Судьба или выбор?

      Выйдя из подъезда, он направился в противоположную сторону — от дороги, к репетитору. За ним уже не так смотрят: куда он идёт и сколько времени это занимает. Но всё равно контролируют. Это уже сидит в горле — мамино желание контролировать всё душит его уже давно.       Резкий порыв ветра сдул его мысли, заменив их ощущением прохлады и свежести. Он шёл по улице, которую считал главной в этом районе. Она была оформлена под старину, и даже магазинчики или кафешки не портили вид — наоборот, внешний фасад сохранял эту аутентичность.       Эта улица означала, что он уже почти пришёл к месту назначения. Уже виднелось здание городской библиотеки. Илья часто бывал здесь за всю свою жизнь — мама водила его сюда, чтобы взять дополнительную литературу, научные книги или какой-нибудь роман для чтения. Он любил это место, здесь было очень уютно. Здание было большим и зимой даже холодным, потому что батареи не справлялись с отоплением всего пространства, но тепло от нахождения здесь было внутренним, каким-то духовным.              Зайдя внутрь, он в который раз огляделся, чтобы вновь увидеть её красоту. Просторные залы, украшенные высокими арочными потолками с росписями, напоминающими звёздное небо. Сквозь большие витражные окна мягко проникал дневной свет, играя бликами на отполированном деревянном полу. Вдоль стен — ряды массивных книжных шкафов из дерева, хранящих тысячи томов: от древних манускриптов до современной научной литературы.       В центре читальных залов — длинные столы с удобными деревянными стульями. Латунные лампы с мягким светом создают атмосферу сосредоточенности и спокойствия. На втором этаже библиотеки — балконы с изогнутыми резными перилами, откуда открывается чудесный вид на главный зал.       Отдельные уголки оформлены как уютные кабинеты с антикварными письменными столами, коврами и портретами выдающихся деятелей науки и культуры. Здесь можно найти место для индивидуальной работы или глубокого погружения в мир литературы. Да, он любил это место. У входа, полукругом, стоял большой стол, за которым сидела пожилая женщина. Она держала в руках папку и что-то набирала на компьютере. Завидев Илью, который уже шёл в её сторону, она улыбнулась.       — Сегодня ты пришёл пораньше, мальчик. Но работа для тебя всегда найдётся, — обходя стол, она вручила ему планшет. — Вот накладная, проверь поставку — всё ли на месте.       Он её не понимал — она принимала поставку книг или других материалов и никогда ничего не проверяла. Всегда сразу ставила подпись. Её вера в честность людей была невероятной. Это одновременно восхищало, но и напоминало маразм. Положив рюкзак за стойку и закатав рукава, он пошёл разбираться с поставкой. Сегодня это были новые книги по дизайну и архитектуре, несколько энциклопедий нового формата, научные романы и сборник фантастики. Как бы он ни удивлялся доверчивости Софьи Николаевны, её никогда не обманывали — всё всегда сходилось, а иногда даже приходили лишние экземпляры. Он также проверил посылку после ремонта, где было несколько сломаных торшеров — проверил их на работоспособность и принялся за работу.       Да, это была его подработка. Мама ни за что не позволила бы ему так тратить своё время. Но она об этом и не знала. Он ходил на работу день через два, что ему позволяло расписание с репетиторами. Теперь позволяло — ему давно надоели бесконечные занятия по скрипке, английскому, немецкому, математике. Поэтому он решил не просить маму облегчить ему жизнь, а сделал всё сам. С её телефона написал всем репетиторам об отмене занятий и что он больше не будет ходить. Дождавшись подтверждений — заблокировал номера. А затем создал фейковые аккаунты, с которых написал маме, будто это новые аккаунты репетиторов. Всё было сделано с большими интервалами во времени, чтобы не вызывать подозрений.       После достижения 16 лет он смог оформить себе банковскую карту. Номер карты он отправил маме — якобы для переводов репетиторам. Эта “организация” имела один счёт у "менеджера", которому приходили деньги, а тот, якобы, в конце месяца распределял зарплату между репетиторами.       Запарная схема, но она облегчила ему жизнь. Теперь каждый месяц ему приходили деньги “на репетиторов”, и сумма была немаленькой. Раньше он всё тратил — ощущение свободы ударило в голову, о чём теперь жалел. Сейчас деньги всё ещё приходили, но уже не так много — мама отказалась от скрипки и немецкого, и сумма урезалась вдвое. Его работа заключалась в том, чтобы таскать коробки с книгами, лазить по лестнице и расставлять их по полкам, следить за исправностью лестниц, проверять освещение и общее состояние зала. Работы было не так много, но она была разнообразной, поэтому платили почасово.       Закончив на сегодня, Илья пошёл отчитаться начальнице.       — Софья Николаевна, я на сегодня всё сделал, — сказал он, вытирая руки от пыли.       — Я же просила называть меня менее формально, — вздохнула она, но спорить не стала, видела, что парень уставший — и физически, и морально. — Хорошо, молодец. Вот деньги за два часа. Ах да — ты сможешь завтра подойти на полчасика?       Вопрос был неожиданным — это был не его рабочий день. Он не стал отвечать сразу — пока пересчитывал деньги, слушал продолжение:       — Завтра мне привезут новый стеллаж для книг, нужно будет поднять его на второй этаж и собрать. Сможешь?       — Не знаю. Во сколько?       — Привезут около 12:00. Я знаю, у тебя школа, так что можешь подойти позже.

      — Я вам перезвоню, если смогу, — с этими словами он убрал деньги в сумку и направился к выходу. — До свидания, хорошего вечера.              — И тебе. Будь осторожен по дороге, — жаль, но её слова повисли в воздухе. Неизвестно, услышал ли их парень.              Софья посмотрела на часы — было семь вечера. Рановато для закрытия, но она так устала. Хотя библиотека считалась государственной, по документам и по сути — это был её маленький бизнес. Поэтому она имела право делать всё, что захочет.

***

      — Илюш, ты уже дома? — спросила Ксюша, заглядывая в его комнату. Она застала его за рабочим столом — он что-то смотрел в компьютере. — О, ты так тихо пришёл, что я даже не услышала, — она закрыла дверь и прошла в комнату, садясь на кровать.       Его комната была простой: светлый интерьер, широкая односпальная кровать у стены, большой рабочий стол, шкаф-купе для одежды и множество полок с книгами, большинство из которых он терпеть не мог. Комната была идеальна: всё на своих местах, ничто не бросалось в глаза. Так его приучили с детства. Если у него были какие-то личные вещи — их нужно было прятать. Обычно он прятал их под кроватью или глубоко в шкафу.       — Ты что-то хотела? — отвернулся Илья от монитора, когда сестра подошла к кровати.       — Просто поговорить. Помнишь, раньше мы часто вечерами разговаривали, пока твоя мама не гнала нас спать, — рассмеялась девушка, вспоминая, как Илья тогда пугался. Увидев слабую улыбку в ответ, она решила сменить тему: — Кстати, что ты там смотришь?       — Выбираю, куда поступать после школы, — вспомнив, чем занимался, он снова повернулся к монитору. — Прикидываю баллы и смотрю, куда могу пройти на бюджет.       — А зачем бюджет? Твоя мама вроде говорила, что ты хочешь пойти в юридический, как и она. Она же собиралась оплачивать тебе обучение в лучшем вузе... — говоря это, она казалась спокойной, но, заметив, как брату стало не по себе, замолчала. — Ты не хочешь? — её голос стал мягче, словно она боялась спугнуть.       — Не хочу. Когда я говорил, что уйду отсюда, как только смогу — я не врал, — он уже всё решил, поэтому его реакция была не той, какую она ожидала.       — Ну да, тебе уже восемнадцать, и ты можешь делать всё, что захочешь. Но тогда почему ты ещё здесь? — когда-то давно они уже говорили об этом. Тогда Илья открылся ей, поделился мыслями, и она ему поверила. А когда он остался после совершеннолетия, то она подумала, что он передумал.       — Я за тебя волнуюсь.       — За меня? — удивлённо спросила девушка, указывая на себя пальцем. — С чего бы тебе волноваться за меня? Врачи говорят, что с ребёнком всё хорошо, я тоже чувствую себя прекрасно. Разве я давала повод для тревоги?       — На первых месяцах врачи говорили, что из-за ранней беременности могут быть осложнения. Сейчас все говорят, что всё в порядке, но это не помогает. — Она вспомнила, как он тогда просился с ней на УЗИ, но врачи потом сказали, что ошиблись и рисков нет.       — Глупенький, со мной всё будет хорошо, — она улыбнулась и похлопала по кровати рядом с собой, приглашая его сесть. Когда он подошёл и сел, она взяла его руки в свои и начала гладить, будто успокаивая. Смотря прямо в глаза, сказала:       — Тебе не нужно жертвовать своим будущим ради меня. Я не одна — у меня есть тётя Оксана, она обещала помочь мне вначале. Я же вообще не знаю, как обращаться с детьми.       — А отец ребёнка? — вопрос, которого девушка избегала как могла. Илья знал, кто он. Но не потому, что она ему сказала — он случайно стал свидетелем разговора между ней и её подругой. — Ты вообще собираешься ему рассказать, что беременна от него?       — Да, завтра днём я встречаюсь со своим, возможно, будущим свёкором. — Услышать это было тяжело, Илья уставился на неё, будто впервые увидел. От его реакции девушка рассмеялась и продолжила: — Неожиданно, правда? Я тоже не надеялась, что он согласится. А раз уж так вышло — это что-то да значит.       — Ты ему всё рассказала?       — Да, пришлось. Он отказывался встречаться, пока не узнал.       — Подожди, а при чём тут «свёкор»? Почему он знает, а биологический отец — нет? — он начинал злиться, но внешне оставался спокоен, ожидая ответа сестры.       — Ха, ну я тогда не всё рассказала. Точнее — не всю правду, — она сильнее сжала его руки. — Его отец нанял меня, чтобы я переспала с его сыном. Он узнал, что его сын — гей, — она понизила голос и от нервов начала перебирать костяшки на его пальцах, — он хотел, чтобы я «исправила» его. Мне хорошо заплатили, но я не ожидала, что забеременею.       Когда она договорила, Илья всё ещё переваривал услышанное: то есть, его отец специально подложил сыну девушку, чтобы «исправить» его ориентацию. Это уже выбесило — он резко встал, вырвав руки, и начал нервно ходить по комнате, не зная, как утихомирить бурю внутри.       — Как ты могла на это согласиться?! — он почти кричал, но, увидев испуганную сестру, сбавил тон. — Ксю, ты же знаешь, что это неправильно. Тебя мало того, что купили, так ещё и втянули в преступление. Как вообще тот парень согласился, если он считает себя геем? — Вопросов было много, и он хотел наконец узнать проклятую правду.       — Я повелась на деньги, признаю. Но мне от родителей почти ничего не осталось. Как я должна была жить дальше — без гроша? — она тоже повысила голос, оправдываясь, но сникла под его взглядом. — Его чем-то накачали. Точно знаю, что он был в сознании, но не мог двигаться, и ещё был возбуждён — явно афродизиак.       — И ты хочешь снова вернуться в его жизнь? — он удивлялся каждому её слову. Сестре, которую он любил, хоть знал не так давно. Сестре, чьи моральные нормы его поражали. Как она могла так поступить с ним?       — Нет, я и не собиралась. Просто хочу, чтобы они знали и платили за ребёнка. Ну и если что — за моё молчание тоже. — Она улыбнулась, будто давно всё решила.       — Ты сделала это специально. — Осознание ударило его, голова начала ныть. —             Беременность не случайна. Ты знала и молчала специально, чтобы не успели сделать аборт.       — Илья, не переживай ты так. Жизнь жестока — каждый крутится, как может, — она вздохнула и подошла, чтобы обнять, успокоить. Но когда он оттолкнул её, она чуть не рассмеялась. — Ты ещё такой ребёнок. Ложный возраст всё равно не скрывает твоей незрелости.       Она вышла, закрыв за собой дверь. Его разочарование было огромным. Но он её любил. Он сам сотни раз говорил, что предательство прощать нельзя, но это было предательство не против него. Да, сейчас он злился, но потом бы смирился с новой стороной сестры. Никто в этом мире не свят. Картинка событий сложилась в логическую цепочку. Он развернулся к компьютеру, выключил его и рухнул на кровать. Этой ночью он не уснёт. Ему было над чем думать. Но он отчаянно хотел заснуть, чтобы стало легче.