Судьба или выбор?

Весна.        Прекрасная пора года — всё оживает, просыпается, прилетают птицы, мир становится ярче. Но в то же время — это дожди, слякоть, горы снега и уже сухой асфальт. Утром холодно, в обед жара или дождь. Выбор разнообразный, но не совсем приятный. Так думал и Илья: погода за окном была хмурая, как будто вот-вот пойдет дождь, или же солнце даст надежду и выглянет из-за туч.       Конечно, это были не те проблемы, которые должны были его сейчас волновать. Ему нужно было жилье — и как можно скорее. Но были и трудности: денег из заначки хватило бы ненадолго, учитывая, что нужно покупать еду и вещи. Аренда комнаты съела бы ещё больше денег. Квартира, даже самая убогая — не по карману. Подработка у него была, но там и работы было немного, платили почасово. Даже поиск новой работы можно было бы отложить. Мысли были максимально тягостные, даже солнце за окном, которое решило всё-таки выйти, только ухудшало ситуацию. В блокноте, что лежал перед парнем, были подсчёты "Доходы и Расходы", что, в принципе, не дало желаемого результата — ничего не сходилось.       Сбоку послышался тихий шорох, а затем — детский всхлип. Мальчик, который был заботливо укутан медсёстрами в роддоме, начал крутиться, стараясь избавиться от всей этой лишней ткани. Илья встал из-за стола, чтобы подойти к переносной люльке, взял ребёнка на руки и, посмотрев в голубые глаза, захотел заплакать. Он переоценил себя, свои силы. Гостиничный номер давил, стены будто сдвигались, чтобы забрать у него всё, включая ребёнка. Слёзы есть у всех — и у детей, и у взрослых. По комнате разносились тихие всхлипы уже "взрослого" мальчика, который обнимал ребёнка, теперь уже своего, который не плакал, будто что-то понимал. Просто смотрел большими голубыми глазами на своего папу.       Что же случилось? Хороший вопрос. Но давайте начнём с начала. Нет, не с самого начала истории, а скорее с начала чёрной полосы. Месяц назад.       Илья сидел на уроке географии, почти не слушая скучный монолог учителя. Смотря в окно, где птички прыгали с дерева на дерево, играя в какую-то только им понятную игру, его мысли были где угодно, только не на уроке. Скоро всё закончится: школа, весна, надоедливые одноклассники, которых он не любил почти так же сильно, как и они его, мамино терпение. Он планировал съехать от неё, как только исполнится 18, но не получилось.       Она хочет сделать из него идеального человека, заставляя жертвовать всем. С 16 лет он начал сопротивляться, проявлять характер, но всё было напрасно. Ему уже 18, а он всё ещё там.        А почему? Больше года назад погибла сестра его отца — тётя Анна. Она была в разводе и у неё была дочь — Оксана. Отец девочки не захотел брать её к себе, как и другие родственники. Поэтому его мама показала "доброе лицо" и взяла девочку к себе. Так она живёт у них уже год. Она тоже должна была жить в семье Муромовых до 18 лет, но случились неожиданные проблемы — она забеременела.       Сначала молчала, чтобы не заставили делать аборт, а потом, когда было уже поздно, плакала и устраивала истерики перед мамой Ильи. Хоть Оксана и была возмущена и зла, она согласилась помочь племяннице. Честно говоря, Илья никогда не понимал, почему его мама любит её больше, почему относится к ней терпимее? Из-за того, что она названа в её честь? Или потому что она — девушка, над которой так издевается судьба?       Из мыслей его вывел звонок с урока, нужно было идти в другой класс — на химию. Идти не хотелось, голова была тяжёлой, словно свинцовая. В классе стало шумно — все говорили и собирались. Сквозь этот шум прорвался голос учителя: — Муромов, задержись на минутку.       Смирившись с тем, что всё же придётся идти, он собрал вещи и перед выходом подошёл к учительскому столу. Уже был конец года и, даже для него — конец школы, но учителя всё ещё дёргали его. Честно, он проклинал себя за то, что раньше был таким подлиза. Но прошлое не изменить, и нужно было смириться. — Смотри, у тебя за семестр выходит 9, и годовая будет такая же. Я тебе дам темы проекта — сделаешь, и я исправлю тебе оценку, — говорил Владимир Иванович, показывая ему журнал с оценками.       Он помнил, что тогда у него был тяжёлый день, из-за которого он завалил практическую работу. Вот теперь и последствия. — Я не хочу исправлять оценку, — сухо, почти безэмоционально сказал он. — Илья, о чём ты говоришь? Ты идёшь на золотую медаль! Хочешь, чтобы твоя классная меня сожрала за то, что только мой предмет портит тебе аттестат? Нет, спасибо, мне хватило скандала в первом семестре. — Не дождавшись ответа, и явно не договорив, он сунул в руки парня листок с темами проектов. — Вот, держи. На следующем уроке защитишь. Всё, теперь иди.       Спорить ему больше не хотелось, он просто взял лист и, идя в кабинет химии, решил: в следующую среду в школу он не придёт.       До урока оставалось 2 минуты, в классе было шумно. Все поделились на группы, каждая — со своей темой для разговора. Из всего шума особенно выделялся голос Черных, который что-то доказывал Вике. О чём — Илья даже не хотел слушать. Он снова пожалел, что не прогулял. Когда он начал прогуливать? Делал не так уж часто, потому что могли позвонить родителям — в основном маме, а он этого избегал. Всё-таки его репутация перед учителями спасала: они верили в его истории и не требовали справок.       К счастью, это был последний урок, да и учительница химии — почти святая женщина. Конечно, если ты с ней по-хорошему, то и она с тобой так же. Она — единственная, кому Илья не смог понравиться. Казалось, она видела его насквозь. Он вовремя спохватился, чтобы не испортить отношения, и даже восстановил доверие — хотя это заняло много времени.       В кабинете химии была кладовка, в которой обычно сидела Инна Александровна. Там были реактивы, аппаратура, дополнительный стол и даже диван. Она часто сидела там. В эту кладовку когда-то попал и Илья. Он уже не помнил, что тогда натворил, но она настойчиво пригласила его туда. Он боялся — она была женщиной с характером. Но тогда она просто спросила, всё ли у него в порядке.       А всё было не в порядке.       Она действительно видела его душу. Разговор в кладовке он не забудет никогда. Это был первый раз, когда его слушали и услышали. Не осудили, не сказали, что это ерунда — просто поняли. С тех пор он иногда заходил туда — просто поговорить, или посидеть.       Начался урок. Пока все рассаживались, из лаборантской вышла Инна Александровна, осмотрела класс, что-то решила и заговорила: — Так, народ, все сделали домашнее? — Да, — ответили почти хором. — Тогда доставайте на проверку. И, кстати, предыдущее я тоже проверю. Тогда поверила вам на слово, а теперь проверю, правильно ли сделала, — взяв ручку, пошла проверять конспекты.       Она была требовательной, особенно до 9 класса. Но действительно учила. После 9 класса, когда пошло повторение и сложные темы, она договорилась: тем, кому химия нужна для поступления, будет преподавать глубже, остальные — конспект по видео. Все приняли это правило, и так било 2 последних года.       Проверяя записи, она заметила Илью — как всегда правильный, но уставший. Глаза опущены. Конспекты были, но неполные. Что-то случилось. Она это видела. Но не в её праве было спрашивать. Поставив подпись, и пошла дальше. — Хорошо, вижу, молодцы. Это у вас последний урок? — получив неразборчивый ответ, продолжила: — Тогда можете быть свободны. Тихонько собирайтесь и выходите по 2–3 человека. Выйдите толпой в следующий раз — будете сидеть до конца.       Сказано — сделано. Все собирались. Илья вышел последним. Перед дверью замешкался — этого хватило, чтобы Инна Александровна его заметила: — У тебя всё хорошо?       Простой вопрос. Но Илья вздрогнул. Он знал, что она спросит. Всегда спрашивала. Хотелось всё рассказать — и убежать одновременно. — Не знаю. До свидания, — выбрал убежать. Быстро попрощавшись, он выскочил.       Женщина ещё несколько секунд смотрела на полуоткрытую дверь, что-то решила для себя, и вернулась к журналу.

***

      Зайдя домой, он не почувствовал облегчения. Услышав, что Илья вернулся, на кухне его встретила девушка — невысокая, в малиновом платье, с аккуратной рыжей косой и заметным животом: 36-я неделя, скоро рожать. — Привет! Как там школа? — весело поздоровалась она и пошла обратно на кухню, подзывая его за собой. — Привет, — проигнорировав вопрос, он прошёл за ней. — Ты снова что-то готовила? Ксю, тебе же врачи говорили быть осторожнее. — Ой, не начинай! Я прекрасно себя чувствую. Ты только посмотри на это — я прямо настоящий шеф-повар! — рассмеялась она, показывая свой ягодный пирог. — Я даже не сожгла его на этот раз!       Послушав её «увлекательный» рассказ о приготовлении пирога и попробовав кусочек для оценки, он отправил её отдыхать, а сам занялся мытьём посуды, оставшейся после готовки. Услышав, как снова скрипнула входная дверь, он как раз закончил. По дороге с кухни в комнату его встретила мама с вопросом: — Ты почему ещё не ушёл к репетитору? — спросила она, вешая пальто. — Уже иду собираться.       И он снова сбежал — в комнату, собрал вещи якобы для занятий с репетитором по английскому и пошёл обуваться, чтобы выйти.