Скрещение судеб

      Эльфийский принц Лерион стоял на краю обледенелого уступа, его плащ трепетал на ледяном ветру. Внизу простирались туманы Разлома — границы между его светлым лесом и мрачными землями людей. Здесь всё и закончилось. Или должно было закончиться.       — Погоди! — его голос, обычно чистый и звучный, сорвался на шёпот, который унёс ветер. — Не хочу с тобой прощаться.       Его спутник, рыцарь-человек Кай, уже оседлал своего выносливого коня. Латы были испачканы грязью и кровью недавней битвы, плечи сгорблены под тяжестью доспехов и долга. Он обернулся, и на его губах растаяла снежинка, словно последний поцелуй.       — Мы ничего не обещали друг другу, Лерион, — голос Кая был глухим и уставшим. — Ты принц сидаров. Я командующий королевской гвардии. У нас не могло быть общего пути.       Холодный снег на губах. Полузакрытые чувства. Месяцы тайных встреч, украденные моменты в зачарованных рощах, разговоры у костра, когда слова значили больше, чем должны были. Они оба делали вид, что это лишь мимолётное увлечение, союз против общей угрозы. Но угроза миновала, и осталась только боль.       — Может быть, мы что-то потеряли? — крикнул Лерион, и в его голосе впервые зазвучала эльфийская магия, заставившая воздух вибрировать.       Кай покачал головой, собираясь повернуть коня. Его ждали на севере. Его долг, его жизнь, его скоротечный человеческий век.       И тогда Лерион отступил на шаг. Его стройная фигура выпрямилась, а глаза цвета весенней листвы вдруг вспыхнули изнутри сокровенным светом. Он больше не просил. Он заявлял.       — Я всегда буду с тобой, — голос гремел уже не как просьба, а как заклинание. Ветер стих, затаив дыхание. — Я буду твоей судьбой, Кай!       Лерион воздел руку к небу, где сквозь разрывы туч проглядывали одинокие звёзды.       — Я буду твоей звездой! — провозгласил он, и одна из звёзд вспыхнула ослепительно ярко, бросая серебристый луч прямо на броню рыцаря. — Рядом! И скажу, не тая: буду всегда твой!       Кай замер, поражённый. Он чувствовал тепло на холодном металле.       — Я буду твоей рекой! — голос эльфа был теперь подобен журчанию тысяч водных потоков. Из-под снега у его ног пробился чистый родник, устремившийся вниз по склону, огибая копыта коня. — Я буду твоим, только твоим!       Магия клятвы обволакивала Кая, не сковывая, а ощущаясь как прочнейшие, но невесомые объятия. Он понял: это не метафора. Для бессмертного эльфа, принца древней крови, любовь — не чувство. Это решение. Это факт мироздания, который он провозгласил здесь и сейчас.       — Всё равно, уходя, ты повернёшься, — сказал Лерион тише, подходя ближе. — Твоё сердце шептало тебе: «Как я безумно любил!» Я с тобой. Больше ничего не надо. Только открой мне своё сердце. Я навсегда буду рядом.       Кай медленно, почти против своей воли, повернулся в седле. Он посмотрел в сияющие глаза эльфа и увидел в них не мимолётную страсть, а вечность. Вечность, которую тот предлагал ему, смертному, в дар.       Он снял перчатку и протянул руку. Лерион взял её, и тепло эльфийской крови смешалось с теплом человеческой.       — Хорошо, — прошептал Кай, и это было единственное, что он мог сказать. Это было сдачей и принятием одновременно.       Лерион улыбнулся, и казалось, что вокруг расцветают невидимые цветы.       — Я буду твоей судьбой. Твоей звездой. Твоей рекой. Всегда.       И он стал ею. С той самой секунды. Где бы ни был Кай — на краю света или в душном тронном зале, — он чувствовал на своём лице лёгкое, тёплое прикосновение — то ли солнечного луча, то ли взгляда эльфа. В самой жаркой битве он слышал ободряющий шёпот — то ли ветра, то ли знакомого голоса. А по ночам одна звезда светила ему ярче всех остальных, освещая путь домой.       Он больше никогда не был один. Ибо клятва, данная принцем сидаров на краю Разлома, была сильнее долга, сильнее расстояний и сильнее самой смерти. Она стала правдой.