Пепел в небе [Aтака Титанов x Класс превосходства]

Местоположение: Район Шиганшина, Стена Мария Год: 844 Время: Полдень Настало то время года, а точнее, назначенное время для посещения Шиганшины и встречи с Йегерами и, соответственно, с Микасой — это означало, что прошло две недели с тех пор, как я видел девочку в последний раз. За это время я был немного занят, мысленно готовя себя к тому, что она может шантажировать меня еще больше, заставляя делать то, чего я совсем не хотел. Например, я ожидал, что она будет приставать ко мне с просьбой научить ее драться или, в более рациональном сценарии, просто гулять по району без каких-либо проблем. Последний вариант был бы предпочтительнее, но я не знал ее слишком хорошо, так что кто знает? Я снова вздохнул. В последнее время я делал это слишком часто, не так ли? Я на мгновение задумался о своей текущей ситуации. Кто научил ее шантажировать именно меня, из всех людей? Уж точно не я. Я даже дал ей пирог. Хороший, сладкий пирог. И вот как она отплатила мне? — Вот что такое предательство? — пробормотал я себе, качая головой. Мысль задержалась в моем сознании, пока я приближался к дому Йегеров. Свежий осенний воздух покалывал кожу, и я ненадолго потер руки. Когда я почувствовал удовлетворение, то сунул руки в карманы свитера. Осенние ветры дули сильно, а это означало, что работа застопорится, пока люди будут пытаться не умереть от обморожения. Подойдя к двери, я постучал три раза. Мгновение спустя она распахнулась, и Карла Йегер поприветствовала меня яркой, знакомой улыбкой. — Киётака! Заходи, заходи! На улице становится холодно. — Спасибо, — ответил я, входя внутрь. В доме было тепло и уютно, как и ожидалось. Мои чувства немедленно настроились на пространство вокруг меня, отмечая отсутствие других людей. Гриша Йегер, будучи известным врачом, вероятно, был у какого-то пациента. Микасы и Эрена нигде не было, что, я полагаю, не удивительно. — Мой муж вышел, — сказала Карла, подтверждая мои мысли. Она закрыла за мной дверь. — Его вызвали в Стену Роза к пациенту. У него была напряженная неделя. — Понятно, учитывая его профессию. — Именно, — сказала она. Она жестом указала на гостиную. — Проходи, присядь ненадолго. Пока я следовал за ней, Карла оглянулась с теплой улыбкой. — Дети хорошо себя ведут. Эрен и Микаса стали гораздо лучше ладить после твоего ухода. Хотя, должна сказать, Микаса немного приуныла, не видя тебя рядом. — Это разумная реакция, — сказал я, садясь. — Но я не могу быть здесь все время. Карла усмехнулась. — О, я знаю. Она тоже это понимает, я думаю. Но ты, несомненно, произвел на них впечатление. Знаешь, однажды Эрен и Микаса проснулись и решили, что будут вести себя как ты весь день. Что. — Вести себя как я? — Именно! — рассмеялась она, качая головой. — Они были очень серьезны в этом. Тихие, спокойные, использовали длинные слова — ну, длинные для них — и просто смотрели на все с тем пустым выражением лица, которое у тебя есть даже сейчас. Я не понимала, что происходит, пока не заставила Микасу проговориться. — Понятно, — ответил я безразлично. Внутренне я задавался вопросом, почему кто-то вообще может стремиться быть похожим на меня. Это была ужасная идея для кого угодно, тем более для детей. И вообще, что значит «длинные слова»? Не желая задерживаться на этой теме, я сменил тему. — Где сейчас Микаса и Эрен? Карла оживилась, задумчиво постукивая себя по подбородку. — О, они упомянули, что хотят встретиться с Армином пораньше. Они ушли, может быть, полчаса назад, чтобы побродить. — Она снова улыбнулась. — Если ты хочешь их догнать, я не должна тебя здесь задерживать. — Спасибо, что сообщили. Посмотрю, смогу ли я их найти. Она проводила меня до двери, ее выражение лица было все еще добрым и приветливым. — Спасибо, что зашел, Киётака. Всегда приятно тебя видеть. Дети будут в восторге, когда увидят тебя. О, и когда увидишь их, скажи им, чтобы возвращались домой. Холодно. — Я сделаю все возможное, чтобы не разочаровать, — ответил я. — Береги себя! На этом мы обменялись вежливыми прощаниями, и я снова вышел на резкий осенний воздух. Ах, эти дети… Если я рано или поздно не удовлетворю их любопытство, они сделают что-нибудь глупое, и мне достанется за это. Вести себя как я — не есть хорошо. Вдобавок, зная, что за характер у этого мальчика, Эрена, я могу только предположить, что если он попытается повторить то, что я сделал в хижине, с кем-то еще, он действительно кого-нибудь убьет. Ох, Шедевр Белой Комнаты пал до уровня няньки… --- — Киётака! Голос был отчаянным, прорезая шум, как острое лезвие. Я повернулся к нему, заметив светловолосого мальчика, бегущего ко мне и уворачивающегося от испуганных прохожих. Армин. Он затормозил в нескольких футах, тяжело дыша. Его лицо было покрасневшим от напряжения. Небольшой синяк уродовал его щеку, выделяясь на бледной коже. Его широко раскрытые глаза были полны беспокойства, а губы дрожали, как будто он изо всех сил пытался отдышаться и говорить одновременно. — Армин, — сказал я. — Что происходит? Он попытался ответить, но в итоге закашлялся, согнувшись пополам с руками на коленях. Его дыхание вырывалось прерывистыми вздохами. Он дрожащей рукой указал в направлении, откуда только что пришел. — Пойдем… пойдем со мной! — сумел он сказать между вдохами. Я сузил глаза. Что-то явно произошло. Но синяк и его срочность сделали возможности яснее. — Что случилось? — спросил я, немного ускоряя шаг. — Это Микаса и Эрен, — выпалил Армин, пытаясь не отставать от меня. — Они подрались с какими-то детьми… с группой. Р-раньше они обычно цеплялись ко мне, но не в этот раз! Я убежал, чтобы найти помощь… и тут увидел тебя. Фрагменты легко сложились воедино. Гнев Эрена в сочетании с его недавним опытом был взрывоопасной смесью. Добавьте к этому других детей, и такой исход был предсказуем. Тем не менее, синяк Армина указывал на то, что это была не только драка Эрена. Армин слегка споткнулся, схватившись за бок. Его дыхание выходило короткими рывками. Он снова закашлялся, явно выбившись из сил. — Стой, — приказал я. Я замедлил шаг и повернулся к нему. — Отдышись. Я справлюсь с остальным. Армин колебался, его плечи все еще вздымались, но он кивнул, показывая мне слабый большой палец вверх, опираясь на ближайший деревянный столб для поддержки. — Где они? — На западной окраине… возле старого склада, — задыхаясь, сказал он. — Поторопись. Я коротко кивнул ему, прежде чем отойти, ускоряя шаг. … … … У склада было тихо, за исключением шороха ног и слабого смеха, который становился громче по мере моего приближения. Я замедлил шаг, приближаясь, не объявляя о себе. Лучше было понаблюдать, прежде чем вмешиваться. Трое мальчиков — старше Эрена, но не намного — уходили от скрюченной фигуры на земле. Эрен, быстро понял я, хотя он был не один. Его тело защищало Микасу, которая сидела на земле за ним, ее шарф был натянут до носа, а лицо отвернуто. Один из мальчиков нанес последний удар ногой по боку Эрена, жестоко смеясь, когда Эрен ахнул от боли. — Все еще заступаешься за уродку, да? — насмехался один из мальчиков. — Не трать свое время. — Ага, — подхватил другой. — Она даже не очень-то много говорит — вероятно, ты ей даже не нравишься. Ты просто выставляешь себя дураком. Эрен, дрожащий, но разъяренный, с трудом поднялся на ноги. — Вы, ублюдки! — выплюнул он, его голос был сырым от злости. — Скажите это еще раз, и я разобью вам лица! Мальчики только громче рассмеялись, явно не обеспокоенные его угрозами. — Как скажешь, герой, — усмехнулся один из них, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Они не заметили меня, когда исчезли в переулке, все еще хихикая про себя. Эрен вытер рот тыльной стороной руки и сделал шаткий шаг вперед, бормоча проклятия себе под нос. — Я заставлю их заплатить… — прорычал он, готовясь броситься за ними. Прежде чем он успел пошевелиться, я шагнул вперед и схватил его за плечо. — Стой. Эрен замер, напуганный. Он повернулся ко мне, его хмурый взгляд сменился удивлением. Глаза Микасы тоже расширились, хотя она быстро отвела взгляд, натянув свой шарф еще выше. — Киётака? — спросил Эрен, все еще переводя дыхание. — Что ты здесь делаешь? — Армин пришел, чтобы найти меня, — объяснил я. — Он рассказал, что случилось. Эрен сжал кулаки. — Хорошо! Тогда ты знаешь, почему я не могу просто позволить им уйти с… — Нет, — спокойно перебил я его, усиливая хватку на его плече, чтобы не дать ему сорваться. — Ты ранен. Бежать за ними в таком состоянии ничего не изменит. Это только ухудшит ситуацию. — Но… — Защищать Микасу благородно, — снова прервал я. — Но драться сверх необходимого никому не помогает. Если ты пострадаешь еще сильнее, кто, по-твоему, будет больше всего расстроен? Выражение лица Эрена дрогнуло, и его кулаки разжались. Он оглянулся на Микасу, которая все еще тихо сидела за ним, ее глаза были прикованы к земле. — Твои родители будут волноваться, — добавил я. — И Микаса тоже. Его глаза слегка расширились от этого, и напряжение в его плечах ослабло. Он издал разочарованный рык, пнув маленький камень у своих ног, но больше не сделал никаких попыток уйти. Я вздохнул, переключая свое внимание на Микасу. Она молчала на протяжении всего разговора, ее взгляд был прикован к земле. Шарф частично закрывал ее лицо, но я мог видеть, как ее руки сжимают его края. — Микаса, — сказал я. Она не ответила. — Что случилось? Она слегка повернула голову, но все еще избегала моего взгляда. — Микаса, — сказал я снова, более твердо. — Посмотри на меня. Она покачала головой, натянув шарф выше. — Почему ты не хочешь на меня посмотреть? Ее голос был едва слышен, когда она наконец заговорила. — Я… я правда выгляжу странной? Я моргнул, застигнутый врасплох вопросом. Наконец она подняла лицо, открывая темный синяк, расцветающий на ее щеке. Ох, конечно… Расизм. Я смотрел на него мгновение. — Дети могут быть жестокими, — пробормотал я себе под нос. Затем, громче, я добавил: — Ты похожа на меня. Никто никогда не называл меня странно выглядящим. Мой босс даже говорит, что я одна из причин, по которой у нас много постоянных посетительниц. Ее глаза слегка расширились, и она моргнула, словно не зная, как ответить. Плохое время для шутки… Уф. Как же это совершенно раздражает — сначала Хистория, теперь Микаса. Стены что, выращивали поколение особенно злобных детей? Конечно, я жил в непрощающей среде в лице Белой Комнаты, но… Ах, неважно. Я отбросил эту мысль. — Это моя вина, — внезапно сказала Микаса, ее голос дрогнул. Она снова натянула шарф, пряча лицо. — Эрен пострадал из-за меня. — Микаса, это неправда! — немедленно запротестовал Эрен. Она покачала головой, ее руки дрожали. — Если бы я не выглядела странной и если бы я не была слабой, они бы ничего не сделали. Т-тебе бы не пришлось… — Не поэтому… — Я не хороший друг, — сказала она, перебивая его. Ее голос был приглушен шарфом. — Ты не должен быть моим другом, если я приношу только неприятности. — Хватит, — сказал я, вставая между ними. Они оба замолчали, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Споры об этом ничего не изменят. Я взглянул на синяки Эрена, а затем на прикрытое лицо Микасы. — Вы оба ранены. Мы возвращаемся к вам домой, и вам окажут помощь. Прежде чем кто-либо из них успел возразить, послышался звук торопливых шагов. Я повернулся и увидел, как Армин бежит к нам, снова тяжело дыша. — Киётака! — крикнул он, затормозив рядом с нами. — Они… в порядке? — С ними все будет хорошо, — сказал я. — Ты сможешь объяснить, что произошло, позже. А пока мы уходим. Армин кивнул, все еще переводя дыхание. Я жестом велел троим следовать за мной и начал идти обратно к дому Йегеров. Никто из них не возражал, хотя Эрен ворчал себе под нос, а Микаса держала шарф плотно обернутым вокруг лица. Жестокость, которую я видел в этом мире, была почти забавна в своей последовательности. Будь то Хистория или Микаса, казалось, никто не был избавлен от неё. И единственное, что я мог сделать, это устранить ущерб. --- Клиника Гриши Йегера слабо пахла травами и каким-то антисептиком, хотя ее запасы оставляли желать лучшего по сравнению с медицинскими учреждениями, к которым я привык. Микаса сидела на осмотровом столе. Ее шарф был туго натянут вокруг шеи, а взгляд прикован вниз. Я уже обработал синяк на ее щеке и накладывал повязку. Она слегка вздрогнула, когда я прижал его к коже, хотя не издала ни звука. — Больно? Она покачала головой, ее руки сжимали край стола. Я поправил повязку, чтобы убедиться, что она надежно закреплена, затем отступил. — Сообщи, если позже станет неудобно. Она тихонько кивнула, все еще не встречаясь со мной взглядом. Отсутствие разговора не удивило. Микаса, казалось, замыкалась в себе, когда расстраивалась, что я заметил ранее. Я решил не давить на нее сейчас. Отвернувшись, я начал рыться на полках в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь при отеках. О пакетах со льдом не могло быть и речи — в Стенах не было технологии охлаждения. Я надеялся, по крайней мере, на какой-нибудь ибупрофен или болеутоляющие, хотя не был настроен оптимистично. Мой поиск оказался бесполезным. Я внутренне вздохнул. Отсутствие элементарных медицинских достижений раздражало, хотя и не было неожиданным. Если я прав насчет этих вещей и временного периода, в котором я оказался, они не будут обнаружены или найдены еще лет двести. Как восхитительно. --- — Эрен, что мне с тобой делать? Карла Йегер сидела на маленьком стуле у другого конца комнаты, заканчивая обрабатывать царапины Эрена. Мальчик скрестил руки, хмуро глядя в пол, явно все еще раздраженный недавней дракой. — Я не мог просто позволить им уйти от наказания! — запротестовал Эрен, слегка морщась, когда Карла приложила примочку к порезу на его руке. — Я знаю, дорогой, — мягко ответила Карла. — Но драка не всегда выход. — Они начали! — настаивал Эрен, его голос повышался. — Они цеплялись к Микасе! Они назвали ее узкоглаз… — Он осекся, сжимая кулаки. Выражение лица Карлы слегка напряглось. Она вздохнула, откладывая тряпку, которую использовала. — Армин все объяснил. Из моего предыдущего разговора с Армином ситуация была ясна. Трое мальчиков выбрали Микасу не только потому, что она была новенькой и выглядела по-другому, но и потому, что ее часто видели с Эреном в последнее время, у которого была история драк с ними. По словам Армина, все быстро обострилось. Мальчики начали с того, что дразнили Микасу, затем один из них ударил ее, достаточно сильно, чтобы оставить синяк на щеке. Именно тогда Эрен не выдержал, без колебаний бросившись в драку. Армин был втянут в хаос, но сумел ускользнуть, бежав так быстро, как только мог, чтобы найти помощь — которой оказался я. — Эрен. — Голос Карлы вернул меня в настоящее. Она протянула руку, отводя его волосы со лба. — Ты был храбр, но тебе нужно думать, прежде чем действовать. Драка — это безрассудство. Ты мог пострадать еще сильнее. Эрен нахмурился, но не стал спорить, вероятно, чувствуя, что это ни к чему не приведет. Затем Карла наклонилась и быстро поцеловала его в лоб. — Мам! — Эрен отдернулся, его щеки покраснели. — Не целуй меня при всех! Карла усмехнулась. — Ну, перестань. Ты мой сын. Конечно, ты будешь получать поцелуи. Эрен что-то проворчал себе под нос, его лицо все еще было красным, когда он отвернулся. Я взглянул на Армина, который уже был обработан и тихо сидел на стуле неподалеку. Он выглядел гораздо спокойнее, чем раньше, хотя его глаза все еще время от времени метались к Микасе. В его выражении читалось беспокойство. Карла выпрямилась, поворачиваясь ко мне. — Спасибо, что помог им, дорогой. Я кивнул. — С ней все должно быть в порядке, но следите за этим синяком. Если он не пройдет через несколько дней, возможно, потребуется больше внимания. — Обязательно. — Карла улыбнулась Микасе. — Микаса, дорогая, ты в порядке? Микаса снова кивнула, хотя ее хватка на шарфе оставалась крепкой. … … … Дети удалились в другую комнату, их приглушенный смех и случайные крики прерывали тишину. Эрен, вероятно, вел какую-то игру или что-то в этом роде. Я же решил остаться у камина. Видите ли, в моем почтенном возрасте у меня был кровный интерес в том, чтобы держать себя в тепле, дабы мои кости не превратились в сосульки, а глазные яблоки не замерзли в маленькие шоколадки в форме глаз. Мой взгляд был прикован к мерцающему пламени, хотя мои мысли были далеки от простого комфорта, который оно предлагало. Слова Микасы из прошлого разговора звучали в моей голове: "Если бы я не выглядела странной и если бы я не была слабой, они бы ничего не сделали." Я тихо вздохнул, откидываясь на спинку стула. То, как ее голос дрогнул, когда она это сказала, было показательно. Под ее кажущейся равнодушной внешностью скрывался ребенок, изо всех сил пытающийся примириться со своими чувствами неполноценности. И нетрудно было понять, почему. Ее жизнь до сих пор была чередой довольно суровых уроков, каждый из которых укреплял одну и ту же идею: она не может себя защитить. Сначала было убийство ее родителей. Наблюдение за их смертью прямо перед ней, должно быть, разрушило любое чувство безопасности, которое у нее было. Затем последовало ее собственное похищение — травмирующее событие по любым меркам. Она была спасена, да, но не своими действиями. Затем появился я. Мое вмешательство обеспечило ее выживание, но также положило начало шаблону: другие вмешиваются, чтобы ее спасти. Ее интеграция в семью Йегеров последовала за этим, став еще одним примером того, что ее скорее защищают, чем позволяют ей постоять за себя. А теперь этот инцидент. Над ней издевались из-за ее внешности, она не смогла защититься и в конечном итоге полагалась на Эрена — и, соответственно, на меня — чтобы я вмешался. — … Просто заботы и доброты здесь было недостаточно. Если она продолжит считать себя слабым звеном в любой ситуации, это только усугубит ее проблемы. Огонь трещал, полено обвалилось внутрь. Я уставился на него, обдумывая потенциальные решения. Восприятие Микасой самой себя должно было измениться, но как этого достичь? Возможно, через укрепление ее уверенности с помощью небольших побед. Предоставление ей чувства самостоятельности, пусть даже незначительного, может помочь изменить ее точку зрения. Что, если бы я мог… Тихий гул голоса Карлы Йегер заполнил кухню, сопровождаемый звуком ее рук, месящих тесто на столешнице. Так вот как другие месят тесто… Принято к сведению. Я немного постоял в дверном проеме, наблюдая за сценой, прежде чем войти внутрь. — Миссис Йегер. Она прервала свою работу, повернувшись ко мне с теплой улыбкой. — О, Киётака. Тебе что-то нужно? — Она вытерла руки о фартук, оставляя на ткани слабые следы муки. — Я хотел кое-что с вами обсудить. Ее улыбка слегка померкла. — Конечно. Что такое? — спросила она, слегка опираясь на столешницу. Я замялся, не потому, что не знал, что сказать, а потому, что хотел сформулировать это так, чтобы не встревожить ее сразу же. — Я хотел узнать, могу ли я научить детей самообороне. Ее бровь нахмурилась, и она напряглась, ее руки инстинктивно сжали край столешницы. — Самооборона? — повторила она. — Ты имеешь в виду… после того, что случилось сегодня? — Да, хотя дело не только в сегодняшнем дне. Я считаю, что это может помочь им в долгосрочной перспективе, особенно Микасе. Ее плечи слегка расслабились, но я видел, что напряжение все еще ощущалось в ее позе. — Я не знаю, дорогой, — начала она. — Я не хочу, чтобы Эрен думал, что это повод искать неприятности. Он… страстный, мягко говоря. — Я понимаю. Вот почему речь пойдет не только о драках. Речь идет об обучении сдержанности и предоставлении им инструментов для защиты, если у них не будет другого выбора. Карла все еще выглядела нерешительной, и я решил надавить дальше, хотя и осторожно. — Это также ради Микасы, — признался я. — Микаса? Почему? Она… ну, она тихая, милая девочка. Я не думаю, что она будет искать драки. — Не будет, — согласился я. — Но это не значит, что другие не будут на нее нацеливаться. — Я помолчал, затем высказал ей свои мысли. Я рассказал Карле о своих наблюдениях за Микасой — о том, как ей пришлось пережить больше, чем большинству детей ее возраста. Я упомянул ее свидетельство смерти родителей, похищение, и теперь издевательства, с которыми она столкнулась просто за то, что была другой. Каждое из этих событий, вероятно, оставило у нее чувство беспомощности, зависимости от других, которые должны вмешаться и спасти ее. Со временем этот шаблон может закрепиться в глубоком убеждении, что она не способна защитить себя. Карла слушала в тишине. Ее руки были сцеплены вместе, а на ее лице появилось меланхоличное выражение. Когда я закончил, она издала долгий, тихий вздох. — Она такая милая девочка, — пробормотала она, ее голос был окрашен грустью. — Она не заслужила проходить через все это. — Нет, не заслужила, — ответил я. — Но если она сможет научиться постоять за себя — даже в мелочах — это может помочь ей избежать конфликтов вовсе. Уверенность может быть сдерживающим фактором, и она пронесет это через всю свою жизнь. Губы Карлы сжались в тонкую линию, пока она обдумывала мои слова. Я видел, как в ее уме разыгрывается конфликт. С одной стороны, она хотела защитить Микасу от дальнейших невзгод. С другой, она понимала, что не всегда сможет быть рядом, чтобы ее оберегать. — Я не могу быть здесь каждую секунду дня, — добавил я. — Никто не может. Она ненадолго закрыла глаза, затем снова открыла их, на этот раз немного более решительная. — Хорошо, — медленно сказала она. — Но пообещай мне, что ты не зайдешь слишком далеко. Я не хочу, чтобы эти дети — мои дети — кто-либо из них — думали, что им нужно решать каждую проблему кулаками. И… после того, что случилось с теми похитителями… — Ее голос затих, ее выражение лица было встревоженным. Я удивлен, что никто не задал мне вопросов по этому поводу раньше. Я, по сути, избил тех мужчин до полусмерти. — Я понимаю, — заверил я ее. — Это будет только основы. Ничего слишком интенсивного. Они даже не вспотеют. Губы Карлы дрогнули в легкой улыбке. Напряжение в ее плечах наконец ослабло. — Знаешь, для человека, который кажется таким отчужденным, ты на самом деле очень сочувствующий, не так ли? — Я бы не назвал это сочувствием. Я просто хочу сделать себя полезным, пока нахожусь здесь. Ее улыбка расширилась, в ее глазах появился дразнящий блеск. — А теперь ты говоришь, как старший брат. Ты полон сюрпризов, Киётака. Я не ответил на это, просто кивнув, прежде чем повернуться, чтобы уйти. Выходя из кухни, я слышал, как Карла тихо хихикнула позади меня. Старший брат, да? Я не гожусь на эту роль. Ни капельки. Это просто для моего собственного любопытства. Больше ничего. --- Деревянный пол скрипел под нашим весом, когда мы сидели в кругу. Каждый из нас тянулся, чтобы дотянуться до пальцев ног. Было тихо, за исключением звука дыхания, случайного шороха движения и постоянного ворчания Эрена. По моему опыту, дети их возраста — нормальные дети, такие как Эрен, Микаса и Армин — не должны делать ничего, что могло бы слишком сильно напрягать их развивающиеся мышцы. Упражнения с отягощениями, в частности, могут затормозить их рост. Вместо этого им лучше сосредоточиться на легких занятиях, которые увеличивают частоту сердечных сокращений или улучшают их гибкость. Растяжка идеально подходила, а также служила хорошим введением в дисциплину. — Уф, — застонал Эрен. — Как это поможет в драке? — Его руки потянулись к пальцам ног, но не дотянулись, и его разочарование было ощутимым. — Может, это делает нас более гибкими? — нерешительно предложил Армин. Его голос напрягся, когда он изо всех сил пытался удержать позу. — Например, если ты можешь лучше двигаться, тебя сложнее ударить? Эрен бросил на него косой взгляд, не впечатленный. — Это глупо. Бойцам не нужно быть гибкими — им нужно быть сильными. Верно, Киётака? Я не ответил сразу, удерживая свою растяжку, пока остальные следовали за мной. Нетерпение Эрена было предсказуемым, но я не собирался ему потакать. — Еще тридцать секунд, — пробормотал я, не поднимая глаз. — И меньше жалоб, иначе я добавлю еще минуту. Эрен издал преувеличенный стон, бормоча что-то себе под нос, что я не стал ловить. Микаса, с другой стороны, молчала. Ее движения были уверенными, хотя легкое напряжение на ее лице предполагало, что она напрягалась. Тем не менее, она не высказала ни одной жалобы. Я видел решимость в ее глазах. Если они не смогут регулировать себя — контролировать свои эмоции и жалобы — то обучение их чему-либо, кроме этого, будет бесполезным. Дисциплина была на первом месте, и маленькие привычки, такие как растяжка сейчас, спасут их от травм и боли в будущем. Наконец, я закончил растяжку и выпрямился. — Эти упражнения не только для драки, — сказал я, отвечая на предыдущий вопрос Эрена. — Они помогут вам оставаться в тепле и зимой. И если вы хотите быстрее перейти к части самообороны, вам нужно успокоиться. Эрен нахмурился, но больше не спорил, неохотно садясь прямо. — Хорошо, следующее. Вытяните руки в стороны, ладонями вверх. Удерживайте их там. Армин последовал этому примеру, хотя его руки задрожали почти сразу же. — Это еще одна… разминка? — спросил он, его голос слегка дрожал, когда он пытался сохранить позу. — Это укрепляет ваши плечи и улучшает выносливость, — объяснил я. — Вы поблагодарите меня позже. Эрен снова проворчал себе под нос, но подчинился. — Когда мы на самом деле будем что-нибудь бить? — Когда сможете продержаться, не жалуясь. Микаса удерживала позу без усилий, ее взгляд был устойчивым, когда она смотрела вперед. Она ни на кого не смотрела, полностью сосредоточившись на задаче. — Ты ужасно тихая, Микаса, — сказал Эрен, поворачивая к ней голову. — Тебя это не беспокоит? Она кратко взглянула на него, ее выражение лица было нечитаемым. — Нет. Эрен фыркнул и снова обратил внимание на свои руки, которые начинали дрожать. — Но это же скучно. — Ты сам хотел научиться, — Армин немного уколол своего друга. — Заткнись, Армин, — проворчал Эрен. — Сосредоточьтесь, — вмешался я. — Еще двадцать секунд. Они застонали коллективно, даже Микаса издала слабый вздох. Закончив упражнение, я заставил их перейти к наклонам вперед сидя, где они снова потянулись к пальцам ног. Комната наполнилась смесью напряженного дыхания и случайных комментариев от Эрена. — Почему ты вообще знаешь все это? — спросил Эрен, взглянув на меня, когда он растягивался. — Это имеет значение? — Просто странно, вот и все. Ты же не солдат или что-то в этом роде, верно? Я не ответил, что, казалось, только расстроило его еще больше. — Почему тебе вообще не все равно, станем ли мы лучше? — настаивал он. — Я же сказал, — просто ответил я. — Я хочу сделать свое времяпрепровождение здесь полезным. Эрен нахмурился, но не стал настаивать дальше, по-видимомому, не зная, как ответить. Мы сделали еще несколько упражнений на растяжку — «кошка-корова», наклоны в сторону и легкое скручивание сидя. Между упражнениями дети обменивались комментариями и жалобами, хотя Микаса оставалась в основном тихой. К тому времени, как мы закончили, все трое были раскрасневшимися и дышали немного тяжелее, хотя никто из них не выглядел изможденным. Я встал, оглядывая их, прежде чем нарушить тишину. — Как вы себя чувствуете? Армин был первым, кто ответил. — Вообще-то… было довольно приятно, — признался он, его лицо просветлело, когда он посмотрел на меня. — Я не очень хорош в спорте или чем-то физическом, но это было не так уж плохо. Я чувствую себя… довольно хорошо. Он посмотрел на Эрена за поддержкой, слегка толкнув его локтем. — А ты? Эрен нахмурился, его выражение лица было противоречивым, как будто признание чего-то положительного причинило бы ему физическую боль. — Было… нормально, наверное, — пробормотал он, избегая зрительного контакта. Затем, после короткой паузы, он добавил: — Кажется, я понял, чему ты пытался нас научить. Это привлекло мое внимание. — О? Чему же, по-твоему, я пытался научить? Прежде чем Эрен смог споткнуться о какой-нибудь полусформированный ответ, Микаса заговорила впервые за долгое время. — Терпению, — тихо сказала она. — И контролю. Эрен повернулся к ней, удивленный, как и Армин. Я остался неподвижен, внимательно наблюдая за ней, пока она продолжала. — Это похоже на то, что говорила моя мать, — пробормотала Микаса, ее взгляд опустился на колени. Ее руки слегка теребили концы шарфа. — Она однажды пыталась научить меня терпению, когда я училась шить. Она сказала: "Если ты бросаешься в дела, желаемого результата будет сложнее достичь". Я думаю, ты пытался научить нас этому, добавляя время и все такое… Ее тон стал тише к концу, затерявшись в каком-то своем воспоминании. Я шагнул вперед и легко взъерошил ее волосы. Это действие было несвойственно мне — импульс, который я не мог толком объяснить, — но ее проницательность заслуживала хотя бы какого-то признания. Голова Микасы резко поднялась. Ее лицо было ярко-красного оттенка, когда она уставилась на меня в удивлении. Затем, почти рефлекторно, она зарылась лицом в шарф, невнятно бормоча что-то себе под нос. Эрен, явно раздраженный взаимодействием, наклонился вперед, его глаза сузились. — Я как раз собирался это сказать! — Правда? — спросил я, наклонив голову. — Да! — настаивал он, скрестив руки. — Мне просто… нужно было больше времени, чтобы это сказать. — В следующий раз будь быстрее. — Что это было, Микаса!? Несмотря на красноту в ее выражении, я мог видеть, как ее губы дрогнули в чем-то, что напоминало улыбку. — Ты медленный. Я была быстрее. — Я не медленный! Тебе просто повезло! Эй… — Мальчик повернулся ко мне. — …Задай мне другой вопрос! Я отвечу на него быстрее, чем она в этот раз! — Э-Эрен, ты уверен, что ты не просто завидуешь? — Что?! Почему я должен завидовать?! Я почувствовал, как начинает формироваться еще одна головная боль. --- Холодный воздух щипал наши лица, когда мы стояли у дверного проема, наблюдая, как Армин отступает вдаль. Он обернулся один раз, чтобы помахать, и Карла крикнула свое последнее напоминание. — Отогрейся, Армин! И скажи своему дедушке, что я передаю привет! Армин поднял руку в ответ, его маленькая фигура исчезла по тропинке. Мы втроем — Эрен, Микаса и я — остались у двери еще на несколько мгновений. — Было весело, да? — сказал Эрен, засовывая руки в карманы. Прежде чем я успел ответить, я почувствовал небольшой рывок моей правой руки. Взглянув вниз, я увидел, как Микаса подняла ее и положила прямо на свою голову. Ее темные глаза встретились с моими. Пожалуйста, не начинай. — Что ты делаешь? — спросил я, пытаясь убрать руку, но безуспешно. — Кладу. Уже чувствуя, куда это идет, я подавил желание вздохнуть. Вместо этого я бросил на нее безразличный взгляд, моя рука все еще лежала у нее на макушке. Она не дрогнула, наклоняя голову вверх ко мне. — Мне понравилось, когда ты сделал это раньше, — просто сказала она. — Сделай это снова. — … — … — Сделать что? — Сделай это, — сказала она, на этот раз с небольшой надутой губой. Мой взгляд оставался прикованным к ней. — Ты не можешь продолжать делать это каждый раз. — Но я хочу, чтобы ты это сделал, и мне это нравится. — Это совершенно неразумно. — Нет. — Что значит «нет»? — … Мы долго смотрели друг на друга, безразличное лицо к безразличному лицу, ни один из нас не моргал. Это было тихое противостояние, которое, я был уверен, проиграю, если позволю ему затянуться. — … — Как скажешь. Наконец, я вздохнул, легко проведя пальцами по ее волосам, взъерошив их ровно настолько, чтобы вызвать у нее небольшую, едва заметную улыбку. Она поправила шарф, чтобы скрыть лицо, но я уловил слабый изгиб ее губ, прежде чем она это сделала. — Хех… Она что, только что посмеялась надо мной? О нет, она ведет себя как избалованный ребенок. Челюсть Эрена отвисла. — Что за…?! — Он обвиняюще указал на Микасу. — Почему тебе это можно?! Карла, которая опиралась на дверной косяк, хихикнула от этой сцены. — Ах, посмотрите на вас двоих, — дразнила она, игриво толкая Эрена. — Эрен, ты тоже хочешь, чтобы Киётака взъерошил твои волосы? Эрен отпрянул. — Ни за что! Это странно! Она только громче засмеялась, дразня его, взъерошив его волосы, пока он отбивался от ее руки, бормоча что-то о том, как несправедливы все вокруг. — Вы все такие забавные, — сказала она, качая головой. — А теперь все внутрь, пока не стало слишком холодно. Мы вошли обратно в дом. Дверь закрылась за нами с тихим стуком. На мгновение это показалось мне домом, о котором я только читал в книгах — подлинное, семейное тепло, которое невозможно описать словами. Я наблюдал, как Эрен гоняется за Микасой по комнате. Его жалобы были громкими, но несерьезными, смех Карлы наполнял пространство, и… Я смотрел на них издалека. — … — …