Странный ветер

      «Twenty One Pilots — Goner»              Вновь это ощущение, словно всплыл со дна бездонного водоема, выталкиваемый бурным потоком, откуда-то из глубины. Сбивчивое дыхание сменилось более спокойным. Это было невыносимо — ещё раз испытать это подавляющее, непреодолимое ощущение всепоглощающей безысходности, невозможности выкарабкаться из смертельного капкана. Последнее, что он помнил — непереносимую боль, какой он ещё не испытывал прежде (даже во время самых сильных и долгих приступов), сковавшую всё тело, потерю контроля, а потом — темноту, как на месторождениях. Близость забвения не делала его стойким, лишь вселяла ещё больший ужас, который становилось всё сложнее сдерживать.       Виктор отодрал от лица кислородную маску, закреплённую пластырем и бинтом — видимо, на случай, если бы он попытался сорвать её. В горле слегка саднило, раздражённую кожу жгло. Мужчина взглянул на наполовину полный инфузионный пакет, надпись не разглядел — нужно было привыкнуть к новой оптике. Боль была сильной, но терпимой. Активировал регулятор — облегчение пришло почти мгновенно. Приподнял покрывало: под медицинской сорочкой виднелись прежние нога и рука. «Хорошо, что замена не потребовалась».       Мужчина постепенно принял сидячее положение, опустил ноги на пол, остановил капельницу, извлёк катетеры, отключил аппараты, до которых смог дотянуться, отсоединил датчики. Поднялся, выключил остальное, медленно, волоча ноги, зашагал к выходу, забрал с полки комбинезон и одежду.       «Новая операционная система, синаптический ускоритель, оптика, биопроводник, менеджер оперативной памяти… Нехорошо».       У выхода он наткнулся на Синджеда, собиравшегося войти внутрь. Старик еле заметно дёрнулся, неуверенно потянулся рукой к лицу Виктора, опустил обратно. Резко, грубо подключил кабель к нужному разъёму на затылке бывшего ученика. Критически осмотрел, проверил данные биомонитора.       — Вижу, тебе лучше.       Виктор медленно кивнул, разглядывая уставшее лицо.       — Поговорим утром, мне нужно ещё немного поспать. Талис там, — старик повернул голову в сторону соседней двери. — И не вздумай заходить в сеть.       Синджед неспеша направился вниз, обратно, в свою спальню. Виктор опасливо взглянул на горящий зелёным диод на замке двери, ведущей в комнату, в которой находился его партнёр, и поспешил в ванную. Кровь, выпущенная изъятым катетером, уже успевшая присохнуть тонким тёмным панцирем на предплечье, медленно растворялась под тёплыми пробуждающими струями. Сил хватило лишь на то, чтобы натянуть комбинезон. Остальные вещи так и остались висеть на крючке.       Движения становились всё более скоординированными. На кухне, на привычном месте, он нашёл питательную пасту — как всегда, абсолютно безвкусную, но хотя бы насыщающую. Выдавливая содержимое в рот, Виктор поднялся обратно наверх, застыл у двери в старую палату. «Значит, прошло три дня… Интересно, как Джейсу удалось уговорить Синджеда позволить ему остаться? Мне нужно его увидеть».       Длинные хромовые пальцы коснулись сенсора, замок пискнул, дверь въехала в пазы, открывая проход. Мужчина бесшумно вошёл внутрь, аккуратно положил на манипуляционный столик пустую тубу, подошёл ближе к кушетке. Джейс был слишком высоким для неё — ноги свисали по самую щиколотку. «Он бы хоть что-то подставил…» — стоящие неподалёку стулья как раз подходили по высоте. Тонкая, скомканная простыня сползла куда-то вниз, оголяя торс. Виктор чуть наклонился: лицо партнёра было напряжённым, глаза беспорядочно метались под веками. «Интересно, что ему снится?».       — Д-ж-йс? — хрипло выдавил имя мужчина, проглотив часть звуков.       Глаза Талиса тут же распахнулись, фигура заёрзала, привстала.       — Виктор? О господи, ты очнулся? — крепкие руки потянули партнёра на себя, прижимая к груди. Кушетка, не рассчитанная на подобный вес, страдальчески заскрипела — Ты очнулся.       Ладони заскользили по композитному волокну комбинезона. Джейс ткнулся носом в бледную прохладную шею. Тяжело дыша, Виктор приподнялся, высвободился из объятий. Дёрнул партнёра вверх, удерживая за плечи, окончательно приводя в сидячее положение, поднялся, присел на стул напротив, подтащил его ближе. Хромовая кисть легла на тёплое колено, нежно погладила.       — Д-а, я здесь, Д-жейс, с т-бой, — голос постепенно возвращался в норму.       Тёплые пальцы коснулись металла, стиснули имплант. Виктор неспеша продолжил, смотря на их соединённые руки, лежащие на ноге его друга:       — В-зможно, сейч-с не самый подх-дящий момент, но я хочу съездить с т-бой кое-куда.       — Это ведь не безопасно, — Талис отвечал скорее автоматически, не обдумывая то, что говорит, всё пытаясь осознать, насколько реально происходящее: действительность это или сон.       — Если им и удавал-сь каким-то образом сл-дить за нами, в чём я очень сомнева-сь, то сейч-с они должны быть убеждены в том, что мы не выж-ли, — Виктор предполагал, что, скорее всего, программа не успела сработать должным образом. Как и предупреждала Паудер (и опасался он сам), мощности не хватило. «Датакрэш уже не тот, Виктор, за пятьдесят лет вирус мутировал, ты знаешь это, и не имея понятия о том, что он теперь из себя представляет, ты собираешься запихать его в свою голову?!». «Потому-то он и нужен мне» — думал он, не делясь своими мыслями.       — И куда же ты хочешь съездить? — всё-таки полусонно спросил Джейс.       — На м-гилу Кс-мены. У меня не было возможности п-сетить её, но я оч-нь хотел.       Он осознавал, насколько это может быть безрассудно, но желание притвориться, сделать вид, что они могут без страха позволить себе это, перевешивало доводы разума.       Джейс внимательно посмотрел на Виктора, кивнул:       — Как мы доберёмся?       Виктор слабо усмехнулся:       — Это с-рприз. Одевайся и сп-скайся ко входу на п-рвом этаже.       Мужчина нехотя убрал руку, вышел из комнаты, оставляя Джейса одного.       Виктор вернулся в ванную, надел оставшуюся одежду, поправил галстук, прокашлялся, прополоскал рот. Наконец посмотрел на своё отражение, тяжело вздохнул, растягивая черты, длинными, впившимися в кожу пальцами. Удивляясь тому, что пропустил небольшой участок на шее во время бритья.       С начала пубертата Виктор в совершенстве овладел этим умением — избавляться от раздражающей щетины, даже не видя собственного лица (по первой, всякий раз, случайно раня себя, ненароком срезая тонкие, узкие, почти прозрачные, полоски кожи, надоедливо забивающиеся под лезвие бритвы, пока навык не отточился (удивительно, что шрамов не осталось)).       Он никогда не считал себя привлекательным, но то, что с ним сделала болезнь, он ненавидел это, а до того, ненавидел в себе глаза своей матери, её волосы, губы и скулы отца, его нос, её подбородок. За годы попыток убедить себя в том, что внешность даже отчасти не определяет его личность, он, порой, забывал, как на самом деле выглядит, а иногда, напротив, каждой мимической и жевательной мышцей ощущал наслоение кожи, как её неровность складывается в то, что другие люди идентифицировали как его лицо, осязая каждый фрагмент так явно, что хотелось соскоблить бледные неровные слои, обнажить алую сочащуюся мякоть. «Это не я» — твердил он себе, касаясь своего лица, глядя на своё истерзанное недугом тело, пока окончательно не уверился в этой догме (внешняя оболочка его не характеризует). В догме, так легко разбившейся о встречу с Джейсом.       Устранив допущенную ошибку и поправив отросшие густые волосы так, чтобы они частично заслоняли собой острые углы челюсти и скул, отключил зеркальную панель. Забрал из комнаты пистолет, проверил магазин, спрятал. Препараты отлично делали своё дело. Синджед изменил состав, они были куда сильнее тех, что он привык использовать. Состояние было приподнятым, почти бодрым, хотя он отлично осознавал, каким оно станет подавленным, когда их действие закончится — слишком большая доза, нужно поторопиться. Виктор сбежал вниз по ступенькам, растущий прилив сил обескураживал, делая нетерпеливым. Джейс спустился через несколько минут.       — Идём, — главная дверь распахнулась, впуская ночной воздух внутрь, мужчина глубоко втянул его. «Так приятно». Они повернули налево, глаза Виктора мигнули синим, гаражную дверь затянуло вверх, он прошёл внутрь, скинул пыльный брезент, отбросил в сторону, похлопал старенький автомобиль по капоту. — Моя первая… и последняя машина.       — Не знал, что ты водил, — Джейс улыбнулся, не сводя глаз с Виктора, уселся на пассажирское сиденье.       — Это было до того, как приступы участились и я разучился предсказывать их возникновение, мне было шестнадцать или ещё пятнадцать. Я тогда жил здесь, — мужчина проверил уровень топлива, запустил двигатель. «Хелла» тихо затарахтела, губы Виктора растянулись в довольной улыбке.       — И всё это время она просто стояла в гараже?       — Иногда на ней ездит Синджед, но, видимо, последний раз был достаточно давно. Судя по всему, пару месяцев назад. Топлива хватит, чтобы доехать туда и обратно.       Талис выглядел обеспокоенным:       — Может быть, всё-таки пустишь меня за руль?       — Не сегодня. Хочу хотя бы раз довезти тебя сам, — Виктор повернулся к партнёру, наклонился ближе, поддел пальцами ремень безопасности, с усилием подёргал. — Защёлка иногда выскакивала, я так и не починил.       Происходящее казалось сном (очень спокойным и мирным), он за рулём своей старой машины, рядом с ним Джейс, судя по выражению на его лице, чувствующий нечто похожее. «Чертовски странно». Промышленный район замыкался ослепляющей ярко-розовой неоновой вывеской «Нордстар» на въезде в Джапан-Таун. Они миновали огромное кольцо — причину непрекращающихся аварий, перед въездом в Норт-Оук, проехали вверх по серпантину. Впереди, по правую руку, показались огромные высотки Чартер-Хилла. В той, что располагалась с краю, всего полторы недели назад ещё жил Талис. Мужчина смотрел прямо на неё, но так ничего и не сказав, молча вышел из припаркованной машины. Виктор последовал за другом. Дорога до кладбища заняла почти сорок минут, но до рассвета было ещё далеко, так что времени было достаточно, чтобы вернуться до пробуждения учителя.       Джейс жестом поманил партнёра за собой. Вместо того, чтобы войти через главный вход, мужчина сразу повернул направо, неторопливо зашагал по дикой разросшейся траве к первому ряду ячеек, затем всё ниже и ниже по ступенькам, к самому последнему, у края скалы. Развернувшись лицом к хранилищу, Виктор подошёл ближе, поднял голову вверх, логотип семейной компании Талисов светился на панели над ячейкой:       «Ксимена Талис. Внутри меня, из вас, выпестую света ростки. Созрев, меня разорвёте, лучась.».       — Эта эпитафия… — прошептал мужчина.       — Способ отца признать, что мои старания вернуть её не были такими уж напрасными, что он всё-таки оценил их. Не то что бы это улучшило наши отношения, но приятно знать, что он не ненавидит меня из-за отказа стать его преемником… и из-за всего остального тоже, — Талис взглянул на партнёра, отошёл чуть дальше, присел на каменные ступени. Виктор опустился рядом.       — Мне так жаль, Джейс, — Виктор знал, насколько для партнёра было важно одобрение отца, как ему на самом деле его не хватало. Джейс никогда не признавался в этом открыто (вероятно, даже самому себе), но Виктор знал его слишком хорошо, чтобы не замечать. Все эти многочисленные телефонные споры его друга с мистером Талисом (случайным свидетелем которых становился Виктор) — нежелание принимать работу сына, его успехи, то, как чёрствый эгоист настаивал на эвтаназии, на убийстве собственной жены, пока существовал хоть какой-то призрачный шанс на улучшение. «Надеюсь, хотя бы её ты по-настоящему любил, ублюдок» — злобно рассуждал Виктор, сидя ночами в своей квартире, изучая и анализируя сеть разветвляющихся, гибнущих нейронов Ксимены.       Так они и сидели какое-то время, смотря перед собой, размеренно вдыхая свежий ночной воздух, пока Джейс наконец не нарушил молчание:       — Я видел твой «Хекстек», дополненный «Киносурой». Думаешь, он смог бы помочь ей, как Орианне?       — Если бы существовала хоть малейшая вероятность этого, я бы сразу связался с тобой. Мне ли не знать ценность времени, — лицо Виктора напряглось, брови сдвинулись к переносице. Тяжёлая тёплая рука остановила попытавшегося подняться мужчину, вернула на место и легла на плечо, крепко удерживая.       — Прости за сомнения, я не имею на них права, — мышцы под ладонью расслабились, Джейс опустил голову на плечо партнёра, потёрся лбом о ткань, прикрыл глаза. — Ты почти ничего не рассказывал о своих родителях, я знаю, что они умерли, но…       — Хочешь узнать?       — Только если ты не против, — Джейс выпрямился, чуть отодвинулся, чтобы видеть лицо друга, перемещая руку с его плеча на спину. Виктор вздохнул, потёр лоб, сцепил пальцы в замок.       — Родители были инженерами, очень уважаемыми у себя на родине, я как-то говорил об этом? — Джейс отчего-то кивнул, хотя до этого ничего подобного от Виктора ещё ни разу не слышал. — В общем, из-за кризиса будущее стало неопределённым, а беременность мамы всё усугубила, вот они и перебрались сюда. Ты ведь знаешь, что никто так просто не уходит с высоких должностей из крупных корпораций, а перевестись им не удалось, они были слишком важны для головного офиса. Так что в «СовОйл» путь им был заказан. Вот и перебивались с одной подработки до другой, никто не хотел брать ненадёжных мигрантов, — Виктор потёр шею, посмотрел вдаль, на синеватые контуры холмов пустошей. Джейс медленно, успокаивающе водил рукой вверх и вниз вдоль его позвоночника. — Моя болезнь тоже не облегчила им жизнь, но, когда мы переехали в Хейвуд, стало попроще, навыки родителей были крайне полезными местному сообществу. Силко и Вандер поддерживали нашу семью. Маму всё устраивало, а отец всегда стремился к большему. Он часто уступал ей, но в основном в мелочах, тот раз к ним не относился.       — Напоминает кое-кого, не думаешь? — Джейс добродушно улыбнулся. Виктор ухмыльнулся, пожевал нижнюю губу, потёр переносицу.       — В пятьдесят пятом «СовОйл» получили разрешение от «Найт» на демонтаж вышек на старых нефтяных месторождениях для их последующей разработки. Родителям дали шанс проявить свой профессионализм, обещая дальнейшее трудоустройство, — голос стал более громким, озлобленным, нетерпеливое возбуждение из-за препаратов добавляло тревожности, подстёгивало зреющую ярость, которую он пытался погасить (тщетно). — Во время работ погрузчик мамы замкнуло, она не успела уйти с траектории падения гнилой вышки, отец, бросившийся к ней на помощь, тоже попал под удар. Они оба скончались на месте от полученных травм. Как утилизировали тела, я не знаю, — Виктор резко поднялся, повернулся к сидящему на ступенях Джейсу. — И ещё, эти, мрази, не знаю, совпадение это или нет. Знаешь, куда они велели привезти меня, чтобы прикончить? К этим самым месторождениям… — уже тише продолжил Виктор. — Приволокли туда, как какой-то мусор, — мужчина попытался дышать глубже, медленнее. «ЭТО. НЕ. ПОМОГАЕТ». — Когда Вай сообщила, что на вас напали и тебя ранили… я… я… — Виктор зажал рот рукой, зажмурился, теряя себя, распадаясь. Ощутил тепло другого тела, прижимающегося к нему, не дающего рассыпаться на бесчисленные обломки. Он высвободил прижатые руки, притягивая Джейса к себе ещё сильнее. Талис потёрся шершавой щетиной о прохладную щеку, коснулся губами скулы, века, брови, лба. Провёл пальцами по челюсти и небольшому открытому участку шеи.       — Виктор, посмотри на меня.       Мужчина раскрыл плотно прикрытые веки, моргнул, смотря в тёплые обеспокоенные глаза. Хромовые пальцы тронули губы, щёку, шею. «Всё должно было быть иначе». Виктор коснулся горячих сухих губ своими, он почти не мог вздохнуть из-за рук, слишком крепко сжимающих его тело, одна из них легла ему на затылок, слегка сжала волосы. Дыхание стало сбивчивым. Воздуха было недостаточно. Не в силах разорвать объятие, мужчина отпрянул от влажного рта, всё ещё с трудом дыша, с усилием прикусил кожу на руке из плоти, лежащую на шее Джейса. За безуспешной попыткой вернуть самообладание снова последовал поцелуй. Молния на комбинезоне поползла вниз, к краю воротника. Обжигающее прикосновение шершавого языка опалило кожу на шее.       Виктор отшатнулся, отталкивая Джейса, присел на ступени, закрывая лицо ладонями. Талис подошёл к партнёру, мужчина встал, застёгивая молнию до упора.       — Нам лучше не задерживаться, идём, — лицо было бесцветным, пустым, как и голос. След от зубов расцветал тёмно-бордовым кровоподтёком на бледной коже. Джейс нахмурился, тряхнул головой, опустил взгляд, с шумом выдохнул. Руки на мгновение сжались в кулаки. Виктор уже шёл в сторону стоянки.       — Ну уж нет… Ну уж нет! — громче повторил он, чтобы партнёр точно услышал его голос. — Я не стану делать вид, будто бы сейчас ничего не произошло, — ещё громче, почти крича, сказал Талис, нагоняя Виктора (всё ещё не приспособившись к непривычному «новому» темпу ходьбы). Схватил его за запястье, останавливая, мужчина обернулся, посмотрел другу в глаза.       — Всё должно остаться как прежде, — сдержанно сказал он, дёргая руку на себя, освобождаясь от хватки.       — Как прежде это как? Скажи мне! — распалялся Талис, чувствуя, как тело уменьшается, мысли путаются и расплываются. — Это когда ты избегаешь меня, держишь всё в себе и делаешь лишь то, что считаешь нужным, про это «как прежде»? Или ты про то, «как прежде», когда мы действительно были партнёрами? Согласовывали друг с другом все решения, поддерживали…       Взгляд Виктора стал ледяным:       — Достаточно. Обсудим все разногласия позже.       — Это всегда происходит «позже», — злобно выплюнул Талис.       — Я умираю, Джейс, — тихо, почти неразборчиво прошелестел ослабевший голос Виктора. — Я всегда знал, — «И ТЫ ТОЖЕ». — Что не буду жить долго, но срок, отмеренный мне, катастрофически сократился. Дай мне прожить его так, как я хочу, — гримаса боли на лице Талиса сменилась беспокойством. Виктор ощутил, как что-то горячее хлынуло из носа. В глазах потемнело, он успел ухватиться за стоящего рядом мужчину. Провёл рукавом по лицу, в попытке стереть кровавые полосы с губ и подбородка. Активировал регулятор боли.       Джейс помог партнёру добраться до машины, посадил на пассажирское сиденье, пристегнул, проверил ремень. В голове Виктора шумело, мысли перемешались. «Теперь всё как надо, да? Он за рулём, я как обычно здесь, рядом. Беспомощный» — будто проснувшийся от прекрасного сказочного сна, во время изнуряющей лихорадки. Разочарованно осознающий, что волшебный красочный образ был только видением. Болевые ощущения снимались не так хорошо, как должны были. За время пути, занявшего гораздо меньше времени, никто из них не проронил ни слова.       В холле, у входа, уже ждал Синджед, оповещённый об их прибытии разблокировкой системы безопасности.       — Талис, иди наверх. Ты, — костлявый длинный палец указал на Виктора, — за мной. Джейс послушно скрылся наверху, не взглянув на партнёра. Синджед проследовал к лестнице, ведущей на нижний уровень. Когда они оказались в смотровой, старик велел ему лечь на кушетку, подключился, проверил данные.       — Следующего раза не будет, Виктор. Ещё одна такая перегрузка, и придётся навсегда извлечь каждый кусок хрома, находящийся в твоём теле, а без него ты проживёшь ой как недолго. Три дня ничего, кроме отдыха, — мужчина строго посмотрел на бывшего ученика. — Скажи, что понял меня, и пойди умойся.       — Да, я понял. Хорошо. Синджед?       Старик остановился у открывшейся двери:       — Что?       — Увеличение дистанции с кем-то, кто вскоре должен исчезнуть навсегда, приуменьшает скорбь?       Суровое лицо смягчилось:       — Ты и сам знаешь ответ. Не морочь голову ни себе, ни ему.       Дверь за спиной Джейса захлопнулась. Казалось, что кожа вот-вот запузырится от разъедающего изнутри гнева, бегущего по сосудам. Мужчина тяжело дышал, топчась по маленькой палате. Ощущая нарастающую панику, остановился, с силой вжался лбом в прохладный металл, развернулся, присел на кушетку, обхватил голову руками и помассировал пальцами. «Приволокли туда, как какой-то мусор» — оглушающий голос Виктора не давал успокоиться. «Я умираю, Джейс»/«Дай мне прожить его так, как я хочу». Вдохи и выдохи стали более длинными, глубокими. «Так и будет, так и будет…» — Виктор установит приемлемые для него границы в рамках их взаимоотношений, и Джейс безоговорочно их примет, не раздумывая, и уж на этот раз он сделает всё, чтобы держать себя в руках. Как только он услышал звук захлопывающейся двери со стороны комнаты Виктора, вышел наружу, спустился в серверную.       «Должен быть способ…».       — …связаться с Паудер.       — Я только что сообщил им, приедут завтра.       Джейс дёрнулся, обернулся на звук голоса.       — Прости, я тебя не заметил, — мужчина потёр глаза. Старика, сидящего в кресле сбоку от входа, скрывала полутьма.       — Можешь делать что хочешь, только не спали оборудование.       Оставшись один, Джейс подошёл к резервуару. Подниматься за комбинезоном не было никакого желания. Он не хотел случайно столкнуться с Виктором, не сейчас, пока он всё ещё так зол, но теперь, по большей части, только на себя самого. Перешагнув через край, опустил ноги в ледяную воду, моментально заполнившую туфли, сморщился, шумно выдохнул, привыкая к воде, погрузился полностью.       — Ай, блять, как холодно! — дрожащими руками подключил кабель.       Ощущение низкой температуры осталось где-то позади. Аватар двинулся в сторону, за пределы «Мити фиш», вдоль края новой сети, вперёд к заслону. Он метался из стороны в сторону, в надежде обнаружить хоть какие-то отголоски следов Хеймердингера. Множество раз преодолевая различные пути, исследуя открытые участки городской сети. «Ничего, так не бывает». В очередной раз он остановился у заслона и вгляделся. Вдалеке замаячила вытянутая сверкающая фигура, медленно движущаяся в его сторону. «Орианна?». Цифровой призрак девушки подошёл к самому краю с обратной стороны. Тонкие пальцы коснулись стены, и Джейс прикоснулся тоже, отзеркалив её движение. Руку нещадно жгло, рябь прошла вверх, вдоль преграды. Внутри себя он ощутил свой же собственный голос, эхом заполняющий все мысли, но слова принадлежали явно не ему:       «ПАПА ПРИХОДИЛ, СКАЗАЛ, ЧТО ВИКТОР ЖИВ. ТЕБЕ СТОИТ ВЕРНУТЬСЯ ОБРАТНО, К НЕМУ, ТВОЁ ПРИСУТСТВИЕ ПРИВЛЕКЛО КОГО-ТО, ПОТОРОПИСЬ».       Яркие всполохи объяли Орианну, призрак переместился вдаль, обратно — откуда пришёл, пропав из виду. Гул, заполонивший всё вокруг, резонировал с колебаниями возвышающегося заслона. Мужчина поспешил вернуться в «Мити фиш», отключился. Конечности горели, от тела исходил пар. «Хорошо, что использовал резервуар, но всё-таки…»:       — …нужно было… — мужчина выбрался наружу, поднял глаза и увидел Виктора в нетраннерском комбинезоне, стоящего чуть поодаль, опирающегося о край стола. — Ты что, подключался?       — Нет, — тихо ответил тот. Талис с облегчением выдохнул (поразившись тому, как резко злоба сменилась горечью), прошлёпал мимо, к выходу, оставляя за собой крупные лужи, хлюпая водой в туфлях. — Я передумал, — настиг его голос Виктора.       Мужчина остановился, повернулся к партнёру:       — Насчёт чего?       — Ты… хотел увидеть, какой я, мои импланты. Я покажу, а потом обсудим всё, что захочешь.       Даже в тишине серверной, Джейсу показалось, что он расслышал что-то не совсем верно, в оцепенении, молча наблюдая за партнёром, расстёгивающим комбинезон, обнажающим бледное тело. Мужчина стянул рукав, закрывающий руку из плоти, затем скрывающий ту, что из хрома, спустил ткань ниже, до пояса, взгляд устремился в пол, дыхание стало тяжёлым. Собственное тело казалось Виктору неуместным (впрочем, в данную секунду, это было единственное привычное ему чувство). Он почти дрожал, когда ощутил прикосновение горячих мокрых ладоней на своих руках.       — Ты уверен? — Виктор отрывисто двинул головой. — Тогда позволь помочь, — Джейс опустился перед ним на колени, потянул комбинезон ниже, открывая границу сочленения культи и импланта в верхней части бедра, дотронулся кончиками пальцев, провёл ими вдоль линии, прислонился губами, закрыл глаза, окончательно стягивая одежду. Охваченные тремором руки Виктора, беспомощно висевшие по бокам, осторожно прикоснулись к влажным волосам Джейса. Талис медленно поднял голову. Глаза, наполненные влагой, смотрели в такие же. Виктор вцепился в промокшую ткань рубашки, дёрнул мужчину на себя, вверх, крепко сжал в объятиях, уткнулся лицом в шею. Тело сотрясалось под натиском беззвучных рыданий:       — Прости меня, прости… пожалуйста, прости… — негромко умолял он. Джейс изо всех сил прижимал партнёра к себе, успокаивающе водя руками по спине, на которой почти не осталось участков настоящей кожи, только хром.       — За что ты извиняешься, Виктор? — также тихо спросил мужчина, стараясь не разрыдаться тоже.       — За то, что не могу покончить со всем сам, без тебя, Джейс.       — Мы со всем справимся, обещаю, — дыхание Виктора стало чуть ровнее. — Я просто так сильно хочу быть рядом с тобой… без сожалений. Прошу, посмотри на меня, — он никогда ранее не видел своего партнёра таким уязвимым, настолько открытым перед ним, и это, как ничто другое, ранило и его самого. Одной рукой Талис продолжал прижимать мужчину к себе, другой легко погладил по щеке, приник губами в долгом глубоком поцелуе. Виктор отвечал рвано, порывисто, как утопающий, стремящийся выбраться на поверхность, чтобы ещё хоть раз впустить кислород в болезненно сжимающиеся лёгкие.       — Я тоже хочу увидеть тебя, Джейс, — горячий полушёпот словно проник через рот Талиса прямо ему под кожу, взрезая её опаляющими валами. До конца не расцепляя объятий, неспеша, Виктор повёл мужчину за собой.       Тусклый свет уличного фонаря, проникающий в комнату сквозь приоткрытое окно, отражался от обнажённых тел. Виктор медленно, нежно, водил пальцами вдоль бедра Джейса, лежащего напротив, впервые касаясь кого-то подобным образом. Талис придвинулся чуть ближе, втискивая свою ногу между его, убрал прядь длинных волос с лица партнёра, погладил по щеке, оставляя лежать ладонь на талии. Виктор переместил руку на затылок Джейса, поцеловал — сначала в губы, потом в шею, прижался сильнее.       — Тебе, должно быть, холодно? — поинтересовался Талис, смотря на покрытого гусиной кожей мужчину.       — Холодно? Нет, я так не думаю, — задумчиво ответил Виктор, не отвлекаясь от своего занятия, продолжая изучать чужое тело.       Джейс тихо засмеялся, глядя на сосредоточенное, серьёзное лицо партнёра. От такой близости кружилась голова, и ему хотелось быть ещё ближе, настолько, насколько возможно, но он понимал, что на это потребуется время, и он очень надеялся, что оно у них непременно будет.       — Расскажи мне что-нибудь, пожалуйста, что угодно, — пробормотал Талис, зарываясь лицом в тёмные густые волосы, вдыхая их запах, закрывая глаза. Виктор промычал что-то невнятное, немного отодвинувшись, продолжил:       — У моей матери было одно любимое стихотворение. Иногда она рассказывала его мне, когда укладывала спать, очень давно, — проговорил Виктор.       — Расскажешь мне? — Джейс коснулся губами его лба.       — Да. «Тело, которое когда-нибудь исчезнет,       И тело, которое когда-нибудь исчезнет,       Лежат рядом, глядя вверх,       Никак не могут заснуть.       Этот отец, который когда-нибудь исчезнет,       И эта мать, которая когда-нибудь исчезнет,       Уже начинают мило посапывать во сне;       И только вы, размышляя,       Лежите рядом,       Обмахиваясь порванным веером,       Обмахиваясь порванным веером, и тогда       Откуда-то из тьмы       Приходит странный, странный ветер,       Интересно, чьё это дыхание?       Когда-то исчезнувшее тело,       Из далёкой дали, откуда мириады       Когда-то исчезнувших тел громоздятся и тянутся цепью.       Оттуда прилетает ветер,       Как будто шепчущий что-то.».       — А как оно называется? — уточнил понемногу засыпающий Джейс.       — Она не знала, — Виктор улыбнулся, чувствуя, как дыхание Джейса выравнивается, созвучное его собственному. Накрыв их простыней, он прижался к горячему телу сильнее, закрывая глаза и впитывая тепло.