Обсидиановое сердце

Вечер тянулся тревожно и густо, словно воздух сам впитал ожидание. Когда они спешились с фестралов и метёл у дома Дурслей, Гермиона крепко обняла Гарри, хотя он и смотрел на неё с удивлением. План изменился ― об этом они сообщили сразу. В кухне быстро стало тесно и шумно. Все уселись кто на стулья, кто на табуретки; даже близнецы умудрились устроиться на подоконнике, обмениваясь шуточками. На мгновение показалось, будто это просто дружеская встреча, но в каждом взгляде чувствовалось напряжение. Гермиона, стараясь держать лицо спокойным, заплела густые волосы в косу и наблюдала за остальными. Волнение поднималось в груди, но она прятала его глубже, пряча за видом решимости. Люпин и Тонкс, сияя смущённой радостью, успели сообщить Гарри, что поженились, — но порадоваться за них как следует не успели: Грюм уже стукнул костылём и принялся за объяснения. Он разложил всё по пунктам: почему они не могут трансгрессировать, как Министерство следит за каждым их шагом, почему ждать ― значит обречь себя. Для министерства Гарри отбывает тридцатого числа, другого выхода нет. Как и ожидалось, Гарри взорвался при упоминании оборотного зелья. Он возмущался, спорил, отказывался. Гермионе пришлось буквально вцепиться руками в колени, чтобы не сорваться и не выдрать упрямые чёрные волосы у него с головы. Но в конце концов Гарри смирился: спорить против всех было бессмысленно. Гермиона заметила, что Наземникус ведёт себя странно, нервно ёрзает и даже пару раз косился к выходу, будто ищет способ улизнуть. Но времени разбираться не было. Всё внимание уходило на готовящийся вылет. Ощущение себя в теле Гарри оказалось пугающе странным: очки жали, мир расплывался в них, каждый шаг отдавался непривычной тяжестью. Гермиона старалась не думать о том, что где-то там, за границей чар, их уже ждут. Она сосредоточилась на деле: повторяла про себя детали плана, держала в памяти каждую мелочь. Когда они вышли на улицу и расселись по парам, сердце заколотилось, будто пытаясь вырваться наружу. Гермиона забралась на спину фестрала рядом с Кингсли. Огромное, костлявое существо расправило кожистые крылья, и мир под ними дрогнул. Через час все должны были собраться в Норе. И по команде, точно один, они взмыли в ночное небо.

***

Как только они поднялись выше облаков, холодный ветер ударил в лицо так сильно, что перехватило дыхание. Гермиона зажмурилась на мгновение, вцепившись в Кингсли одной рукой, а другой судорожно сжимая палочку. Очки Гарри соскальзывали с носа, и мир всё время дрожал, расплывался. И тут она заметила тень. — Кингсли! — закричала Гермиона, оборачиваясь. — Вижу, — коротко ответил он. За их спиной метались чёрные силуэты. Сначала трое… нет, четверо! Красный луч, как стрела, свистнул в воздухе, направленный прямо ей в спину. Кингсли взмахнул палочкой — и заклинание отлетело в сторону, расплескавшись о темноту. — Держитесь крепче, Грейнджер! — рявкнул он. Гермиона прижалась к его спине и, развернувшись, попыталась сама отбить новый удар. Лучи прорезали небо, ослепительные, гулкие, с каждой секундой всё ближе. Сердце стучало в горле. — Ещё один! — Кингсли резко увёл фестрала вбок, и Гермиона едва не соскользнула. «Мерлин… Драко? Кто из них Драко?..» Ветер выл, пробирая до костей. Волосы хлестали по лицу. Метлы врагов мелькали то справа, то слева. Ещё одна вспышка, и Гермиона отбила её в последний миг, руки онемели от напряжения. В следующий миг один из Пожирателей завыл, закружился и сорвался вниз, исчезая в тучах. Второй кинулся за ним. Осталось двое. Гермиона ловила их очертания глазами, но все силуэты сливались в однообразную черноту масок и плащей. Новый луч прорезал воздух так близко, что она почувствовала жар на щеке. Её палочка дёрнулась, и она отбила его, но тут же новый удар — и снова, и снова! Кингсли работал с бешеной скоростью, отбивая, отстреливаясь, уводя фестрала в сторону. Над головой мелькнула тень, и Гермиона подняла взгляд. Высоко над облаками, на мгновение высветленный молнией, пронёсся силуэт. — Слева сверху! — крикнула она, но Кингсли и сам уже бросил фестрала вправо, вниз, уходя от удара. И вдруг всё случилось так быстро, что Гермиона едва успела понять: один из Пожирателей, почти нацелившийся на неё, был резко сбит с метлы. Его закрутило, он рухнул вниз, исчез в чёрной прорехе туч. Кингсли резко обернулся: — Как ты это сделала, Гермиона? Она молчала, лишь хватая ртом воздух. Она знала. Это был Драко. Он отбил заклятие. Он спас её. А может — убил того, кто целился в неё. Глаза защипало, но некогда было думать о слезах. — Мы почти на месте! — прокричал Кингсли, выводя фестрала к линии леса впереди. И в тот миг Гермиона почувствовала, как по коже побежали мурашки. Тьма словно сгустилась, ветер стал гулким и тягучим. Издали показался новый силуэт — огромный, пугающий, летящий с такой скоростью, что воздух завибрировал. — Мерлин… — прошептала она. — Это же… — Держитесь! — рявкнул Кингсли. Волан-де-Морт. Гермиона видела, как красные лучи снова рванулись со всех сторон, Пожиратели вновь бросились вперёд, прикрывая его. Она метнула заклятие — и попала прямо в грудь одному из них. Тот закрутился, едва удержался на метле, потом всё-таки рухнул вниз, вращаясь, как сбитый камень. «Хоть бы это был не Драко…» — отчаянно пронеслось в голове. Но времени думать не оставалось: небо полыхало дуэлью, и впереди уже маячила тонкая невидимая граница спасения.

*** Гермиона всё ещё дрожала, когда вместе с Кингсли ступила за порог маленького дома. Это было одно из его убежищ — скромная, но надёжная магическая нора, скрытая чарами.

— Они знали… — прохрипел Кингсли, захлопывая за собой дверь и запирая её пятью замками и тремя заклинаниями. — Кто-то предал нас. — Да, — выдавила Гермиона, пытаясь совладать с дыханием. Сердце всё ещё билось в ушах, словно отбивало тревожный ритм. — Но я не понял, — Кингсли обернулся к ней, его лицо блестело от пота, — Волан-де-Морт настиг нас… а потом исчез. Что это было? Гермиона молчала. Она знала — или догадывалась — кто вмешался, но сказать это вслух не могла. Кингсли щёлкнул пальцами, и дверь шкафа распахнулась. На полке, рядом с аккуратно разложенными свитками, лежали старые погнутые плечики. Он посмотрел на часы над камином. — Мы вовремя. Две минуты. Держись. Гермиона кивнула, чувствуя, как трясутся колени. Они схватились за плечики одновременно — и мир разорвался на части. …Хлопок, резкий рывок — и они уже стояли посреди двора Норы. Гермиона пошатнулась и едва не упала, но удержалась. Действие оборотного зелья закончилось: её тело снова стало привычным, родным. — Гермиона! — раздался голос. Она подняла глаза и увидела Гарри. Он с Люпином выскочил навстречу из дома. Гермиона бросилась к нему и крепко обняла, чувствуя, как с плеч на миг свалился груз. Но тут Кингсли шагнул вперёд и вытянул палочку прямо на Люпина. — Какие последние слова сказал нам Дамблдор? — «Гарри — главная наша надежда. Доверяйте ему», — твёрдо произнёс Люпин. Кингсли перевёл палочку на Гарри, но Люпин поднял руку. — Уже проверил. Это он. — Но кто-то же нас предал?! — взорвался Кингсли. — Они знали, знали о сегодняшней ночи! Гермиона судорожно сжала руку Гарри, чувствуя, как он ответил тем же.

***

Гермиона слушала обрывки рассказов тех, кто уже вернулся: как их заметили в воздухе, как сразу выстроились цепью Пожиратели, как один за другим сыпались заклятия. Сердце сжималось до боли, и ей казалось, что она вот-вот задохнётся. Узнав, что Джордж лишился уха, Гермиона едва удержалась на ногах — перед глазами всё плыло, и только холодная ладонь Гарри, стиснутая в её руке, удерживала её от того, чтобы не сорваться в бездну паники. Они стояли рядом, плечом к плечу, и с каждой затянувшейся минутой ожидания страх становился всё острее. Время будто издевалось над ними — тянулось бесконечно, как густой туман. Гермиона не могла отвести взгляда от тёмного неба, каждый миг ожидая увидеть новый хлопок трансгрессии — или услышать крик. Гарри крепко держал её руку, и от этого сжатия исходила единственная уверенность: они живы, они вместе. — Гарри! — вдруг позвал Хагрид, и Гарри вынужден был вырвать руку. Он бросил на Гермиону короткий взгляд — усталый, но твёрдый, — и шагнул обратно в дом. Гермиона осталась на крыльце вместе с Кингсли. Несколько мгновений они молча стояли рядом, вглядываясь в тьму, пока он не тронул её за локоть, призывая вернуться внутрь. Но едва они пересекли порог, за воротами снова раздался хлопок. Кингсли рванул наружу первым. Гермиона бросилась за ним — и увидела в сумраке Артура и Фреда. Они выглядели усталыми и ободранными, но живыми. — Стойте! — громыхнул Кингсли, поднимая палочку. — Я докажу мою подлинность после того, как увижу сына! — закричал Артур с такой силой, что в его голосе дрожала ярость. — Отойди, Кингсли, тебе же лучше будет! Кингсли на миг задержался, взгляд его сузился, но затем палочка опустилась. Артур, не дожидаясь большего, бросился в дом, Фред — за ним. — Артур! — вскрикнула миссис Уизли, и её голос сорвался на всхлип. — Слава богу! — Как он? — донеслось до Гермионы из гостиной. Она не смогла заставить себя войти дальше кухни. Тело дрожало, словно её саму только что вытащили из боя. Гермиона развернулась и вышла снова во двор. Там Кингсли мерил шагами траву, не сводя глаз с неба. Его лицо, обычно непроницаемое, теперь было жёстким и напряжённым. Гермиона подошла к Люпину и Хагриду. Люпин стоял и смотрел в небо и так сильно прикусывал нижнюю губу, что на ней проступили следы крови; Хагрид нервно теребил край плаща, поглядывая на ворота. Гарри и Джинни подошли и встали молча рядом так же вглядываясь в небо. — Они должны были быть уже здесь, — выдохнул Люпин, почти шёпотом. — Должны… — отозвалась Гермиона, чувствуя, как с каждой секундой её тревога становится всё тяжелее. И тут, наконец, новый хлопок прорезал воздух. Над их головами внезапно раздался свист ветра, и из тьмы, словно вырезанная из ночного неба, вынырнула метла. Она закружилась, теряя высоту, и понеслась к земле. Тонкс и Рон. Гермиона судорожно вдохнула, впервые за весь вечер ощутив нечто похожее на облегчение. — Это они! — закричала Гермиона, вскакивая на месте. Тонкс первой спрыгнула с метлы и буквально врезалась в Ремуса. Он стоял бледный, будто не верил собственным глазам, и только сжал её так крепко, словно боялся, что она снова исчезнет. Рон, шатаясь, сошёл на землю и тут же кинулся к Гермионе и Гарри. — Ты цела… — выдохнул он, и его голос дрогнул. — Я думала… думала… — слёзы мгновенно наполнили глаза Гермионы. Словно огромный груз рухнул с плеч: она вцепилась в Рона, обнимая так крепко, что пальцы побелели. — Я в порядке, — пробормотал он, неловко гладя её по спине. — Всё хорошо, Гермиона. Всё хорошо. — Рон великолепен! — радостно объявила Тонкс, наконец отстраняясь от Люпина. — Просто молодец! Оглушил Пожирателя, прямо в башку, представляешь? А попасть с летящей метлы в движущуюся мишень… это тебе не в школьной дуэли тренироваться! — Правда? — Гермиона отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Её глаза сверкнули — смесь облегчения и гордости. — И опять этот удивлённый тон, — проворчал Рон, освобождаясь из её объятий. Щёки у него, впрочем, вспыхнули красным. — Разумеется, правда. Все вернулись? — Нет, — ответила Джинни, глаза её были полны тревоги. — Мы всё ещё ждём Билла с Флёр… и Грозного Глаза с Флетчером. Я пойду, скажу маме и папе, что с тобой всё хорошо, Рон. Она развернулась и почти бегом скрылась в доме. Тем временем Тонкс торопливо рассказала, что на них напала Беллатриса. Голос её всё ещё звенел от напряжения: — Ей я нужна не меньше, чем Гарри, — процедила она. — Сколько раз пыталась меня добить… Она словно обезумела. Едва не прорвалась, если бы Рон не прикрыл… Мы и так опоздали к порталу, а потом ещё тётушка Мюриэль устроила сцену… — она махнула рукой, но дрожь в пальцах выдала, насколько близко они были к беде. В ответ Гермиона и Кингсли коротко пересказали их собственное столкновение. Но чем больше они говорили, тем сильнее в груди у Гермионы разрасталось ощущение беды. Оставались ещё Билл с Флёр, Грозный Глаз и Наземникус. Время шло, а воздух становился тяжелее от молчаливого ожидания. Кингсли, обменявшись последними словами, сказал, что должен немедленно вернуться на Даунинг-стрит. Он исчез с сухим хлопком трансгрессии, оставив их под гулкое эхо пустоты. Вскоре по лестнице спустились мистер и миссис Уизли, за ними — Джинни. Молли бросилась к Рону, крепко обняла его, прижимая к себе так, будто он всё ещё был маленьким мальчиком. Артур пожал руку Люпину и Тонкс, благодарил их сиплым, дрожащим голосом. Гермиона стояла рядом, стараясь не разрыдаться снова. Ей казалось, что радость от возвращения одних лишь обостряла страх за тех, кто всё ещё не пришёл. Через минуту над их головами, словно вынырнув из темноты, показался силуэт фестрала. Он тяжело опустился на землю в нескольких ярдах от Норы, и с его спины скользнули Билл и Флёр. Их волосы были взлохмачены ветром, лица напряжены, но они были живы. — Билл! Слава богу, слава богу… — Молли кинулась к сыну, обняла его так, словно могла удержать от всего зла мира. Но Билл стоял неподвижно. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, было искажено потрясением. — Грозный Глаз мёртв, — сказал он глухо. Грудь Гермионы словно стянула тугая петля. Внутри всё оборвалось. — Он погиб на наших глазах, — продолжил Билл. Голос его дрогнул. Все притихли. Даже ночные звуки сада — шелест листьев, стрекот сверчков — казались слишком тихими. — Всё произошло сразу после того, как мы прорвали кольцо, — Билл говорил тихо, но каждое слово падало, как камень. — Грозный Глаз и Флетчер летели рядом. Волан-де-Морт… — он сглотнул, — он умеет летать. Он вынырнул прямо перед ними. Земник запаниковал, я слышал, как он закричал. Грозный Глаз попытался прикрыть его, но тот трансгрессировал. И в тот же миг заклятие Волан-де-Морта ударило в лицо Грюму. Он… — Билл опустил глаза, — он слетел с метлы. Навзничь. А мы… — голос его сорвался. — Мы ничего не могли сделать. На хвосте у нас сидело полдюжины. Гермиона не заметила, как по щекам заструились слёзы. Она лишь крепче сжала ладонь, пряча дрожь. Все стояли, молча переглядываясь. Тяжесть этой потери давила на каждого. Когда они вошли в дом, всё стало ещё тише. Гул голосов стих, даже посуда перестала звенеть в раковине. В гостиной Фред и Джордж было спорили вполголоса, но, услышав весть, их лица побледнели, а глаза потухли. — Грозный Глаз… — выдохнул Фред. — Нет… Тишину прервал Билл. Он достал бутылку огненного виски, щёлкнул палочкой — и по воздуху к каждому в руки плавно уплыл бокал. — За Грозного Глаза, — произнёс он. Огненное виски обожгло горло, глаза у Гермионы заслезились ещё сильнее, но в этом было что-то правильное. Будто огонь внутри помогал выдержать холод смерти, что навис над ними. На миг повисло молчание, затем вспыхнули разговоры. Все заговорили сразу: о побеге Флетчера, о том, что произошло в воздухе, о том, кто мог выдать их план. Гермиона молчала. Внутри неё кипела злость. Теперь у неё не оставалось сомнений: именно Наземникус был предателем. Он рассказал Пожирателям о времени и месте, этого хватило. А его идея с оборотным зельем… лишь маска, способ отвести подозрения. «Трус, лжец, предатель», — яростно подумала Гермиона и сжала бокал так крепко, что костяшки побелели. Она сделала ещё один глоток, чувствуя, как в груди полыхает злость и горечь.

***

Прошло несколько дней с того вечера, когда Гарри, наконец, оказался в Норе. Жизнь словно раскололась на два пласта: снаружи кипела суета, готовилась свадьба Билла и Флёр — столы выносили в сад, миссис Уизли гремела кастрюлями и колдовала над тканями, Джинни спорила с Флёр о том, сколько цветов следует украсить беседку. Но для Гермионы всё это было лишь прикрытием, поверх которого её мысли неустанно возвращались к другому: к их предстоящему путешествию, к крестражам, к Драко, который так и не появился. Каждый день, едва представилась минута, она доставала книги из своей сумочки и вновь перечитывала выделенные страницы. Она скрупулёзно отбирала нужное, переписывала заметки, проверяла списки, мысленно прогоняла возможные сценарии. Пока Гарри и Рон выполняли поручения миссис Уизли, она успела сложить в свою бездонную сумку всё необходимое: одежду, несколько артефактов, книги, палатку мистера Уизли, целую аптечку с зельями — и даже склянки с оборотным зельем, которые с трудом удалось достать из сундука покойного Грозного Глаза. Ночами Гермиона выходила за пределы защитных чар Норы и осторожно поворачивала ребро монеты. Но никто не приходил. Каждый раз, возвращаясь назад, она ощущала опустошённость, будто от неё отрывали что-то важное. «А вдруг он погиб? — мучительно думала она, закрывая за собой дверь. — Вдруг Волан-де-Морт заметил его тогда, когда он сбил того Пожирателя?». Эта мысль терзала её так же неотступно. В свободное время они втроём снова и снова обсуждали крестражи. Гермиона делилась всем, что удалось вычитать: о природе этих мрачных артефактов, о проклятиях, защищающих их, о том, что уничтожить их можно только самым сильным, необратимым заклинанием или оружием, напитанным древней магией. Гарри слушал сосредоточенно, нахмурив брови, а Рон переминался на месте и то и дело восклицал: — Ну и почему, по-твоему, Дамблдор доверил именно нам? Но в голосе его не было протеста, только страх, перемешанный с решимостью.

***

Наступил день рождения Гарри. Гермиона приготовила подарок заранее, ещё в первые дни после возвращения из Хогвартса. Вручив его, она почувствовала, как странно приятно было видеть на лице Гарри искреннюю улыбку — такую, как будто всё происходящее вокруг на миг перестало существовать. Скоро во двор начали стекаться гости: Чарли и Хагрид, Люпин с Тонкс. Сад засиял гирляндами, в воздухе витали огненные фейерверки близнецов, смех и запах яблочного пирога перемешивались с ароматом свежескошенной травы. Даже Гермиона, с её тревогой и мыслями о крестражах, не смогла не улыбнуться. Миссис Уизли приготовила торт в виде золотого снитча, крылышки которого мягко трепетали, словно живые. Гарри был по-настоящему тронут, и сердце Гермионы болезненно сжалось — так редко он бывал просто счастлив. Но радость прервалась, когда во двор вошёл Артур Уизли вместе с министром магии Руфусом Скримджером. — Завещание Дамблдора, — произнёс он сухо, будто пришёл по самому неприятному делу. Гермиона не ожидала, что её имя окажется в списке. Но ещё больше она была поражена тем, что именно ей завещал Дамблдор: книгу «Сказки барда Бидля». На фоне Делюминатора для Рона и золотого снитча для Гарри её подарок выглядел странно, почти нелепо. И всё же напряжение нарастало. Скримджер явно рассчитывал на большее — на признания, на улики, на тайны. Его допрос, скрытый за формальностями, вызвал у Гермионы приступ ярости. Когда министр отказался отдать Гарри меч Гриффиндора, она едва не сорвалась, с трудом сдержавшись от резких слов. Вечером праздник всё-таки завершился весело: они смеялись, разрезали торт, Джордж даже спел песню под аккомпанемент Фреда, бренчавшего на старой мандолине. Но в душе Гермионы остался горький осадок. Позднее, уже в комнате, они втроём вновь собрались, чтобы обсудить завещание. — Ну и зачем, по-твоему, Дамблдор это сделал? — Рон вертел в руках Делюминатор. — Он всегда был загадочен, — нахмурился Гарри, глядя на снитч. — «Я открываюсь в конце»… Но в каком конце? Гермиона смотрела на свою книгу. — Я даже не слышала о «Сказках барда Бидля», — призналась она. — А ведь я перечитала столько книг о магии… — Это же детские сказки, — удивился Рон. — Их всем читают на ночь. Она перелистнула первые страницы, ощущая шероховатость старой бумаги. В голове вертелся один вопрос: зачем Дамблдор оставил им именно эти вещи? Гермиона сидела тише обычного, но внутри её всё бурлило. Предстоящее путешествие, крестражи, предатель среди них, Драко… Всё это накладывалось одно на другое. Но она знала: теперь уже пути назад не было.

***

Гермиона снова не могла уснуть. Она ворочалась в постели, перебирала в памяти рунные строки из книг, но мысли неизменно возвращались к тяжёлому предчувствию. В руках всё ещё лежала «Сказки барда Бидля». Гермиона в который раз проводила пальцами по резным символам на обложке — древние руны выглядели зловеще в колеблющемся лунном свете. И тут из кармана пижамных штанов донеслась лёгкая вибрация. Монета. Гермиона подскочила, сердце колотилось так сильно, что казалось — разбудит всех в доме. Она сунула ноги в тапочки, на цыпочках вышла из комнаты, спустилась вниз, миновала спящую кухню и осторожно выскользнула за дверь. Ночь была прозрачной и тихой, сад тянулся к луне блестящими росами. Гермиона быстро обошла палатку Хагрида, сбежала вниз по тропинке и, только оказавшись за пределами защитных чар, повернула ребро монеты вправо. Хлопок. За её спиной материализовался силуэт в чёрной мантии и маске Пожирателя Смерти. — Ты жив! — вырвалось у Гермионы. — Драко… Драко осторожно снял маску. — Гермиона, — тихо сказал он. Она застыла, не веря, что он впервые назвал её по имени. — Почему вы ещё здесь? — Драко тревожно огляделся. — Завтра свадьба Билла и Флёр… — голос её прозвучал глупо, слишком по-бытовому на фоне всего, что происходило. Лицо Малфоя оставалось непроницаемым, будто высеченным из камня. Лишь глаза выдавали напряжение. — Ты не пострадала? — спросил он после долгой паузы. — Нет… а ты? — Она шагнула ближе. — Я ждала тебя каждую ночь… — Я знаю, — отрезал Драко. — Я не мог. — Но ты не ответил. Ты в порядке? — Да. Пока что. Он перевёл дыхание и произнёс сдержанно, почти сухо: — Завтра я по поручению Темного Лорда отправляюсь в Министерство. — Что?.. Зачем? — Он сказал, что я теперь представляю семью Малфоев в Совете. Отец после Азкабана… не в состоянии. — Голос Драко дрогнул едва заметно. — Это значит, что завтра будут перемены. Большие. Гермиона не сразу смогла подобрать слова. — Но… тебе только семнадцать. Как ты можешь входить в Совет? — Для него это не имеет значения, — глухо сказал Малфой. — Если я прав, они собираются убить министра магии. Он поручил это Яксли и Долохову… — Что?! — Гермиона в ужасе прижала руку к губам. — Слушай внимательно. Если это случится, — он понизил голос, — ваше местонахождение сразу станет известно. Вам лучше убраться отсюда. Они наверняка будут пытать Скримджера. Гермиона кивнула, лихорадочно перебирая в голове недавние события. — Он сегодня был здесь. Скримджер… он зачитывал нам завещание Дамблдора. — Здесь? — брови Драко изогнулись. — И тебе тоже что-то досталось? — Да. Книга. «Сказки барда Бидля». Рону — Делюминатор, Гарри — снитч. Мы пока не понимаем… — Чепуха какая-то, — скривился Драко. — Мы думаем, может, в этом есть подсказка для нашего задания. Он резко выдохнул. — Ладно. У меня мало времени. Если что-то пойдёт не так, я дам сигнал. Ты поймёшь. Это будет знак бежать немедленно. — Завтра свадьба… — робко напомнила Гермиона. — Да плевать на свадьбу! — прошипел он. — Уизли до сих пор живут так, будто всё ещё в мире фейерверков и пирогов. Они не понимают, что происходит! — Понимают, — твёрдо возразила Гермиона. — Просто… это единственный способ не сойти с ума. На мгновение уголки его губ дрогнули — то ли усмешка, то ли отчаяние. — Ты же понимаешь, что будет, если Поттера схватят? — Прекрасно понимаю. — Гермиона подняла голову. — Я уже собрала всё необходимое. И свои вещи, и Гарри, и Рона. Мы готовы. — Вот и замечательно, — сказал он тихо. — Надеюсь, вы знаете, что делать. — Драко… ты думаешь, они могут напасть прямо завтра? — Я не знаю. Я сказал всё, что мне известно. Но если ему удастся сломать Скримджера, — он резко отвёл взгляд, — Поттер долго не останется в безопасности. — А если предупредить министра? — с надеждой выдохнула Гермиона. Драко покачал головой. — Я думал об этом. Но люди Тёмного Лорда уже в Министерстве. Они ждут приказа. Всё куда хуже, чем кажется. Он поднял капюшон и шагнул назад. — Будь осторожна, Грейнджер. И прежде чем она успела ответить, воздух вновь разорвал хлопок трансгрессии. Гермиона осталась одна. Лес шелестел, будто тоже знал правду.

***

Гермиону разбудила Джинни. Та решительно сдёрнула с неё одеяло и, сияя от возбуждения, заявила, что «сегодня всё должно быть идеально». За окном уже пробивался мягкий утренний свет, и, несмотря на ранний час, из кухни доносились громкие голоса, звон посуды и аромат свежей выпечки. Гермиона села на кровати, сердце у неё стучало чуть быстрее обычного. Мысли, тревожные и колючие, возвращались снова и снова: слова Драко о предстоящем нападении, о предателе, о грядущих переменах в Министерстве. Но рядом с Джинни, полной энергии и радости, нельзя было выдать ни капли сомнений. — Вставай, мы должны помочь маме, — скомандовала Джинни, и Гермиона послушно поднялась. Быстро позавтракав, они вышли в сад, где уже стоял огромный белый шатёр. Миссис Уизли с палочкой в руках суетилась вокруг столов, проверяя каждый стул и скатерть, а Артур с близнецами наладили освещение, чтобы вечером двор сиял, как бал в Министерстве. — Вот сюда, девочки, — крикнула миссис Уизли, махнув рукой. — Украсьте столбы! Белые и золотые цветы, только аккуратно, чтобы держались до вечера! Гермиона вместе с Джинни поднялись по лестнице и стали прикреплять букеты. Сад быстро наполнялся сиянием и запахом цветов, и на мгновение тревога Гермионы отступила. Всё вокруг выглядело так празднично, как будто никто и не подозревал, что война уже стоит у порога. К полудню начали прибывать первые гости. Дом Уизли наполнился смехом и радостными восклицаниями. По саду сновали официанты в ослепительно белых мантиях, а оркестр в золотых костюмах настраивал инструменты. Гарри пришлось выпить оборотное зелье и изображать рыжего магловского мальчика; он кривился, но, к удивлению Гермионы, это вызвало у всех смех и даже позволило ненадолго забыть обо всём страшном. И вдруг… Гермиона застыла, когда заметила среди гостей знакомую фигуру. Виктор Крам. У неё защемило сердце — он казался почти таким же, как в её воспоминаниях: всё такой же грузный, серьёзный, но с мягкой улыбкой при встрече. — Гермиона! — воскликнул он с радостью и тепло пожал ей руку. Она растерялась. Прошло почти три года, но в памяти всплыло всё сразу: Турнир Трёх Волшебников, танцы на Балле, его неловкие, но искренние попытки ухаживать. Длительные переписки после. Она улыбнулась, искренне рада его видеть. Но Рон, стоявший рядом, тут же нахмурился. — Что? — удивлённо спросила Гермиона, когда заметила его выражение, после того как Крам отошел. — Что побежишь к своему Виктору вспоминать «былые времена»? — язвительно бросил он. — Рон, ты явно не в себе, к чему ты мне это говоришь? — нахмурилась Гермиона. — Я видел, как ты на него уставилась. — Я просто удивилась! Ты же знаешь, что с Виктором у нас всё давно закончилось. — «Всё закончилось», — передразнил он. — Прекрати! — сердито прошипела она. — Что на тебя нашло? Рон не ответил. Он смотрел в сторону, где Виктора уже окружили кузины-вейлы Флёр, щебеча и восхищаясь им. — Всё, пойдём! — резко сказала Гермиона и потянула Рона к другим гостям. Музыка зазвучала громче, заколдовав воздух, и все вокруг казались счастливыми, заворожёнными этим моментом. Гермиона старалась улыбаться, поддерживать разговоры и веселиться вместе со всеми, но сердце сжималось от тревоги. Она чувствовала, что за этой красотой и радостью притаилась буря. Она крепче сжала свою маленькую сумочку, расшитую бисером. Всё необходимое для их путешествия было уже внутри — книги, зелья, палатка. Если что-то случится, если нападение начнётся сегодня… она будет готова. Гермиона не спускала глаз ни с Гарри, ни с Рона. Всё вокруг кипело весельем — смех, музыка, вспышки магических фейерверков. Рон несколько раз неловко пытался пригласить её на танец, однако Гермиона каждый раз находила оправдание: то устала, то нужно помочь миссис Уизли. В глубине души она понимала — танцевать она сейчас не смогла бы. И вдруг — резкий жар. Там, где пряталась монета, прямо под тканью, что-то болезненно зажглось и завибрировало. Гермиона вскочила, сердце ухнуло вниз. Стараясь оставаться незаметной, она отступила в тень за стол и дрожащими пальцами вытащила монету. — Нет... нет... — прошептала она, чувствуя, как та пульсирует, словно в отчаянном предупреждении. Что делать? Хватать Гарри и Рона и бежать? Но как объяснить? Как сказать им про Драко — здесь, среди всех, на свадьбе? Монета вдруг замерла, потускнела, и Гермиона судорожно спрятала её обратно, грудь ходила ходуном от страха. Она отыскала Гарри в толпе и пробилась к нему. — Гарри... — только и смогла вымолвить. И тут шатёр разорвал грохот. Сквозь полотно крыши пробился ослепительный серебристый свет, и на середину танцпола мягко, но властно спрыгнула огромная сияющая рысь. Музыка захлебнулась, смех стих, гости застыли с недоделанными па. Патронус поднял голову, и его пасть разомкнулась. Голос Кингсли, низкий и рокочущий, прогремел над толпой: — Министерство пало. Скримджер убит. Они уже близко. На миг повисла тишина, словно сама земля задержала дыхание, а потом всё взорвалось. Крики, вопли, треск разбивающихся бокалов. Гермиона выхватила палочку. — Гарри! — она схватила его за руку, сжала так крепко, что костяшки побелели. Толпа качнулась, гости метались во все стороны, кто-то плакал, кто-то спотыкался и падал. Гермиона оглядывалась, сердце колотилось в горле. — Где Рон? — закричала она, но Гарри лишь тряс головой, пытаясь прорваться сквозь людей. — Рон! Рон, где ты?! Из-за шатра уже врывались фигуры в плащах и масках. Маски Пожирателей смерти тускло поблёскивали в свете фейерверков, что ещё догорали над садом. Лучи заклинаний полоснули воздух, гости с криками падали на землю. — Рон! — срывающимся голосом крикнула Гермиона, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. — Рон! И вдруг — вспышка света над головами. Она пригнулась, утаскивая Гарри вниз. Там, в самом дальнем углу, она увидела его — Рон пробирался сквозь толпу, вытянув к ней руку. — Скорее, Рон! — закричала она с отчаянным облегчением. Они сомкнули пальцы, и в тот же миг Гермиона, не раздумывая ни секунды, развернулась на пятке. Перед глазами мелькнули пляшущие огни, паника, крики. И в следующее мгновение — хлопок, темнота, удушающий вихрь, сжимавший её в груди. Они трансгрессировали.