Пепел в небе [Aтака Титанов x Класс превосходства]

Место действия: Район Орвуд, Стена Сина Год: 844, Зима Время: Раннее утро Мои ботинки захрустели на тонком слое инея, покрывавшего землю, и, пока я двигался, маленькие хлопья снега начали лениво дрейфовать в воздухе. Снег. Я видел его не впервые, но это было достаточно редкое зрелище, чтобы заставить меня остановиться. Я замер на полушаге, протягивая руку в перчатке, чтобы поймать снежинку. Она растаяла почти мгновенно, оставив на коже лишь едва заметное влажное пятно. — … Мои мысли ненадолго вернулись к тому времени после драки на крыше, когда я сидел с Рьюеном. Тогда снег скапливался на моей голове, нетронутый, пока я позволял ему падать. Он пропитал мои волосы, оставив их влажными на несколько часов — к сожалению, не самая лучшая моя идея. Я был более чем уверен, что простудился бы, если бы не поискал, как правильно сушить волосы, покрытые снегом. Я плотнее закутался в пальто, глубоко засунув руки в карманы, когда холод впился в кончики моих пальцев. Участок Стен, где я сейчас находился, был относительно мирным, но мир часто порождал самодовольство. Например, нахождение так далеко от Шиганшины и, следовательно, от Титанов, давало Военной Полиции наглость открыто заниматься коррупцией и деятельностью, которая дестабилизировала королевство, вместо того чтобы обезопасить его. Сохранение бдительности было первостепенным, особенно в таких ситуациях. В любом случае… Последние несколько дней за мной следили. Едва заметные движения, теневые фигуры на крышах или в переулках было трудно не заметить, когда ты их ищешь — а я всегда их искал. Не потребовалось много времени, чтобы понять их цель, если быть скромным. Время слишком совпадало, идеально согласуясь с огромным заказом, который получила пекарня Эвелин. Я предполагал, что это для какого-то Дворянского бала, судя по информации, о которой спрашивала та девушка Рейсс, и правительство, вероятно, держало в поле зрения всех, кто в этом участвовал. То, как двигались эти тени — тихо, скоординировано — кричало о профессионализме. Наблюдение было их игрой, и они были в ней хороши. Но не достаточно хороши. Даже сейчас я чувствовал их взгляды на себе. Наверху, возможно, через две крыши, кто-то слегка перенес свой вес — едва слышный хруст снега на черепице. Дилетантство. Я издал медленный вздох, мое дыхание затуманилось в холодном воздухе, когда я продолжил идти, делая вид, что не замечаю. Признание их присутствия только выдало бы, что я о них знаю. Это перевесило бы чашу весов, а я предпочитал, чтобы они оставались неравными в мою пользу. Задняя дверь пекарни показалась в поле зрения, и я тихо открыл ее. Внутри Эвелин уже усердно работала, мука покрывала ее фартук, пока она месила тесто. Я видел другую выпечку, выстроившуюся на ее рабочей станции, уже готовую. Они выглядели аппетитно, и, если бы у меня не было самоконтроля, я бы уже ворвался и съел их. Ее рыжие волосы были завязаны, несколько выбившихся прядей падали ей на лицо, пока она работала. Она подняла глаза на звук закрывающейся двери и улыбнулась. — Ты опоздал, — поддразнила она, хотя ее тон был легким. Я пожал плечами, снимая пальто и вешая его на ближайший крючок. — Пробки. — Ха! Юморишь! Хотя, ты как раз вовремя, — сказала она, указывая на поднос с невыпеченными пирожными. — Мне нужна дополнительная рука с ассорти и яблочными тарталетками. Думаешь, справишься? — Считай, что уже сделано. Эвелин ухмыльнулась, уже поворачиваясь обратно к своему тесту. — Мне нравится твоя уверенность. Посмотрим, сможешь ли ты угнаться за мной… А, кого я обманываю? Сверхчеловек, Киётака — одно и то же. — Пожалуйста, перестаньте меня дразнить, мисс Эвелин. — Ха! Только если ты перестанешь называть меня "мисс". Мне 25, черт возьми! — … — Мисс Эвелин… — Хочешь подраться?! Пожалуйста, не направляй на меня эту скалку так угрожающе. Я не хочу, чтобы на моем надгробии была надпись "Забит до смерти злой ирландкой", спасибо большое! — Я хотел бы извиниться за свои проступки. … … … Запах корицы и яблок наполнил кухню, когда я наклонился над прилавком, осторожно заворачивая последний из коржей для тарталеток вокруг начинки. Я осторожно защепил края, убедившись, что ни одна из смесей не вытечет во время выпечки. Эвелин уже поставила первые несколько подносов в духовку и… …Если честно, я все еще хотел их съесть. Я вытер руки о полотенце рядом с собой. — … Это был один из немногих моментов за последние дни, который казался относительно обыденным. Тук! Тук! Тук! Резкий стук в парадную дверь пекарни нарушил спокойствие. И Эвелин, и я повернули головы в сторону звука, и ее глаз дернулся от раздражения. Она издала короткий стон, прежде чем крикнуть в сторону двери: — Мы сегодня закрыты! Возвращайтесь завтра или что-то в этом роде! Тук!! Тук!! Тук!! Стук повторился, на этот раз громче. Эвелин проворчала себе под нос, бормоча что-то о придурках с избытком свободного времени. — Киё, дорогой, — сладко сказала она, протягивая руку. — Передай мне скалку, когда я скажу. Если эти придурки достаточно глупы, чтобы давить на меня сегодня, они об этом пожалеют. Я замер на мгновение, не зная, как ответить. Что ты собираешься делать с этой скалкой? — …Да, хорошо… Она фыркнула и поспешила к двери, бормоча что-то о раннем утре и грубых клиентах. Я наблюдал, как она уходит, наполовину ожидая, что ситуация разрешится сама собой без дальнейших инцидентов. Значит, мне нужно найти место, чтобы спрятать труп… …Стоит ли мне научить Микасу прятать труп? Нет, сначала я должен начать с японского. А это уже потом. Мгновение спустя до моих ушей донеслись приглушенные голоса, за которыми последовал более резкий тон Эвелин, зовущей меня: — Киётака! Тут какой-то парень спрашивает тебя. Говорит, что он из Военной Полиции. Это заставило меня остановиться. Мои руки замерли на полпути, когда я потянулся к следующему коржу для тарталеток, хотя колебание было бы незаметно для любого, кто наблюдал. Военная Полиция? Это плохой знак. Моя рука под раковиной, я позволил воде течь дольше, чем необходимо, звук заполнил тишину. Это слишком смелый шаг — раскрыться открыто. Если они здесь, то это либо отчаяние, либо отвлекающий маневр. В любом случае, это плохой ход. Вытерев руки полотенцем, я повернулся и направился к парадной части. Эвелин прислонилась к дверному проему кухни, скрестив руки на груди. — Что на этот раз? — спросила она, подняв бровь. — Ты снова избивал похитителей или что-то в этом роде? Я проигнорировал ее, войдя в главную часть пекарни, где стоял высокий мужчина, ожидая. Он был немного выше меня, с короткой темной стрижкой и яркими, проницательными глазами. Его форма, чистая и ухоженная, имела знак Военной Полиции. Он выглядит настоящим… — Джел Саннес, — представился мужчина. — Киётака Аянокоджи, — ответил я, встречаясь с ним взглядом. Я кратко изучил его, отметив едва заметное напряжение в его позе. Он пытался казаться спокойным, но по какой-то причине не мог полностью это скрыть. Я мог только предполагать, что он знает, кто я, по моим файлам. — Не волнуйся. Я здесь не потому, что ты носился вокруг, создавая проблемы. По крайней мере, не те, о которых ты думаешь. Я ничего не сказал, ожидая, пока он разъяснит. Он жестом указал на дверь. — У меня, тем не менее, есть к тебе дело. Мне нужно, чтобы ты пошел со мной. Эвелин цокнула языком позади меня. — Знаете, у некоторых из нас есть работа, которую нужно сделать. Если вы увозите его, кто поможет мне с этим огромным заказом? — Она не ошибается. У нас большая доставка, которую нужно подготовить, и оставить ее справляться с этим одной отбросит нас назад, — добавил я, мысленно поблагодарив моего босса за то, что она меня подтолкнула. Саннес не сбился с шага. — Мой босс санкционировал компенсацию за любое нарушение вашей работы. Я понимаю, что это может быть неудобно, но дело имеет первостепенное значение. Его ответ был плавным, даже отрепетированным. Эвелин бросила на меня косой взгляд, ее скептицизм был очевиден, но она ничего не сказала. Я встретился взглядом с Саннесом, изучая его на предмет какого-либо намека на нечестность. Его лицо не выдавало ничего, кроме спокойной настойчивости. Если это было задумано для запугивания, то это была слабая попытка. Но если это что-то более сложное, мне нужно действовать осторожно. После паузы я кивнул, поворачиваясь обратно к кухне. — Понятно. Позвольте мне взять мое пальто. Это кажется странно чрезмерным. Если это связано с балом, как я подозреваю, то зачем так открыто привлекать Военную Полицию? Нет необходимости в таком количестве "безопасности" для простого мероприятия. Если только, конечно, это вовсе не просто. Я схватил свое пальто с крючка возле кухонной двери и надел его. Его знакомый вес опустился на мои плечи. Эвелин прислонилась к дверному проему, ее руки все еще скрещены, а ее ухмылка вернулась в полную силу. — Не дай себя убить, Киётака, — поддразнила она, хотя в ее тоне был слабый подоплека беспокойства. — Я справлюсь с пекарней, пока ты там играешь в секретного агента или что это там. Я взглянул на нее, отметив ее расслабленную позу. Несмотря на ее браваду, она была сообразительна, и она, вероятно, понимала, что это не так просто, как это преподносил Саннес. — Я оставлю тарталетки в твоих умелых руках. Она фыркнула и помахала рукой, покрытой мукой, в сторону двери. — Иди уже, тогда. Не заставляй фантастического военного парня ждать. Он выглядит так, будто привык, что люди ходят по струнке, когда он говорит. Саннес, который все еще стоял снаружи, выдавил вежливую, но явно вынужденную улыбку. Я прошел мимо Эвелин и вышел на утренний воздух. — Со мной все будет в порядке, — сказал я через плечо, поймав самодовольную улыбку Эвелин в последний раз, прежде чем дверь закрылась за мной. Саннес жестом приказал мне следовать за ним. Его ботинки захрустели о покрытую инеем землю, когда он пошел немного впереди. Я держал шаг размеренным, не торопясь и не отставая. Когда мы завернули за угол, я заметил карету, на которой он прибыл, и мои подозрения усилились. Экипаж был отполирован до блеска, с замысловатыми резными узорами по бокам и серебряной отделкой, которая ловила солнечный свет. Лошади были так же ухожены, их сбруя украшена декоративными элементами. Это не обычный транспорт. Это заявление — сообщение, призванное передать важность или запугать, в зависимости от аудитории. Если это их игра, то они слишком стараются. Или, может быть, они ожидают сопротивления. — После вас. Я ненадолго остановился, осматривая зрелище, прежде чем сделать шаг вперед и положить руку на край дверцы кареты. Мне следовало выбрать Стену Роза, чтобы жить. --- Карета слегка, а точнее раздражающе, покачивалась, катясь по неровной мостовой. Большую часть поездки я держал глаза закрытыми, позволяя едва заметному движению убаюкивать тело в состоянии покоя, хотя мой разум оставался начеку. Краем глаза я чувствовал, как Саннес время от времени поглядывает в мою сторону. Его движения были тонкие — достаточно сдержанные, чтобы не выдать его интереса. Он наблюдал, не явно, но достаточно, чтобы показать, что ему любопытно. Связано ли это с подозрением или простым наблюдением, еще предстоит увидеть. Я слегка пошевелился. Для этой ситуации есть несколько правдоподобных сценариев. Наиболее вероятное объяснение кроется в моей связи с семьей Рейсс. За последние несколько месяцев мои контакты с ними участились, и, несмотря на мои попытки остаться незамеченным, было ясно, что кто-то в иерархии знати обратил на это внимание. Семья Рейсс были баронами в пределах Стен Роза и Сина — статус, который давал им значительное влияние, несмотря на их относительное положение в иерархии. Получение двух титулов в двух Стенах не было чем-то неслыханным. Я кое-что изучил за те месяцы, что нахожусь здесь, и это было странно. В любом случае… Хотя я избегал привлекать слишком много внимания во время этих встреч, метафорически стесненные условия Стен делали неизбежным распространение слухов о таких связях. В таком замкнутом обществе ничто долго не остается частным. Я почувствовал слабое желание вздохнуть от осознания, но удержался. От этой привычки нужно избавиться. Карета начала замедляться, ее колеса теперь хрустели о гравий, сигнализируя о нашем прибытии. Саннес слегка сдвинулся на своем месте, прежде чем наклониться вперед, чтобы посмотреть в окно. — Мы прибыли. Я открыл глаза и выпрямил осанку, взглянув в окно, когда в поле зрения показалось шато. Оно не было слишком большим, по крайней мере, по благородным меркам, но его архитектура стоила того, чтобы ее отметить. Основное здание было скромного размера, с кремовыми стенами и детальной резьбой, украшающей оконные рамы и дверные проемы. Крыша круто скатывалась, и я задумался, был ли это конструктивный недостаток или намеренное решение… Конечно, это было последнее. В его дизайне определенно чувствовалось французское влияние, напоминающее шато 17-го века — с высокими, узкими окнами и коваными балконами. В центре кругового подъезда также стоял небольшой фонтан, хотя воды из него в данный момент не вытекало. Как будто сейчас зима… Саннес вышел первым, повернувшись, чтобы придержать для меня дверь. Я последовал за ним, мои ботинки захрустели о гравий, когда я ступил на подъездную дорожку. Он поймал меня на том, что я смотрю на поместье, и поднял бровь. — Раньше бывал в благородном поместье? — Нет. Он слабо ухмыльнулся, как будто его позабавило это признание, и выпрямился. — Что ж, ты поймешь, что они умеют производить впечатление. Я не ответил, мое внимание вернулось к зданию. Оно скромно по размеру, но тщательно поддерживается в порядке. Здешняя знать не пытается выставлять свое богатство напоказ без необходимости — по крайней мере, не внешне. Они просто тратят его на дюжины пирожных. Пока я следовал за Саннесом через шато, я отметил едва слышный звук приглушенных шагов и голосов, отдающихся эхом с верхних уровней и близлежащих комнат. Здесь были другие. Небольшое количество, но достаточное, чтобы их заметить. Они не были сосредоточены на мне — пока. Залы были чистыми, лишенными чрезмерного украшения, за исключением нескольких скромных картин маслом с пейзажами и случайного антикварного бра со свечами. Это не было грандиозным зрелищем, но, как я предполагал, это было намеренно. Показ сдержанности со стороны тех, кто мог бы позволить себе больше, но решил не афишировать это открыто. Мысль промелькнула у меня в голове, когда мы подошли к закрытой двери в конце коридора. Она казалась уединенной, отделенной от остальной части шато. Тогда это частная встреча. Ничего, что другие должны подслушивать… Саннес легонько постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности. — Войдите. Он открыл дверь и вошел впереди меня. Комната была небольшой, даже уютной, с мягким ковром под ногами и теплым светом, льющимся из пары висячих фонарей. Простой деревянный стол стоял в центре, на нем покоились две чашки чая, пар от которых лениво поднимался вверх. О, ты, должно быть, шутишь. За столом сидел мужчина средних лет. Он был низким, круглым как лицом, так и телом, с короткими черными волосами и тонкими усами, обрамляющими рот. Его руки лежали на столе с некоторой расслабленной властностью. — Милорд, — сказал Саннес. — Я привел его, как вы и просили. Мужчина — Род Рейсс, если мои предположения были верны — ответил небольшим кивком, прежде чем сказать: — Спасибо, Саннес. Можешь идти. Саннес резко поклонился, прежде чем удалиться. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Комната на мгновение погрузилась в тишину. Единственные звуки исходили от слабого потрескивания фонарей. Взгляд мужчины остановился на мне, изучая меня. Затем он поднялся на ноги. — Вы, должно быть, Киётака Аянокоджи, — сказал он, предлагая вежливую улыбку. — Я ценю, что вы пришли в такие короткие сроки. Пожалуйста, присаживайтесь, пока чай не остыл. — Он жестом указал на стул напротив себя, затем на небольшую вешалку для пальто слева от меня. — И не стесняйтесь повесить туда свое пальто. Он сделал паузу на мгновение. — О, еще одно — я должен спросить, как вы предпочитаете, чтобы я к вам обращался? По вашей фамилии или по имени? — По имени сойдет, — ответил я. Только так меня и звали с момента прибытия сюда. Рейсс кивнул, как будто удовлетворенный, и снова жестом указал на стул. — Очень хорошо, Киётака. Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее. Я подошел, чтобы повесить пальто на вешалку, прежде чем занять указанное им место. Стул был прочный, но не неудобный, его деревянный каркас был прохладным на ощупь. — Спасибо, что пригласили, — вежливо сказал я. Лучше всего было сохранять формальности. Нет необходимости раскрывать свои карты в данный момент. Род Рейсс слабо улыбнулся, возвращаясь на свое место, его руки аккуратно сложились на столе перед ним. — Конечно. Надеюсь, вас не смущает простая обстановка. Я считаю, что лучше всего избегать ненужных излишеств в таких вопросах. Что означали ненужные излишества? Наступила короткая тишина, хотя и не неловкая. Пар, поднимающийся от чая, привлек мое внимание, и я потянулся за чашкой. Глаза Рода проследили за движением, заинтересовавшись. — Как он? — спросил он через мгновение. Я сделал глоток. Чай был теплым, гладким и едва ароматным. Определенно не то, что я мог бы позволить себе с момента прибытия в этот мир. — Он освежает, — ответил я после паузы, ставя чашку обратно. — У меня не часто бывает время для такого в течение дня. Это не было преувеличением. Я не прикасался ни к чему, хотя бы отдаленно напоминающему кофе или чай, с момента прибытия сюда, и это было желанным изменением. — Я рад это слышать. Я восприму это как комплимент нашему гостеприимству. — Казалось, он принял мои слова как открытие, его тон слегка изменился. — Вы красноречивы, я заметил. Вежливы. Комментарий задержался в воздухе на мгновение, и я отметил его про себя. Его слова только укрепили связь в моем сознании. Недавние случаи, когда за мной следили, когда глаза наблюдали за моими движениями — Род Рейсс почти наверняка был связан с этим. Вопрос теперь в том, почему. Это не имело особого смысла для барона, дворянина относительно скромного статуса, быть тем, кто контролирует такие операции. Если только, конечно, определенные обязанности, такие как мониторинг интересующих лиц, не были делегированы даже низкопоставленной знати из-за ограниченных ресурсов в пределах Стен. Это была правдоподобная теория, хотя и неполная. — Ничего особенного, — ответил я. — Я просто хотел произвести хорошее первое впечатление на лорда. Казалось, это его позабавило. Род тихонько хихикнул, его плечи поднимались и опускались вместе с движением. — Произвести хорошее первое впечатление, говорите? Это интересно слышать от того, кто уже встречался с моей дочерью. Я моргнул. — Ваша дочь? Взгляд Рода удержал мой, ожидая. Он, казалось, не намерен объяснять дальше, позволяя кусочкам самим сложиться в моем сознании. Осознание пришло быстро — Фрида. — Понимаю, — сказал я после паузы, слегка наклонив голову. — Да, я думаю, я встречал ее раз или два в прошлом. Улыбка Рода сохранилась. — Она хорошо о вас отзывалась, Киётака. Вот почему я хотел встретиться с вами лично. — Он слегка выпрямился в своем кресле, момент стал более формальным. — Я должен представиться должным образом. Я Род Рейсс. Я склонил голову, признавая его. — Для меня честь встретиться с вами, лорд Рейсс. Род кивнул в знак признания, та же слабая улыбка задержалась на его лице. Он поднес свою чашку к губам, медленно отпивая. Я опустил взгляд на свой чай. Это был именно тот тип внимания, которого я надеялся избежать. Знать приносила осложнения — осложнения, которые я не мог себе позволить прямо сейчас. У меня не было достаточно знаний об иерархиях или динамике власти этого мира, и без этого я был в невыгодном положении. Что еще хуже, я еще не был в состоянии обеспечить себя самостоятельно. Я все еще полагался на свои криминальные связи через Фауста, чтобы сколотить существование, которое соответствовало моим стандартам. Втягивание в дела с кем-то вроде Рода Рейсса могло перевернуть все с ног на голову — один неверный шаг, и я бы оказался пойман в сеть, к которой не был готов. Если эта встреча была всего лишь формальностью, приятным обменом без более глубоких ожиданий, то я мог бы справиться с этим. Но карета, наблюдение и отточенный, но непринужденный вид, который носил Род — все это напрягало меня. Я поднял взгляд от чая. — Мне любопытно, лорд Рейсс. Что Фрида сказала обо мне? Род замолчал, явно обдумывая свой ответ. Он слегка откинулся на спинку стула, положив руки на подлокотники. — Не так уж и много, признаюсь, — сказал он, наконец, его тон был спокойным, но обдуманным. — Но из того немногого, чем она поделилась, я могу сказать, что вы благородный молодой человек, который усердно работает. Это был дипломатичный ответ и, скорее всего, ложь, если я его правильно понял. Его дочь, скорее всего, не знала, что ее отец знает обо мне, и, учитывая наблюдение за моей персоной, это был его способ собрать информацию обо мне для этого разговора. Я не вздрогнул под его пристальным взглядом. — Месить тесто целый день — это тяжелая работа, — сказал я, поднимая руки и сгибая пальцы, чтобы преувеличить жест. — Но это честная работа. Про себя я взвешивал его слова. Даже если Фрида говорила обо мне, она явно воздержалась от того, чтобы поделиться чем-то существенным, что было предпочтительнее. Он не действовал вслепую в этом разговоре, и это само по себе требовало осторожности. Он был хорошим политиком, но не достаточно хорошим. Я потер запястья, позволяя движению казаться естественным, как будто меня настигла усталость. Внешне я играл роль кого-то, кто устал от долгого дня работы. На самом деле, я выманивал его — предлагая ему зацепку, чтобы направить разговор к его настоящим намерениям. Род клюнул на приманку, как я и ожидал. Он тихонько хихикнул, жестом указывая на мои руки. — Я надеюсь, мы не создали вам слишком много напряжения с заказом, который разместила Фрида. Я слышал, он довольно большой. — Это не то, с чем мы не можем справиться. Эвелин отличный пекарь, и мы уже приготовили большую часть того, что нужно. Осталось еще несколько завершающих штрихов, о которых нужно позаботиться завтра, но мы идем с опережением графика. Род, казалось, был удовлетворен моим ответом, хотя его тон стал немного более разговорным. — Это приятно слышать. Фрида всегда очень хорошо отзывалась о пекарне. Она настаивает, что она лучшая в пределах Стен. Явная лесть. — Это мило с ее стороны. Но я думаю, большая часть этой заслуги принадлежит Эвелин. Это она построила это место. Я сам работаю только недавно. Непринужденный обмен мнениями казался почти подлинным, но я оставался осторожным. Манеры Рода были слишком отточенными. Он закладывал основу, втягивая разговор в знакомую территорию, чтобы облегчить мне переход к тому, что он на самом деле хотел. После минутного молчания Род поставил свою чашку с тихим звоном, снова сложив руки. Его взгляд уперся в меня, еле заметный след веселья все еще был в его глазах. — Киётака, — сказал он. — Вы когда-нибудь думали о том, чтобы посетить бал? Это нехорошо.