Обсидиановое сердце

Гермиона тяжело дышала, пальцы до боли сжимали руки Гарри и Рона, словно только это могло удержать их всех в целости. Перед глазами ещё стояла картина — как в пылающий шатёр, среди танцующих и кричащих гостей, ворвались десятки Пожирателей смерти. — Где мы? — прохрипел Рон, озираясь. — На Тоттнем-Корт-роуд, — ответила Гермиона, стараясь говорить ровно, хотя сердце билось так, что, казалось, выскочит из груди. — Шагайте, просто шагайте... Нам нужно найти место, где можно переодеться. Улица была широкой, усыпанной поздними прохожими. Ночь дышала прохладой, асфальт ещё хранил дневное тепло, а над головой, между редкими облаками, сияли звёзды. Фонари лили жёлтый свет, машины редкими потоками проносились мимо, в окнах кафе и баров слышался смех. Казалось, для маглов всё шло своим чередом, но Гермиона чувствовала — тьма уже накрыла их мир. — Нам же не во что переодеться, Гермиона, — пробормотал Рон, заметив, как одна из прохожих обернулась на его мантию и расхохоталась, указывая пальцем. — И почему я не додумался взять мантию-невидимку? — подавленно выдохнул Гарри. — Весь год таскал её с собой, и вот... — Всё в порядке, — перебила его Гермиона, торопливо оглядываясь. — Мантия у меня. И одежда для вас тоже. Просто ведите себя естественно, пока... ага, вот это сгодится. Она заметила боковую улочку, почти пустую, тёмную, и повела их за собой, ускоряя шаг. — Мантия? — переспросил Гарри, когда они свернули за угол. — Хочешь сказать, ты прихватила её? И... одежду тоже? — Конечно, — спокойно подтвердила Гермиона и поставила сумочку на землю. Она распахнула её и принялась рыться внутри. Вскоре в её руках оказались две пары джинсов, хлопчатобумажная футболка, бордовые носки — и серебристая ткань мантии-невидимки, мягко переливавшаяся в свете фонаря. Гарри и Рон уставились на неё с открытыми ртами. — Но как... ад раскалённый... — выдохнул Рон. — Заклятие незримого расширения, — спокойно пояснила Гермиона. — Очень сложное, но я справилась. Во всяком случае, сюда влезло всё, что нам понадобится. Она встряхнула сумочку, и оттуда донёсся характерный грохот, будто перекатывались чугунные гири. — Чёрт... это, наверное, книги, — смутилась Гермиона, заглядывая внутрь. — Я ведь по темам их раскладывала... ну ладно. Гарри, лучше надевай мантию, а ты, Рон, переодевайся побыстрее. Рон закатил глаза, но послушно схватил джинсы и рубашку. Гермиона чувствовала, как страх постепенно сменяется собранностью: они сделали первый шаг в неизвестность, и теперь всё зависело только от них. Когда они переоделись, улицы Лондона уже опустели, и прохладная ночь будто дышала в затылок. Им нужен был передых, хоть на несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Маленькое захудалое кафе на углу, с мутными окнами и мерцающей вывеской, показалось подходящим убежищем. Гермиона села спиной к двери, но тревога не отпускала её ни на секунду. Руки слегка дрожали — она заставляла себя держать их на коленях, чтобы Рон и Гарри не заметили. Но Гарри всё равно скользнул по ней взглядом, и в груди кольнуло чувство вины: он ведь доверяет мне, а я храню тайну... Драко предупреждал. Значит, всё действительно так. Они нашли нас. Он был там, среди них? — А ведь до «Дырявого котла» отсюда рукой подать, — вдруг сказал Рон, облокачиваясь на стол. — Чарринг-Кросс только перейти... — Нельзя, Рон! — резко оборвала его Гермиона, и в голосе прозвучала тревога. — Да я не о том, чтобы там остановиться, — оправдывался он. — Просто выяснили бы, что происходит. — Мы знаем, что происходит! — горячо прошептала она. — Волан-де-Морт захватил Министерство! Что ещё тебе нужно знать? Рон поджал губы, откинулся на спинку. — Ну и ладно. Уж и идеей поделиться нельзя... Надо найти укрытие, спокойно обдумать всё... Гермиона судорожно сжала сумочку. В Норе... надеюсь, все живы. Но если Пожиратели осмелятся явиться сюда, на магловские улицы... — Заказывать что-то будете? — прервала её мысли официантка с ленивым видом, жуя жвачку. — Два капучино, пожалуйста, — автоматически ответила Гермиона. Когда она отошла, Гермиона наклонилась к друзьям: — Думаю, нужно найти укромное место и трансгрессировать в сельскую глушь. Оттуда я попробую послать сообщение Ордену, Патронуса. — Сообщение? — удивился Рон. — Ты что же, сумеешь вызвать говорящего Патронуса? — Я тренировалась, — смущённо кивнула Гермиона. — Думаю, сумею. Рон отхлебнул кофе и скривился. — Боже, какая гадость! Ладно, Пошли, не хочу сидеть здесь дольше. У тебя есть магловские деньги? Гермиона потянулась к сумочке но не успела. Всё произошло слишком быстро. Двое мужчин сидевшие за соседним столиком, метнули заклинание, которое разнесло кафельную плитку над их головами. Рон, не думая, рванул через стол и повалил Гермиону набок — прямо на скамью. — Осторожно! — выкрикнул он. Ослепительная вспышка прошла в дюйме от лица. Стены застонали, посыпалась штукатурка. Гарри уже стоял с палочкой, под мантий-невидимкой, и обрушил заклинания остолбеней на высокого Пожирателя со светлыми волосами. Тот рухнул, но второй метнул заклятье прямо в Рона — серебристые верёвки взвились и сомкнулись вокруг него, опутав с головы до ног. — Рон! — вскрикнула Гермиона. Крик официантки резанул по ушам, звон разбитой посуды слился с ревом заклятий. Гермиона закрыла голову руками, проползла под стол, сердце колотилось так, что почти заглушало грохот. Она увидела Гарри в стороне, — он держал бой. — Петрификус Тоталус! — закричала Гермиона, выскочив из-за скамьи. Луч попал в грудь противнику, и тот рухнул лицом вниз. Её руки дрожали, дыхание рвалось на части. Она бросилась к Рону, который издавал глухие звуки сквозь путы. — Д-Диффиндо! — заклинание распороло верёвки, но задело и ткань джинсов. Рон заорал от боли. — Ой, прости! — вскрикнула Гермиона, вытирая со лба липкий пот. — У меня руки трясутся... Диффиндо! Верёвки распались, Рон рухнул на пол, хватая ртом воздух. В тишине, нарушаемой только звоном капающей воды и тяжёлым дыханием троих, Гермиона наконец увидела лица их врагов. Один — с резкими чертами, тёмными глазами, второй — с грубым, упрямым лицом. Долохов и Роули Они нашли нас так быстро... Как? Что произошло? Они долго спорили, что делать с поверженными Пожирателями, но в конце концов пришли к единственному решению — стереть им память. Никто так и не понял, каким образом враги нашли их в кафе. Дольше оставаться там было невозможно, и, после короткого обсуждения, Гарри предложил укрыться на площади Гриммо. Решение приняли без колебаний. Дом встретил их мрачной тишиной, но, обойдя все защитные чары, они наконец ощутили долгожданное чувство безопасности. Лишь на мгновение — потому что тут же Гарри снова схватился за лоб, и Гермиона с ужасом поняла: связь никуда не делась. Вот почему Дамблдор настаивал… — Гарри, — твёрдо сказала она, стараясь перекрыть собственное волнение. — Дамблдор не хотел, чтобы ты пользовался этой связью. Он хотел, чтобы ты научился закрывать свой разум. Именно для этого он велел тебе заниматься окклюменцией. Если не научишься… он сможет вселять в тебя ложные образы, манипулировать тобой. — Да, я помню… — сдавленно выдохнул Гарри, всё ещё держась за шрам. — Я знаю, у тебя ничего не вышло со Снеггом, — продолжила она мягче, но упрямо. — Я научу тебя. Гарри и Рон одновременно подняли на неё изумлённые глаза. — Но ты же не умеешь, — отчеканил Рон. — Я… много читала об этом, — Гермиона почувствовала, как в груди поднимается знакомое упрямство. — Думаю, мы справимся. — Читать и практиковать — не одно и то же, — буркнул Рон. — Знаю, — твёрдо ответила она. — Но у нас нет выбора. Я справлюсь. — Не нужно… — простонал Гарри сквозь зубы, пальцы всё ещё вцепились в рубец на лбу. — Нужно, — резко оборвала его Гермиона. — Это не обсуждается. В этот миг её пронзил испуг: в окно гостиной влетел серебристый Патронус. Он мягко опустился на пол, обернувшись горностаем. Голос Артура Уизли прозвучал отчётливо и глухо, словно издалека: — Семья в безопасности. Не отвечайте, за нами следят. Мгновение спустя Патронус растаял в воздухе. Рон побледнел, словно выжатый, и сдавленно застонал, плюхнувшись на софу. Гермиона поспешно присела рядом, сжала его ладонь в своей. — С ними всё хорошо, правда, всё хорошо… — торопливо зашептала она. Рон прижал её к себе и, даже в этом состоянии, сумел выдавить маленькую улыбку. — Гарри… — начал он, но Гарри перебил: — Всё правильно. Это твоя семья. Конечно, ты за них тревожишься. Я бы чувствовал то же самое. Да я и чувствую то же самое. В комнате повисла тишина. — Я не хочу оставаться одна, — вдруг сказала Гермиона. — Давайте разложим спальные мешки здесь, в гостиной. Так будет спокойнее. — Хорошо, — тихо согласился Рон. — Я — в ванную, — пробормотал Гарри и поднялся наверх. Гермиона вынула из своей бездонной сумочки три свёрнутых спальных мешка и разложила их прямо на полу. — Вот так. Думаю, нам будет удобнее. — Она снова порылась в сумочке и победно извлекла три зубные щётки. — Я и об этом позаботилась. Пойду отнесу Гарри. Поднявшись на второй этаж, она постучала в дверь ванной. — Гарри? Тебе зубная щётка не нужна? — Спасибо, — донеслось из-за двери. Он открыл её, принял щётку и на мгновение задержал взгляд на Гермионе. — Всё в порядке? — спросила она осторожно. — Да… всё хорошо. — Гарри, я серьёзно, — она говорила мягко, но настойчиво. — Давай начнём завтра. Утро — лучшее время для занятий. — Хорошо, Гермиона, — устало кивнул он. — Я пойду спать. Он опустил щётку в стакан на полке, обошёл её, и закрыл за собой дверь ванной. Гермиона осталась стоять в коридоре. Её решимость не ослабла: она научит Гарри, чего бы это ни стоило. Когда все уснули, Гермиона долго лежала, уткнувшись носом в раскрытую книгу, но слова сливались в сплошное пятно. Она нервно покусывала губу и прислушивалась к каждому скрипу старого дома. Если я попробую вызвать его сюда… он ведь был в этом доме, он сможет трансгрессировать сквозь чары? — Грязнокровка, — прошептал сиплый голос за её спиной. Гермиона вздрогнула и резко обернулась. В проёме стоял Кикимер, сгорбленный, мрачный, и манил её длинным костлявым пальцем. — Что такое, Кикимер? — спросила она шёпотом, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Поднимитесь в ванную, — пробурчал он, косясь на спящих Рона и Гарри. — Пока хозяин спит. Вас хочет видеть юный господин Малфой. Глаза Гермионы расширились. Она вскочила, стараясь не шуметь, и быстро поднялась наверх. В распахнутой двери ванной, освещённой бледным светом лампы, стоял Драко. Он смотрел прямо на неё — устало, холодно. Гермиона шагнула внутрь, закрыла за собой дверь и наложила чары «Оглохни». Только тогда подошла ближе. — Я как раз думала, как с тобой увидеться, — прошептала она. — Вы идиоты, — процедил он сквозь зубы. — Что? — Когда же вы поймёте, что нельзя называть Тёмного Лорда по имени? — Я… мы… — На это имя наложено «табу». Стоит его произнести — и сразу становится известно ваше местонахождение. Гермиона охнула и опустилась прямо на край ванной, чувствуя, как холод пробирает её до костей. — Вот как они нашли нас в том кафе… — Теперь вокруг этого дома дюжина Пожирателей, — сухо сказал он. — Чары держат их снаружи. Он сделал шаг, и только тогда Гермиона заметила: под глазами у него залегли глубокие тени, на коже — следы бессонных ночей, а взгляд был пустым, будто выжженным. Сердце сжалось. Она поднялась, подошла ближе и вгляделась в его лицо, пытаясь найти хоть какой-то ответ. Драко приподнял бровь, но не отступил. — Что произошло, Драко? — спросила она тихо. — Думаю, ты в курсе, — глухо ответил он. — То, о чём я уже говорил. — Нет… что произошло с тобой? Он отвернулся, уставившись в чёрную мраморную плитку пола. — Это неважно, Грейнджер. Чем быстрее вы справитесь, тем лучше… Гермиона шагнула ещё ближе и решительно подняла руки к его лицу. Она повернула его голову к себе, заставив встретиться взглядом. И на короткое мгновение ей показалось, что он испугался. — Ты не спал, — едва слышно сказала она. — И врёшь, что всё в порядке. Драко дёрнулся, будто собирался отвернуться, но остановился. Остался стоять прямо, глядя на неё сверху вниз, и в его глазах промелькнуло сразу всё: усталость, злость и что-то ещё — похожее на благодарность. — Это не важно, Грейнджер, — выдохнул он, словно каждое слово было тяжелее предыдущего. — Нет, важно, — тихо возразила она и опустила руки. Его взгляд скользнул за её движением, и Гермиона это заметила. — Расскажи, что произошло. Он долго молчал. Будто взвешивал, выдержит ли она то, что собирается услышать. Его взгляд не отрывался от её лица, словно он изучал каждую черту, и в этот миг Гермиона с удивлением осознала: она не видит в нём прежнего Драко. Ни надменной ухмылки, ни холодной лености в голосе. Его глаза отражали тусклый свет лампы — и впервые она заметила, насколько они серые. — Скримджер держался долго, — наконец сказал он. — До последнего. Не выдал вашего местонахождения. Гермиона ахнула и прижала ладонь к губам. — Те двое… что нашли вас, — он опустил взгляд, — мне пришлось их пытать. — Тебе?! Но почему… — Потому что Тёмный Лорд приказал, — резко бросил он. — На глазах у всех. На глазах моей матери. Я не имел права показать слабость. — О, Драко… — вырвалось у неё. Сердце вновь сжалось от боли за него, и она вдруг поняла, как сильно ему сейчас хотелось бы хоть на миг перестать быть частью этого ужаса. Слёзы сами собой покатились по её щекам. Она склонила голову и тихо всхлипнула. — П-почему… Дамблдор… почему он так сделал? Он ведь не знал, через что тебе придётся пройти… — Знал, — коротко ответил Драко. — Прекрасно знал. Как и я, когда согласился. Гермиона подняла на него глаза, и её голос задрожал: — Почему тогда ты согласился? Почему вы с мамой просто не укрылись… — Потому что он убил бы моего отца, — произнёс он сдавленным голосом. — Дамблдор не смог бы вытащить его из Азкабана. Не смог бы освободить мать от Беллатрисы. А мама… она бы не ушла. — Н-но… он же заставит тебя делать это снова… — И не только это, Гермиона. — Он сделал шаг ближе. Они оказались на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. Она почувствовала знакомый запах — лёгкий, едва уловимый, но до боли домашний. Сердце грохотало о рёбра так, что, казалось, услышит весь дом. Слёзы продолжали струиться, и Гермиона не могла отвести взгляда от его лица. Он поднял руку, словно хотел коснуться её, но опустил, так и не решившись. — Не плачь, Грейнджер, — тихо сказал он. — И будь осторожна. Ты ведь обещала мне, что покажешь… — Кинотеатр, — перебила она, улыбнувшись сквозь слёзы и торопливо вытерла глаза. — Я помню. И на его лице впервые за долгое время мелькнула улыбка — лёгкая, почти детская, такая, какую она не видела никогда. — Вы уже знаете, что будете делать дальше? — спросил он после долгой паузы, голосом хриплым, но спокойным. — Завтра я начну обучать Гарри окклюменции, — ответила Гермиона, делая шаг назад. Щёки её вспыхнули, словно сама мысль о сказанном была слишком откровенной. — Хорошо, — кивнул он, опуская взгляд. — А что насчёт поручения Дамблдора? — Пока ещё нет. Завтра составим план… — её голос чуть дрогнул, и она поспешила сжать руки в кулаки, чтобы придать себе твёрдости. Драко тяжело выдохнул, будто сдерживал в себе не слова, а целую бурю. — Ты говорила, что это может занять годы… — Я надеюсь, что нет, — тихо ответила Гермиона. Они снова замолчали. Между ними повисла тягучая тишина, в которой будто собрались все несказанные фразы, застыли взгляды, от которых обоим становилось невыносимо трудно дышать. Оба знали, что нужно развернуться, уйти, но ни один не сделал движения. — Драко… — она вымолвила его имя так мягко, что оно прозвучало почти как мольба. — Ты должен быть сильным. Не дай ему сломать тебя… и твою душу. В серых глазах Драко что-то дрогнуло, словно тонкая трещина пробежала по льду. Но уже в следующий миг он снова натянул на себя маску холодной сдержанности, опустил взгляд и произнёс почти шёпотом: — Если душа у меня ещё осталась. — Не говори так… пожалуйста, — выдохнула Гермиона, и в её голосе прозвучала не привычная твёрдость, а мольба. — Я… — начал Драко, но слова застряли у него в горле. Снизу послышался приглушённый звук, будто кто-то, что-то уронил в гостиной. Гермиона резко обернулась, сердце ударило в горло. — Ох… это, наверное, Гарри или Рон… — прошептала она, стараясь говорить спокойно, но пальцы сжались так, что побелели костяшки. — Кикимер, — коротко произнёс Драко. С глухим хлопком в ванной появился домовик, склонившийся в низком поклоне. — Будь осторожен, Драко… — тихо сказала Гермиона, обернувшись к нему. — Грязнокровка… — начал Кикимер сиплым, полным ненависти голосом, но резкий, холодный тон Драко прорезал воздух, как клинок: — Заткнись, Кикимер. Не смей никогда больше называть её так. Не смей с ней так обращаться. Домовик застыл, уставился на него огромными глазами и даже пошатнулся, будто не веря в то, что услышал. Гермиона вскинула голову. У неё перехватило дыхание: впервые за всё это время Драко произнёс вслух то, что она так отчаянно хотела услышать — защитил её, не как союзник, не как вынужденный партнёр, а искренне, без колебаний. Внутри неё что-то дрогнуло, будто сместилось. Она сама не поняла — облегчение ли это, благодарность или нечто более глубокое, но сердце заколотилось сильнее. — Д-да, всё нормально… — пролепетала она, хотя прекрасно знала, что ничего нормального сейчас не было. Драко посмотрел на неё в последний раз, пристально, будто хотел запомнить каждую черту. — Если что-то случится, сразу вызывай меня, — сказал он негромко, но в голосе звучал такой вес, что Гермиона невольно кивнула, не в силах отвести глаз. — Хорошо… — одними губами ответила она. Он вытянул руку. Кикимер, всё ещё ошеломлённый, кивнул, ухватил Драко за пальцы, и они исчезли с тихим хлопком, оставив после себя лишь вибрацию воздуха и тишину, от которой у Гермионы всё внутри защемило. Она ещё долго стояла неподвижно, не в силах двинуться, ощущая, что в ней самой что-то изменилось. И это было куда страшнее, чем любое заклятие.

***

Гермиона медленно спустилась по лестнице, стараясь, чтобы доски не заскрипели. Сердце всё ещё колотилось после встречи, а ладони дрожали так, что приходилось сжимать их в кулаки. В гостиной царил полумрак, только угли в камине слабо тлели. Гарри спал, тяжело дыша в своём спальном мешке. Рон, напротив, приподнялся на локте и сонно щурился на неё. — Гермиона? Где ты была? — спросил он тихо, с хрипотцой, в которой слышалась тревога. — В туалете, — ответила она как можно спокойнее, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Рон кивнул и снова лёг, зарывшись в мешок, будто ему стало спокойнее от её ответа. Гермиона опустилась в свой спальный мешок, повернулась на бок, натянула одеяло до подбородка. В тусклом свете она заметила, как Рон, не поднимая головы, протянул руку в её сторону — нерешительно, будто боясь, что она отдёрнется. Она затаила дыхание, сердце ухнуло вниз. Всего миг — и она могла бы вложить свою ладонь в его. Но перед глазами вспыхнули серые глаза Драко, его уставшее лицо, слова, сказанные шёпотом: «Не смей… никогда так с ней обращаться». Слёзы защипали уголки глаз. Гермиона замерла, сделала вид, что не заметила, и отвернулась к стене, вцепившись в одеяло так крепко, что побелели пальцы. Её душу терзали сразу все чувства: боль за Рона, которому она сейчас причинила рану, вина, что не может ответить на его простое движение, страх за Гарри, тревога за будущее — и что-то новое, пугающее, связанное с Драко. Что со мной происходит?.. — думала она, прикусывая губу и стараясь не заплакать. Она лежала, не смыкая глаз, и впервые за долгое время почувствовала, что сама стала чужой самой себе.