Странный ветер

      «Echos — King of Disappointment»              Ремонтные работы были в самом разгаре. Приходилось почти перекрикивать грохот, создаваемый строителями, отчетливо слышимый даже в смотровой, так что Силко отправил их передохнуть.       — Придётся пропустить этот бой, — мужчина закончил осмотр. — Дашь большую нагрузку — повредишь ещё сильнее, и тогда восстановление затянется, — Вай нахмурилась, спрыгнула с кушетки, повращала рукой.       — Я не могу его пропустить.       Силко развернулся к дочери лицом, оперся бедром о столешницу, скрестил руки на груди:       — Тебя, как и Вандера, невозможно переубедить, до тех пор, пока не произойдёт какая-нибудь необратимая катастрофа. Против кого выходишь?       — Против Медведицы, — нехотя ответила девушка. Силко поморщился, изогнул бровь.       — Бой в «Гранд Империал»?       — Да, закрытый, по пригласительным.       — Транспорт у тебя теперь есть, вряд ли дело в призовых деньгах. Ты боец, но твоё место — улица, не ринг. Я знаю, что это очень помогло тебе, когда… — он осёкся, на автомате вспоминая одно из многочисленных наставлений Вандера — «Не вороши прошлое, хочет делать вид, что этого не было, пусть будет так». Вай уставилась в пол, шмыгнула носом, потёрла его ладонью. Мужчина подошёл ближе, заглядывая девушке в лицо. — Так в чём дело?       — Я… позвала Кейт, — выдавила наёмница.       Силко взял дочь за подбородок, заставив встретиться взглядами, и криво улыбнулся:       — Просто позвать её куда-нибудь выпить ты не можешь?       Девушка поморщилась, резко отвернулась и отошла.       — Не хочу, чтобы это было вот так очевидно, а тут, к слову пришлось!       — Вай, у тебя всегда на лице всё написано, сокрытие чувств не твоя сильная сторона и раз она согласилась, то…       — Я не хочу об этом! хватит!       Мужчина нахмурился:       — А что менеджер?       — Предложил упасть в четвёртом, — злобно выплюнула Вай. Силко рассмеялся.       — Я-то думал, что вы давно работаете вместе.       — Вот видишь, походу не всегда у меня всё на лице написано, — нахально огрызнулась Вай. Силко усмехнулся, мотнул головой, отодвинул ящик, пошарил рукой в поисках чего-то.       — Возьми, — Силко протянул ей баночку с синими капсулами. — По одной, каждые двенадцать часов. Стимулируют восстановление. Из побочных эффектов может быть зуд и диарея, — брови Вай приподнялись. — Но это не часто.       — Спасибо, — девушка тряхнула пузырьком в воздухе, прежде чем убрать в карман.       — Учти, если лишишься руки, бесплатно я тебя лечить не стану, — он обнял дочь, та похлопала его по спине, еще раз поблагодарила и попрощалась.       Тренироваться в зале, у всех на виду, было нельзя — кто-то наверняка заметит, что с плечом проблемы. Слухи разлетятся мгновенно. Этого Вай допустить не могла. — «Джейс говорил, что настроил моего старого бота».       В «Последней капле» было тихо, ещё оставалось время до открытия. Девушка сбежала вниз по ступеням, ловко перемахнув через ряд последних, приземлилась на пол. Оттащила бота в дальний угол подвала, где когда-то находился сделанный ею ринг, ещё до ареста. Теперь это пространство заполняли старые коробки, какие-то мешки, но всё ещё оставалось много свободного места — было где развернуться. Вай подкорректировала настройки, активировала бота, скинула куртку на пол, отошла, приняла стойку.       На девятом раунде наёмница снова ощутила жгучую боль, отключила бота, тыльной стороной ладони утёрла, выступившие на лбу, капли пота — «Нужен стимулятор».       Массивная дверь серверной распахнулась:       — О, привет! — Джейс дружелюбно улыбнулся девушке, подходя ближе. — Хорошо, что ты здесь, я как раз хотел обсудить с тобой…       — Если ты снова заговоришь о машине… — Вай скорчила чрезмерно хмурое лицо, сжала кулаки. В противовес языку тела, голос звучал дружелюбно, даже немного насмешливо.       — Окей окей, — мужчина выставил ладони перед собой, делая несколько шагов назад, рассмеялся, смущенно улыбаясь. Наёмница взглянула на захлопнувшуюся дверь за плечом Талиса.       — А Вик там?       — Нет, но он скоро спустится, сейчас спит, — девушка кивнула, подбирая с пола куртку.       — Уже завтра к Синджеду?       — Да, — Талис нахмурился, вздохнул.       — Эй, не парься так, вы справитесь! — наёмница потрепала мужчину за плечо, тот неуверенно улыбнулся.       — Спасибо. И, Вай, ещё раз спасибо, за Кейт. Если я хоть чем-то могу помочь, обращайся.       — Это моя работа, — девушка смущенно рассмеялась. — Хотя, знаешь, мне тут нужно кое с чем разобраться…

***

             Вай не была уверена, что следует использовать «Мерцание», но Джейс уже помог ей с настройкой помпы, так что теперь сделать выбор в эту сторону стало ещё проще. После душа девушка отправилась в Уотсон. Брать стимулятор у кого-то из «Зауна» было равноценно тому, если бы она обратилась напрямую к Силко. Так что она связалась с Имиром — их распространителем в Нортсайде и главой одной из ячеек «Мальстрёма» на производственной базе на Ричмонд-Стрит. Уж ему-то точно не было никакого дела до того, кто и что у него берёт, лишь бы платили. Он дал ей контакт одного из своих бегунков. Олли сообщил, что находится недалеко от «Тотентанца» и товар как раз при нём.       Вай никогда не нравился Нортсайд, гнетущая атмосфера промышленного района, разбавленная торчащими тут и там мегабашнями, вездесущие граффити за авторством главенствующей здесь банды, призванные устрашать — у неё они не вызывали ничего помимо неприязни. Многое пугало Вай, но не эти механизированные куски плоти. Как бы они ни старались отринуть всё человеческое, сделать себя иными, отличными от остальных, в её глазах они были точно такими же, как и другие, может более озлобленными, но всё ещё людьми, в пантеоне которых главным богом всё равно оставались деньги, чтобы они там себе не думали.       После обмена девушка поспешила вернуться домой. Оказавшись в квартире, достала запаянный флакон, потрясла. Осадок поднялся со дна. Яркое фиолетовое содержимое заискрилось, засветилось изнутри — она оставила ампулу на столе. Плечо всё ещё ныло, Вай взглянула на время — «20:13», проглотила одну из синих капсул, запивая «Циррус-колой» — «Пора на смену».       Вернувшись из бара, Вай сразу заснула, предварительно выпив лекарство — четко соблюдать время она всё равно не собиралась. Девушка очнулась, отправилась на тренировку в «Последнюю каплю». Боль не ощущалась, плечо было в норме, даже спустя множество раундов. Она уже собиралась заканчивать, когда поступил звонок от Экко. По тяжёлому дыханию и тону голоса девушка сразу поняла — случилось что-то неладное:       — Вай…       — Что с Виком?       — Ловушка не сошлась, но он жив. Сейчас в операционной, — девушка рефлекторно выудила сигарету из пачки, подцепив фильтр зубами, подожгла, глубоко затянулась.       — Понятно, — наёмница сглотнула подступивший комок. — Как Пау? Джейс в порядке?       — Паудер не знает, насколько он нестабилен. Джейс тоже, но он в норме. Я вижу, как ей плохо, хотя она изо всех сил старается держаться, но не думаю, что её хватит надолго. Сегодня я останусь с ней, но завтра днём мне нужно вернуться к Бензо. Сможешь подменить меня?       — Не вопрос.       — И ещё Хеймердингер пропал. Я попробую найти его, но, боюсь, он мог быть полностью уничтожен, — по голосу Экко было слышно, как он подавлен, Вай хотелось хоть как-то помочь.       — Сейчас от меня что-то требуется, подъехать?       — Нет, не нужно, я дам знать, как что-то станет известно.       — Ага.       Плечо полыхало. Каждый удар выжигал мысли, оставляя только пульсирующую боль. Она била бота, пока сообщение не выдернуло её из транса.       Экко (00:47):       «Он жив, но непонятно, очнётся ли прежним»       «Джейс останется здесь»       «скоро вернёмся»       VI (00:47):       «Я расскажу Кейт»       Экко (00:48):       «только лично»       VI (00:48):       «значит послезавтра»       Экко (00:48):        «👌»       Приехав домой, Вай проглотила очередную капсулу. Тело было настолько измотано, что сон пришел мгновенно. Наутро девушка сразу придумала, чем они с Паудер займутся. Оказавшись в баре, Вай поднялась наверх, тихо открыла дверь, выкрашенную светло-синей краской. Паудер сидела в углу комнаты у окна, с поджатыми к груди коленями, крепко обняв свои ноги. Спутанные синие волосы, с вкраплениями розовых прядей, заслоняли опущенное лицо. Вай подошла ближе, присела напротив. Осторожно коснулась волос, заправила их сестре за уши, открывая её раскрасневшиеся заплывшие глаза.       — Эй, ты совсем не спала? — ласково спросила наёмница.       Паудер вжалась в свои ноги, закрываясь сильнее.       — Спала, — голос потонул в коленях.       — Тогда вставай. «Брейн Вош» ждёт.       Младшая буркнула что-то похожее на «Отстань». Вай порылась в пластиковом ящике, стоящем под туалетным столиком у кровати, нащупала расческу, ткнула ею сестру в ногу. Паудер нехотя отлепила лицо от бёдер, подняла глаза:       — Если хочешь, чтобы я пошла с тобой, давай сама.       Вай тихо насвистывала незатейливую мелодию себе под нос, распутывая прядь за прядью, видя, как Паудер неторопливо приходит в себя, расслабляется, распрямляя прижатые ноги. Когда с волосами было покончено, младшая натянула первое, что попалось ей на глаза, и не посмотрев на себя, покинула комнату, старшая вышла следом.       Они так много часов провели в старом аркадном салоне на Скайлайн Ист-Стрит, что наёмница выучила чуть ли не все зазубрины и царапины на игровых автоматах. Кажется, их не меняли уже лет пятнадцать или около того, работали — и ладно. Когда Вай вышла из колонии, сестра постоянно таскала её сюда, как только девушка начинала хандрить, а это, к её стыду, случалось слишком часто. Паудер играла гораздо лучше и никогда не поддавалась сестре, это нравилось Вай, больше всего она не терпела снисходительность и жалость по отношению к себе.       Прошло уже десять лет с момента того происшествия, а изъедающее чувство вины так никуда и не делось, мерзкими голодными червями подгрызая изнутри. Ей было плевать на того парня, сына районной судьи. Он был тем ещё говнюком, но она потащила с собой ребят. Возомнила себя хер знает кем, наёмником, способным справиться с ограблением, а ведь Пау было всего десять. Чем она только думала? И уж времени на обдумывание своего поступка у неё стало в достатке.       Для её возраста, наказание было максимальным из возможных в Найт-Сити для преступления, квалифицируемого как «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности» (вместо умышленного) — единственное смягчение, которого удалось добиться Вандеру и Силко.       Она не собиралась вредить тому человеку — нужно было просто забрать брайндансы и уйти. Но всё пошло наперекосяк, стоило Пау открыть ту дальнюю комнату. Вай не знала, сколько успела увидеть сестра. Вероятно, это были кадры аналогичных записей, как те, что они заполучили. Девочка не могла отвести глаз от мелькающей проекции, заполнившей комнату, плотно прижимая ладонь к глазам хныкающей сестры — «Сраный педофил». Она уже не контролировала себя в тот момент, просто выхватила из сумки Пау самодельную бомбу, заставила Майло и Клаггора уйти вместе с младшей. Они почти успели, после долгих препираний, ворующих драгоценные минуты.       Входная дверь распахнулась, и Вай швырнула взрывчатку, проводив взглядом ребят, сбегающих через балкон. Она увидела, как лезвия, вылетевшие из корпуса разорвавшегося металла, срезали кусок башки сраного урода, а следом ощутила, как что-то резануло по щеке и губе, прежде чем потерять сознание.       Первый год ей даже видеться ни с кем не разрешали, хотя, какой там видеться — ни звонков, никаких контактов, ни прогулок, ничего. Просто тесная одиночка без окон, только маленькие тонкие щели вокруг мизерного окошка по центру двери, через которое три раза в день передавали похожую на грязь еду. Всё время, проведенное там, сливалось в один бесконечно длинный тянущийся день, которому никогда не будет конца.       Тот год был самым тяжелым за время отсидки, а может, и за всю её жизнь. Эта бетонная коробка — холодная, пропахшая потом, до сих пор преследовала Вай в ночных кошмарах. Ей снилось, что она снова заперта в ней, что на самом деле она не на воле, а всё ещё там, окруженная этими шершавыми, удушающими стенами. В такие ночи, просыпаясь от собственного крика в ледяном липком поту, она далеко не сразу осознавала, что уже давно не там, судорожно дыша, натыкаясь руками на воображаемые, не успевшие развеяться стены. К счастью, кошмары посещали её всё реже. Примерно четыре фута в ширину и семь в длину — такой была эта камера. Вай и сейчас могла, закрыв глаза, в мельчайших подробностях представить каждый дюйм того проклятого места.       На второй год её переселили в другую камеру, немного побольше, с решёткой, вместо четвёртой стены. Дали разрешение на переписку и звонки. Слышать голос сестры после столь долгой разлуки было невыносимо. Вай пришлось изо всех сил впиться зубами в губы, раскусывая их до крови, чтобы не присоединиться к громким рыданиям младшей.       Паудер писала ей постоянно, обо всём — о том, что происходило в баре, о ребятах, о собственных успехах в школе, о работе Виктора, Силко и Вандера, о свои снах и фантазиях. Заваливала Вай многочисленными письмами, и она старательно отвечала на каждое. Иногда к разговорам присоединялись Майло и Клаггор (после того случая они взялись за ум, стали усердно учиться, как и маленькая Пау). Виктор очень поощрял их рвение, помогая во всём.       Само неудавшееся ограбление Вай обсуждать не хотела, но никто, помимо Силко, и не пытался лезть к ней с этим. Поэтому разговоры с ним она старалась минимизировать, насколько это было возможно.       В середине второго года её начали выводить со всеми на прогулки и на обед в столовую, а к концу третьего (наконец-то!) позволили свидания. Это было такое неоднозначное ощущение: она ужасно тревожилась, почти до паники страшась встречи с семьёй, но до безумия желала увидеть каждого из них. Всё-таки прошло три года, теперь Паудер было столько же, сколько и ей самой, когда всё произошло. Она, конечно же, видела их на фотографиях, как выросла сестра и ребята, но их жизнь шла дальше, а её застыла, хоть она и изменилась внешне тоже.       Первые минуты встречи они могли лишь глупо смеяться, глядя друг на друга. Паудер почти прижималась к пластиковому прозрачному заграждению, крепко стиснув в руках увесистую исцарапанную трубку. Так они и сидели, слушая сбивчивое дыхание друг друга, широко улыбаясь. Вай картинно, пародируя сцену из какого-то старого кино, увиденного ею в детстве, приложила ладонь к покоцанному пластику, сама не замечая, как начинает дрожать, не ощущая, как тихий смех сменяется лающими всхлипами.       Смотря на мокрое от слёз лицо сестры, первым, что она смогла выдавить из себя, было — «Ты покрасилась?». На что Паудер, отчего-то, разразилась громким смехом, размазывая растёкшийся макияж по лицу.       Кто-нибудь обязательно приходил к ней каждую неделю, в день посещений, заранее сообщая о том, кого стоит ждать на будущей, чтобы Вай отправила заявку. На удивление встреча с Силко прошла совсем не так, какой девушка её представляла. Видимо, Вандер уговорил его даже не упоминать то, что произошло три года назад, и поначалу напряженное общение стало почти таким же, как когда-то, но всё ещё с привкусом осадка от невысказанных слов, которые, должно быть, навсегда останутся висеть между ними. Единственными, с кем Вай никак не могла встретиться, оставались Виктор и Экко, им были разрешены только звонки, а посещения исключительно для родственников. Девушка ужасно скучала по брату и другу, с нетерпением ждала, когда закончится срок. Вскоре, время наконец сжалилось над ней, набирая обороты, продвигаясь всё быстрее от встречи к встрече, от разговора к разговору.       Виктор помог ей снова включиться в учебу, чтобы она всё-таки получила среднее образование. Брат договорился с её бывшей школой и начал пересылать ей материалы для изучения вместе с тестами. Вай считала, что в этом нет необходимости, но он стоял на своём, а ему почти невозможно было отказать в таких случаях. Так что к постоянным тренировкам и отработке ударов прибавилось решение задач по различным дисциплинам и чтение книг из обязательного списка.       Последний месяц в колонии казался почти таким же длинным, как и первый. Даже за делами время ползло неимоверно медлительно. Вай попросила не встречать её всей толпой, но понимала, что это дохлый номер и отчасти хотела, чтобы они ослушались её просьбы. Девушка надела на себя новую одежду, переданную Силко — единственный раз, когда ей разрешили хоть что-то передать, в связи с «особыми обстоятельствами», поскольку та одежда, в которой её определили в учреждение, была уже не по размеру. Вай не стала её забирать.       На выходе её ждали все. Первой она схватила Паудер — так крепко, что у той хрустнули рёбра. «Как ты выросла…» — прошептала Вай, чувствуя, как слёзы жгут глаза. «Не сон! Не сон! Я не сплю!» — визжал внутренний голос. Все остальные налипли вокруг, девушка даже не понимала кто и где, стараясь дотянуться до каждого, коснуться. Широкая мохнатая рука — «Это, должно быть Вандер», потёртый плотный кожаный рукав — «Силко? Он всё еще носит эту куртку?», приятная ровная ткань жилета, галстук — «Виктор», толстые дреды — «Экко?», теплые прикосновения к спине еще чьих-то рук — «Майло, Клаггор…».       Но эйфория от возвращения была недолгой. Так же, как и четыре года назад, всё происходящее казалось нереальным. По ночам ей являлась её первая камера, так же как тогда, в ней, снилась их с Паудер комната. Время шло, Вай получила диплом, который хотел Виктор, помогала на баре, а остальное время спала, мучимая видениями и кошмарами.       Все её близкие имели цели и планы на будущее, а она потеряла так много времени и никак не могла понять, как эту потерю восполнить, как такое можно компенсировать. Майло удалось попасть в какую-то экспериментальную образовательную программу, спонсируемую «Биотехникой». Он собирался съезжать и снимать жильё самостоятельно, на деньги, которые скопил, помогая Силко и Вандеру в «Последней капле». Клаггор поступил в учебный центр «Кироси Оптикс» в Сиэтле, Паудер и Экко тоже делали большие успехи на учебном поприще, а Вай снова ощущала себя застывшей.       Вся та поддержка и забота, которой они её окружили, тяготила, девушка не могла и не хотела принимать её, считая себя единственным гнилым звеном в цепи их семьи, коря себя за то, что они вынуждены с ней носиться, но никогда не высказывая этого вслух.       «Я хочу жить отдельно» — как-то сообщила Вай за ужином. Никто не поддержал её намерение и это окончательно убедило её, что всё дело в недоверии. Они считают, что она не сможет справиться с самостоятельной жизнью и вся их чрезмерная опека проистекает именно из этого. Больше девушка об этом не заговаривала. Паудер же изо всех сил пыталась растормошить сестру, вытаскивая из дома, даже просто пройтись. Так они стали захаживать в «Брейн Вош», единственное время того периода, которое Вай вспоминала с теплотой.       Вскоре, в обход Вандера, Вай связалась со старым тренером Найлом, бывшим наставником отца, огромным мужчиной, индейских кровей, трёхкратным чемпионом страны по боксу в тяжёлом весе. Старик представил её одному из своих — коренастому ирландцу по фамилии Мёрфи. Мёрфи просил называть его не иначе как «Менеджер» (считая, что это добавляет ему важности в глазах других). Это был алчный, вёрткий мудак с хитрой рожей, но своё дело он знал отлично и Вай ему понравилась, так что он взял её под своё крыло.       Поначалу выигрывать было легко, противники были более медленными и менее сильными. Девушка скопила немного денег и съехала сразу, как только смогла себе это позволить, в результате у неё возникли разногласия с опекунами. Сначала это была какая-то убогая дыра, в переоборудованном под съемное жилье отеле. Обрастая связями (что обеспечило вторую работу вышибалой в «Лиззис»), Вай смогла заработать на свою текущую квартиру. Тогда она и заметила у себя одну неосознанную привычку, всё предназначавшееся ей пространство измерять её первой камерой. Комната в «Последней капле» — пять камер. Комната в отеле — четыре. А нынешняя квартира — целых тринадцать с половиной.       Без хрома становилось всё тяжелее, уровень соперников рос, как и их оснащение. Нужно было разжиться собственными имплантами. Вай была необходима работа, которая поможет получить ей много эдди и быстро. Добыть репутацию на улице было куда сложнее, чем на ринге, но был и простой путь — помириться с Силко и Вандером. Работа на них со справедливой оплатой — единственная помощь, которую девушка могла принять на тот момент.       Как только она обзавелась всем необходимым, словно потеряла мотивацию. Отношения с семьей укрепились. Вай снова ощутила себя «своей» с ними, иногда забывая о пережитом кошмаре, как будто он уже не отделял их друг от друга, а это всегда было тем, чего ей хотелось на самом деле, быть с ними, оберегать их, помогать и защищать. Особенно после произошедшего с Виком. Девушка всё реже выходила на ринг. Рейтинг падал, а отношения с Мёрфи, возлагавшим на неё большие надежды, стали как никогда натянутыми.       Личные отношения тоже не клеились, хотя до чего-то серьезного так ни разу и не дошло. Разве что с Джейн — танцовщицей из «Посмертия», сбежавшей от Вай после почти месяца совместной жизни. Череда возобновившихся ночных кошмаров, ненависть к закрытым дверям и окнам. Иногда, даже плотно закрытую входную дверь было почти невыносимо терпеть, и она оставляла крошечную, почти незаметную щель, подпирая угол косяка, сложенным втрое куском картона, отодранным от сигаретной пачки. «Ты ебанутая, Вай! Я так больше не могу! А если бы кто-то зашёл?!» — истерично кричала Джейн, собирая свои вещи по комнате. Вай знала, что даже если бы кто-то зашёл, она бы отреагировала мгновенно. Существовали звуки, которые ни за что не смогли бы её разбудить — будь то визг проезжающих мимо машин, далёкая перестрелка, да хоть шум отбойника, но как только источник звука переставал быть обезличенным фоновым шумом и становился частью её непосредственной реальности — тихая вибрация от звонка или сообщения, сосед сверху, никогда не пользующийся лифтом, пробегающий по лестнице, ненадолго останавливающийся в пролёте, чтобы прикурить, эти звуки будили её в ту же секунду.       Вай ни за кого не цеплялась, каждый раз молча выслушивая причины, по которым её бросали. «Знаешь что, Вай? Разберись уже со своей башкой! — голос Джейн дрожал от ярости. — Жизнь не ёбаный пикник! Прошло уже сколько лет — повзрослей, наконец!». Эти слова не звучали оригинально. Практически то же самое девушка слышала и от других.       Отсутствие амбиций для жителя Найт-Сити не самая популярная черта. Но Вай было всё равно. Несколько боёв в сезон, смены в «Лиззис», случайные заказы от Силко и Вандера — этого хватало. Хватало, чтобы не сойти с ума окончательно.       Паудер плелась рядом, лениво пиная мусор на тротуаре:       — Экко рассказал?       — В общих чертах. Вику совсем хреново?       — Да. Экко навешал мне лапши, будто всё нормально, — девушка замерла у входа в аркадный салон. — Я вижу, как и ему погано тоже, поэтому не стала спорить. В какую сыграем?       Вай притворно задумалась, потирая подбородок:       — Хм… Дай-ка подумать… — она намеренно медлила, хотя знала ответ с самого начала. — В «Арасака-тауэр»!       Паудер фыркнула и уверенно направилась к знакомому автомату:       — Готова к разгрому?       Вай покачала головой, ухмыляясь в ответ.       Как всегда, Паудер выиграла, но на этот раз с минимальным отрывом. Вай списала это на её состояние, но главное — сестра повеселела. Миссия была выполнена.       Хотя в «Брейн Вош» можно было заказать еду, они никогда её там не брали, а шли дальше по улице, через дорогу к дешёвой паназиатской забегаловке. Заведение было той ещё дырой, но по крайней мере, никто из них там ни разу не отравился. Сёстры взяли вонтоны и по банке «Ни-колы» с сакурой. Паудер, как обычно, отложила половину своей порции Вай:       — Как рука? — спросила она, тщательно пережёвывая пельмень.       — Выдержит, — уверенно ответила наёмница.       Лицо Паудер сморщилось, будто она вот-вот расплачется. Девушка резко дернула сестру за больное плечо. Вай зашипела, хватаясь за руку.       — Поступай как знаешь, — младшая поднялась с места, Вай следом. — Не надо меня провожать.       Наёмница вышла на улицу спустя несколько минут, закурила, вернувшись к машине не стала заходить внутрь, сразу отправилась домой. Перед сном проглотила таблетки Силко, а затем снова утром. Перечеркнула прошедший день на календаре.       Бой её почти не беспокоил — только в контексте необходимости победы, дабы не облажаться перед Кейтлин (или дело было не в ней?). Импланты в порядке, настройки помпы не сбились. Девушка разломила ампулу, шприц без остатка втянул «Мерцание», заполнила ёмкость, обычно содержавшую в себе коктейль для подавления болевых ощущений. Традиционное сообщение с пожеланием удачи от Вандера и от Силко, и ничего от Пау и Экко.       «Наверное, Вику не лучше и Хеймердингер не нашёлся» — от этой мысли стало не по себе. Вай всегда было сложно представить что-то, если она не видела этого своими глазами, но стоило это «что-то» увидеть и образ больше никогда не покидал её, то и дело всплывая. Вот первый, увиденный ею, приступ Вика: он скорчился на полу, до синяков сжимая пальцами собственные руки. Дышал редко и тяжело, замерший как сломанная кукла, уставившись в стену стеклянными глазами — не в силах ни успокоить рыдающую маленькую Вай, ни даже просто пошевелиться. А вот она случайно зашла в кабинет, во время его осмотра у Силко, успев заметить, как истончились мышцы на его теле, как посерела, стала почти прозрачной, кожа. Его наполненное болью измождённое лицо, когда он развернул голову в её сторону. «Ой!» — только и сказала она, тут же захлопнув дверь. И последнее — весь перемотанный, словно мумия, Вик, у деда в «Мити фиш», тонкий, как ветка, от которой обломали прутья. «Возможно, её тоже придётся отнять» — как-то услышала она, идя по коридору. Вик почти умолял Синджеда не трогать вторую ногу и установить ему импланты, ни до, ни после, Вай больше никогда не слышала такого отчаяния в голосе брата.       Вай заехала на лёгкую тренировку в «Последнюю каплю», избегая встреч с кем бы то ни было, пытаясь думать о чем-то отвлеченном. Но это даже хорошо, что тревожилась она не о бое. Чтобы точно не встретиться с Пау, приняла душ дома. Подойдя к зеркальной панели, достала банку, заполненную чёрным густым гримом, зачерпнула его пальцами, провела по глазам, вдоль лица, намазала губы, шею и ключицы. Волосы впитали черную помаду. Туго смотала грудь эластичным бинтом, надела штаны, накинула куртку. Готова. Времени до боя было ещё достаточно для того, чтобы в голову полезли мысли о Пау, Вике, Экко, Джейсе. И Кейт (а она вообще придёт?). На первый взгляд она была не похожа на типичных девчонок из высшей лиги, но может Вай просто слишком хотела этого?       Куря одну за одной, переключая канал за каналом, ни на чем надолго не задерживаясь, девушка, время от времени, переводила взгляд на часы на полке под экраном. Выехала чуть заранее, на месте увиделась с Мёрфи. Тот рассказал ей то, что знал о текущем состоянии Медведицы. «Молоти эту суку прямо по её здоровенной кабине! Эта дура решила сменить нижнюю челюсть на той неделе» — его ядовитый хриплый смех эхом расходился в ушах наёмницы.       «Как бы сдержаться и не врезать по твоей кабине, лицемерный еблан».       Вай скинула куртку, подошла к зеркалу, оглядела себя ещё раз — кривая усмешка, нахмуренные брови. Не дожидаясь указаний Мёрфи, вышла к рингу. Под одобрительные крики толпы перелезла через канаты, присела, боковым зрением высматривая синеволосую. Кто-то осторожно ткнул её в бок чем-то тонким. Глаза Кейтлин слегка расширились, когда Вай развернулась к ней. Девушка медленно провела взглядом сверху вниз, разглядывая наёмницу:       — Интересный у тебя, гм… образ, — сдержанно сказала Кирамман. Наклонившейся к ней Вай рассмеялась, разглядывая Кейт в ответ.       «Всё-таки пришла» — Вай с трудом сдерживала охватившее её ликование, удивляясь ему. Толпа взорвалась очередной порцией криков — одобрительных и не очень. Поверхность ринга завибрировала. Вай обернулась, встречая взглядом соперницу, поднялась с места. «Наверное, медведи такого размера и были» — отстранённо подумала девушка, вращая плечом. Огромная, на две головы выше Вай, фигура, обросшая громадными узловатыми перекатывающимися мышцами, двинулась к центру ринга.       Ведущий представил их ревущей толпе. Хоть их бой и не был главным в сегодняшней программе, их встретили с восторгом, наперебой выкрикивая их имена. Рефери подозвал их к себе, но Вай не слушала, что он говорит, смотрела на лицо Медведицы, пытаясь выискать место послеоперационного рубца — «А вот и ты, маленький засранец!». Небольшой, еле заметный, крошечный участок истончённой кожи.       Звон гонга. Вай держалась от Медведицы подальше, активируя импланты. Те зашевелились, задышали прямо под кожей, загораясь розово-синим неоном, под контурами татуировок, подсвечивая их по краям. Медведице нельзя было попадаться: из её клинча было не выбраться (с их демократичными правилами она просто превратит Вай в фарш, используя свободную руку), а вот измотать эту машину вполне можно. Она была крупнее девушки и сильнее, но её импланты менее технологичны, а скорость реакции не такая хорошая.       Вай двигалась легко, как кошка, кружа по рингу. Спустя несколько блестящих раундов наёмница ушла в глухую защиту, стараясь унять загоревшееся болью плечо, внимательно наблюдая за малейшими движениями соперницы, ловко уворачиваясь от размашистых ударов. «Да у неё явные проблемы с чувством дистанции». Вай дождалась, пока соперница наберёт больше инерции для удара, и встретила её новую челюсть левым кроссом. Женщина шатнулась, но устояла.       «Блять, мне нужна правая».       Рука горела всё сильнее, боль отвлекла её. Разъяренная Медведица притянула девушку к себе, одной рукой фиксируя за шею, а второй нанося мощные удары по корпусу и больному плечу. Реальность пошла тёмными пятнами. Ощущая, как разрываются волокна сухожилий, мышц и связок на травмированном плече, как здоровенный кулак соперницы вбивает их в однородное развалившееся желе, сдерживаемое лишь кожей, Вай активировала помпу.       «Мерцание» впрыснуло в кровоток. Одно из его неоспоримых преимуществ — моментальное действие. Кровь делала круг, и ты уже весь был охвачен этим коварным обманчивым ощущением безграничности своей силы, абсолютного могущества, способности совершить что угодно. «Тебе всё подвластно, любой враг будет повержен» — нашёптывало оно. Вай не знала, на всех ли «Мерцание» оказывало подобный эффект, но она ощущала такой. Освобождаясь от захвата, наёмница отскочила назад, принимая прицельным ударом летящую на неё Медведицу. Это ощущение не смог перекрыть даже наркотик. Вай дёрнулась, крепко зажмуриваясь, тяжело, со свистом, дыша сквозь плотно стиснутые зубы, она больше не могла пошевелить безвольно повисшей рукой. Открыв глаза, девушка увидела нокаутированную соперницу, всё ещё пытающуюся подняться, поправить, перекошенную, выбитую из суставов челюсть.       — …девять, десять! — наконец услышала голос рефери Вай. Толпа заулюлюкала, девушка слышала собственное имя, произносимое ведущим. Её здоровая рука взлетела вверх, с другой стороны от судьи стояла оклемавшаяся Медведица, одними глазами улыбающаяся наёмнице. «Да, хороший бой» — подумала девушка, постепенно приходя в себя. Интенсивность влияния вещества была соразмерна длительности действия, её отпускало, если бы не помощь Джейса, крыло бы ещё несколько часов. «Кейт!» — Вай развернулась в ту сторону, где последний раз видела девушку перед боем. Она так и стояла там, хлопая вместе со всеми, но её брови были напряжены, и Вай напряглась тоже, спустилась с ринга, придерживая повисшую конечность.       — И как тебе мои импланты, хорошо рассмотрела? — самодовольно спросила наёмница, улыбаясь, перевешивая новообретённую медаль со своей шеи на Кирамман.       Кейт нахмурилась сильнее, глядя на руку Вай.       — Угу, поздравляю с победой. А теперь куда, к Силко или другому риперу? — серьёзно спросила девушка, осторожно касаясь плеча наёмницы, улыбка медленно сползла с лица Вай.       — Пошли пройдёмся, сначала расскажу тебе кое-что.       — Расскажешь в клинике.       Получив призовые и захватив куртку из раздевалки, Вай подвязала ею болтающуюся руку и вышла наружу, зажав во рту сигарету. Кейтлин нашлась у дороги, стоявшая у своей «Эрреры». Девушка с лёгкой улыбкой разглядывала висящую на её шее медаль. Наёмница бесшумно рассмеялась подходя ближе. Кирамман медленно перевесила медаль хозяйке, поправила, подняла взгляд:       — Садись.       — Я не могу поехать к Силко.       — Тогда к кому-то ещё.       — Нет, давай в аптеку на Салинас. Это в Джапан-Тауне.       — Есть аптеки поближе.       — Я живу недалеко оттуда. Да и тебе будет близко. А сейчас мне надо кое-что рассказать.       Вкратце Кейтлин знала о планах друга и его партнёра, но сама попросила не посвящать себя в детали, в целях предосторожности, поэтому она не знала точной даты реализации их плана, оттого и не беспокоилась, но подозревала, что что-то не так, из-за долгого отсутствия сообщений.       — Значит Виктор пока не очнулся?       — Это то, что мне известно.       — Мне жаль.       Наёмница ничего не ответила. Кирамман завернула на широкую парковку, недалеко от аптеки. Пока Вай ходила за лекарствами, купила две банки «Хромантикоры» с лаймом, в стоявшей неподалеку вендинговой машине, приложила прохладную жестянку ко лбу.       «Бедный Джейс».       Переживать подобное в одиночестве было ему не под силу, это разъедало его изнутри, так было и с тётей Ксименой. «Ему было сколько? Двенадцать?» — когда произошёл несчастный случай. Дядя сразу ушёл с головой в работу, а Джейс с тех пор только и делал, что искал способ, как вернуть тётю. И пока он не начал говорить об этом, хотя бы с крохотной Кейт, ощущался словно безжизненный сосуд, будто другой человек, но постепенно он возвращался к жизни. Без матери. Хоть поведение и было похоже на отцовское — постоянные исследования и учёба — имелось одно весомое различие: дядя убегал от реальности, а Джейс искал способ её изменить. И если к разговорам о матери он привык, то, чтобы что-то разузнать о Викторе, Кейтлин приходилось вытягивать из него каждое слово, цепляться за любую возможность, чтобы хоть как-то растормошить друга, высосать парализующий его разум яд.       И всякий раз, как Джейс становился тихим, задумчивым, она знала — у Виктора снова обострение, ему хуже. Со временем Талис стал перенимать вредную привычку своего партнёра — всё держать в себе. «Если Виктор не хочет говорить об этом со мной, то он точно не хотел бы, чтобы я обсуждал это с кем-то ещё. Даже с тобой, Кейт. Прости…» — и с тех пор он стал ещё мрачнее, пока не взялся за конструирование ортеза, это его исцеляло. Иногда Кейтлин казалось, что он почти светится, работая над чертежами и прототипами в офисе отца, заставляя её примерять каждый из них, и она с радостью помогала. Девушка просто была рядом с ним и в какой-то момент поняла, что и этого ему, в какой-то степени, тоже достаточно. А сейчас он был там один с возможно умирающим Виктором, она всем сердцем желала, чтобы тот пришёл в себя.       Выходящая из-за угла, размахивающая пакетом с лекарствами наёмница, вывела Кейтлин из ступора. Девушка протянула Вай открытую банку.       — Запить, — кивнула в сторону пакета, нахмурилась. — Что ты там накупила? Дай посмотреть.       Кейт потянула край мешка, висящего на предплечье Вай, заглядывая внутрь, повертела в руках разноцветные баночки.       — А ты разбираешься в лекарствах?       — Не особенно. Что тебе надо выпить?       — Вот это сегодня, а это потом, завтра утром, — наёмница указала на синюю. Кейтлин взглянула на инструкцию на обратной стороне этикетки, открутила крышку, высыпала на ладонь две белые круглые таблетки, протянула Вай.       — Простите, вторая рука у меня временно отсутствует, — девушка ухмыльнулась, смотря в напряженное лицо Кейт.       — Открой рот, — сурово сказала Кирамман. Сдерживая прорывающийся смех, Вай послушно приоткрыла рот, и Кейт аккуратно вложила в него таблетки. Кислотно-зелёная «Хромантикора» смыла горечь лекарства.       — Спасибо, доктор, — насмешливо сказала девушка, допивая свой напиток.       — На здоровье, — Кейт присела на стоящее позади неё заграждение, Вай осталась стоять напротив, подойдя чуть ближе. — А почему мы, всё-таки, не поехали в клинику?       — Отец стал бы читать нотации, сегодня мне не хотелось их слушать, — отмахнулась девушка. Она не хотела говорить Кейт, что это из-за «Мерцания». Кирамман промычала что-то невнятное, ковыряя носком сапога выщербленную поверхность крошащегося асфальта.       — Импланты и правда красивые, выглядят необычно, — Кейт снова поправила съехавшую медаль, на груди Вай. — А вот твой образ… ты похожа на злобное нефтяное пятно.       Наёмница фыркнула, отходя на шаг, не давая коснуться своих волос.       — Не всем повезло родиться с таким сладким лицом, марать которое было бы преступлением, Ке-е-ексик, — Кейтлин вежливо усмехнулась улыбке Вай, игнорируя издёвку, слезла с заграждения.       — Идём к машине, отвезу тебя домой.       — А может ты голодная? Я знаю отличное место неподалёку, могу угостить, — как можно непринужденнее сказала наёмница. Она хотела продлить этот вечер, несмотря на вопли протестующего плеча.       — Нет, — если бы слова могли быть осязаемыми, это «нет», по силе, было бы разрушительнее любого из сегодняшних ударов Медведицы. Вай сжала банку, швырнула в стоящую вдалеке урну, направляясь к машине. — Не сегодня, но как только разберешься с рукой, я приму твоё приглашение, — добавила Кирамман, подходя ближе, открывая дверь перед наёмницей. — И пристегнись.       — Да тут ехать не больше пяти минут! — излишне возмутилась Вай, отворачивая от Кейтлин улыбающееся лицо.       Кейт выжидающе посмотрела на девушку, захлопнула дверь и села за руль.       — Я скинула адрес.       Добравшись до места по навигатору, Кейт остановилась прямо у входа, глаза девушки вспыхнули синим:       — Звони мне на этот, так безопаснее. И… я буду ждать отчёт.       Вай непонимающе посмотрела на Кирамман, отстёгивая ремень.       — Ты о чём это?       — О твоей руке, — строго сказала Кейтлин. Вай ухмыльнулась, выбираясь из машины.       — Обязательно, офицер Кексик, — нарочито серьёзно отсалютовала Вай. — Как я могу ослушаться приказа?       — Не называй меня так, — голос девушки потонул в хлопке двери. — Меня зовут Кейтлин, — зачем-то добавила она. Кирамман улыбнулась, крепко сжала руль, провожая взглядом уходящую Вай.       Она определённо нравилась ей, хотя первое впечатление было не из лучших. Конечно же, она почти сразу просмотрела всю имеющуюся на наёмницу информацию и узнала то дело, по которому её упекли в колонию. Тот случай с сыном судьи Шепард, довольно долго обсуждали на приёмах в резиденции её родителей, перешёптывались, злорадствуя, смакуя мерзкие подробности — золотой мальчик получил по заслугам, а коррумпированная сука не смогла добиться смертной казни осужденной. Большинство из этих людей, также как и их отпрыски, были ничуть не лучше, такие же избалованные, изнеженные, купающиеся в деньгах своих родителей, могли позволить себе играть с законом, как с резиновым мячиком, то так, то эдак отскакивающим от стены, ловко уворачиваясь от любых обвинений.       Сколько себя помнила — она всегда стыдилась достатка своей семьи. В любой компании её тут же окружали елейные, заискивающие лица, ловящие каждое её слово — обычно это длилось недолго. Она никогда не вписывалась, ей претили её сверстники — дети друзей родителей, вызывали почти физическое отвращение. Но, как и в случае с теми, кто осуждал и поносил судью Шепард и её сына, она мало чем отличалась от всех этих избалованных мальчиков и девочек, обласканных судьбой, на самом деле до конца не осознавая, как живут те, кто был ниже по социально-экономическому статусу.       Только когда она окончила школу и академию, поступила на службу, только тогда, впервые, по-настоящему, Кейт столкнулась со всеми, кого она прежде видела в различных шоу на телевидении или мимоходом на улице, обычно из окна машины или дорогого ресторана, или вообще откуда угодно, куда такому «сброду» не было хода.       Тогда она ощутила на себе очередной, новый тип ненависти и неприязни, он не имел ничего общего с теми, прежними типами из её собственной классификации. «Пренебрежительное отвращение. Это подходит». Это не было похоже ни на злость и непонимание со стороны людей её круга, ни на едкую зависть со стороны сокурсников, ни на насмешливую враждебность её новых коллег. То, как на нее смотрели все эти люди, ревнивые супруги, избивающие своих партнёров и детей, пьяные завсегдатаи убогих баров, устраивающие драки, мелкие воры, пойманные системой безопасности, дилеры, загнанные в угол, это обезоруживало её. И хоть это ощущение было для неё в новинку, она всегда реагировала одинаково — старательно игнорировала его, делая то, что считала нужным, стремительно продвигаясь по служебной лестнице.       Тогда-то её и заметила Амбесса Медарда, генерал из «Макс-така», взяв на испытательный срок в один из отрядов. Очень быстро Кирамман поднялась до лейтенанта и стала главой своего собственного, самостоятельно подобрав себе команду. Вскоре после этого, она с удивлением осознала, что ощущение страха, которое она стала вызывать у всех — коллег, нарушителей закона и даже просто у тех, кто знал её слишком поверхностно, а это были почти все, кого знала она, трогало её куда меньше, чем ощущение ненависти или неприязни и даже нравилось. Иногда, она им втайне наслаждалась. Тогда появился последний тип ненависти, замыкающий созданную ей классификацию — ненависть к самой себе, от которой её смог избавить только киберпсихоз. После излечения она вернулась к привычному пренебрежительному отвращению и получила ещё кое-что, заслуженное уважение от также уважаемых ею коллег, и оно (наконец-то) не было связано с именем её семьи. Она добилась его сама, упорным трудом и своей педантичной дотошностью, засиживаясь допоздна в криминалистическом центре и работая в патруле.       Когда она увидела Вай в первый раз, во время бури, уже тогда та вела себя иначе, не как другие правонарушители. Ни пренебрежения, ни отвращения, ни дешёвой бравады. Как Кейт уже знала, Вай любое своё слово могла подкрепить действием, и она в очередной раз доказала это сегодня. Никакого пустого балабольства. Кейтлин хотелось как-то отблагодарить девушку за помощь её другу, да и вообще. Она взглянула на полученные от сегодняшней ставки эдди, упавшие на счёт. Вспомнила наёмницу, ловко перемещавшуюся по рингу, яркие неоновые кольца и линии, подсвечивавшие изнутри её сильную спину и руки. «Чёрт» — мысленно выругалась она, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Кирамман набрала для неё сообщение.       Кейтлин Кирамман (00:04):       «Я сама выберу место встречи.»       Вай (00:05):       «Что, соскучилась? 🤪»       Кейтлин Кирамман (00:06):        «Точно нет. Держи меня в курсе событий, пожалуйста.»       Понемногу краснея, девушка сунула мобильник в карман. Мысли снова вернулись к Джейсу и Виктору — «Надеюсь, с ними всё будет в порядке».