Шёпот далеких звезд

23.12.1970-25.12.1970

      Чувство падения появляется при засыпании, когда организм оказывается на пороге сна. Тело уже парализовало, но мозг продолжает бодрствовать.       Именно в этот момент, словно вспышка, проскочило видение, первое, которое маленький, одиннадцатилетний Сириус увидел в своей жизни.       Лицо взрослой, а если спросить Сириуса — старой, Беллатрисы, напугало его больше, чем любое темное создание, матушка или что-либо в этом мире. Улыбка дикая, ликующая, даже восторженная растянулась до ушей, а глаза заполнила зеленая вспышка непростительного заклинания. Оно застыло на пару секунд, позволяя Сириусу запомнить его до мельчайших подробностей. Её улыбка — натянутая, безумная… Морщины придавали лицу животный вид. А глаза? Так она смотрела на него, когда Сириус брал всю вину на себя за их шутки. В ее глазах Сириус увидел боль, смятение и отчаяние, что никак не подходило ее сумасшедшему дикому виду.       Она не хотела его убивать? Они же семья, разве нет? Разве семья — это не самое важное, что у них есть? Они — Блэки! Они не предатели! Белла не могла его убить, ведь так?..       Он падал в арку. Белла толкнула его? А заклинание? Она не хотела? Ее заставили? Они — семья. Гордый род Блэков. А Блэки не предают друг друга.       Когда лицо Беллатрисы исчезло, Сириус сосредоточился на кричащем мальчике. Он был ему не знаком, но отчего-то сердце защемило. Стало больно. Дрожь пробежалась по телу, перетекая в конвульсии, заставляя магию вокруг взбунтоваться, поднимая его в воздух….       До ушей донесся новый крик. Блэк не сразу понял, что на этот раз кричит он сам. По комнате прошлась мощная магическая волна, разрушившая всё вокруг: мебель превратилась в стружку и опилки, одежда порвалась на лоскутки, а метла, заботливо стоявшая в углу, разлетелась в щепки.       — Сириус Орион Блэк, — вошла в комнату Вальбурга. Она выглядела по-королевски даже в ночной сорочке. Не забывая держать осанку, женщина прошествовала внутрь спальни, разглядывая ущерб. Глаза её округлились. На долю секунды её лицо, обычно непроницаемое, выказало удивление, — Что ты… Как ты это сделал? Зачем?       Кажется, Миссис Блэк действительно пришла в изумление от столь масштабного выброса, но Сириус даже не смотрел в ее сторону. Он лежал на полу, в опилках и лоскутьях постельного белья — того, что осталось от разлетевшейся кровати. Обхватив себя руками, он прижимал колени к груди и что-то без остановки шептал. Мадам не смогла разобрать ни слова.       — Сириус? — вновь задала вопрос Вальбурга, начав закипать от столь явного пренебрежения. Она подошла ближе, посмотрела в лицо сыну и, неожиданно даже для самой себя, вскрикнула от ужаса. Глаза Сириуса были стеклянными. Белок покраснел настолько, что походил на кровавый бассейн, серебристые радужки на этом фоне выглядели прозрачным хрусталем. Зрачки то расширялись, то сужались по мере того, как Сириус что-то шептал.       Когда он замолк, тело безвольной куклой упало в объятия матери. Вальбурга уже паниковала, сжав плечи сына и используя все знакомые ей диагностирующие заклинания.       — Орион! — позвала она, судорожно пытаясь понять, что случилось с ее сыном.       Мужчина появился на пороге спальни через пару секунд:       — Что с ним? — спросил он, чуть сощурив глаза, смотря на свою жену, кажется впервые обнявшую сына, с тех пор, как тот начал ходить.       — Я не знаю, все диагностирующие слетают, ни одно не показывает, что с ним, — быстро отрапортовала Вальбурга, пытаясь сохранять ясную голову, — У тебя ведь есть знакомый целитель, как его… Сметвик? Вызывай сейчас же.       Орион не стал спорить с женой и пошел к камину. Гиппократ прибыл через пару минут и тут же провел общее обследование. Постановил истощение после магического выброса. Гиппократ Сметвик был одним из врачей Больницы Святого Мунго, со стажем больше сорока лет. Он был профессионалом, поэтому когда прибыл и увидел истощенного ребенка, — его залитые кровью остекленелые глаза, — то сразу понял что произошло. Он решил сперва поговорить с родителями, дабы удостовериться в своих догадках. Всегда стоит узнать больше о причине стихийной магии, чем строить предположения на основе домыслов.       — Поздравляю, — спокойно произнес он, доставая из чемоданчика восстанавливающие зелья, и, в ответ на хмурые взгляды родителей, пояснил, — Ваш сын — один из счастливчиков, что обладают магическим даром, — начал Гиппократ.       Лица обоих Блэков вытянулись, как по команде, — получение такого всегда сопровождается могущественным стихийным выбросом и залитыми кровью глазами.       — Наш сын получил дар? — прошептала Вальбурга, приложив ко рту аккуратные пальчики. Орион стоял рядом с гордо поднятой головой и посматривал на сына.       — Да, я не могу судить какой, но, когда он проснется, спросите его о том, что он почувствовал, — произнес Сметвик, направившись к камину.       Вальбурга и Орион все еще не могли поверить в случившееся, они просидели рядом с Сириусом пол ночи, пока тот мотался в кровати, обливаясь потом, шепча имя кузины. Этот момент длился всего десять секунд, Беллатриса заносит над ним свою палочку, они переглядываются и в него летит зеленая вспышка, а звук такой приглушенный, словно шепот, но Сириус понимает, что она кричит эти страшные два слова — «Авада Кедавра».       Когда Сириус падает в арку, становясь бестелесной оболочкой, он успевает бросить взгляд на мужчину, сжимающего в объятиях ребенка и его грудь, пронзает боль, как будто он теряет семью. А после все снова повторяется. Как будто нет ничего кроме этого момента, как будто все что осталось от Сириуса это момент его смерти, предательства его кузины и те два человека, которых маленький десятилетний Сириус Блэк ни разу в жизни не видел.       На следующее утро на Гриммо-Плейс ничего не изменилось. Орион все еще занимался делами рода и Визенгамота, а Вальбурга наседала на своих детей, пытаясь удостовериться, что они не опозорят честь рода на предстоящем Рождественском балу. Оба родителями не придали значения проявившимся способностям у наследника, лишь удостоверились, что чистокровный и древний род Блэков благословлен самой магией.       Рождество празднуется в Блэк-Хаусе всего через два дня после произошедшего. Сириус все еще не восстановил силы, поэтому стоит в стороне, наблюдая, как его благородные кузены и кузины играют вместе, пытаясь не попасться родителям, а Регулус всеми силами старается избежать внимания матушки, что умудряется следить за ними обоими, беседовать с гостями и следить, чтобы на столах не заканчивались закуски и напитки. Сириус мотает головой, выкидывая мысли о странном поведение дражайшей maman.       Случайно бросая взгляд на аккуратные чёрные кудри Беллатрисы. В его воспоминаниях они не такие. Волосы Беллы спутанные, грязные и выглядят скорее, как гнездо авгура, чем причёска, что должна носить леди, принадлежавшая к старинному и чистокровному роду Блэк. Сириус отводит взгляд, не в силах столкнуться с ней взглядами.       Смотреть на лицо дорогой кузины больно. Она улыбается не такой страшной, но ни капли не застенчивой улыбкой. Беллатриса Блэк невыносима. Она заносчива, упряма, и совершенно не имеет чувства юмора. Она обижает Реджи, подкидывает ему сушенных пауков в еду, постель, книги и абсолютно любое место куда он заходит. Регулус вскрикивает каждый раз, когда паучок размером с ладошку, оказывается у него перед глазами. Сириус, возможно, считал это смешным, если бы малыш Реджи не был его младшим братом.       Сириус любит Регулуса. Он тихий и спокойный, немного неуклюжий, но Сириус любит это в нем. Смотреть, как брата обижают он не будет, поэтому в ответ на шутки с пауками, Белле всегда прилетает в полне себе живой таракашка. Он тоже может оказаться у неё в еде, книге или совершенно случайно заползти ей в платье, а как-то она подожгла собственные волосы, потому что Сириус подбросил ей туда самого большого, что нашёл в саду.       Вдруг перед глазами проносится вспышка. Регулус здоровается с гостями, направляясь к Сириусу, стоящему у двери и спотыкается о платье Мадам Гойл, падая прямо на стол с закусками. Быстрее, чем он успевает сообразить, Сириус подскакивает к брату, помогая ему обойти пышную юбку безвкусной, разумеется, только по его мнению, женщины.       — Ты как? — шепчет Сириус, уводя брата из центра зала, к остальным, пытающимся спрятаться детям.       — Спасибо, ещё чуть-чуть и упал бы, — выдохнул Реджи, вырываясь из хватки брата, восстанавливая осанку.       Сириус молча, это принял, присаживаясь на диванчик, в углу комнаты. Вновь осматриваясь, чтобы понять, кто может их услышать. На всякий случай. На соседнем диване сидит напыщенный Люциус Малфой и Рабастан Лейстрендж. Они в этом году поступили на пятый курс, а бледный павлин стал старостой. Сириус даже не учится в Хогвартсе, но знает об этом, потому что его не менее напыщенный отец, хвастается им на каждом сборе чистокровных. Бесит и то, что Нарцисса, заглядывает ему в рот и ждёт не дождётся пышной свадьбы, после прошлогодней помолвки.       Регулус вместо того, чтобы остаться с братом, сбегает к Эвану Розье, что пялился на них все время, что они шли из зала. Сириус тяжело вздыхает, вновь кидая взгляд на танцующих гостей, неосознанно останавливаясь на Беллатрисе. Такое выражение на её лице он не видел, даже когда она проводила время со своим женихом. Глаза сверкают, а на щеках румянец. Для Сириуса слишком большой контраст, после того, как он каждую ночь видит вместо своей сестры сумасшедшую мегеру, посылающую в него убивающее проклятие. Она проводит время с магом, о котором Сириус почти ничего не знает.       Это единственный гость, с которым матушка его не познакомила. Этот человек пришёл позже всех. Сириус помнит, потому что к нему подходил каждый из этих напыщенных аристократов и чуть ли в ноги не кланялся. Но никто не обращается к нему по имени или хотя-бы фамилии. Лишь одно слово «Лорд».       — Я знаю этот изучающий взгляд, — разносится рядом ласковый голос.       — Меда, — улыбается Сириус, отрывая взгляд от странного ещё более напыщенного, чем остальные придурки, человека.       — Не смотри на него, — шепчет Андромеда, ласково улыбаясь, но брови чуть хмурятся, а руки сжаты в кулаки сминая элегантную юбку. — Не разговаривай с ним, хорошо? — она мягко шепчет, незаметно оглядываясь по сторонам, — не смотри ему в глаза и не давай Регулусу.       Сириус медленно кивает, переводя тему на её обучение в Хогвартсе, предстоящее ЖАБА. Он старается говорить тише, чем обычно, и видимо Меда это замечает. В последние два дня в его голове слишком много мыслей, а по ночам преследуют кошмары. Он устал и обычно бьющей через край энергии совершенно не чувствует.       Начинает играть медленная музыка и мужчины начинают выводить своих дам в центр зала. Краем глаза Сириус замечает, как в их сторону двинулся Арчибальд Булдстроуд |||. Он жених Андромеды, которого она терпеть не может. Есть за что. Сириус считает его мерзким, и совершенно не понимает, чем смотрели Сигнус и Друэлла, когда заключали помолвку Андромеды с мужчиной старше её на десять лет.       — Дражайшая кузина, подарите мне танец? — спрашивает он, чтобы опередить этого мерзкого волшебника. Меда мягко улыбается, понимая причины этого приглашения от своего кузена, ненавидящего танцы и подаёт ему руку.       Танцуя по залу, Сириус ловит явно недовольный взгляд Сигнуса, который кружится в вальсе со своей женой и встречается глазами с матерью, что стоит в стороне. Сириус считает, что хорошо понимает её эмоции, но сейчас их почти невозможно прочитать. Она все еще смотрит на него со странной гордостью, отчего по спине бегут мурашки. Когда он вновь сосредотачивается на мягком выражении лица Андромеды, сердце немного затихает, но перед глазами снова возникает вспышка ведения, на этот раз не того, что произойдёт в этом зале. Андромеда в каком-то маггловском строении, она в лёгком белом платье идёт в полном одиночестве к коренастому мужчине со светлыми волосами. Меда мягко улыбается ему и на вопрос старика в белой мантии и крестом на шее отвечает «Да». Целуя его. Последнее что слышит Сириус, как она отрывается от его губы и произносит: «Я люблю тебя, Тед Тонкс».       — Кто такой Тед Тонкс? — удивлённо шепчет Сириус, замечая, как его кузина бледнеет, её тело дёргается, будто она хочет сбежать, но Сириус удерживает её на месте. Музыка ещё не кончилась и он не может позволить, чтоб после бала их наказали, за столь позорный поступок. Меда медленно выдыхает, выравнивая выражение лица:       — Я расскажу тебе потом.       Сириус кивает, двигаясь по направлению к выходу, чтобы, как только завершилась последняя песня, его кузина смогла скрыться от любопытных взглядов Булдстроуда.       Сириусу никогда не нравилось стоять и провожать гостей после балов, устроены его родителями. Он не мог спокойно стоять, крутил головой, качался на носках, игнорируя хватающего за руку брата и гневные взгляды матери. Но в этот раз он намеренно всматривался в лица гостей, прощался с ними, пытаясь вызвать ведения, что преследуют его с той злосчастной ночи. Ничего не получалось.       Ловить одобрительные взгляды матери становится все более неловко. Вальбурга славилась своим жёстким характером, но последние дни она пыталась высмотреть что-то в сыне, как будто пытаясь читать мысли.       Когда в доме остались только представители Блэков, матушка отпустила их по комнатам. Сигнус с Друэллой отправились в гостиную вместе с Орионом и Вальбургой. Беллатриса и Нарцисса направились в спальне, после вопроса о том, куда делать Меда. Сириус соврал. Не впервой. Когда брат намеревался последовать за сёстрами, Сириус схватил его за руку, затаскивая к себе в комнату, где на кровати, уже в более простом домашнем платье лежала Андромеда, раскинув руки в стороны.       Стоит только зайти в комнату, как с Сириуса сбрасывается напряжение вместе с магией. Близлежащие игрушки выпустили из себя совиные перья, а тумбочка раскололась пополам. Андромеда подскакивает с кровати, но вместо того, чтобы беспокоиться о сломанных вещах, она начинает осматривать кузена. Ее руки нежные и мягкие. Хватка не оставляет синяков на плечах, а сама она не кричит, а мягко успокаивает его, прижимая к себе.       — Похоже, я вижу будущее, — шепчет Сириус, пытаясь восстановить дыхание. Впервые за прошедшие два дня он произносит это вслух. Регулус уставился на него в неверии, а Андромеда лишь кивнула, не отпуская брата от себя. — Все началось два дня назад, когда во сне, я увидел, как Белла, запустила в меня непростительным. Она пустила в меня Аваду. Этот сон все еще мне снится, — его слова все еще тихи, но голос набирает силу. К сожалению, речь не становится менее спонтанной, — я подумал это просто кошмар, но потом я увидел, как Регулус споткнется и тело действовало на рефлексах, я не мог допустить, чтоб это произошло. Если бы мама увидела, она бы его наказала. А потом, когда мы танцевали, я увидел тебя в белом платье и как будто понял, что это случится. Я же прав, да? Меда?       Андромеда кивнула, она бросила осторожный взгляд на Регулуса, что стоял в шоке, смотря на брата. Вновь переведя взгляд на Сириуса, она обреченно вздохнула, чуть отстранившись:       — Мой однокурсник. Мы с ним в тайных отношениях уже два года. Думаю, Цисси что-то подозревает.       — Он сделал тебе предложение? — тихонько спросил Регулус.       — Да, перед Рождественскими каникулами.       — А как же Булстроуд?       — Сбегу, — заговорщически шепчет Андромеда, подмигивает Регулусу. Сириус смеётся, но не Реджи. Он просто застыл в ужасе, смотря на кузину:       — Ты не можешь! — восклицает он, закрывая рот ладошками, переводя неморгающий взгляд на дверь, как будто прямо сейчас сюда зайдёт разъяренная Вальбурга.       — Я шучу, Реджи, — прижимает к себе второго кузена Меда, но Сириус уверен, что она врёт. В ее глазах снова появляется эта сталь. Маска, что носят все Блэки. Сириус умеет отличаться ее от остальных эмоций. Но кроме неё, Сири видит снисходительность в действиях Андромеды. То с какой мягкостью она уступила Реджи и притянула его к себе в объятия. Она с самого начала не верила, что её поддержат, поэтому Сириус вклинивается в диалог со всей своей наигранной возбуждённость:       — А не стоит! Это хороший план! Ты должна быть счастлива! Этот Ар-Чи-Бальд напыщенный и старый. Он тебе не подходит, — заявляет Сириус, заставляя меду смеяться, а Регулуса ещё больше уменьшится в объятиях сестры. — Мы бы сбежали все вместе. Втроем!       Сириус рассказывает про то, чем бы они занимались на свободе. Как смогли бы жить в деревушке по типу Годриковой Лощины с магглами и волшебниками, плавать на настоящем пляже, кататься на гиппогрифах и собирать редкие травы, которые Реджи только видел в учебниках. Время уже движется к рассвету, когда Андромеда и Регулус прокрадываются в свои комнаты, оставляя Сириуса наедине со своими мыслями. Все веселье и энергичность покидают его тело, когда нужно вновь вернуться к кошмарам, таящимся во сне.