Скрещение судеб

      Секунду назад его дыхание было ровным и глубоким. Секунду назад его рука лежала у меня на груди — тяжёлая, тёплая, моя. В свете луны, пробивавшемся сквозь щели жалюзи, я мог разглядеть каждую ресницу, каждую чёрточку его лица, размягчённого сном. Он был таким беззащитным. Таким моим.       Секунду назад было нежно и тихо. Мы парили где-то на краю мира, в нашем коконе, где не было ни вчера, ни завтра. Только шёпот, только прикосновения, только его смех — тихий и глухой, который я ловил губами. Летали, шептали, любили, затихли — и так без конца. Казалось, так и будет всегда.       Я падаю с неба сгоревшей кометой.       Щелчок замка за его спиной прозвучал как выстрел. Он не хлопнул дверью, нет. Он захлопнул её тихо, почти вежливо. Именно это и добило. Захлопнули двери в нелепом порыве… Какой-то идиотский спор о чём-то пустяковом. О брошенных носках, о невыключенном свете. О чём угодно, только не о том, что на самом деле трещало по швам.       Апрель за окном — душистый и тёплый — не помог. Его солнце казалось насмешкой.       Теперь я сижу на холодном полу, прислонившись лбом к стеклу балконной двери. Я прижимаюсь к нему до рассвета. Стекло ледяное, но голова горит. Где-то там, в городе, он садится в такси или уже в поезд. Пустое шоссе, пять минут до вокзала. Я знаю его расписание наизусть.       В тишине квартиры эхом отдаётся его голос. Я включаю диктофон на телефоне. Там запись с того дня, когда мы смеялись ни с чего, захлёбывались своим счастьем, как дети.       Твой смех на повторе в моём диктофоне.       И важное что-то ты просто не понял.       А что я хотел сказать? Может, «останься»? Может, «боюсь тебя потерять»? Но сказал что-то колкое и едкое. Защищаясь. Упрекая.       На столе лежит его флакон с туалетной водой. Я подношу его к лицу. И запах сандала, и запах скандала. Этот запах — это он. Это наша страсть, наши ссоры, наши примирения. Это наш общий воздух, которым теперь не дышать.       Мы строили такие грандиозные планы. Мы страны делили поровну вместе. Эта весна — Италия, предыдущая зима — Финляндия, северное сияние. Мы были картографами нашего общего мира. Но в нём без тебя мне не интересно. Теперь эти карты выцвели и порвались. Они никому не нужны.       Я смотрю на свои руки. Они пусты. Я смотрю на своё отражение в чёрном экране телевизора. Я сирота. Не из-за семьи, нет. Из-за будущего. Из-за того человека, которым я был с ним.       Зачем мне теперь красота? Зачем этот апрель, эти звёзды, этот город? Вся его красота уехала на вокзал на такси и унесла с собой все цвета.       Секунду назад он спал, а я любовался им.       Секунду назад я ещё верил, что мы навсегда.       Я больше не верю в любовь, извините. Жестокий урок…       Я закрываю глаза. Падаю. Горю. Я сгоревшая комета, чей яркий полёт все приняли за праздничный фейерверк. Никто не видел, что внутри только камень и невыносимая боль падения.       Где-то далеко гудит поезд.       — М? — эхом отзывается его недоумённый, сонный вопрос в моей памяти, на который я так и не ответил.       И тишина.