Тень сильфиды

Много разных дел было у аврора Гарри Джеймса Поттера. Он весьма сильный волшебник, легок в общении, далеко не глуп — в общем, обладает всеми качествами для того, чтобы пользоваться успехом в раскрытии дел, и в целом, у него никогда не было проблем с тем, чтобы делать свою работу, даже несмотря на часто мешающую популярность. Проблема была в другом. Не все дела успешно раскрывались даже спустя много времени, как бы сильно он ни старался и как бы долго не раздумывал на местах преступлений. Трудолюбивый по натуре, он бросался в омут с головой, и это было его наказанием: после каждого неудачного дела Гарри замыкался в себе, сильно переживал и не мог думать ни о чем другом. После первого — прямо в первый месяц работы в качестве ведущего аврора — Гарри всю ночь пил, а потом еще неделю отпуска не выходил из комнаты, провалившись в некое подобие депрессии. Очередная попытка раскрыть дело заканчивалась прямо здесь и сейчас. Полнейшим крахом. Гарри сидел за столиком в своем кабинете, за широким дубовым столом, и внимательно следил за тем, как в очередной раз рушится его карьера безупречного аврора: дело, которым он занимался уже почти два месяца, вот прямо на его, Гарри, глазах обрастало подробностями и уликами, целиком и полностью несоответствующими друг другу. Вздохнув, Гарри откинулся на спинку кресла. Будь он еще школьником — возможно позволил бы себе устроить безобразный скандал перед Роном, но он чертов ответственный взрослый, и эмоции свои в узде сдержать мог, не желая позориться. Он посмотрел на доску с уликами, где колдографии жертв — двух магов из Отдела тайн — соседствовали с хаотичными заметками и схемами. Этих двоих нашли в своих кабинетах без единой царапины, но с пустыми, лишенными любых мыслей глазами. Они ничего не помнили по пробуждению, ничего не знали, и вскоре умирали. Но не было ни намека на борьбу, ни следов заклинаний. Только едва уловимый, приторно-сладкий запах миндаля и полыни, витавший в воздухе на месте преступлений. Этот запах теперь сводил Гарри с ума. И абсолютно ничего не значил. Дверь в кабинет с грохотом распахнулась, едва не отлетев с петель. На пороге стоял Рон Уизли, его рыжие волосы были взъерошены, а лицо выражало неловкость и легкую панику. — Гарри, дружище, привет, — выпалил он, не переступая порог. — Слушай, тут начальство… кхм… распорядилось… Гарри поднял усталый взгляд. — Рон, если Хиггс снова хочет всучить мне стажёра, скажи ему, что я сам скоро пойду в стажёры, после того как провалю это дело. Но Рон не уходил. Он нервно прикусил губу и жестом попытался подтолкнуть в кабинет кого-то, кто стоял за ним в коридоре. Гарри хамурился. — Нет, это не совсем стажёр. Скорее… консультант? И в этот момент в дверном проеме появился он. Платиновые волосы, уложенные с безупречной небрежностью, безукоризненный темно-серый плащ из дорогой ткани, высокомерная осанка. Время отточило его черты, сделав их резче, но не лишило изначальной аристократичной холодности. Драко Малфой остановился на пороге, его бледно-серые глаза медленно и оценивающе скользнули по кабинету, по разбросанным бумагам, по доске с уликами и, наконец, уперлись в Гарри. В воздухе повисло напряженное молчание. Гарри онемел. Он не видел Малфоя несколько лет, с тех самых пор, как давал показания на суде, и с того дня их пути не пересекались. — Уизли, — тихо, но отчетливо произнес Малфой, не отводя взгляда от Гарри. — Может, прояснишь ситуацию? А то Поттер выглядит так, будто увидел дементора. И, судя по его репутации, это вполне может быть правдой. Рон вздохнул, поняв, что отступать некуда. Он шагнул в кабинет и закрыл за Малфоем дверь. На всякий случай. — Гарри, начальство выделило нам… Специалиста. Для этого дела, — Рон мотнул головой в сторону доски, — я так понял, все упирается в какую-то алхимию. Ядовитые пары, сложные зелья… В общем, Шеклболт лично одобрил. Малфой… кхм… вроде нормальный специалист. Работает на нас теперь по контракту. Гарри нашел в себе силы подать голос. Он прозвучал хрипло и неестественно тихо. — Малфой? — Да, Поттер, Малфой, — отозвался Драко, наконец-то отрывая взгляд от него и подходя к доске. Он рассмотрел ее с видом знатока, разглядывающего очень сомнительный шедевр. — Удивительно. Я знал, что твои методы грубы, но не думал, что настолько. Неужели слухи не врут. А ты что, правда собирался завалить преступника кулаками, пока не вспомнил нужное заклинание? — Я собирался найти улики, Малфой, а не обмениваться колкостями, — огрызнулся Гарри, чувствуя, как давно забытая злость пробивается сквозь оцепенение. — Улики? — Малфой усмехнулся, коротко и беззвучно. Он указал длинным пальцем на две строчки над колдографиями, которые Гарри перечитывал десятки раз. — Запах миндаля и полыни. Это не улика, Поттер. Это ответ. Просто тебе не хватает образованности, чтобы его прочитать. Он повернулся к Гарри, и в его глазах плясали холодные огоньки — смесь старой вражды и профессионального превосходства. — Это «Nebula Oblivionis», или, как его еще называют, «Туман забвения». Гарри почувствовал, как у него закружилась голова от незнакомых слов, звучащих из уст Малфой. Тот, тем временем, продолжил: — Очень редкий, очень сложный алхимический препарат. Он не оставляет магического следа. Он просто… стирает разум. Навсегда. И тот, кто его варил, — гений или сумасшедший. Скорее, и то, и другое. Драко сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Ну что, герой, — язвительно протянул он. — Все еще не рад меня видеть? Гарри почувствовал, как знакомое напряжение сковывает плечи. Он сжал кулаки под столом, заставляя себя дышать глубже. Профессионализм, Поттер. Только профессионализм. — Радость — не то слово, Малфой, — сквозь зубы процедил он. — Но если ты и вправду знаешь, что это такое, твоя саркастичная помощь мне сейчас будет важнее, чем моё к тебе отношение. Он мотнул головой Рону, который замер у двери, будто ожидая команды «отставить». — Рон, спасибо. Я разберусь. Рон, с невероятным облегчением написанным на лице, кивнул и поспешно ретировался, притворно озабоченно изучая часы в коридоре. Дверь закрылась, оставив их в кабинете одних — Поттера и Малфоя. Годы вражды витали в воздухе гуще пыли. Гарри отодвинул от себя папку с делом и жестом указал на стул напротив. — Садись. И рассказывай. Что это за «Туман забвения»? Почему он не оставляет следов? И, — Гарри прищурился, — откуда ты знаешь о нём такие подробности, если он такой редкий? Драко медленно, с присущей ему надменной грацией, опустился в кресло, отряхивая несуществующую пылинку с рукава мантии. — Прямо в лоб, как всегда, — заметил он, но в его тоне появились нотки деловитости. — «Nebula Oblivionis» — это не зелье в чистом виде. Это, как бы сказать, его газовая фаза. Алхимический экстракт, который испаряется при контакте с воздухом. Его нельзя разлить, его нельзя обнаружить стандартными заклинаниями на остаточную магию, потому что его эффект — не магический, а химико-алхимический. Он воздействует непосредственно на нейронные связи в мозге волшебника, буквально растворяя их. Он посмотрел на Гарри, очевидно, оценивая, понимает ли тот масштаб их проблемы. — Представь дым. Ты вдыхаешь его, чувствуешь запах миндаля и полыни… а через несколько секунд твои воспоминания, личность, всё, что делает тебя тобой, превращается в пустое место. Необратимо. Лечения не существует. Гарри гулко сглотнул, с каждой секундой ощущая, как гора ответственности на его плечах увеличивается в геометрической прогрессии. — Откуда я это знаю? — Драко усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Поттер, пока ты носился по миру, спасая его своим светлым личиком, некоторые из нас проводили время в библиотеках. Особенно в тех, доступ к которым был… ограничен. Мой отец имел склонность коллекционировать редкие трактаты по тёмной алхимии. Я изучал их не для применения, а чтобы понимать, с чем могу столкнуться. И от чего, возможно, придётся защищаться. Он откинулся на спинку стула. — Вопрос не в том, откуда я знаю. Вопрос в том, что тот, кто это варит, знает не меньше. Для его создания нужны не просто редкие ингредиенты. Нужна титаническая концентрация, лаборатория уровня Снейпа и… определённый склад ума. Тот, что не брезгует ставить опыты на разуме. Гарри слушал, и холодная дрожь пробежала по его спине. Дело из сложного превращалось в пугающее. — Ингредиенты? — спросил он, уже доставая чистый пергамент. — С чего мы можем начать? — Корень мандрагоры столетней выдержки, — начал перечислять Драко, загибая пальцы. — Но не любой, а только выращенный в лунном свете на почвах, удобренных пеплом феникса. Пыльца сонного дурмана с острова Крит. И… эссенция памяти. Он сделал паузу, глядя на Гарри. — Не простая бутылочка с воспоминаниями. А чистая, концентрированная эссенция. Получить её можно только одним способом — дистилляцией живого, незащищённого разума. Тот, кто это делает, Поттер, он не просто убийца. Он вор. Вор душ. И судя по тому, что жертв уже две, его аппетиты пугают.

***

Гарри уткнулся лбом в прохладную поверхность стола, в его руке бесцельно болталась палочка над остывшей кружкой чая. Рон, сидя напротив, с тревогой наблюдал, как его лучший друг методично доводит себя до исступления. — Не могу, Рон. Не могу я с ним работать, — голос Гарри был глухим, полным отчаяния. — Каждое его слово — как укол булавкой. Каждый взгляд… он смотрит на меня так, будто он все еще тот заносчивый первокурсник, которому я когда-то отказал в дружбе. — Я знаю, — вздохнул Рон, отодвигая от себя тарелку с пирожком, внезапно потеряв аппетит. — Но, Гарри, это же начальство, они никогда не спрашивают нашего мнения. Говорю тебе, Шеклболт лично настоял. Говорит, мол, только Малфой разбирается в этой алхимической ерунде на нужном уровне. — Я ненавижу эту его уверенность! — Гарри резко выпрямился, в его зеленых глазах плясали черные огоньки гнева. — Он вошел в мой кабинет, как будто все чертово здание принадлежит ему. Будто не было ни суда, ни войны, ни… ничего! А я… я сидел там и чувствовал себя полным идиотом. Снова. Рон поморщился. — Слушай, я его, конечно, тоже терпеть не могу. Но, может, он и вправду просто хочет помочь? Отмыть имя, так сказать. — Не верю, — отрезал Гарри, снова опуская голову на стол. — С Малфоем ничего не бывает «просто». У него всегда свой расчет. И сейчас он, наверное, просто ждет, когда я облажаюсь. Чтобы посмеяться последним, или еще чего. Он замолчал, глядя в зеркальную поверхность стола на свое искаженное отражение. — Самое ужасное, Рон… — голос его стал тише, почти шепотом, — что я не могу перестать думать о том, каким он стал. Хорошо выглядит, черт возьми. И говорит… говорит умно. А я сижу и злюсь, и от этого чувствую себя еще большим идиотом. Как будто я так и не вырос. Рон смотрел на него с растущим недоумением. — Погоди… Ты говоришь «ненавижу», а звучит это как… — он запнулся, подбирая слова. — Как адская пытка, — мрачно закончил за него Гарри, поднимаясь. — Ладно. Жаловаться не поможет. Придется идти и делать вид, что я взрослый и профессиональный. — Он с силой потянулся, и его кости хрустнули. — Просто прикроешь меня, если я вдруг решусь его случайно проклясть. — Всегда готов, — Рон ухмыльнулся, но в его глазах читалась тревога. — Только, пожалуйста, постарайся не устраивать очередную битву в Министерстве. Уборщики еще не оправились от прошлого раза. Шеклболт тебя так точно отправит в какую-нибудь командировку, лишь бы подальше отсюда. Гарри фыркнул, но легче ему не стало. Он помолчал, глядя на остатки чая в своей кружке. — Как твои? — спросил он тише, меняя тему. — Гермиона? И Рози? Лицо Рона сразу же озарилось широкой, сияющей улыбкой, которая всегда появлялась, когда речь заходила о его семье. — Гермиона? Упрямее и великолепнее, чем когда-либо. Гоняет весь отдел магического права, бедолаги дрожат. А Рози… — он достал из кошелька крошечное движущееся фото, — смотри. Уже пытается схватить мою палочку, когда я ей показываю простые заклинания. Говорит «папа» и «мама». И «нет», — он закатил глаза. — Этому она научилась очень быстро. Гарри взял фото и с теплой, но немного грустной улыбкой посмотрел на розовощекую девочку с пышными рыжими локонами, которая с восторгом тянула ручонки к летающему над ней мыльному пузырю. — Она просто красавица, Рон. Правда. В его голосе не было ни капли фальши, лишь легкая, знакомая нотка тоски. Он был безмерно счастлив за них, искренне. Но эти моменты всегда заставляли его острее чувствовать пустоту в своей собственной квартире на Гриммо, где единственными звуками, нарушающими тишину, были эхо его шагов, вечно недовольный шёпот домовика Кричера из-за стен и бессвязное бормотание магловского телевизора. — Она тебя обожает, — мягко сказал Рон, забирая фото обратно и бережно убирая его. — Всегда тянется к тебе, когда ты приходишь, ты же знаешь. Ты давно не заходил. Может, заскочишь как-нибудь на ужин? Гермиона будет рада. — Конечно, — кивнул Гарри, поднимаясь. — Как только разгребу это дело с… Малфоем. Передавай им привет. Он вышел из кафетерия, оставив Рона дожевывать свой пирожок в одиночестве, и снова погрузился в пустынные, освещенные синим светом коридоры Министерства. Ему предстоял долгий день. Стустя несколько часов, его кабинет был погружен в полумрак, освещаемый только одиноким лучом уличного фонаря за окном, пробивающимся сквозь пыльное стекло. Он выхватывал из темноты стол, заваленный бумагами, и фигуру Гарри, сидящего на подоконнике. В пальцах, потрескавшихся от постоянного напряжения рук, тлела обычная маггловская сигарета — это была его дурная привычка, к которой он пристрастился в особенно тяжёлые времена, когда даже магия не могла унять внутреннюю дрожь. Запретить курение в Министерстве было невозможно — слишком много волшебников использовали дым для своих ритуалов, поэтому едкий запах табака смешивался с запахом старого пергамента и пыли. Гарри затянулся, наблюдая, как дым кольцами уплывает в луч света. Мысли путались, но одна проступала с пугающей чёткостью: он в ловушке. «Папа». «Мама». Простые, такие естественные слова. Кирпичики нормальной, полноценной жизни. Той жизни, которую построили Рон и Гермиона. Той, которую он когда-то, в самых смелых мечтах, возможно, представлял и себе. С кем? Мысль была туманной и давно похороненной. Но сейчас, глядя на отражение своих тридцати с лишним лет, он видел лишь одинокого мужчину в слишком тихой квартире, чьим единственным «ребенком» была его работа. А работа, как он уже успел убедиться, была преданной, но безжалостной, которая могла обещать славу, но взамен требовала всю его душу без остатка. «Туман забвения». Вор душ. Слова Малфоя, произнесенные с холодной, безразличной точностью, отзывались в нем навязчивым эхом. Это было хуже, чем Тёмная метка, страшнее, чем любое заклинание, оставляющее шрам. Невидимая угроза, которую нельзя отразить щитом, нельзя парировать заклинанием. Как сражаться с дымом? Он посмотрел на свою палочку, лежавшую на столе. Бузинная. Палочка Смерти, самая могущественная в мире. И против этого алхимического кошмара она была бесполезна. Ирония судьбы давила на грудь тяжелее, чем любое бремя славы. А потом был Малфой. Он знает. Эта мысль жгла сильнее никотина. Малфой, с его бледным, надменным лицом и знаниями, почерпнутыми из самых тёмных уголков магического мира. Он был ключом. Единственным ключом. И Гарри пришлось взять его в руки, несмотря на то, что он резал ладони осколками прошлого. Как они будут работать вместе? Они не смогут провести и пяти минут без язвительных перепалок. Каждое слово Малфоя было отточенным клинком, каждое вызванное им воспоминание — открытой раной. Доверить ему спину? Доверить расследование, которое уже стало для Гарри личным? Это казалось невозможным. Но что было альтернативой? Позволить преступнику и дальше похищать чужие умы? Ждать, пока следующей жертвой станет кто-то из его близких? Рон? Гермиона? Гарри потушил сигарету о каменный подоконник, резким движением швырнув окурок в мусорное ведро. Нет. Он не мог позволить этому случиться. Он уже не был тем мальчиком, который носился наобум, полагаясь на удачу и интуицию. Он был аврором. И иногда долг означал заключить перемирие с собственными демонами. Даже если одним из этих демонов был Драко Малфой. Завтра. Завтра они начнут. Они проследят за ингредиентами. Они найдут эту лабораторию. И Гарри сделает всё, что потребуется. Даже если это будет означать смотреть в эти холодные серые глаза день за днём и притворяться, что годы вражды не имеют значения. Притворяться, что в глубине души, под слоями злости, усталости и горьких воспоминаний, не шевельнулось что-то старое и глупое, что он когда-то, очень давно, в пылу школьного противостояния, принял за ненависть. Он давно похоронил это чувство, закопал его под обломками войны и взросления, но при виде Малфоя забытая рана заныла с новой силой, и Гарри с отчаянием понял, что она никогда по-настоящему не заживала. Он глубоко вздохнул и потянулся за новой сигаретой. Выбора не было. Придётся обходиться. Придётся справляться. Как всегда. Он потёр виски, глядя в тёмное отражение в окне. Война закончилась много лет назад, но почему-то прямо сейчас он чувствовал себя так, будто снова стоял на краю пропасти, и единственный мост через неё был выстроен из самого ненадёжного материала в его жизни — из перемирия с Малфоем.

***

На следующее утро кабинет Гарри напоминал улей, в котором поселились две враждующие королевы. Они спорили ни о чем уже почти полчаса. Гарри пытался действовать методично: он разложил карту Лондона и окрестностей, пытаясь вычислить возможные места для алхимической лаборатории. — Исключим населенные пункты, — бормотал он, водя палочкой по карте. — Испарения слишком опасны. Нужно уединенное место… — Поттер, твоя тактика «исключить всё на свете» нас заведет в тупик уже к полудню, — раздался холодный голос с порога. Драко стоял там, держа в руках палочку. Он был одет с безупречной простотой — темная мантия без лишних украшений, но от него веяло такой дорогой сдержанностью, что даже воздух в кабинете казался беднее. — Мы не будем искать иглу в стоге сена. Мы найдем того, кто продал «сено». Гарри с трудом оторвал взгляд от карты. — Неужели у тебя уже есть идея? — Естественно. Пока ты строил догадки, я работал. Корень мандрагоры столетней выдержки, выращенный в лунном свете на пепле феникса… Таких в Британии за последние столетия было выращено три штуки. Две находятся в хранилищах Хогвартса и Министерства. Третью… купил на аукционе «Сотби-энд-Марчбанк» некий коллекционер под именем «Себастьян Мельхиор» шесть месяцев назад. Гарри уставился на него. — Как ты это узнал? Драко усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень былого злорадства. — В мире алхимии, Поттер, есть своя аристократия. И мы знаем друг о друге всё. Или почти всё. «Себастьян Мельхиор» — это псевдоним. Но аукционные дома ведут учет. У них есть почтовые совы. И они, — он сделал многозначительную паузу, — не любят скандалов с авроратом. Гарри почувствовал прилив досадливого уважения. Он провел бы недели, чтобы выйти на этот след. Малфой сделал это за ночь. — Хорошо, — кивнул Гарри, откладывая палочку. — Значит, идем в «Сотби-энд-Марчбанк». — «Идем»? — Драко поднял бровь. — Нет, Поттер. Я иду. Ты, со своим лицом, которое украшает каждую вторую газету, только спугнешь кого угодно. Ты будешь моим… партнером в тени. На расстоянии. Эта снисходительность всколыхнула в Гарри привычную ярость. — Я не позволю тебе вести мое расследование в одиночку, Малфой. — И не собирался, — парировал Драко, подходя ближе. Его взгляд стал тяжелым и серьезным. — Но ты должен понять: здесь нельзя ломиться с заклинаниями наперевес. Здесь нужны тонкость. Лесть. Намеки. Ты умеешь притворяться, Поттер? Он посмотрел на Гарри так пристально, что тому на мгновение показалось, что Драко видит вовсе не его, а того мальчика, который когда-то прятался под Мантией-невидимкой по коридорам Хогвартса. Гарри сглотнул. Притворяться? Он делал это всю свою жизнь. Притворялся, что слава его не тяготит. Притворялся, что ужасы войны не преследуют его по ночам. Притворялся, что равнодушен к серым глазам, которые когда-то смотрели на него с ненавистью, а теперь — с холодным любопытством. — Я справлюсь, — хрипло сказал он. — Отлично, — Драко развернулся и направился к двери. — Тогда встречаемся у входа в «Сотби-энд-Марчбанк» через час. И, Поттер… — он обернулся на пороге. — Постарайся выглядеть… менее как аврор. Дверь закрылась. Гарри сжал кулаки. Это уже была не просто охота на преступника. Это была проверка на прочность. И он чувствовал, что проигрывает ее с самого начала. Час спустя Гарри стоял в укромном переулке напротив здания «Сотби-энд-Марчбанк», стараясь выглядеть «менее как аврор». Он сменил мантию на простые, но качественные магловские брюки и темный свитер, набросив поверх плащ. Не довольствуясь лишь сменой одежды, он наложил на себя маскировочное заклинание, которое сгладило шрам на лбу, сделало волосы на пару тонов темнее, а черты лица — чуть более заурядными. Было странно не ощущать привычного покалывания челки на лбу и осознавать себя просто человеком в толпе, а не Гарри Поттером. Палочка лежала в специальном кармане на предплечье, чтобы можно было достать ее одним движением. Он чувствовал себя не в своей тарелке — голым и неподготовленным. Ровно в назначенное время из тумана материализовалась стройная фигура Драко. Он был одет в безупречно сидящее на нем темно-зеленое пальто, и его внешний вид кричал о «богатом коллекционере» с ног до головы. Его холодные глаза скользнули по Гарри, и в его взгляде мелькнуло мгновенное узнавание. — Сносное усилие, Поттер, — оценивающе окинул его взглядом Драко, от чего по спине Гарри пробежал табун непрошеных мурашек. — Накладывать гламур — это одно, а скрыть свою суть — совсем другое. Я бы узнал тебя из тысячи. Твоя поза все еще выдает в тебе охранника на входе в клуб. Расслабься. Ты здесь — мои глаза и уши, а не живой щит. Запомни, вдруг что, внутри ты — мой ассистент, Тед. Молчишь, киваешь и несешь мой саквояж. Понятно? — Тед? — фыркнул Гарри. — Мне нужно было имя, которое ты не забудешь, — парировал Драко, закатив глаза и поправляя перчатку. — Итак, правила: внутри я веду. Ты не вмешиваешься, не задаешь вопросов и не смотришь на людей своим взглядом «я-вас-всех-поймаю». Ты — тень. Готов? Гарри проглотил кипящее в горле возражение и просто кивнул. Это была его роль, и он должен был сыграть ее. Внутри аукционный дом поражал тихой, дорогой роскошью. Глубокие ковры поглощали звук шагов, а за стеклянными витринами мерцали древние артефакты и редкие ингредиенты. Стоило им войти, к ним немедленно подлетел худощавый волшебник с масленой улыбкой. — Господин Малфой! Какая честь видеть вас снова в наших стенах. — Мистер Снейггинс, — Драко кивнул с холодной вежливостью. — Всегда приятно. У меня к вам деликатный вопрос. Я веду частные исследования и заинтересован в одном лоте, который проходил у вас полгода назад. Корень мандрагоры, особая партия. Снейггинс замер, и его улыбка стала напряженной. Гарри напрягся, готовый ко всему. — Господин Малфой, вы знаете наши правила… конфиденциальность клиентов… Драко неспеша достал из внутреннего кармана пальто тонкую палочку из темного дерева и начал вертеть ее в пальцах. Это не казалось в его руках боевой палочкой — скорее, инструментом для алхимика. Но жест был исполнен такой неоспоримой власти, что Снейггинс съежился. — Я это ценю, — мягко произнес Драко. — И я уверен, вы цените репутацию вашего дома. Видите ли, мой… спонсор… очень заинтересован в этом корне. И его интерес граничит с одержимостью. Было бы крайне неприятно, если бы он узнал, что «Сотби-энд-Марчбанк» препятствует прогрессу магической науки. — Он сделал паузу, позволив словам повиснуть в воздухе. — Мне нужна лишь одна деталь — на какое имя была оформлена сова? Гарри наблюдал, затаив дыхание. Он видел, как работает магия Драко — не заклинаниями, а намеком, давлением, игрой на страхах. Это было отвратительно, будоражаще… и чертовски эффективно. Снейггинс побледнел. — Я… я должен проверить архивы. Одну минуту. Когда он удалился, Гарри не выдержал и прошипел: — Ты же практически угрожал ему! Драко бросил на него искоса взгляд. — Это не угроза, Поттер. Это — переговоры. Я надавил на его главную ценность — репутацию. Ты бы вломился сюда с мандатом, напугал всех и не получил бы ничего, кроме официального отказа от Министерства. Учись. Вскоре Снейггинс вернулся с крошечным клочком пергамента. — Вот… адрес доставки. Старый складской район, причал 47. Но имени нет, только инициалы — «Б.З.». Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Б.З. Теперь у них есть хоть одна реальная зацепка. — Благодарю вас, вы были очень любезны, — Драко плавным движением подхватил пергамент и вручил Снейггинсу небольшой конверт, явно взятый из своего саквояжа. — На покрытие… неудобств. Они вышли на улицу, и холодный воздух ударил Гарри в лицо. Он тут же повернулся к Драко. — Блейз Забини. Лицо Драко стало мрачным, но тут же выраженте его лица сменилось на нескрываемое раздражение. — Б.З. — этого, непременно достаточно. В магической Британии ведь всего один волшебник с такими инициалами, Поттер. — Язвительно прошипел он. — Да, Забини занимался зельеварением и алхимией, но ты не можешь вот так просто утверждать, что это он. В конце концов, он не дурак. Во всяком случае, он не будет варить зелье в том же месте, куда заказывал ингредиенты полгода назад. — Тогда зачем тебе этот адрес? Драко остановился и посмотрел на Гарри со странным выражением — смесью усталости и чего-то еще, что Гарри не мог распознать. — Потому что там не лаборатория, Поттер. Это — ловушка. И нам нужно решить, достаточно ли мы глупы, чтобы в нее полезть, или достаточно умны, чтобы использовать ее против него. Драко повернулся, чтобы уйти, но его остановил резкий оклик Гарри. — Постой. Гарри не двигался, его взгляд был прикован к клочку пергамента. Опыт шептал ему то, что знание алхимии, пытливый ум и гениальность все же не могли подсказывать Драко. — Я думаю ты прав, это ловушка. Но не совсем для нас, — тихо сказал Гарри. Драко замер, медленно обернувшись. Надменность на его лице уступила место холодному любопытству. — Прошу прощения? — Забини, допустим это все-таки он, — не дурак. Он оставил этот след, зная, что его могут отследить. Но он не стал бы делать это так прямо, если бы не был уверен, что его «клиент» уже мертв, сошел с ума или… не в состоянии жаловаться. — Гарри поднял взгляд на Драко, и в его зеленых глазах зажегся привычный огонь. — Он не ждет авроров. Он ждет кого-то из своих. Бывшего Пожирателя, конкурента на черном рынке. Кого-то, кто будет искать его в одиночку, без поддержки Министерства. Он оставил эту приманку для того, чтобы избавиться от проблем, а не привлекать их. Он выхватил пергамент из рук удивленного Драко. — Причал 47… Старые склады. Идеальное место для нападения из засады. Минимум свидетелей, и никто не услышит криков. Стандартная тактика. Гарри усмехнулся, но в его улыбке не было веселья: — Знаешь, Малфой, пока ты изучал трактаты, я изучал подонков. И их почерк. Драко молчал несколько секунд, оценивая его новым, пристальным взглядом. Кажется, впервые за этот день он увидел в нем не просто «Гарри Поттера, героя войны», а «Гарри Поттера, ведущего аврора». — Допустим, ты прав, — наконец сказал он, скрестив руки на груди. — Что это меняет? Мы все равно не можем туда идти. — Кто сказал, что мы пойдем? — Гарри достал из кармана складной бинокль с заклятьем слежения — стандартная экипировка аврора. — Мы пошлем глаза. А потом, если он там есть и попытается сбежать… — Он похлопал себя по карману, где лежала палочка. — …у нас будет преимущество. Он будет ждать одиночку, снующего в темноте. Он не будет ждать двух человек, один из которых может накрыть щитом пол-улицы. Уголок губ Драко дрогнул в подобии улыбки. — Напугать его и заставить бежать? Рискованно. Он может уничтожить улики. — Или он приведет нас прямиком к своей настоящей лаборатории, — парировал Гарри. — Потому что когда напуганный паук бежит, он бежит в свое гнездо. А ты, с твоими знаниями, сможешь понять, куда он направится, по тому, какие ингредиенты или компоненты он попытается прихватить с собой, что скажешь? В воздухе повисло молчание. Два их подхода столкнулись и, наконец, нашли точку соприкосновения. Сила и знание. Тактика и стратегия. — Хорошо, Поттер, — тихо произнес Драко. — Действуй. Но я иду с тобой. Гарри, уже потянувшийся к внутреннему карману за сигаретой, замер. — С чего это вдруг? Ты сделал свою часть — идентифицировал угрозу. Дальше — работа авроров. — Эта «угроза» — сложное алхимическое создание, — парировал Драко, закатив глаза, и его голос стал резким. — Твой «стандартный протокол» может спровоцировать выброс токсичных паров, которые сведут с ума не только тебя, но и пол-округа. Без меня ты рискуешь превратить эту засаду в катастрофу. — Я не новичок, Малфой, — сквозь зубы процедил Гарри. — Я справлялся и не с таким. Ты здесь — консультант. Консультируй отсюда. — Консультант? — Драко язвительно усмехнулся. — Тот, чья информация привела тебя сюда? Тот, кто только что предотвратил твое глупое вторжение вслепую? Я думал, что уже доказал, что я не просто «консультант» в этом деле. Я — необходимость. Или ты настолько горд, что готов рискнуть жизнями из-за того, что не можешь вынести моей компании? — Речь не о компании! — вспылил Гарри, совершенно забыв о том, что они стоят посреди улицы. — Речь о безопасности! Я не могу просто так брать с собой гражданского на потенциально опасную операцию! — Гражданского? — Драко сделал шаг вперед, и его бледное лицо стало опасным. — Я, в отличие от тебя, Поттер, представляю, что нас там ждет. Ты будешь сражаться с тенью, не понимая ее природы. А я — нет. Решай. Идешь со мной и получаешь шанс все сделать правильно. Идешь один и берешь всю ответственность за последствия на свою героическую аврорскую глупость. Они стояли нос к носу, дыхание сгущалось на холодном воздухе. Гарри чувствовал, как ярость пульсирует у него в висках. Он ненавидел это. Ненавидел, что Малфой снова прав. Ненавидел эту вынужденную зависимость. — Черт с тобой, — сдавленно выдохнул он, отступая. — Но одно неверное движение, один намек на предательство… — О, не ори, Поттер, — Драко отступил, и его губы тронула та самая надменная ухмылка. — Если бы я хотел тебя предать, ты бы уже был тем самым «Nebula Oblivionis» в пробирке. Гарри резко развернулся к нему спиной, чтобы скрыть лицо, искаженное гневом и досадным признанием его правоты. Ему нужно было успокоиться. Сейчас. Он потянулся к внутреннему карману мантии. Его пальцы привычным движением вытащили смятую пачку магловских сигарет и дешевую зажигалку. Он ловко прикурил, сделав глубокую затяжку, и едкий дым смешался с холодным туманом лондонского переулка. Драко, наблюдавший за этими приготовлениями с нарастающим недоумением, поморщился, уловив неприятный запах. — Это что еще за варварство? Я полагал, что у тебя странные привычки, Поттер, но не думал, что ты опустишься до… этого. — Он пренебрежительно махнул рукой в сторону сигареты. — Разве в твоей жизни не хватает других способов медленного самоубийства? Гарри усмехнулся, выпуская дым колечком. — Успокаивает нервы. А с некоторых пор нервы у меня никуда не делись, — его взгляд стал пристальным. — Так что насчет Забини? Вы ведь с ним дружили? В школе, я имею в виду. Вопрос повис в холодном воздухе, простой и прямой, как и большинство вопросов Гарри. Драко фыркнул, но это не звучало как насмешка. Скорее как горькое воспоминание. — Дружили? В Слизерине не дружат, Поттер. Там формируют альянсы. Выживают. Блейз был… умным. Тихим. Он всегда был больше увлечен своими зельями и гримуарами, чем маршировкой под знаменем Темного Лорда. Но он делал вид. Как и все мы. — А после? После всего… вы общались? — Гарри сделал еще одну затяжку, давая вопросу повиснуть в воздухе. Серые глаза встретились с зелеными. Пауза затянулась. — Дважды, — наконец выдавил Драко, словно признаваясь в чем-то постыдном. — Первый раз — на суде. Он давал показания. Говорил, что был под давлением, что боялся. Обычная песня. Его оправдали. Второй раз… он пришел ко мне года через три. Уже отсидел свой домашний арест. Предложил деловое партнерство. Открыть мастерскую по производству зельев. — И? — не унимался Гарри. — И я сказал ему «нет», — голос Драко стал жестким, как лед. — Я сказал, что не хочу иметь ничего общего со всем, что даже пахнет темным прошлым. Что я предпочитаю работать в одиночку. Он… не думаю, что он принял это близко к сердцу. Сказал, что я напрасно прячусь от собственного потенциала. Гарри внимательно слушал, собирая в голове образ. Малфой показательно поморщился от едкого дыма сигарет и сделал шаг в сторону, продолжив. — Впрочем, он всегда считал, что я продался, выбрав путь «законного» алхимика. Что я променял амбиции на одобрение вашего светлого общества. Гарри затушил о стену окурок, следуя за движением Драко. Дым рассеялся, но напряжение в воздухе осталось. Он смотрел на Малфоя — на его отточенный профиль, на легкую презрительную гримасу — и ловил себя на мысли, насколько тот другой. Не тот заносчивый мальчишка, которого он помнил со школьных лет, и не запуганный юноша с суда. Перед ним был взрослый мужчина, сделавший сознательный, трудный выбор. «Он променял амбиции на одобрение…» Слова Забини, пересказанные Драко, отзывались в Гарри горьким эхом. Разве он сам не прошел через что-то подобное? Все ожидали, что он станет аврором, героем, иконой. И он пошел по этому пути, заглушив в себе все остальное. Даже собственные чувства, которые он когда-то испытывал к этому высокомерному блондину, он сумел похоронить под грузом долга и ожиданий. Возможно, они с Малфоем не так уж и отличались. Оба — пленники своих ролей. Эта мысль была странной, почти кощунственной. Всю жизнь их линии были параллельны — Поттер и Малфой, добро и зло, свет и тьма. А теперь он видел не абстрактного «злодея», а человека, который, как и он, пытался выбраться из тени, которую отбрасывало его прошлое. Только тени у них были разные. Его тень была светлой и давящей, как прожектор. Тень Драко — темной и липкой, как мазут. И этот человек, с его язвительностью, холодной эффективностью и неожиданной принципиальностью, был чертовски… интересен. Притягателен. Всегда был, если честно. Но раньше Гарри мог списать это на юношеское любопытство к тому, кто был его полной противоположностью. Сейчас же он видел не противоположность, а сложное, зеркальное отражение. — Ладно, — Гарри выдохнул, разрывая затянувшееся молчание. Он посмотрел Драко в глаза, втречая его уверенный вгляд. — Хватит воспоминаний. Пора работать.