Пепел в небе [Aтака Титанов x Класс превосходства]

— Ах… Это нехорошо… Это уж точно нехорошо для моего здоровья… — Братишка!! Убирайтесь от меня. Вы все даже не должны были существовать… — Я и есть монстр. — Все эти страдания были вызваны тем, что Имир не смогла помочь себе… Позволив той свинье сбежать, она…

— — —

Местоположение: Район Шиганшина, Стена Мария Год: 844, Зима Время: Вечер Эрен и Микаса сидели, тесно прижавшись друг к другу, завернутые в плотное шерстяное одеяло. Снаружи ветер выл в стенах их дома, но внутри царила атмосфера чистого, неподдельного сосредоточения. Эрен наклонился над столом, опираясь локтем о дерево, и указал на лист бумаги перед ними. — Нет, нет, Микаса, не пиши это. Это звучит странно. Зачеркни. Микаса взглянула на него, сжимая ручку. — Ты сам сказал мне добавить это. «Какой твой любимый суп?» не странно, если ты хотел спросить его о еде. Ты голоден? — Ч-что? Нет, не голоден, просто это звучит скучно, — сказал Эрен с небольшим ворчанием. Он наклонил голову, глядя на наполовину заполненную страницу с неаккуратным почерком. — Мы должны спросить его о чем-то классном. Например… когда он вернется, чтобы показать нам больше упражнений. Микаса изогнула бровь, но не стала спорить. Вместо этого она снова обмакнула ручку в чернила и аккуратно вывела предложение Эрена своим почерком. — Хорошо. Но ты должен признать, что на самом деле тебе теперь нравятся эти упражнения. Эрен нахмурился, его щеки слегка покраснели. — Они мне не нравятся! Просто… они не так плохи, как я думал, вот и все. Микаса слабо улыбнулась, но не стала настаивать. Она поправила одеяло на плечах и продолжила писать. — ? Тихий скрип половиц нарушил их сосредоточенность, когда Карла вошла в комнату, скрестив руки, чтобы защититься от холода. Ее теплая улыбка осветила тусклую комнату, когда она подошла. — Вы двое все еще заняты этим? Уже почти пора спать, — мягко сказала она, убирая распущенные волосы с лица Микасы. — Мы почти закончили, мам, — сказал Эрен, не поднимая глаз от бумаги. Карла взглянула на одеяло, завернутое вокруг них, и слегка нахмурилась. — Вам двоим достаточно тепло? Не нужно еще одно одеяло? — Нам хорошо, — тихо ответила Микаса, хотя Карла наклонилась, чтобы плотнее натянуть края одеяла вокруг них. — Дай-ка посмотрю, что вы уже написали, — сказала Карла, наклоняясь, чтобы рассмотреть бумагу. Микаса нерешительно передала ее. Чернила еще не совсем высохли, а почерк был неровным, некоторые буквы колыхались над линиями. Карла прочла его молча, ее улыбка становилась шире. — Вы написали о многом, — сказала Карла с весельем. — Растяжка, погода и… «когда ты вернешься в гости?» — Она взглянула на Эрена, который теперь сидел прямее, наблюдая за ее реакцией. — Вы оба такие милые. — Ну, это правда! — воскликнул Эрен. — Он должен вернуться поскорее. Зима скучная, когда нечем заняться. Микаса тихо добавила: — И мы хотим знать, тепло ли ему. Там, где он находится, тоже холодно, да? Карла усмехнулась, положив бумагу обратно перед ними. — Какое продуманное письмо. Но вы оба замерзнете здесь. Закончите завтра, хорошо? Эрен застонал, но не стал спорить. Микаса закрыла ручку и отложила ее, но прежде чем они смогли отойти от стола, Карла остановилась. — На самом деле… можно мне кое-что добавить? — спросила она тихо, почти задумчиво. Эрен моргнул. — Ты тоже хочешь ему написать? Карла улыбнулась и кивнула. — Всего лишь короткую заметку, — тихо сказала она. Она написала что-то внизу письма, ее выражение было теплым и задумчивым. Закончив, она откинулась назад и передала перо Микасе, которая взглянула на дополнение, прежде чем кивнуть. — Хорошо, а теперь спать, вы двое, — сказала Карла, вставая и легонько подталкивая их. — Ладно, — пробормотал Эрен, но в его тоне не было настоящего протеста. Микаса осторожно отложила письмо, чтобы чернила высохли, положив небольшой камень на его края, чтобы оно не сдвинулось. — Спокойной ночи, — пробормотала она. --- Законченное Письмо: Дорогой Киётака, Привет! Это Эрен и Микаса. Мы надеемся, что у тебя все хорошо. Эрен хочет знать, не покажешь ли ты нам больше растяжек в следующий раз, когда приедешь. Он говорит, что теперь они не так уж плохи. К̶а̶к̶о̶й̶ т̶в̶о̶й̶ л̶ю̶б̶и̶м̶ы̶й̶ с̶у̶п̶? Когда ты вернешься в гости? Мы надеемся, что скоро, даже если сейчас зима. (Микаса: Пожалуйста, надень пальто) Как ты поживаешь? Тебе тепло? Я хочу увидеть тебя до Нового года. Было бы здорово, и мы могли бы прогуляться или что-то в этом роде. К тому же, кажется, мы снова друзья, я имею в виду Эрен и я. Мы делим одно одеяло, пока пишем это. Его руки теплые. (Эрен: Зачем ты должна была это добавлять?!) Мама хотела добавить это: Спасибо, что присматриваешь за этими двумя. Ты произвел на них большое впечатление. Береги себя и будь осторожен. От, Эрена и Микасы P.S. Эрен просит поторопиться, пока не выпало слишком много снега. И он хочет знать, какой твой любимый суп. (Эрен: Не хочу!)

— — —

Местоположение: Аристократический дворец, Стена Сина Год: 844, Зима Время: Вечер Шепот начался почти сразу, как только мы с Людвигом пошли по коридору, направляясь туда, где хранились запасные костюмы. Аристократы, стоявшие небольшими группами, поворачивали головы, чтобы взглянуть на меня, их взгляды метались с моего испачканного пальто на Людвига, а затем обратно. Некоторые не стеснялись этого. — Ты видел этого беднягу? — прошептал женский голос, недостаточно тихо, чтобы остаться незамеченным. — Такое красивое лицо испорчено небрежностью низкородных слуг. — Что можно ожидать? Он явно не из какой-то знатной семьи. Просто посмотри на него — пытается сохранить видимость, без сомнения. — Разве это не сын Маркиза? Он должен быть хоть немного известен, верно? Последовал фырканье и еще больше шепота. Я поймал взгляд Людвига, который искоса смотрел на меня, его выражение разрывалось между неловкостью и желанием что-то сказать. Вместо этого он нервно усмехнулся. — Что ж, это было… незаметно, — пробормотал он, его голос был едва слышен. Затем, более отчетливо, он добавил: — Надеюсь, весь этот инцидент не испортил тебе вечер, Киётака. — Он не испортил его, но я с нетерпением ждал, как развернется остаток вечера. Теперь мне придется довольствоваться объездом. Людвиг рассмеялся, хотя это звучало натянуто. — Вот это настрой! Давай приведем тебя в порядок. Мой отец знает, где запасные костюмы. Когда мы приблизились к высокому мужчине, стоящему возле декоративной ниши, стало ясно, что Людвиг унаследовал его внешность. У мужчины — вероятно, ему было за пятьдесят — были такие же светлые волосы, хотя виски были тронуты серебром. Его голубые глаза сканировали комнату, как у ястреба, ничего не пропуская, а осанка была прямой, как у солдата. На нем было сшитое на заказ темно-синее пальто с золотой отделкой. Казалось, статус кричал о нем. — Отец, — начал Людвиг, выступая вперед с немного официальным поклоном. — Это мой друг, Киётака. Произошел небольшой… несчастный случай с вином. Ты не знаешь, где запасные пальто? Отец Людвига перевел взгляд на меня, его проницательные глаза слегка сузились, когда он оценивал меня. — Друг? — повторил он, его голос был глубоким и размеренным. — И как тебя зовут, молодой человек? — Киётака Аянокоджи, — просто сказал я. Он приподнял одну бровь — это был такой тонкий жест, который имел больший вес, чем полные выражения большинства людей. — Киётака… Аянокоджи, — повторил он, пробуя имя на вкус. Он слабо кивнул, хотя его выражение не смягчилось. — Я Вильгельм фон Фридлих. Маркиз этого региона, на случай, если Людвиг забыл упомянуть. Светловолосый слегка вздрогнул. Маркиз, казалось, слабо усмехнулся дискомфорту своего сына, прежде чем махнуть рукой в сторону ближайшей двери. — Вы найдете то, что вам нужно, в третьей комнате слева. Постарайся ничего не пролить и на эти, хм? — В его голосе был намек на веселье, но в тоне чувствовалось, что он ожидает, что это будет последнее прерывание его вечера. Опытный политик, возможно, выше Рода Рейсса, но все еще ниже Того Человека… В любом случае, опасен. — Спасибо, Отец, — быстро сказал Людвиг, уводя меня, прежде чем разговор мог продолжиться. Когда мы шли, я взглянул на Людвига. — Твой отец… устрашающий. Людвиг усмехнулся, почесывая затылок. — Да, он часто это слышит. Но он не так уж плох, как только узнаешь его. Просто не давай ему повода тебя придираться. — Он остановился, затем с любопытством посмотрел на меня. — А как насчет твоих родителей? Они, эм… похожи? — … На мгновение я задумался, как ответить. Разговор о моих родителях — или, скорее, о моем отце — был не самой приятной темой. Сколько я должен сказать? Людвиг казался доброжелательным, но доверие — это не то, что я давал легко. Сказать ему, что мой отец поместил меня в экспериментальное учреждение на первые четырнадцать лет моей жизни, едва ли подходило для светской беседы. Наступило долгое молчание, прежде чем Людвиг махнул рукой. — Эй, если это болезненная тема, тебе не нужно об этом говорить, — быстро сказал он. — Я не хотел лезть не в свое дело. — … Я решил проверить его и посмотреть, как он отреагирует на что-то двусмысленное. — Скажем так, моя семейная ситуация… сложная, — сказал я, бросив на него быстрый взгляд. Людвиг нервно усмехнулся, вытирая невидимую каплю пота со лба. — И не говори, — пробормотал он, полу вслух. Я не стал развивать тему, как и он. Остаток пути прошел в относительном молчании, за исключением нескольких случайных замечаний о декоре гала-вечера. В конце концов, мы добрались до комнаты, которую указал Вильгельм, где Людвиг нашел пиджак, который подошел мне на удивление хорошо. Когда я поправлял воротник перед зеркалом, Людвиг показал мне большой палец. — Выглядишь шикарно. Видишь? Кризис предотвращен. Я попрошу кого-нибудь более компетентного позаботиться о твоем костюме, пока он сохнет, полагаю. — Верно, верно… Я слабо кивнул в знак согласия. По крайней мере, теперь я мог вернуться на гала-вечер, не привлекая больше ненужного внимания. Мое новое пальто хорошо сидело, любезно предоставленное Людвигом, но я все еще чувствовал слабый запах вина, пропитавшего мою спину ранее. Когда мы подошли к месту, где стояли до инцидента, я заметил, что группа исчезла. Вместо этого теперь это место занимал небольшой знак — вероятно, от сотрудника, отмечающего зону для уборки. — Они передислоцировались? — спросил Людвиг, оглядываясь. — Похоже на то. Прежде чем кто-либо из нас смог продвинуться, с дальнего конца бального зала раздался голос. — Киётака! Людвиг! Сюда! Я повернулся и увидел Викторию, восторженно махающую рукой, ее рыжеватые локоны подпрыгивали, когда она слегка наклонилась над столом, чтобы привлечь наше внимание. Людвиг тихо усмехнулся. — Ей обязательно привлекать столько внимания? — пробормотал я. — Она Бурбон, — прошептал Людвиг в ответ. — Почти уверен, что это в их семейном девизе. Громко и гордо, или что-то в этом роде. Я вздохнул, но направился к группе, Людвиг шел следом. Виктория теперь сумела привлечь внимание нескольких других аристократов поблизости, их взгляды следовали за нами, когда мы пересекали комнату. Когда мы подошли к ним, Фредерика подняла взгляд от своего бокала с вином. — Тебе лучше? Костюм подходит? — Ее тон был ровным, и ее интерес был чисто формальным. — Он хорошо сидит, — просто сказал я. Фрида и Катерина обе кивнули, как будто мой ответ развеял их беспокойство. Виктория, конечно, не собиралась упускать момент. — Выглядишь отлично, Киё! — сказала она с озорной усмешкой. — Я только что рассказывала всем, как я отчитала того слугу за тебя. Честно говоря, какая наглость у некоторых людей! — Она скрестила руки в притворной негодовании. — Ты мне за это должен, кстати. Слегка застигнутый врасплох, я взглянул на нее, молча оценивая ситуацию. Ее тон был легким, но чувствовалась скрытая заинтересованность. Я быстро понял: устроив сцену раньше и убедившись, что другие увидели ее старания в мою пользу, она позиционировала себя так, чтобы получить от меня что-то взамен. Все это представление было не просто помощью — это был просчитанный ход, чтобы выманить услугу. Это напомнило мне кого-то. Или, скорее, двух людей: Ичиносе и Кушиду — В основном Кушиду. Хорошо сыграно, Виктория де Бурбон… Вслух я сказал: — Я тебе должен? — Очевидно, — ответила Виктория, наклоняясь вперед, как будто ответ должен был быть очевиден. — Ты знаешь, через сколько проблем я прошла ради тебя? Если бы я не вмешалась, этот слуга, возможно, все еще слонялся бы вокруг, портя вечера другим людям. Я даже не хочу знать, что случилось с той бедной душой, которая пролила на меня вино. Он, вероятно, мертв… Или желает этого. Вздохнув, я продолжил. — За что именно, по твоему мнению, я тебе должен? Она наклонила голову, игривая улыбка тронула ее тонкие губы. — Ох, я еще не решила. Считай это одолжением, которое будет использовано… позже. — Она небрежно махнула рукой. — В дальнейшем, или что-то в этом роде. — Или что-то в этом роде, говоришь… Виктория фыркнула, скрестив руки. — Не звучи так подозрительно. Я не попрошу ничего неразумного. Наверное. — Это очень обнадеживает, — Нет, это не было обнадеживающим. Катерина, которая наблюдала за обменом с некоторым весельем, вмешалась. — Виктория, тебе действительно стоит прояснить, что ты имеешь в виду под «услугой». Зная тебя, это может варьироваться от просьбы принести чаю до организации какой-нибудь сложной схемы. Если я правильно помню, в прошлый раз, когда что-то подобное произошло, ты сказала бедняге побыть твоей собакой на день. Что. Виктория ахнула, притворившись оскорбленной. — Катерина! Как ты могла так сказать? Я совершенно разумна. А что касается того случая, я была в довольно плохом настроении в тот день, они это заслужили. Фредерика, потягивая из своего бокала, пробормотала: — Это спорно. Людвиг нервно усмехнулся. — Ну, что бы это ни было, я уверен, Киётака справится, когда придет время. Верно? — Верно… Фрида слегка наклонилась, ее голос был достаточно тихим, чтобы его услышал только я. — Ты, кажется, вполне вписался, — заметила она. Ты издеваешься надо мной? — Что именно так забавно? Она подняла бровь, притворяясь ничего не замечающей. — Вовсе ничего. Я просто нахожу это… освежающим. В начале гала-вечера ты был так пессимистичен по поводу знакомства с новыми людьми, а теперь посмотри на себя. — Ее взгляд быстро метнулся к остальной группе, которые оживленно болтали. — Общаешься со всеми. — Полагаю, это не самое худшее. Общение с новыми людьми имеет свои преимущества. Ее улыбка расширилась, но затем она заколебалась. — Итак… ты бы назвал их друзьями? Я моргнул, застигнутый врасплох вопросом. Мои глаза пробежались по группе — Виктория дразнит Людвига, Катерина тихо смеется, а Фредерика потягивает свой напиток… Они, без сомнения, были расслаблены и непринужденны друг с другом. — Я думаю… мог бы, — медленно сказал я. Выражение Фриды смягчилось, и ее улыбка стала немного теплее. — Я рада. Вечер продолжался легкой болтовней и случайными шутками, которыми обменивались в группе. Разговоры текли бесшовно, хотя я вносил свой вклад редко, предпочитая наблюдать, а не говорить. Вскоре воздух наполнил безошибочный звук настройки оркестра, за которым последовало начало вальса. Аристократы начали разбиваться на пары, грациозно двигаясь к центру бального зала. Большие люстры сверху бросали теплый свет на сцену, а мягкий шелест платьев сопровождал музыку. — Уже танцы? — заметила Катерина, наклоняя голову в сторону танцпола. — Думаю, я этот пропущу. — Тоже, — без колебаний вмешалась Фредерика. — Не совсем мое. Виктория скрестила руки, на ее лице появилось легкое нахмуривание. — Как будто я добровольно буду танцевать с каким-то старым хрычом или пустышкой. Нет, спасибо. Людвиг почесал затылок, выглядя немного смущенным. — Я, эм, не думаю, что я великий танцор. Недостаточно практиковался. Виктория ухмыльнулась, слегка наклоняясь к нему. — О? Ты надеешься, что я предложу тебе потанцевать? Людвиг нервно усмехнулся, покачав головой. — Не совсем. — Хорошо, — сказала она с дразнящей усмешкой, отмахнувшись. — Потому что я бы все равно отказала. Когда обмен репликами затих, взгляд Виктории переместился на Фриду и меня. Ее глаза озорно блеснули. — Ну, а как насчет вас двоих? Убейте меня! Фрида моргнула, пораженная. — Что? Виктория наклонилась, ухмыляясь. — Вы двое практически неразлучны весь вечер. Собираетесь танцевать вместе? Остальная группа подхватила ее дразнящий тон, подбадривая своим согласием. — Это имеет смысл, — добавила Фредерика своим обычным монотонным тоном, хотя уголок ее рта слегка дернулся, как будто она подавляла улыбку. — Я... — начала Фрида, ее голос был взволнован. — Я не думаю… Я имею в виду, я не очень-то практиковалась. — Да ладно, — поддразнила Виктория, ее усмешка расширилась. — Ты не можешь просидеть весь вечер. К тому же, ты лучший вариант, который у него есть. Лицо Фриды стало еще розовее, когда поддразнивание продолжилось. — Я не уверена… Я внутренне вздохнул. Это затянется, если кто-то не вмешается. Оперев щеку на ладонь, я взглянул на Викторию. — Если я потанцую с ней, — сказал я ровным тоном, — ты аннулируешь услугу, которую я тебе якобы должен? Ее глаза расширились от удивления, прежде чем с ее губ сорвался смешок. — О, ты теперь торгуешься? Как мило. Ладно. Договорились. — Что?! — вскрикнула Фрида, глядя на меня с недоверием. — Что ты делаешь? Я встал и протянул ей руку в перчатке, игнорируя шепот и перешептывания группы. — Бери, — просто сказал я. Фрида уставилась на мою руку, нерешительно. Группа, однако, не собиралась позволить ей отступить. Раздались ободряющие голоса — тихий смех Катерины, игривые возгласы Виктории и даже подначивание Людвига. — Это будет всего лишь короткий танец~ — Ты не пожалеешь, обещаю! — Иди, давай! В конце концов, Фрида вздохнула в поражении, положив свою руку в мою. — Ты мне должен за это, — пробормотала она себе под нос. — Посмотрим, — ответил я, ведя ее к танцполу. Ее выражение лица сказало мне все, что нужно было знать, но я не собирался позволить ей отступить. Любопытные взгляды толпы следовали за нами, добавляя определенного давления к каждому нашему шагу к центру бального зала. А-а-а, к черту. Я уже напутал в самом начале, так что можно и рискнуть. Пока мы двигались, она наклонилась ближе, голос немного раздраженный. — Ты вообще умеешь танцевать? — Нет. Фрида замерла на полушаге, ее брови взлетели вверх. — Нет? — повторила она, ее голос был пропитан недоверием. — Тогда зачем, ради всего святого, ты тащишь меня сюда? — Тебе придется учить меня на ходу, — ответил я, сохраняя тон, который, казалось, только еще больше ее раздражал. Она отдернула свою руку от моей, полностью остановившись. — Ты сумасшедший, — сказала она, качая головой. — Ты не можешь говорить серьезно. Как я должна учить тебя перед всеми? Если это пойдет не так, это смутит не только меня — это смутит всю мою семью. Мое имя станет посмешищем! Кратковременно закрыв глаза, я выдохнул, прежде чем снова встретиться с ней взглядом. — Ты доверяешь себе, Фрида Рейсс? — тихо спросил я. Она моргнула, застигнутая врасплох внезапной сменой тона. — Что? Я протянул ей свою руку ладонью вверх. — Доверие — это мощная вещь, — сказал я. — Будь то в себе или в других. Я доверяю тебе научить меня. Доверься, что я буду следовать твоему руководству. Никто из нас не пожалеет об этом. Она уставилась на мою руку, ее губы сжались в раздумье. Через мгновение она глубоко вздохнула и пробормотала что-то себе под нос, чего я не совсем уловил. Затем, медленно, она положила свою руку в мою. — Хорошо, — сказала она. Ее голос был решительным, но немного покорным. — Но если это просто твой способ избежать долга Виктории, я никогда не позволю тебе забыть об этом. Я пожал плечами. — Сосредоточься, — просто сказал я. Она вздохнула в раздражении, но встала в позицию. — Ты невозможен, — пробормотала она, хотя слабая улыбка тронула ее губы. — Ладно, вот как мы это сделаем. Следуй моему руководству, слушай мои инструкции, и ради всего святого, не наступай мне на ноги. — Понял. Музыка нарастала, и мы начали двигаться. Фрида шептала мне быстрые инструкции на ухо, ее тон был тихим и сосредоточенным. — Начни с левой ноги. Хорошо. Теперь шаг назад правой… Нет, не так. Вот так. Первые несколько мгновений были неловкими. Мои движения были скованными, нескоординированными и иногда не совпадали с ритмом. Более одного раза я случайно наступил ей на пальцы, заслужив резкий взгляд и пробормотанное «Ой!» от черноволосой аристократки. Однако каждый раз я приспосабливался, анализируя ее инструкции и поток музыки. Постепенно мои шаги становились более плавными, и мое тело начало синхронизироваться с ее. — Лучше, — пробормотала она, ее голос теперь стал мягче. — Держи тело прямо. Не сутулься. — Ты разговариваешь сама с собой? — Что? Нет! Я очевидно говорю с тобой! — Ее отрицание прозвучало быстро и неубедительно. — Ты ранишь меня этими словами. Ты действительно думаешь обо мне так плохо, мадам? — Мадам... — Она запнулась, пытаясь сохранить свой дамский фасад, прежде чем вздохнуть. — Я разберусь с тобой позже. Я слегка кивнул, теперь сосредоточившись на тонких сигналах в ее движениях. Когда она поворачивалась, я поворачивался. Когда она двигалась вперед, я отступал. Танец становился меньше борьбой и больше разговором наших тел, если это имело смысл. В какой-то момент наши ноги ненадолго запутались, и я почувствовал давление ее веса против моего, когда она начала спотыкаться. — ! Реагируя инстинктивно, я изменил свою стойку, удерживая ее и превращая промах в плавный поворот. Движение было достаточно безупречным, чтобы могло показаться намеренным для смотрящей толпы. Глаза Фриды слегка расширились, и впервые на ее лице появилась искренняя улыбка. — Неплохо, — сказала она с оттенком восхищения в голосе. — Я впечатлена. — У меня хороший учитель. Она тихо рассмеялась. — Лесть не спасет тебя, если ты снова ошибешься. Мы взглянули в сторону нашей группы друзей на краю бального зала. Виктория широко улыбалась, ее руки были сложены рупором, когда она подбадривала нас. Катерина слабо помахала, ее выражение было веселым. Людвиг показал большой палец, в то время как Фредерика — всегда стоическая — одобрительно кивнула. — Они смотрят на нас, как ястребы, — прошептала Фрида. — Тогда мы дадим им то, что стоит посмотреть, — сказал я. По мере того как музыка нарастала до крещендо, наши движения становились более уверенными и более синхронизированными. Неловкие промахи исчезли, замененные плавностью, которая удивила даже меня. Выражение Фриды смягчилось, ее прежнее раздражение растаяло, превратившись во что-то более безмятежное. — Не отставай, — поддразнила она, ее голос теперь был легким с юмором, когда она повела нас через более сложный поворот. Я последовал без колебаний, шаги теперь казались почти второй натурой. Я взял инициативу и легко увел ее в небольшой наклон. Она казалась приятно удивленной моей быстрой адаптацией, но не стала комментировать дальше, ее внимание вернулось к музыке. Оркестр усилился, ноты взлетели высоко над гулом толпы. Мир вокруг нас слегка расплылся, яркие цвета платьев и костюмов слились воедино, когда наши шаги стали быстрее и увереннее. Ах, не стоит терять концентрацию. Финальные ноты оркестра наполнили бальный зал, и мы грациозно остановились, лицом друг к другу. На мгновение никто из нас не двигался, наши глаза были прикованы друг к другу. Ее рука оставалась в моей, ее дыхание было ровным, но поверхностным. Мир вокруг нас, казалось, расплылся, шум толпы затих на заднем плане. — … — Неплохо для первого раза, — наконец сказала она, нарушив тишину. Ее голос был мягким. — У меня был хороший партнер. Ее щеки слабо вспыхнули, и она быстро отвела взгляд, высвобождая свою руку. — Давай… давай вернемся к остальным. — Веди, — сказал я, жестом предлагая направиться обратно к столу. Она все еще выглядела немного запыхавшейся, хотя улыбка на ее лице выдавала ее удовлетворение. Пока мы пробирались сквозь толпу, я чувствовал, как любопытные взгляды следуют за нами. Когда мы вернулись к столу, Виктория заговорила первой. — Я знала это! — воскликнула она, наклоняясь вперед с озорной усмешкой. — У вас двоих есть химия. Это единственное объяснение того, как вам удалось провернуть это. Иначе бы, ни за что такой человек, как ты, не мог быть так синхронизирован. Фредерика кивнула. — Учитывая предполагаемое отсутствие опыта у Киётаки, это было… неожиданно скоординировано. — Ее острый взгляд задержался на мне, как будто она пыталась разгадать какой-то скрытый секрет. Пожалуйста, не смотри на меня так, ты напоминаешь мне Хорикиту и ее компас. Фрида, все еще слегка покрасневшая, развела руками. — Правда? Я подумала то же самое! Он сказал мне, что не умеет танцевать, а потом попросил научить его на ходу! — Она повернулась к Виктории, ее выражение было смесью раздражения и неверия. — Ты представляешь, какой это был стресс? — Могу представить, — поддразнила Виктория, опершись подбородком на руку. — Но ты справилась, не так ли? Во всяком случае, вы оба дали всем здесь повод поговорить. Фрида застонала, но не стала спорить. — В какой-то момент я подумала, что мы обречены. Был этот момент, когда я споткнулась, и я была уверена, что мы сейчас упадем прямо там, перед всеми. Но каким-то образом он превратил это в… поворот? Это действительно выглядело хорошо! — Она оживленно жестикулировала, ее руки имитировали движение. Катерина слабо улыбнулась. — Это было действительно хорошее решение, — сказала она. — Вы оба справились хорошо. Людвиг вмешался, ухмыляясь. — Не говоря уже об этом наклоне. Честно говоря, я не думал, что ты на это способен, Киётака. Фрида наклонилась вперед, положив руку на грудь, как будто проверяя свой пульс. — Я до сих пор не знаю, как мы это провернули. Я думала, что точно упаду в обморок на полпути. А ты, — сказала она, повернувшись ко мне с надутым видом. — Ты врал о том, что новичок? Потому что если врал, клянусь— Пожалуйста, не сердись на меня. Я хотел бы сохранить свои воспоминания в целости, большое спасибо. — Я не врал. У меня просто был хороший учитель. — Мои слова были спокойными, но формулировка сразу вызвала хор дразнящих ответов. — Ого, так ты теперь раздаешь комплименты? — сказала Виктория, ее усмешка расширилась. — Кто ты, и что ты сделал с Киётакой, которого мы знаем? — Ты—! Я—! Не думай, что можешь просто подлизываться ко мне после того, как подверг меня всему этому! — Это не лесть, — ровно ответил я. — Это правда. Стол взорвался смехом, и даже Фрида не смогла подавить тихий смешок, когда наконец села обратно в свое кресло. Она скрестила руки, все еще надувшись, но явно больше забавляясь, чем раздражаясь. — Тупое лицо, — пробормотала она, хотя уголки ее губ немного изогнулись. — Грубо. — Это правда! Виктория хлопнула в ладоши, явно обрадованная. — Что ж, в любом случае, это было выступление, которое стоит запомнить. Вы двое, возможно, установили новый стандарт для бальных танцев здесь. Фредерика добавила: — Редко можно увидеть что-то настолько… не отрепетированное, выглядящее, э-э… отрепетированным. Я взглянул на черноволосую аристократку, которая, казалось, наконец отдышалась. — Не отрепетированное — это мягко сказано, — сказала она с кривой улыбкой. — Я думаю, мое сердце остановилось по меньшей мере дважды. — Ты жива, не драматизируй. Она закатила глаза. — Едва. Но ладно, я признаю… это было своего рода весело. В стиле «это-могло-быть-катастрофой». — Хм… Полагаю. Под фразой «Полагаю» я имею в виду, что, возможно, стоит принять эту… мишень на моей спине. Мои цели не изменились — хотя методы их достижения изменились. Итак… Давайте потанцуем.