Странный ветер

       «Meg Myers — Feather»              Музыка грохотала, заставляя вибрировать свежеотполированные детали, лежащие на поверхности верстака. Девушка быстро соединяла притягивающиеся друг к другу запчасти между собой. Бомбу аналогичной модели она уже конструировала раньше, просто изменила состав сплава и размер, чтобы металл выдержал новые реагенты и трубки не разъело во время движения вещества по ним, прежде чем устройство должно детонировать.       Рёв музыки заглушал непрошеные мысли. Девушка знала, что Вай одержала победу накануне, но она так и не связалась с ней. Мало что могло вывести Паудер из себя, но у сестры это как-то выходило.       «Она опять тебя не послушала. Никто из них тебя не слушает и никогда не будет, смирись» — протяжно, язвительно пропела маленькая девочка, украдкой выглядывающая из-под кровати. Её собственная копия девятилетней давности, с одним небольшим отличием. Она являлась нечасто, только когда Паудер становилось совсем паршиво, и девушка почти переставала спать и есть.       В первый раз это произошло за несколько месяцев до её одиннадцатилетия. Они тогда в очередной раз повздорили с Майло, уже и не вспомнить из-за чего. Тоска по Вай достигла своего пика, взрослые были заняты, а Клаггор, как всегда, сохранял нейтралитет, не принимая ничью сторону в этих бессмысленных перепалках. С Экко они ещё не были близки и встречались лишь тогда, когда Бензо брал его с собой в бар за компанию (как потом от него узнает Паудер, тот сам напрашивался, лишь бы пообщаться с ней). Сидя в углу своей комнаты, среди ночи, совсем одна, без сна и без ужина, она заметила, как что-то копается, шевелится в глубине наполовину выдвинутого нижнего ящика комода, мелькая белоснежной улыбкой и блеском розовых глаз.       Шли годы, она взрослела, а девочка так и оставалась ребёнком, надоедливо преследуя в самый неподходящий момент.       «Экко слушает» — мысленно ответила Паудер.       «Ну, конечно, лишь в тех немногочисленных случаях, когда мальчик-спаситель не озабочен тем, как бы помочь несчастным обездоленным жителям Пёсьего города» — девочка постепенно выползала из своего убежища, протягивая к ней свои маленькие руки, улыбаясь всё шире:       — Оставь меня в покое! — что есть мочи прокричала Паудер.       Настойчивый глухой звук сильных ударов о дверь наконец-то прорвался сквозь музыку. Девочка испарилась. Девушка взглянула на время (бар должен был закрыться десять минут назад), выключила музыку.       — Войдите! — громко пригласила визитёра Паудер.       Дверь с тихим скрипом отворилась, вслед за клубящимся дымом в комнату вошёл Вандер.       — Иногда я пытаюсь понять, ради чего мы оборудовали для тебя мастерскую под клиникой, — насмешливо сказал мужчина, осторожно переступая через небрежно разбросанные по полу чертежи и инструменты, прежде чем сесть на кровать, проминая бугристый матрас.       Девушка стянула защитные очки, разворачиваясь на крутящемся стуле к отцу, попыталась улыбнуться, но лицо лишь исказила гримаса.       — Здесь мне привычнее, — она пожала плечами, оперлась локтем о верстак, подпирая щёку кулаком.       — Ты сегодня совсем не спускалась, — лицо Вандера было скрыто дымовой пеленой, голос звучал озабоченно.       — Заработалась.       — И Экко не пустила, — лишь на мгновение Пау показалось, что она услышала нотки осуждения в его словах, но девушка так устала, так вымоталась, что сил на спор совсем не осталось.       — Не пустила, — повторила она его слова, надеясь, что на этом разговор и закончится.       Собирающегося сказать что-то ещё Вандера прервал звонок его телефона.       — Да, — ответил мужчина. Через несколько секунд губы Вандера растянулись в широкой улыбке. Он отложил трубку на верстак, просыпав немного тлеющего табака, поднял глаза на дочь, отрывая телефон от уха, чуть убирая в сторону. — Виктор очнулся, милая, с ним всё хорошо, — поднёс обратно, сказал что-то ещё, но Паудер уже ничего не слышала, помимо баханья собственной крови, закладывающей уши. Она звонко засмеялась, слёзы брызнули из глаз. Девушка напрыгнула на отца, повисая на нём, как обезьянка, мужчина обнял дочь, прижимая к себе. Паудер поняла, что Вандер завершил разговор, только когда вторая рука тоже приняла участие в объятии.       — Нужно сказать Вай и Экко! — с восторгом воскликнула девушка, — Давай, быстрее! — нетерпеливо дёрнула мужчину за короткий рукав, закусывая нижнюю губу.       Пока Вандер звонил Вай, на новый номер Паудер поступило сообщение от Экко — Синджед уже связался с ним. Они решили, что отправятся в «Мити фиш» завтра вечером. Паудер страшно хотелось увидеть брата и сестру. Вся злость, обида и негодование ушли, замещённые экстазом от полученной новости. Паудер знала, что нужно скорее уснуть, пока прежние мысли не вернулись, опустошая её всё сильнее.

***

      Просыпаться рядом с Джейсом было странно. Конечно, прежде Виктор не единожды и засыпал, и просыпался рядом с ним — в лаборатории это происходило достаточно часто, особенно когда болезнь обострялась, но сейчас ощущения были совершенно иными.       Мужчина ещё спал, грудная клетка медленно вздымалась и опускалась в такт дыханию. Виктор легко коснулся пульсирующей артерии на шее партнёра, прикрыл глаза, ощущая мерное движение крови, улыбнулся, активируя регулятор боли. Осторожно выскользнул из кровати, чтобы не потревожить чужой сон. После того как надел бельё, автоматически потянулся к комбинезону, вовремя опомнившись — «Ближайшие три дня он мне не понадобится».       Стоя в ванной комнате, он, уже в который раз, старался поправить одежду таким образом, чтобы она перестала ощущаться настолько свободно, пытаясь вспомнить, когда в последний раз надевал её просто так, на голое тело. Рука зависла на полпути к сенсору зеркальной панели — «Не сегодня». Виктор ощупал своё лицо и волосы, опустил взгляд, чтобы ещё раз осмотреть одежду, оставшись более-менее удовлетворённым.       Когда он вернулся в комнату, держа чашки с прохладной водой в руках, Джейс уже проснулся, продолжая лениво ворочаться в постели, принял кружку из рук Виктора, отпил.       — Доброе утро, — мужчина присел на кровать, ставя свою чашку на тумбу.       — Ты что, не надел комбинезон? — в удивлении вскинул брови Джейс, разглядывая голую шею Виктора.       — Если будешь акцентировать на этом внимание, я больше никогда его с себя не сниму, — преувеличенно серьёзно сказал мужчина, сдвигая брови к переносице. Талис рассмеялся, отставляя чашку к другой, притягивая партнёра к себе. — Ну, а если серьёзно, — продолжил Виктор, обнимая друга в ответ. — Какой резон таскаться в нём, если я всё равно не смогу зайти в сеть ближайшие несколько дней. К тому же, теперь ты прекрасно знаешь, как я выгляжу, мне больше нечего скрывать, — рука демонстративно постучала по металлическому плечу.       — Действительно, нечего, — слова ожгли шею горячим дыханием. — Но ты обещал мне ещё кое-что.       — И я помню об этом, — ласково ответил Виктор, приглаживая смятые ото сна волосы на затылке партнёра. — Дождись вечера.       Джейс недовольно застонал, прижимаясь сильнее:       — Слишком долго.       — Это, знаешь ли, не быстрая беседа, и я не хочу, чтобы во время неё нас прерывали, поэтому придётся ещё немного потерпеть.       После предоставления Джейсу подробного отчёта о собственном состоянии, Виктор нехотя выбрался из тёплых объятий, спустился вниз, где его осмотрел Синджед, затем направился на кухню.       Приглушённо смеясь, с трудом удерживая кипячёную воду во рту, наблюдая за тем, как Джейс гримасничает, давясь питательной пастой, Виктор заметил движение на небольшом экране, висящем почти под потолком, справа в углу, транслирующем изображение, выведенное с камеры у входа.       — Приехали, — мужчина отставил чашку, слезая со стула, уже слыша приближающиеся шаги, выходя им навстречу. Сегодня ему предстояло как минимум два неприятных разговора, и один из них должен был состояться достаточно скоро. Участившийся звон металлических пряжек, задевающих друг друга, завершился крепким объятием, едва не сбившим с ног. Почти сразу к ним с Паудер присоединились Вай и Экко.       — Ребята, нечем… кхе… дышать, — от сдавления грудной клетки из горла вырвался слабый кашель. Виктор невольно вспомнил, как они забирали Вай из колонии, выпуская сестёр из объятий — «Тогда они все были ещё совсем детьми». Мимолётного взгляда, брошенного на их лица, хватило, чтобы понять — прошедшие дни дались им нелегко.       — Что случилось? — мужчина осторожно коснулся бандажа, фиксирующего руку Вай.       — Пау как раз расскажет, а мы пойдём глянем Джейса.       — Он на кухне.       — Мы знаем, я глянул камеры, — догоняя уходящую наёмницу, бросил Экко.       — Хоть в ванной он камеры не установил, — усмехнулась девушка, когда они остались в коридоре вдвоём.       — Моими стараниями, — Виктор улыбнулся ей в ответ. — Вниз или наверх?       — Наверх.       Они вошли в старую палату, присели на кушетку, развернувшись друг к другу вполоборота.       — Прежде чем ты что-то скажешь, я хочу, чтобы ты был честным со мной, я это заслужила, — Паудер подняла на брата свои огромные голубые глаза. — Насколько всё плохо?       — Любая незначительная перегрузка в будущем неизбежно приведёт к смерти, — честность не подразумевала наличия подробных деталей, поэтому Виктор считал, что такого ответа будет достаточно. Сообщать кому-либо то, что теперь препараты не устраняют болевые ощущения полностью, он не собирался. Возвращение к тупой, ноющей боли, рассеявшейся по всему телу — это для него не ново. Он умел это терпеть. — Паудер, — Виктор обхватил ладонями сникшие плечи сестры. — Я обещаю тебе, с этой минуты, что бы я ни предпринял, ты будешь осведомлена о каждом моём решении, каким бы губительным и неосмотрительным оно ни казалось, и даже когда мои воззрения будут идти вразрез с твоими, я не стану ничего предпринимать, пока не получу твоё согласие на это.       «Пока не получу твоё согласие на это» — гадко спародировала голос девочка, отражение которой Паудер отчётливо видела в янтарных глазах брата. «Заткнись!» — девушка с силой зажмурилась, отгоняя видение. Сейчас она была готова поверить всему, что он скажет, надеясь, что данное им обещание будет исполнено.       — Хорошо, я это запомню, — мягко сказала Паудер, обнимая Виктора. — Ты без комбинезона.       — Мне нельзя в сеть, минимум три дня.       — А как же…? Получается, Джейс видел? — Виктор кивнул. — И как он воспринял?       — Сложно сказать, мы это толком не обсудили.       — Не обсудили? Почему? Он на тебя злится? — не унималась Паудер.       — Нет, кажется, нет, — Виктор смутился, невольно вспоминая детали прошедшей ночи, ощущая, как кровь приливает к лицу и шее, окрашивая их поверхность красными пятнами.       — Надеюсь, ты голоден, мы привезли еду. Так что нам лучше поторопиться, пока они всё не съели, — поспешила сменить тему девушка, пристально глядя на брата.       — Да, идём, но сначала расскажи мне, что у Вай с рукой, — вернулся к реальности мужчина.

***

      Синджед бросил укоризненный взгляд на пустые упаковки из-под китайской еды, сложенные высокой стопкой у переполненной мусорной корзины, и на ряд пачек с лапшой быстрого приготовления, втиснутых в коробку с остатками питательной пасты.       — И отчего вам было не уехать вместе с ними, — проворчал старик.       — Разумнее будет подождать здесь, — ответил Виктор на комментарий, не требующий отклика. Рипер как раз закончил просматривать данные. — Ещё несколько дней?       — Да, чтобы внизу не появлялся. Спокойной ночи.       Виктор был крайне огорчён новостями о Хеймердингере — тот так и не нашёлся. Мужчина был почти уверен, что дальнейшие поиски не будут иметь результата, но всё же планировал заняться ими самостоятельно.       Захватив с собой ароматный зелёный чай — «Спасибо, Экко!» — мужчина поднялся наверх. Джейс сосредоточенно изучал историю на нейромониторе, никак не отреагировав на появление Виктора, даже когда тот нарочито громко поставил перед ним чашку.       — Синджед умолчал о том, что всё было настолько плохо, — задумчиво проговорил Талис. Виктор отодвинул экран в сторону, подальше от партнёра, присел рядом, поцеловал его. Джейс ответил, укладывая мужчину на кровать, ложась рядом.       — Значит, я могу задать абсолютно любой вопрос, и ты на него ответишь? — воодушевлённо спросил он.       — Да, всё что угодно, — как можно спокойнее, собираясь с силами, ответил Виктор.       — Тогда я бы предпочёл начать с самого начала.       И вопреки опасениям Джейса, Виктор рассказал всё, о чём тот попросил, без утаек. О своём детстве, о родителях, спокойной и добродушной (на первый взгляд) матери и о прагматичном строгом отце. Оба родителя были любящими и заботливыми, и, несмотря на то, что в их семье не приветствовалась демонстрация чувств, он знал, что почти все их действия были продиктованы желанием дать ему лучшее будущее. Переезд в НСША, тяжёлая работа, обретение места, которое он сможет называть домом — всё это было для него. Но болезнь всё изменила, разрушила чёткую структуру их плана. Они винили себя, это было заметно, особенно отец, изо дня в день внушающий сыну, что болезнь не его детерминанта, что она ничего не значит. Мать же считала иначе: хоть он и болен, что являлось неоспоримым фактом, он должен принять это как часть себя, при этом не подчиняясь недугу, но и не отрекаясь от него.       Потом, через некоторое время, в его жизни появился Синджед, а затем и Силко с Вандером, на которых работала мать. Поглощённый учебой, он даже толком не знал, чем именно она занималась — что-то с документацией, это всё, что он мог сказать. Опекунов он об этом никогда не расспрашивал, хотя Силко не раз пытался ему что-то рассказать. Фелицию и Коннола (родителей Вай и Паудер) он помнил не очень хорошо, но иногда его родители звали их на ужин. В такие вечера он возился с Вай и не выходил ко взрослым, в основном читая ей книги.       Когда родители погибли, это настолько его потрясло, выбило из реальности, что он отказался примиряться с этим, принимать в этом участие. Проще было сделать вид, что они попросту исчезли, оставили его, но никак не умерли. Узнай они об этом, наверняка были бы разочарованы, так он думал, когда мысленно, из раза в раз, возвращался к тому периоду. Опека должна была определить его в приют, но Силко и Вандер сделали всё, чтобы мальчик остался с ними. Официально опекунство так и не было оформлено. «У меня уже есть родители, другие мне не нужны» — отстранённо отвечал Виктор на увещевания Вандера, и потом к этой теме они больше не возвращались. Став старше, Виктор ужасно стыдился того, каким был тогда, сейчас он, разумеется, поступил бы иначе, избавляя своих близких от кучи сложностей, но прелесть и одновременно проклятие течения времени в том, что его нельзя направить в обратную сторону.       А потом, в пятьдесят восьмом, произошёл взрыв на заводе «Петрохем». Фелиция, Коннол и многие другие погибли, оставив множество сирот. Четверых из которых Силко и Вандер взяли к себе на попечение. Виктор был в ярости, кляня корпорации, обвиняя их во всех бедах, наконец-то признав смерть своих родителей. «Вы действуете недостаточно радикально, коктейлями Молотова этот вопрос не решить» — возмущался Виктор. «Террористическим актом тоже» — устало отвечал ему Вандер. После того как договоры были подписаны, компенсации выплачены, а волнения прекратились, Виктор покинул «Последнюю каплю», перебравшись в «Мити фиш» к Синджеду.       В свободное от ассистентской работы время Виктор проводил в сети. Учитель подкидывал ему заказы от «Мальстрёма», не переживая о благополучии ученика, будучи убеждённым в том, что со своими имплантами Виктор не сможет подвергнуть себя опасности, забравшись куда не следует, самолично фильтруя предлагаемые ему дела.       Очень скоро с Виктором стали связываться напрямую, в обход рипера, что позволило парню достаточно быстро накопить на машину, чтобы навещать семью, когда ему захочется, не ориентируясь на графики хождения поездов и маршруток. И на этой же машине он самостоятельно добирался до «Тотентанца» для личного обсуждения заказов.       Калека, почти без имплантов — для членов банды он был сущей диковиной, но парень настолько хорошо справлялся с работой, что ни у кого из верхушки не возникало вопросов. К тому же Синджед был лучшим рипером в Нортсайде, если не во всём Найт-Сити, так что его «внучка» никто не осмелился бы и пальцем тронуть. Тогдашний глава банды издевательски прозвал его «Механическим вестником», находя это крайне уморительным, остальные подхватили, и Виктор, назло, решил сделать это прозвище своим нетраннерским никнеймом, до того используя автоматически генерируемый набор символов, постоянно меняющийся.       Иногда Виктору казалось, что те несколько лет были сном, словно кто-то ему чуждый завладел его телом, а он как безвольный пассажир просто наблюдал со стороны, ожидая окончания пути, когда наконец-то сможет покинуть душный транспорт.       Наверное, самым приятным из того времени, помимо возни с Паудер, Вай, Клаггором и Майло, была дружба с Алисией. Девушка была старше него лет на семь или восемь и состояла в банде уже какое-то время, прошедшая посвящение, в отличие от своего парня, который и притащил её туда. Она научила Виктора стрелять из пистолета и винтовок и пользоваться холодным оружием. В принципе, в основном об оружии они и говорили или об имплантах.       Как-то сидя у «Мити фиш», разглядывая ряд поваленных выстрелами жестянок, разбросанных вдалеке, Виктор поинтересовался, какие у неё были глаза, всматриваясь в яркие, сияющие красным, фасеточные огни оптики. Он как раз сообщил ей о том, что собирается вернуться в «Последнюю каплю», так как болезнь стала агрессивнее и он уже не мог предсказать, когда произойдёт очередной приступ, но это была причина для неё, правда крылась где-то посередине.       Глубокое разочарование, подтачивающее изнутри, истончающее, взращивалось и крепло, укореняясь. Все эти банды и корпорации, слитые в едином симбиозе, не идут друг против друга, а гармонично сосуществуют в этой тошнотворной смердящей экосистеме, выстраивающейся десятилетиями, обретя некое подобие стабильности. Виктор взрослел, прекрасно сознавая, что расшатать даже этот ненадёжный «порядок» — непосильная задача, никто по-настоящему никогда не понесёт ответственность за смерть его родителей или за смерть членов семьи его сестёр и братьев. Но он мог попытаться повлиять на что-то, хотя бы точечно. Ведь спасти отдельного человека всегда можно, и он собирался начать с себя и своей семьи.       «Почти такие же, как твои» — задумчиво сказала Алисия, потрепав его по голове. Виктор не сразу смог вспомнить, какие они у него, представляя вместо своего лица лицо матери. «А вот у брата были прям точь-в-точь как у тебя» — ему показалось, что Алисия всхлипнула, но девушка почти сразу пришла в себя, всё равно слёзный аппарат был удалён вместе с её глазами. Она не смогла бы заплакать, даже если бы захотела этого. Позже Виктор узнал у Синджеда, что брат Алисии тоже был болен и умер ещё ребёнком, сейчас бы они с ним были ровесниками. Он пересекался с ней ещё несколько раз после, но она больше не хотела иметь ничего общего с «корпоративной крысой».       Последующие пять лет были пугающе спокойными, он завершил своё образование, обосновался в «Найт», захваченный исследовательской работой. Наслаждался ремиссией, продлившейся несколько лет.       О том, что Вай заключили под стражу, он узнал от Силко. На период отбывания ею срока он временно переселился в «Последнюю каплю», в свою старую комнату, старался меньше задерживаться и, по возможности, не работать по выходным, чтобы больше времени проводить с Паудер и мальчиками. Из-за чего его продуктивность значительно снизилась, а обострения участились. Всё больше сил уходило на братьев и сестёр, но он ни о чём не жалел, памятуя об обещании, данном себе в тот последний вечер с Алисией, когда она ещё могла назвать его своим другом — заботиться о семье так, как о нём заботились покойные родители и его теперешние опекуны. Уж с этим он обязан был справиться, отплатить той же монетой.       Объём работы стал таким большим, что справляться в одиночку было всё сложнее. Длительный безуспешный поиск партнёра по исследованиям изнурял не меньше.       С появлением Джейса всё изменилось, в него словно вдохнули жизнь. Эти взаимоотношения были чем-то новым для него, не походя ни на наставнические между ним и Синджедом, ни на детско-родительские, как с Силко и Вандером, ни на братско-сестринские, как с Паудер, Вай, Клаггором, Майло и Алисией, ни на дружественно-приятельские, как со Скай, или официально-деловые со всеми остальными. Иногда это вызывало у Виктора настолько сильное замешательство, что он не мог уснуть, часами ворочаясь на жёстком матрасе, мысленно пролистывая кадры скопившихся воспоминаний прошедших дней.       В шестьдесят девятом, когда Вай выпустили, он вернулся к себе, освободив комнату для сестры, с сильным неудовольствием подмечая, насколько тяжело ему стало преодолевать путь до мегабашни, в которой он когда-то поселился, потому что квартира в ней была единственным вариантом, который он мог позволить на момент заселения, чтобы быть поближе к «Последней капле».       В остальном, реальность казалась такой нормальной и отлаженной. Вот они с Джейсом на работе, неуёмно продвигаются вперёд, находя новые пути и решения, а вот они насмехаются над Уильямом Смитом, зашедшим в корпоративную столовую, напялившим на себя тесный пиджак с имитацией под крокодилью кожу, утыканный дуохромными изумрудно-бордовыми перьями, и вот он на воскресном ужине у Силко и Вандера, на котором даже присутствует Вай.       Первое обострение, возникшее за период совместной работы с Джейсом, сокрушительным ударом низвергло его к действительности, напоминая о том, кто он есть на самом деле, и что ему следует торопиться, если он действительно хочет чего-то достичь. Значительные ухудшения в функционировании собственного организма изматывали больше обычного. Порой преодоление пути до мегабашни занимало столько времени, что впору было начинать спускаться обратно, стоило ему ступить на последнюю ступень. «Виктор, у тебя серьёзный дефицит массы тела» — осуждающе сказал Силко во время очередного осмотра, после прочитав ему целую лекцию о том, как именно ему следует заботиться о себе, втюхивая многочисленные, заполненные пилюлями, пузырьки. «Пришли новый адрес, поможем тебе с вещами» — сказал вместо прощания Силко, на что Виктор лишь кивнул, пытаясь припомнить дату воображаемого переезда.       Хотя вскоре ему действительно пришлось сменить жильё после того случая. Это было чудом, что Виктору удавалось скрывать приступы от Джейса настолько долго, почти целых три года. Словно они были последним рубежом, отделяющим его от собственного представления о том, каким должен быть «нормальный» человек. Хоть они и возникали внезапно, настигая его то в лифте, то в уборной, он всегда находился в одиночестве, ему везло, но в состоянии крайней усталости, почти граничащей с истощением, как в тот вечер, шанс такого проявления болезни критически возрастал.       Виктору хотелось исчезнуть, он не мог заставить себя даже взглянуть на партнёра, передавая координаты местонахождения своей квартиры. Он ощущал себя униженным, цепляясь за Джейса, с трудом передвигая онемевшие, почти нечувствительные ноги, при каждом шаге содрогаясь от резкой режущей боли, прокатывающейся вдоль хребта. Переезд пришлось организовать той же ночью (хотя спустя несколько лет он сказал Джейсу, что съехал через неделю после того случая), он больше ни минуты не хотел оставаться в этом месте, пора было наконец-то признать, что преодолевать подобный путь изо дня в день его телу было не под силу.       Та зима была одной из худших в его жизни. Именно тогда Виктор окончательно осознал природу своих чувств к Джейсу, до той поры старательно игнорируя их. И началось это осознание с ревности. Ничего более отвратительного ему ещё не доводилось испытывать — тлетворная, густая желчь обволакивала его мысли, искажая их. Изначально он даже не понял, что это, отчего скрутило живот, словно в него набросали груду, пропитанных уксусом, камней, впервые ощутив запах незнакомого, слишком яркого парфюма, исходящего от партнёра. После это повторилось ещё раз, и ещё раз, и ещё, укрепляя зреющее чувство собственничества, с которым Виктор неустанно боролся, задавливая его презрением к самому себе.       Он прекрасно знал, что небезразличен Джейсу — не просто как коллега или друг. Эта истина жгла его изнутри. Игнорировать её было почти невозможно, впрочем, как и осознать. Со временем, ошибочно веря в то, что научился контролировать собственные побуждения, он полностью утвердился в мысли, что не одинок в этой проклятой привязанности. Даже теперь, после всего.       Виктор знал, что Джейс всё поймёт, когда собирался подарить ему браслет. Партнёр с восторгом принял подарок, но после неудавшейся пьяной попытки ответить на его, по сути, признание так ничего и не последовало. Виктор сам выстроил эти глухие стены между ними, и только он мог решить: разрушить их или изнывать в тени собственной трусости.       Каждый раз, думая о Ксимене, смотря на её угасающие нейроны, он видел в ней отражение собственного будущего: Джейса, прикованного уже к его постели, обречённо созерцающего неотвратимую гибель Виктора. Но в своём, во многом, эгоистичном желании отвратить дорогого человека от страданий, он принёс ещё больше боли им обоим. И, наконец, потеряв контроль там, на дамбе, он решил сдаться и раз и навсегда прервать самообман, тянувшийся непозволительно долго. Может быть, впервые в жизни поступить по-настоящему иррационально, не думая, позволить им просто быть вместе.       За окном уже светало, когда они подобрались к той ночи, когда на него было совершено покушение. Рассказывать это было тяжело, снова переживая минувшие события, отобравшие бесценные годы жизни. Он выжил, но в минуты отчаяния не переставал задаваться вопросом, стоило ли оно того. Джейс крепко прижимал его к себе, замерев, тихо, поверхностно дыша, пока он говорил, а когда рассказ был окончен, партнёр выпустил его из объятий, извинился и вышел из комнаты прочь.       Дожидаясь возвращения Джейса, Виктор открыл окно, впуская яркие золотистые лучи рассветного солнца. Растёр лицо, жмурясь, подставил бледную кожу зареву. Тёплые смуглые руки обвили талию, тяжёлая голова легла на плечо.       — Прости, — по сдавленному, слегка гнусавому голосу было слышно — Джейс плакал. Виктор развернулся, взглянул в покрасневшие, всё ещё влажные глаза. «Почему ты не поговорил со мной тогда? Почему не попытался объяснить?» — хотел спросить Талис, но задал совсем другой вопрос. — Ты ведь знаешь, кто тебя спас?       — Я убеждён, что это была мисс Янг, — просто ответил Виктор.       Джейс нахмурился:       — Скай из отдела благоустройства, одержимая тобой?       — Да, она, — теперь настал черёд Виктора хмуриться. — Постой, одержимая мной? Не говори ерунды, Джейс.       — Только слепой мог не заметить, насколько сильно ты ей нравишься, — улыбаясь сказал мужчина, наблюдая возникшее на лице Виктора замешательство.       — В любом случае, к нашему разговору твоё предположение не имеет никакого отношения.       — Ещё как имеет, — уверенно возразил Талис. — Ты ведь осознаёшь, что она рисковала своей жизнью, спасая тебя?       — Конечно осознаю, — Виктор снова отвернулся к окну, отходя подальше.       — Такие поступки не совершают для коллег-приятелей, — констатировал Джейс.       — Я думаю, всё дело в чрезмерном милосердии, и мне просто крайне повезло, что она оказалась неподалёку, заметив, в какую я попал переделку.       Джейс беззлобно рассмеялся, подходя ближе к партнёру:       — Виктор, как ты вообще умудрился понять, что я к тебе неравнодушен, когда очевидный флирт Скай, который я был вынужден наблюдать годами, ты в упор не видел?       Виктор хмыкнул, смотря Талису в глаза:       — Я тоже был вынужден много чего наблюдать, Джейс, — он сказал это без укора, чувствуя облегчение, что наконец может произнести эти слова вслух.       Джейс стёр дурацкую ухмылку со своего лица, присел на кровать, похлопал ладонью рядом с собой, приглашая партнёра присоединиться.       — Прости, — прошептал мужчина, касаясь тёплым лбом прохладной щеки.       — Не нужно, — мягко ответил Виктор, целуя Джейса в лоб. — Всё это больше не имеет значения.       — Как ты понял, что это была она? По галстуку, которым тебя перевязали? — вернулся к разговору Талис спустя несколько минут молчания.       — Не только. Через какое-то время, с помощью «Синцития», я смог получить доступ к логам. Данные о её отбытии из офиса в ту дату были внесены вручную, позднее, на следующий день. У единственной из всего здания. Так просто это не понять, она хорошо постаралась.       — А сейчас она всё ещё в «Найт»?       — Насколько я знаю, да.       — Я не видел её в списке объектов исследования.       — Её там нет.       — Но ведь они не могли не знать, что вы знакомы.       Виктор пожал плечами:       — Ты ведь помнишь, что с семьдесят второго она перестала со мной общаться?       Джейс неопределённо помотал головой, то ли соглашаясь, то ли нет, хотя явно этого не помнил.       — Но ведь вы оба стали стипендиатами в один год и даже работали вместе.       — Вероятно, она не подходила по другим, более фундаментальным параметрам, поэтому в остальную информацию они не углублялись.       Джейс задумался, массируя спазмированную бровь:       — Получается, она могла бы нам…       — Нет, — резко оборвал Джейса Виктор, поднимаясь с кровати. — Мы не станем привлекать её к помощи в решении наших проблем. Она и так достаточно рисковала, и мы больше не будем это обсуждать.       — Куда ты собрался? — обеспокоенно спросил Талис, поднимаясь следом.       — В душ, — Виктор замешкался у открывшейся двери. — Присоединишься ко мне? — ему не хотелось оставаться в одиночестве, не сейчас.       — Конечно, — тепло улыбаясь ответил Джейс.