Ожившие тени

Шикаку отбросило в сторону. Он, не иначе как Саске подкосило, со всего навалу упёрся в землю на согнутое колено, а руку, какой Шикаку, углядев стремительное движение сбоку от себя, всё же успел прикрыть Саске голову, ожгло болью, что казалось будто бы Итачи по ней заехал не ногой, а самым настоящим молотом, настолько пропущенный от него удар ощущался болезненным. Что сказать, с самого начала для Шикаку здесь задали невыполнимые условия. Хотя каких-либо ограничений у него не было, ему дозволили противостоять всем, на что он только был горазд, да вот с этим и имелась сложность. Всё объяснялось достаточно просто. Шикаку, не имея и частичной памяти Саске, лишь «допускал», что у «братьев Учиха» происходила их первая тренировка. Как ему и сказал Итачи. Шикаку не знал этого наверняка и проверить слова Итачи он не мог. А ещё он не знал, какими «приёмами тайдзюцу» Саске, как сын главы клана Учиха, к этому времени обладал. Какой стойки он обычно придерживался, с какой руки наносил удары, как и насколько ловко они у него получались. Оттого и остерегался, чтоб Итачи, всегда внимательный к своему брату, в его «манере» сражаться не разглядел подлога, да оттого же он удерживал себя от глупости атаковать, всецело уступая эту инициативу Итачи. Да и с кем ему было мериться и тягаться? Разница в возрасте и, соответственно, в силе «братьев» виднелась ему, как непреодолимая стена, основательно разграничивающая Учиха Итачи от «Учиха Саске». А к этому Итачи, явно исполнявший здесь волю Фугаку, бил «нещадно», нанося свои удары, как само собой разумеющееся, что Шикаку, ощущая на себе всю заботу «старшего брата», быстро сообразил, во что он с таким то «родственничком» вляпался. Ему даже стало мерещиться, что Итачи так выкладывался впрок будущего Саске, загодя предугадывая, какое оно у Саске «будет». Шикаку же, как ему и было велено в начале тренировки, анализировал свои слабости и одномоментно с этим подмечал для себя, что ему надо бы подтянуть в первую очередь, а что пока что терпело, ну и... Шикаку при многообещающем подходе Итачи старался уцелеть и уберечь голову Саске. Не без этого. А ещё он отдёргивал себя от всё появлявшегося желания воспользоваться техниками клана Нара. Дело было в намертво въевшейся в него привычке, какая здесь чуть было не сработала против него же самого. Шикаку, склонный действовать в битве несколько другим образом, вдумчиво, атакуя не с первых рядов, будучи лицом к лицу к врагу, а со стороны, желательно из-за спин надёжных товарищей, ознакомленных с его техниками, время от времени при прыжках и отскоках приседал на колено, «готовясь» к исполнению своей техники. Ему везло, что он проделывал сии бессознательные манипуляции вполне естественно для навязанного ему «тренировочного спарринга», что его действия не так явно бросались в глаза, и даже выглядели, будто Шикаку просто напросто не успевал увернуться от удара Итачи. Будто он таким образом в очередной раз выдерживал натиск «своего брата». Выдерживал так, как мог. И, конечно же, ему везло, что он не совершил решающую ошибку и под цепко следящим за ним взглядом не сложил ручные печати техники Нара. Что успевал отдёрнуть себя, ужасаясь тому факту, что он бесконтрольно вознамерился удушить Учиха Итачи. Шикаку с пробегающим по спине Саске холодком ловил себя на мысли, что он уже обдумывал такую возможность, в уме прикидывая свои шансы на успех. Просчитывал момент применения техники, какой нынешний он, если по сути, не владел и... как бы, владеть не мог. В такие то моменты Шикаку, отдёрнув себя, вновь вскакивал на ноги и отпрыгивал куда-нибудь в сторону, крепко ругая сам себя за почти что совершённую глупость. И терпя боль то в отбитой руке, то в отбитом плече, Шикаку всё напоминал себе, что пропусти он какой особо сильный удар от Итачи, то переломает малышу Саске кости, и с этой мыслью, дававшей Шикаку весомый повод не терять концентрацию и не тратить впустую уникальный запас прыткости и изворотливости Саске, он всё ещё набирал скорость, с трудом дотягивая до заданного ему ритма сражения. Что было с Итачи? Так тот не халтурил. С самого начала подошёл к обучению младшего брата с нужным «энтузиазмом». Он был собран, ни одного лишнего движения не делал, только бил. Выбивая из Шикаку всю дурь и посторонние, мешавшие ему мысли. Удары от него так и сыпались, один за другим, что Шикаку едва поспевал уберегать малыша, при этом с неимоверными усилиями он не упускал из вида Итачи, бывшего, по меркам Шикаку, для пятилетнего соперника чрезвычайно, нет, даже не так, просто до несправедливости стремительным. Лицо у Итачи оставалось неизменно спокойным, а сам он, колотя своего братца, помалкивал, так что разговорчики между ними во время тренировки не возникали, кроме первого, ознакомительного, из которого Шикаку в общих чертах узнал, что для него было заготовлено. Таким образом Итачи неуклонно задавал для Шикаку условия думать самому, замечать как можно больше и всё замеченное мгновенно анализировать. И что Шикаку заметил? То, что Итачи придерживался какого-то плана. И если припомнить, что «Саске» после драки с Наруто со своим «отцом» ещё не разговаривал, а Итачи, как только вернулся с миссии, незамедлительно, словно исполняя чей-то строгий приказ, занялся своим братцем, за этим отчётливо виднелось другое. Итачи придерживался мудрёной задумки Фугаку. Задумки, больно умело провоцирующей маленького Учиха на этой тренировке, хорошо так сопряжённой с риском, выкладываться на полную. До возникающего при всём этом некого потаённого желания здесь «не сдохнуть». Могло, конечно, сложиться так, что Шикаку в чём-то ошибался, что он за зря мысленно ругал Фугаку, предполагая то, как Итачи в юном возрасте стал гением своего клана и что для этого сделал Фугаку, да вот сдавалось Шикаку, что его догадка была правдой. И что Учиха Фугаку был приверженцем качества. А его забота о детях... если она имела место здесь быть, тесно переплеталась с нуждами семьи и нуждами всего клана Учиха. Переплеталась с собственными чаяниями Фугаку. Это подтверждала ситуация с Итачи. Он был первенцем, оттого и будущим главой клана. Имел сложную судьбу с самого рождения. В такого ребёнка, хочется тебе или нет, но придётся вкидываться. А также, коли ты его родитель, ты станешь загодя думать, где твой ребёнок даст слабину, где он ошибётся и как бы тебе облегчить его будущую ношу. И по уже имеющемуся результату было видно, что Фугаку с Итачи «не ошибся». Шикаку через «подобное» уже проходил и частично понимал Фугаку, а также частично принимал его решение, в чём-то «видя» его правоту. Но тут надо было оговориться вот в чём. Пусть Шикаку было известно, что в клане Учиха, по сравнению с другими кланами, всегда были более завышенные требования к следующему поколению, к тем из них, на кого возлагали надежды, и пусть Шикаку знал причину этим требованиям, хотя бы ту, что за гордецов Учиха никто не стоял, если не считать в нынешнем случае необычной связи «Учиха – Намикадзе», в которой Шикаку ещё не разобрался, Шикаку всё никак не мог сообразить, что Фугаку надумал получить из Саске. «Зачем ему вообще Саске? Перестраховывается с Итачи или же...» Или же... Шикаку мысленно дрогнул от своей догадки. Не то чтобы совсем неожиданной. Шикаку об этом уже подумывал, но в другом ключе. А вот если об этом думать, думая об Учиха Фугаку, Шикаку уж больно захотелось прокричать: «Всё, что угодно, но не это!», настолько ему не верилось, что Фугаку был способен кого-то глубоко любить. Уж слишком тот со стороны казался суровым, как неживой, круто обтёсанный на ветру камень. И ладно с этим... Может быть Шикаку просто мало узнал этого Учиха. Шикаку как-нибудь постарается разобраться в вопросе «ожиданий» Фугаку. Что-нибудь придумает. Потом. А сейчас, уходя от удара Итачи, для этого заходя ему под руку и отскакивая в сторону, Шикаку волновал другой вопрос. Если у Фугаку имелся «такой действенный» подход к воспитанию детей, уже проверенный и давший результат на Итачи, да если Фугаку был заинтересован в Саске или он заинтересовался им из-за раннего пробуждения шарингана, как в том, в ком имелся нужный ему потенциал, что Шикаку ждало в не им спланированном будущем и как бы ему при интересе Фугаку уберечь «Саске» и не выделиться за фоном зловещего малыша самому? Не попасться. Для него вновь назревала острая необходимость не просто удачно маскироваться и «быть для других» Учиха Саске, а стать им. Стать Учиха Саске. Стать Учиха Саске с выгодой для себя. «Мне придётся серьёзнее отнестись к этой задаче...» Вот о чём Шикаку на самом деле думал, рискнув при Итачи выстраивать своего «Саске», собирая его из осторожности, неброской сосредоточенности, скрытности и некого процента интеллекта, из каждого сделанного при Итачи ловкого движения и каждого, в данном случае, невысказанного ему слова. И возможно, в глазах Итачи он уже отличался от оригинала, и причина тревожного молчания «старшего брата» заключалась в том, что Итачи разглядел в Саске недостаточно хорошо сокрытые черты чужака. Что он уже усомнился в «нём». Здесь Шикаку терялся в неведении, мимоходом домысливая себе самые худшие варианты. Они сами собой лезли ему на ум, мешая трезвой оценке ситуации. И отсюда несмотря на то, что он был внутренне встревоженным и что ожидал уже надуманный для себя исход, он следил за мимикой Саске, за всеми его эмоциями, не допуская в этом деле и малейшей ошибки. Как бы... он уподобился самому Итачи, не выдавал перед «братом» то, что было у него на уме. До самого последнего момента. Даже тогда, когда он увидел, что Итачи, усилившись и ускорившись, вздумал сокрушить Шикаку, обрушивая на него свой удар ногой сверху вниз. И разница в росте Итачи только играла на руку. За неполную секунду раздумий Шикаку сообразил сразу всё. И то, что он не уйдёт от этого удара, так как тот был слишком резким, и то, что не заблокирует его, при показанной ему мощи удара Шикаку не дотягивал до нужной «весовой» категории, чтоб его принять, так что и стараться бессмысленно, и то, что, если ему всё же повезёт уклониться, он на несколько секунд упустит Итачи из вида. То есть, он уступит Итачи ещё одно преимущество над собой. Решение, как ему правильнее поступить, пришло в незавершённую секунду осознания своей участи, пришло и было принято к исполнению до его полного осмысления. До понимания того, что Шикаку решил рискнуть своей маскировкой. Уберечь Саске для него оказалось в приоритете задач. И вместо привычных увёрток и отступлений Шикаку решил действовать. Первое, что он сделал, он отбил удар Итачи, ударяя ему в подколенный сгиб сложенными вместе руками. Ударяя как можно сильнее, ведь ему нельзя было ошибиться. И здравомыслие, какое с опозданием, но всё же поспевало за действиями Шикаку, подсказывало ему, что всё должно было выглядеть так, что Саске просто повезло отбить этот удар, пусть в итоге своих везучих действий Шикаку собьёт равновесие у Итачи и заполучит возможность атаковать, выгадав себе на это пару безопасных секунд. Ему надо было заканчивать с этой тренировкой. Удар Шикаку прошёл даже лучше, чем он был задуман, а сам Шикаку, действуя на пределе скорости Саске, успел зайти к Итачи за спину. На очереди была вторая нога. Итачи был сильным противником, и если тот пропустил один удар, возможно, из-за эффекта неожиданности, из-за того, что Шикаку ни разу за спарринг не нападал, второй удар, если Шикаку промедлит хоть немного, Итачи уже не пропустит. Шикаку не заметил, как пальцы на руках у Саске задрожали от возбуждения, а губы Саске, в предчувствии мига победы, бесконтрольно растянулись в детской, но уже «скалящейся» улыбке. Он не знал, что сейчас походил на настоящего Саске, того Саске из ещё не произошедшего будущего, и не знал, что ему очень везло, что Итачи не видел его таким. Следующим ударом по второй ноге он сбил Итачи с ног. Худой подросток бухнулся на колени, и несмотря на то, что удары Шикаку прошлись по болевым точкам, вернее, по парализующим, но оттого не менее болезненным, Итачи не выдал ни одного звука. А Шикаку в момент падения Итачи сообразил сразу две вещи. Насколько он раскрыл себя и что ему Итачи «обижать» было строго нельзя. Он, чувствуя, как сердце в предательском испуге заколотилось, догадался, что ему надо делать в этой ситуации. Сообразил одну истину, что как только «Саске» перестанет «любить своего брата», Шикаку тут же станет трупом. И не успел ещё Итачи обернуться себе за спину, Шикаку запрыгнул на него, крепко обхватывая будущего нукенина за шею. -Нии-сан, я победил тебя! – прокричал он довольно, что сделал безукоризненно, желая спасти ситуацию. А сам в этот момент глубоко внутри своих мыслей он ругал Иноичи так, как он его до этого момента ещё никогда не ругал.