Странный ветер

      «Fall Out Boy — The Last Of The Real Ones»              Техасские прерии в лучах заката были похожи на море из огня и золота. Море, объятое тишиной, нарушаемой лишь далёким стрекотом цикад и лёгким поскрипыванием деревянных досок веранды. Длинные тени от редких деревьев ложились на землю, а воздух, немного остывший после дневного зноя, пах пылью и сладковатым ароматом цветов, которые Джейс с завидным упорством пытался культивировать на небольшом участке у дома. Здесь, вдали от привычной цивилизации, время текло иначе — медленно и вязко.       Их дом. Старый фермерский дом, с виду неприметный, когда-то покинутый и полуразрушенный, теперь стоял белоснежный и прочный. Он должен был стать временным убежищем, но они превратили укрытие в крепость.       Современные технологии жили здесь в симбиозе с покосившимися когда-то балками и потрескавшимся камнем. Джейс достроил веранду, а Виктор опутал её саморегулирующимся стеклом, почти неотличимым от старого дерева, которое затемнялось в солнцепёк и оставалось прозрачным, чтобы можно было наблюдать за звёздами. Солнечные батареи на крыше были искусно вписаны в её контур, а ветряк на холме мирно соседствовал с одиноким иссохшим деревом. Изнутри дома доносился тихий, уютный гул.       Виктор сидел в глубоком кресле у большого панорамного окна, отложив в сторону планшет с какой-то статьёй. Он снял очки в простой металлической оправе и потер переносицу. Его тело, изуродованное болезнью и годами борьбы, наконец-то обрело хрупкое равновесие. Почти все импланты пришлось удалить и заменить более упрощёнными конструкциями из прошлого — нервная система отказывалась их принимать, с новой силой отвечая на вмешательство жгучей болью и отторжением. Он снова был почти тем, кем родился: просто человеком из плоти и крови, пусть и изрядно потрёпанным.       Рядом, опираясь на низкий столик, стояла трость — изящный гибрид карбона и полированной древесины, сделанный руками Джейса. И чуть поодаль — складное инвалидное кресло для тех дней, когда спина отказывалась служить вовсе. Сегодня был хороший день. Он мог ходить.       Из кухни доносился запах зелени и чего-то острого. Джейс, сосредоточенно хмурясь, помешивал что-то в большой чугунной кастрюле. Одетый в простую рубашку, он выглядел здесь, за плитой, так же естественно, как когда-то в их лаборатории. По всей кухне порхали маленькие дроны, подавая ему специи, убирая мусор и моя посуду с тихим жужжанием.       — Кейс, включи вечерний выпуск новостей, только без звука, — негромко сказал Виктор, и голосовой помощник, вшитый в стены дома, тут же исполнил приказ. На стене напротив замигал голографический экран. Бегущая строка сообщала об очередном ужесточении корпоративной политики «Найт» в отношении сотрудников, о росте влияния «Зауна» в Хейвуде и о том, что «Милитех» выиграл тендер на перевооружение полиции.       Жизнь в Найт-Сити шла своим чередом. Борьба за власть, деньги, влияние. Где-то там всё ещё были Вандер и Силко. Их редкие сообщения приходили по зашифрованным каналам. «Заун» окреп, стал структурированной, почти легальной силой, своего рода профсоюзом для обездоленных. Силко писал, что это не та жизнь, о которой он мечтал, но это та жизнь, которую они смогли отстоять.       Виктор отвёл взгляд от экрана.       — Пришло новое сообщение от Скай Янг, — мягко сообщил голос «Кейса».       — Прочитай.       — «Привет. Мама сдалась и передаёт рецепт того рагу, который выпрашивал Джейс. Илай добыл мне новую версию кортикального импланта от «Кироси» — теперь я могу различать цвета и контуры стали чётче! Это невероятно! Надеюсь, вы ещё ждёте нас. С любовью, Скай».       Виктор улыбнулся. Её выздоровление было долгим и мучительным, но она справилась. Современные разработки вернули ей если не зрение, то возможность ориентироваться в мире.       Джейс подошёл к нему, вытирая руки о полотенце, присел на столик рядом, чуть отодвигая трость.       — Ужин почти готов. Кто писал?       — Скай. Передаёт привет. Там прикреплён рецепт, который ты хотел.       Талис широко улыбнулся, не сдерживая восторга, повернулся к окну.       — Знаешь, иногда мне всё ещё кажется, — начал он тихо. — Что всё это было одним очень долгим, мучительным сном. «Найт», лаборатория, «Хекстек», «Синцитий». Будто я много лет провёл в состоянии гибернации, а мой мозг генерировал этот кошмар.       Взгляд Виктора, чуть затуманенный без очков, был прикован к затылку Джейса, к знакомой линии плеч.       — И когда же ты проснулся? — так же тихо спросил он.       Джейс обернулся, и в его глазах, отражавших последние лучи заката, плескалась такая бездонная нежность, что у Виктора перехватило дыхание.       — Тогда. На фабрике. Когда ты пришёл в себя. Это было похоже на пробуждение.       Он помолчал, снова глядя в сторону бескрайних прерий, тонущих в лиловых сумерках.       — Но я смог кое-что утащить за собой в реальность.       Виктор наклонился вперёд.       — Что же? — с улыбкой спросил он.       Талис развернулся к нему полностью и взял его руку — из хрома, холодную на ощупь. Он прижал её к своей щеке, потом к губам.       — Тебя.       Это было до боли слащаво. Иногда Джейс выдавал что-то подобное, но Виктор всё никак не мог к этому привыкнуть, каждый раз не находя слов для ответа. Он просто приблизился и прижался лбом к его виску, закрыв глаза.       Через какое-то время Джейс медленно отстранился.       — Вай звонила утром, пока ты спал. Сказала, что Кейт наконец-то раскрыла то дело с Уотсонским вешателем. Представляешь? Хочу услышать от неё подробности, — в его голосе сквозила неподдельная гордость. — Ещё сказала, что Силко и Вандер пока приостановили работу фабрики, что рычагов давления на «Мальстрём» хватает и без «Мерцания». Кстати, я добавил соус Вандера, так что прими таблетку перед ужином. И ещё, — Джейс вдруг оживился. — Вай проболталась, что они с Кейт подумывают… — он сделал многозначительную паузу. — …о ребёнке. Пока это только мысли, но Кейт уже связывалась с некоторыми приютами штата.       Виктор рассмеялся спокойным, лёгким смехом, почти привычным здесь, в тишине.       — Они будут справедливыми родителями.       — Самыми справедливыми, — согласился Джейс.       Их мирный уют был почти осязаем, но ничто не могло ослабить нервное напряжение в ожидании главного события сегодняшнего дня.       После взрыва в мемориальном парке, который Паудер так и не смогла простить себе, она и Экко собрали вещи и уехали. Они путешествовали три года, присылая реальные картонные открытки и напечатанные снимки, подписанные рукой Пау — залитые солнцем фотографии с побережья Японии, видео с шумных рынков Марракеша, образцы почвы с окраин Исландии. Они чинили сломанное, помогали другим, изобретая на ходу. И вот сегодня вечером они должны были наконец приехать.       — Волнуешься? — спросил Джейс, следя за лёгкой дрожью в пальцах Виктора.       — Немного. Три года — это долго.       — Они всё те же. Просто повзрослевшие.       Джейс мягко поцеловал Виктора. Где-то на горизонте послышалось нарастающее гудение хорошо отлаженного двигателя. Они посмотрели в окно. По дороге, поднимая облако золотистой пыли, медленно двигался внедорожник. Его капот был исчерчен царапинами, а на дверях красовались яркие узоры, нанесённые неоновой краской.       Виктор вздохнул. Глубокая, давно забытая тревога наконец отпустила его. Он больше не боялся за них. Он больше не боялся за себя.       Корпорации наращивали влияние. Мир снаружи всё больше напоминал ту самую цифровую крепость, которую они уничтожили. Болезнь медленно, но неумолимо делала своё дело, отрезав ему путь даже в сеть, к цифровому бессмертию.       Но это было неважно. Потому что здесь и сейчас, в этом старом доме посреди прерий, он был жив. По-настоящему. И они были вместе.       Он посмотрел на Джейса, на его лицо, озарённое широкой улыбкой, на протянутую мозолистую ладонь.       — Пойдём встретим их, — Виктор взял трость, но опёрся и на сильную руку Джейса.       — Пойдём, — просто ответил партнёр.       И они пошли, чтобы обнять тех, кого так долго ждали.