, номер не выглядел бы таким цельным. Хосок, определённо, гений хореографии.       После финальной точки, где все возвращаются к тем же позициям, на которых начинали танец, в зале стоит тишина. Спустя отчётливую секунду раздаются первые аплодисменты, усиливающиеся с каждым мгновением. Не успевают вынести стойку с микрофоном, как слово тут же берёт Джиён:       — Я предлагаю перейти сразу к голосованию.       «Дом Ким» отходит чуть в сторону, чтобы у коллектива бальников была возможность занять вторую половину сцены. Для Чжэсана выбор очевиден, он не упускает возможности напомнить, что предыдущее выступление «Дома Ким» до сих пор стоит у него перед глазами, и, видимо, пока оно не исчезнет, его голос всегда будет принадлежать кому-то другому.       — Наверное, это самое нелогичное моё решение, но мне почему-то было интересно, — произносит Шин Хосок, выбирая «Дом Ким».       — А для меня в прошлый раз было лучше. Сейчас всё как-то обычно и предсказуемо, — разочаровано тянет Джиён, и Сокджин сглатывает. — Чуваки, вы же знаете, что на проекте есть ещё одни вогеры? Вы с ними знакомы?       — Очень хорошо, — громко отвечает Сокджин, чтобы его услышали без микрофона.       — Соперники, значит? — Джиён довольно усмехается. — Хотите в следующем туре с ними быть в паре? Вот они стабильны уже два тура, от них нечего ожидать. Я думал, от вас будут какие-то перформансы, но увы. Ладно, если я тех пропустил дальше, вы тоже идите.       За стоящими на сцене загорается экран, показывающий вторую фотографию «Дома Ким». Следующей голосовать должна приглашённая балерина. Она подробно расхваливает бальников, словно второй команды просто не существует, но неожиданно обращает на них внимание. Комментарии давать не спешит, только изучающе смотрит, что лишь сильнее нагнетает атмосферу, поддерживаемую соответствующей музыкой на фоне и красным светом софитов.       — Мне не близко то, что вы делаете, — говорит балерина. — Но среди вас есть несколько человек с высоким потенциалом. И я имею в виду не конкретно для вашего направления, а для чего-то другого тоже. Я могу попросить персонально? — спрашивает она у Джиёна, и тот кивает, разрешая. — Парень, который был в самом начале номера с тёмными волосами. Выйди вперёд.       Чимин делает шаг вперёд, смотря на женщину с полным пониманием, но достаточно вызывающе. У остальных на лицах написано недоумение. Кто-то из стаффа даёт Чимину в руки микрофон, понимая, что сейчас состоится разговор, явно повышающий рейтинги шоу.       — Как тебя зовут? — На вопрос балерины Чимин только улыбается.       — Пак Чимин.       — Я так и подумала. Неожиданный выбор, Чимин. Я надеялась, что ты продолжишь развиваться дальше, чтобы доказать всем.       — Если бы я не хотел доказать, меня бы тут не было. Ну и вы, госпожа Юн, приложили немало усилий, чтобы у меня не было шансов развиваться.       — Я могу и сейчас это сделать. Но, к сожалению, Чимин, у тебя слишком много потенциала и данных. Меня просто не поймут.       — Госпожа Юн, не нужно снова всё сводить ко мне. Сегодня выступал мой «дом».       — Думаю, урок ты уже усвоил, Чимин. А твой «дом» повыступает ещё. Теперь придётся следить за проектом, чтобы узнать, как далеко ты сможешь зайти. Поздравляю с победой, Чимин.       Госпожа Юн нажимает кнопку, на экране загорается фотография, и это знаменует победу «Дома Ким», хотя Хёнджу не голосовала. Но и она нажимает на их изображение, не давая никаких комментариев.       Чимин ничего не говорит госпоже Юн, но прекрасно знает, что сейчас их лица берут крупными планами. Его «дом» не празднует победу так бурно, как в прошлый раз, потому что до сих пор не понимает, что именно произошло.       «Прошлое не влияет на будущее, но может сломать его», — однажды сказала госпожа Юн.