Тень сильфиды

Напряженное молчание нарушалось лишь шелестом пергамента и скрипом пера. Гарри сидел за столом, заполняя формуляры на санкционированное проникновение на обнаруженную ими территорию. Каждое движение его руки было резким, выдавленным. Блейз Забини. Имя отдавалось в его сознании металлическим привкусом. Он только что проверил архивные записи. Три нарушения за последние пять лет — незаконные эксперименты, попытка покупки запрещенных реагентов. Все мелкое, штрафы. Но потом — ничего. Ровно полгода абсолютной тишины. Как будто человек испарился. Идеальная предыстория для того, чтобы уйти в подполье и начать варить нечто столь же сложное и запретное, как «Туман забвения». И этот чертов корень мандрагоры. Драко, конечно, был неправ. Редкий, дорогой, связано с зельеварением и алхимией — все сходилось на Забини. Гарри смотрел на папку перед собой, но видел не ее, а образ своего бывшего однокурсника — сдержанного, умного парня из Слизерина, который всегда смотрел на всех свысока, даже на Малфоя. Не фанатик, не подхалим. Одержимый. Именно так его и охарактеризовал Драко. Одержимый алхимией как искусством, стоящим выше закона. И тут же, поверх этого образа, накладывалось новое, куда более опасное знание. Страж. Родовой охранник семьи Забини. Не призрак, не заклятье, а настоящее магическое существо, созданное для защиты наследника. Драко говорил о нем с холодной, отстраненной серьезностью, которая заставила Гарри похолодеть внутри. «Почти невозможно уничтожить стандартными заклинаниями». Значит, его палочка, Бузинная, может снова оказаться бесполезной против причудливой, изощренной магии, с которой он столкнулся. Они охотились не просто на преступника. Они шли на человека, защищенного древней, могущественной силой, которую нужно было сначала обойти. Забини наверняка уже предупредил его. Этот Страж будет их замедлять, атаковать, возможно, калечить, пока сам Блейз спокойно сбежит, прихватив свои формулы и ингредиенты. Гарри с силой провел рукой по лицу, пытаясь стереть накопившуюся усталость. Он чувствовал себя так, будто снова пытался разгадать загадку Волан-де-Морта, только на этот раз его противник был призрачным, умным и защищенным наследием, против которого не было готового заклинания. Он поднял взгляд на Драко, который молча наблюдал за ним с тем непроницаемым, оценивающим выражением, которое, казалось, читало все его мысли. В воздухе висело тяжелое молчание, в котором сталкивались и, наконец, находили точку соприкосновения их подходы. Его собственная, выстраданная опытом тактика и стратегия против холодного, глубокого знания Малфоя. Драко устроился в кожаном кресле в углу, откинувшись на спинку с видом полнейшего безразличия. Его бледно-серые глаза, скользящие по комнате, были внимательны и сосредоточены. Он наблюдал за Гарри — за тем, как тот ворчливо бормочет себе под нос, строча что-то, как нервно проводит рукой по волосам, снова и снова поправляет очки. — Какой увлекательный процесс, — наконец, нарушил тишину Драко, его голос прозвучал громко в тихом кабинете. — Наблюдать, как величайший герой волшебного мира борется с величайшим злом — бюрократией. Ты уверен, что не хочешь вызвать патронуса, чтобы он помог тебе с пунктом 7-Б? Гарри даже не взглянул на него. — Если ты думаешь, что это смешно, можешь идти домой, Малфой. У меня и без тебя хватает дел. — О, я ни секунды в этом не сомневаюсь, — Драко плавно поднялся и подошел к столу, бегло просматривая разложенные карты и заметки. — Но, к сожалению для твоего спокойствия, мое любопытство сильнее. И мое желание не быть следующим в списке на «очистку разума». — Он ткнул длинным пальцем в схему причала. — Итак, каков гениальный план, о Великий Стратег? Вломиться через главный вход? Гарри с силой поставил печать на документе. — План — следовать протоколу. Мы прибываем на место. Я проверяю периметр на наличие дополнительных заклятий и ловушек. Ты остаешься сзади и не мешаешь. Если я найду способ обезвредить этого... «Стража» без риска, я это сделаю. Если нет — мы отступаем и ищем другой путь. — Боже, как оригинально, — Драко скривился. — «Проверить и отступить». А если этот Страж не даст тебе времени на «проверку»? Если он атакует сразу, темным запрещенным заклинанием, которое ты никогда не встречал? Твои щиты тебе не помогут, Поттер. Тебе может понадобиться алхимический барьер. Который, на минуточку, из нас двоих способен создать только я. — Я не позволю тебе лезть вперед! — Гарри отшвырнул перо. — Это слишком опасно. — А сидеть сложа руки и смотреть, как твой разум превращается в кашу — по-твоему безопасно? — Драко наклонился над столом, опираясь на ладони. — Позволь мне прояснить. Я здесь не для того, чтобы быть твоим ученым питомцем, которого ты прячешь за спиной. Я здесь, чтобы сделать то, чего не можешь ты. Или ты настолько ослеплен своим желанием все контролировать, что не понимаешь этого? Их взгляды встретились — яростный зеленый и холодный серый. Воздух снова наэлектризовался от магии, заполнив пространство между ними озоном и статичным гудением, от которого закладывало уши. Их палочки, словно живые, заныли в карманах, чувствуя утечку необузданной магии, которую их хозяева в пылу ссоры перестали контролировать. — Хорошо, — сквозь зубы проговорил Гарри. — Предположим, я согласен. Что ты предлагаешь? — Разумный подход, наконец-то, — Драко выпрямился. — Мы идем вместе. Ты отвечаешь за физическую защиту и наступление. Я — за все, что связано с алхимией и нейтрализацией этой... сущности. Мы действуем как одна команда. Как бы странно это не прозвучало. «Одна команда». Слова повисли в воздухе, такие же невероятные, как если бы он предложил им внезапно взяться за руки и запеть. Гарри смотрел на него, на этого надменного, невыносимо компетентного человека, и понимал, что выбора у него нет. Довериться Малфою или проиграть. Опять. — Ладно, — он сдался, откинувшись на спинку стула. — Как одна команда. Но если ты хоть раз назовешь меня «Тедом» при свидетелях, наш альянс немедленно распадется. Уголок губ Драко дрогнул. — Обещаю хранить это имя для наших особых, частных бесед, Поттер. Гарри фыркнул, отворачиваясь, чтобы скрыть непроизвольную ухмылку, которая рвалась на лицо. Черт возьми. Он ненавидел, как Малфой умел это делать — вставлять колкость, которая одновременно и злила, и забавляла. И что-то еще. Это сбивало с толку. Заставляло чувствовать себя неуравновешенным школьником. «Одна команда», — эхом отозвалось в его голове. Он посмотрел на Драко, который снова устроился в кресле, теперь с видом полного удовлетворения, и поймал себя на абсурдной мысли. Они с Малфоем. В одной команде. Не как школьные враги, постоянно ищущие повод для очередной стычки. Не как на войне, где они были по разные стороны баррикад. А по-настоящему. Плечом к плечу. «Какого черта моя жизнь до этого дошла?» Он потянулся к пачке сигарет в кармане, но остановился, поймав на себе быстрый, едва заметный взгляд Драко. Тот, казалось, следил за его движением, и на его лице мелькнуло что-то — не осуждение, скорее... любопытство? Гарри убрал руку, чувствуя внезапный прилив досадливого самосознания. С тех пор как Малфой ввалился в его кабинет, он постоянно ловил себя на том, что думает о том, что он думает. Это было изматывающе. Его взгляд упал на документацию. Бюрократия. Безопасность. Протокол. Вся его карьера была построена на этом. На правилах, которые он сам когда-то так любил нарушать. А теперь он был тем, кто эти правила писал и исполнял. Ирония не ускользала от него. Он стал частью системы, которую в юности с таким пылом оспаривал. А Драко... Драко, казалось, нашел способ существовать вне этой системы, даже работая на нее. Он был консультантом. Совершенно вольным. У него не было кипы бумаг на столе, не было начальства, требующего отчеты. Была только его экспертиза и его условия. В этом была какая-то свобода, которую Гарри, с его славой и должностью, давно утратил. Он променял амбиции на одобрение... Слова Забини снова всплыли в памяти. А что променял он, Гарри Поттер? Он променял свою дерзость, свою спонтанность — все то, что когда-то делало его им — на груз ответственности и необходимость быть безупречным. Чтобы никто не мог сказать: «Смотрите, герой не справляется». И теперь этот «герой, который не справляется», вынужден был просить помощи у того, кого всю жизнь считал своим врагом. И этот враг, против всех ожиданий, не злорадствовал. Нет, он был... полезен. Чертовски полезен. И это раздражало больше всего. — Ладно, — Гарри с силой потёр виски, прогоняя навязчивые мысли. — «Одна команда». Значит, нам нужен общий план. Ты говоришь, этот Страж атакует на уровне разума. Что это значит? Конкретно. Драко поднял на него взгляд, и в его глазах мелькнуло одобрение — холодное, деловое, но тем не менее. — Представь, что твои худшие воспоминания, твои самые глубокие страхи вдруг становятся реальностью прямо перед тобой. Не как Дементор, а как нечто осязаемое, дышащее тебе в лицо. Он вытягивает это из тебя и использует против тебя. Большинство сходят с ума, не успев даже понять, что происходит. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Его худшие воспоминания... У него был довольно богатый выбор. — И как мы собираемся бороться с этим? — Разумом, — просто сказал Драко. — Абсолютной, ледяной концентрацией. Ты должен помнить, что это иллюзия. Обман. А я... — он слегка повертел в пальцах свою изящную темную палочку, — ...попытаюсь найти и разорвать саму нить, которая его питает. Это будет нелегко. Особенно для тебя, Поттер. Твоя голова — просто кладезь для такого существа. Вот и всё. Никаких гарантий. Только хрупкий баланс между его силой и знанием Драко. Между его умением выстоять и умением Драко понять и обезвредить. Гарри глубоко вздохнул и снова взял в руки перо. Теперь ему нужно было дописывать документы с совершенно иным чувством. Не как обременительную обязанность, а как подготовку к битве, исход которой зависел от самого ненадежного и самого необходимого союза в его жизни. — Тогда нам лучше быть готовыми, — тихо сказал он, и на этот раз в его голосе была не злость, а решимость. — Именно, — Драко шагнул ближе, опершись ладонями о край стола. Его выражение лица было серьезным, без обычной насмешки. — И первое, с чем тебе стоит смириться, Поттер, — даже без алхимии в этом деле тебе нужен напарник. Один против Стража — это самоубийство. Гарри хотел возразить, что всегда справлялся один, но слова застряли в горле. Он посмотрел на доску с коодографиями жертв — с пустыми глазами, лишенными разума. Нет, с этим он один вероятно не справился бы. — Ладно, — сдался он. — Предположим, я согласен. Каков план? Твои знания против этого... существа. — План прост, как все гениальное, — сказал Драко, и в углу его рта дрогнул тот самый знакомый полунасмешливый изгиб. — Ты — приманка. Гарри фыркнул. — Прекрасно. А я-то думал, у нас равное партнерство. — Оно и есть, — парировал Драко. — Ты привлекаешь внимание Стража. Твоя... яркая личность и мощная магия идеально для этого подходят. Пока он сосредоточен на тебе, я нанесу удар. Но не одним заклинанием. Это будет ловушка. Мне понадобится пара дней, чтобы все приготовить, благо ингредиенты у меня есть, — пояснил он, постукивая пальцами по поверхности стола. — Особое зелье. Само по себе оно безвредно. Но в сочетании с определенным заклинанием разложения... — Он сделал паузу, глядя на Гарри. — Оно создаст временное поле стазиса. Не разрушит Стража, конечно, но свяжет его энергию. Должно хватить времени, чтобы пройти. Гарри смотрел на решительное лицо Малфоя. Это был безумный план. Опасный. Но в нем была своя логика. Своя, малфоевская, изощренная логика. — «Должно хватить», — с сомнением повторил он. — Гарантий нет, — холодно констатировал Драко. — Но это лучше, чем твой план «бей пока не победим». Или ты предпочитаешь рискнуть одним лишь заклинанием? — Он спрятал руки за спину, выпрямляясь. — Выбор за тобой, партнер. Слово «партнер» прозвучало странно — не как оскорбление, а как констатация факта. Грубая, неотполированная, но правдивая. Гарри глубоко вздохнул. Он ненавидел это. Ненавидел необходимость доверять свою спину Малфою. Но еще больше он ненавидел проигрывать. — Хорошо, — он отодвинул от себя кипу документов. Бумажная работа могла подождать. — Значит, я — приманка, ты — капкан. Внезапная легкость в его голосе, казалось, удивила самого Драко. Его брови чуть приподнялись, а в серых глазах мелькнуло что-то неуловимое — не насмешка, а скорее одобрение. Этот быстрый, едва заметный сдвиг в его обычно каменном выражении вызвал в Гарри странный внутренний отклик — теплое, трепетное чувство, знакомое и давно забытое. Оно вспыхнуло где-то глубоко в груди, заставив сердце на мгновение биться чаще. Нет, — сурово приказал он себе, отводя взгляд к карте на стене. Не сейчас. Не с ним. Но было уже поздно. Он не просто видел в Малфое надменного зазнайку или вынужденного союзника. Он видел сосредоточенность в его глазах, когда тот говорил о зелье, изящную линию его плеч, уверенное качание головы. Все те мелочи, на которые он когда-то, в далекие школьные годы, украдкой обращал внимание, ненавидя себя за это. — Два дня, — Гарри сказал, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально и деловито, хотя внутри все переворачивалось. — У меня как раз есть отчетность, которую нельзя откладывать. Это была ложь, и он знал, что Драко, вероятно, видит ее насквозь. Но ему отчаянно нужно было пространство, чтобы прийти в себя. — Прекрасно, — Драко кивнул, его губы снова сложились в ту самую легкую, почти невидимую улыбку. — Я свяжусь с тобой, когда все будет готово. Не делай ничего глупого без меня, Поттер. Он развернулся, и его мантия взметнулась за ним темным вихрем. Гарри смотрел ему вслед, пока дверь не закрылась, оставив его наедине с гудящей тишиной и внезапно ожившим прошлым, которое стучалось в его сердце с новой, тревожной и неотвязной силой. Вечером того же дня Гарри стоял на кухне своего дома на Гриммо, бесцельно помешивая чай, который ему не хотелось пить. Тишина здесь была иной — не рабочей, а гнетущей, полной неозвученных мыслей. Призраки этого дома, казалось, шептались в углах, смешиваясь с его собственными тревогами. Он положил ложку и просто смотрел на темную поверхность жидкости. Образ Драко в его кабинете — сосредоточенного, компетентного, с той самой едва заметной улыбкой — не желал покидать его. Это было невыносимо. Как будто кто-то вскрыл старую, едва зажившую рану и с удивлением обнаружил, что она все еще кровоточит. «Не делай ничего глупого без меня, Поттер». Слова звучали в его голове снова и снова, и Гарри с раздражением понимал, что ждал этой встречи. Ждал, несмотря на весь риск, на всю абсурдность их союза. Он потянулся было за пачкой сигарет, но с силой швырнул ее на стол. Бегство в дым никогда не помогало. Не поможет и на этот раз. Он прошел в гостиную, его взгляд упал на старую школьную колдографию, пылившуюся на камине. Ее сделали по инициативе Дамблдора в начале шестого курса — «на память о единстве перед лицом грядущих испытаний», как он тогда сказал. Среди множества лиц на ней, было и бледное, с гордо поднятым подбородком лицо Драко Малфоя. Тогда, в шестнадцать, Гарри мог объяснить это навязчивое внимание к нему простой одержимостью своим школьным врагом. Сейчас, в тридцать с лишним, у него не оставалось таких удобных оправданий. Он снова глубоко вздохнул, пытаясь вытеснить эти мысли практическими соображениями. Два дня. Два дня, чтобы подготовиться к столкновению со Стражем. Два дня, чтобы попытаться обуздать хаос, который один-единственный человек снова внес в его жизнь. — Хозяин Поттер слишком громко думает, — просипел у него за спиной хриплый голос. Гарри даже не вздрогнул. Он давно привык к внезапным появлениям Кричера. Домовик вынырнул из темноты коридора, его болтающиеся уши трепетали, а огромные глаза-блюдца с неодобрением смотрели на Гарри. — В старом доме должны царить тишина и порядок, — продолжил Кричер, сгорбившись и покачиваясь на месте. — А не тревожные мысли о грязнокровках или предателях крови. — Я не думаю о... — начал было Гарри, но замолчал. Врать Кричеру было бесполезно. Старый домовик, казалось, чувствовал смуту в стенах своего дома острее, чем кто-либо другой. — Кричер слышит, — упрямо проскрипел эльф, подходя ближе. Его взгляд упал на школьную фотографию. — Кричер знает, о ком хозяин тоскует. О плохом мальчике из старой семьи. О мальчике с волосами лунного света. Гарри почувствовал, как кровь бросается ему в лицо. — Вовсе я не тоскую, Кричер. Мы работаем вместе. Это совсем другое. — Кричер служил благородной семье Блэков много веков, — проигнорировал его домовик. — Кричер знает, как выглядит тоска. Даже когда господа сами себе в этом не признаются. — Он покачал своей лысой головой. — Плохая идея. Очень плохая. Его семья... неблагодарные, подлые... — Его семья — это не он, — неожиданно для себя самого резко парировал Гарри. — Он... изменился. Слова повисли в воздухе, и Гарри сам удивился их резкости. Кричер вытаращил на него глаза, и на его морщинистом лице появилось что-то похожее на оскорбленное недоумение. — Хозяин Поттер защищает Малфоя? — просипел он с отвращением. — После всего, что он натворил? После того, как он чуть не убил госпожу Беллатрису? После того, как предал свою семью... — Хватит, Кричер! — Гарри рявкнул, и эхо прокатилось по пустому дому. Он не хотел этого. Не хотел вспоминать Драко того времени — испуганного, озлобленного, опасного. Он хотел думать о том, кто был сегодня в его кабинете — умном, язвительном, невыносимом и... чертовски привлекательном. Кричер съежился, бормоча что-то под нос о «вырождении древнего рода» и «позоре», но больше не спорил. Он испарился так же бесшумно, как и появился, оставив Гарри в еще более гнетущей тишине. Гарри снова остался один. Его терзали не только собственные мысли, но и горькая правда, прозвучавшая из уст старого домовика. Он защищал Драко Малфоя. И в этом не было никакого смысла. Никакой логики. Было только это тихое, упрямое чувство, которое, казалось, жило в нем вечно, просто ждало своего часа, чтобы снова заявить о себе. С тщетной попыткой заглушить внутренний хаос, он прошел в маленькую гостиную, где в углу стоял его личная маленькая гордость — маггловский телевизор с массивным экраном. Потребовались недели заклинаний, стабилизаторов и парочка сожженных предохранителей, чтобы заставить эту штуку работать в магической атмосфере дома Блэков. Но оно того стоило. Он щелкнул кнопкой, и экран ожил, заполняясь белым шумом и искаженными голосами. Гарри устроился в кресле, уставившись на мерцающую картинку. В этом был свой уют — в бессмысленном гуле, который заполнял пустоту, не требуя ничего взамен. После Хогвартса он с удивительной жадностью открывал для себя маггловский мир, который был ему положен по рождению, но от которого он был внезапно огражден. В детстве в доме Дурслей он не мог полноценно жить в магловском мире, познавать его в полной мере, поэтому в нем проснулся интерес уже позже. Сигареты, телевизор, радио, джинсы, электрический чайник — все эти простые, лишенные магии вещи стали его тихим бунтом. Бунтом против судьбы «Национального Героя», против ожиданий, против всего этого магического бремени. Здесь, перед телевизором, он мог быть просто человеком. Человеком с неразрешимыми проблемами и запутанными чувствами, которые никакое заклинание не могло исправить. Но сегодня даже белый шум не помогал. Сквозь него в мысли пробивался образ бледного лица и насмешливого взгляда, и Гарри сдался, откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза. Два дня казались одновременно вечностью и одним мгновением.

***

На следующее утро дверь кабинета Гарри с грохотом распахнулась, едва не отлетев с петель. На пороге стоял Рон, его лицо было багровым от возмущения. Гарри мысленно поморщился от ощущения дежавю. — Ты с ума сошел?! — прогремел Рон, не успев переступить порог. — Я только что от Хиггса! Мне сказали, что ты вписал Малфоя в протокол вылазки в качестве официального участника операции! Это шутка? Гарри, сидевший за столом с очередной порцией отчета, медленно поднял на него взгляд. Он провел беспокойную ночь, и вид разъяренного Рона был последним, чего ему хотелось в этот момент. — Это не шутка, Рон. Это необходимость. — Необходимость? — Рон вошел в кабинет и с силой хлопнул кулаком по столу. — Необходимость тащить с собой на задание бывшего Пожирателя Смерти? Ты вообще в своем уме? Он может всадить тебе нож в спину при первой же возможности! — Он не «бывший Пожиратель Смерти», — устало поправил его Гарри, откладывая перо. — Его оправдали. И он работает на Министерство. — О, работает на Министерство! Ну тогда, конечно, все в порядке! — Рон язвительно фыркнул. — Гарри, я же видел, как он на тебя смотрит. Сквозь тебя. Как будто ты грязь на его ботинке. Малфой может заставить тебя подумать что он изменился, но ты будешь дураком если поверишь ему! Мало того ты, ты... ты вписываешь его в официальные документы! Гарри почувствовал невероятную усталость от этого разговора. — Он эксперт по алхимии и зельеварению, Рон, ты сам мне сказал. И это дело... оно не такое простое, как мы думали. Это сложное создание. Без Малфоя мы даже не поймем, с чем имеем дело. — «Мы»? — Рон замер, и его лицо вытянулось. — Погоди-ка... Ты сказал «мы». Ты уже думаешь о вас как о команде. — Нет! — Гарри резко встал, чувствуя, как его собственное раздражение нарастает. — Я думаю о расследовании! О том, чтобы поймать чертвого убийцу и остановить эти безумные смерти! И если для этого мне придется работать с Малфоем, то я буду работать с Малфоем! Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Воздух в кабинете накалился. — Ладно, — наконец сказал Рон, и его голос стал тише, но не менее жестким. — Ладно. Но если он хоть чихнет в твою сторону... если я хоть на секунду почую неладное... — Ты будешь первым, кого я позову на помощь, — честно сказал Гарри. — Обещаю. Рон кивнул, но недоверие в его глазах не исчезло. Он развернулся и вышел, на этот раз закрыв дверь с подчеркнутой аккуратностью. Гарри снова опустился в кресло. Теперь, помимо хаоса в собственной голове, у него был еще и рассерженный лучший друг. Просто прекрасно. После ухода Рона день понесся по накатанной, и Гарри был почти благодарен за это. Рутина стала его щитом. Почти в обед к его столу подошла молодая аврорша Джиллиан Торн, смущенно теребя свиток пергамента. — Гарри, прости за беспокойство. Можешь глянуть? Я не уверена насчёт трактовки следов трансфигурации на месте ограбления. Гарри взял пергамент, стараясь сосредоточиться на фактах, а не на собственном смятении. Он сделал пару замечаний, и лицо Джиллиан просияло. — Спасибо! Я всегда могу на тебя рассчитывать. «Всегда можно рассчитывать». Слова, которые обычно согревали, сегодня отдавались пустотой. Если бы они знали, на какие риски он готов пойти, вписав Малфоя в протокол... За обедом в столовой к нему присоединился старый аврор Гастинс, ветеран отдела. — Слышал, ты взялся за дело с двумя жертвами. Сложное дело. Есть подвижки? Гарри почувствовал, как напряглись его плечи. — Пока на стадии сбора информации, — уклончиво ответил он, отодвигая тарелку с тушеным рагу. — Работаем над версиями. — Работаем? — Гастинс поднял седую бровь. — Поговаривают, к тебе приставили... алхимика. Драко Малфоя. Это правда? Слухи в Аврорате распространялись быстрее, чем чума. Гарри кивнул, избегая прямого взгляда. — Он консультирует по алхимической составляющей. Гастинс хмыкнул, разламывая хлеб. — Ну, смотри в оба, Поттер. Все мы наслышаны о нем. Умный парень, не спорю. Но у змеенышей есть привычка кусать руку, которая их кормит. Гарри ничего не ответил. Он просто смотрел, как крошки с хлеба Гастинса падают на стол, и думал о том, что за последние сутки это была уже вторая косвенная просьба быть осторожнее с Драко. Все видели в нем только угрозу. Никто — того, кто с холодной ясностью объяснял природу Стража, чьи пальцы так уверенно держали палочку, добывая информацию, чье присутствие в кабинете ощущалось не как вторжение, а как... вызов. Он провел остаток дня, механически подписывая документы и давая распоряжения. Его тело было здесь, в аврорате, но мысли постоянно возвращались к дому на Гриммо, к мерцающему экрану телевизора и к навязчивому, неотступному образу человека, который против всех логики и здравого смысла снова занял все его мысли.