Обсидиановое сердце

Гермиона почувствовала, как в глаза бьёт утренний свет. Она медленно приоткрыла веки и попыталась пошевелиться, но тут же осознала, что лежит, уткнувшись щекой во что-то тёплое и твёрдое. Плечо. Она резко выпрямилась, и в тот же момент Драко тоже открыл глаза. Их взгляды встретились — он нахмурился, она густо покраснела. Несколько секунд они просто сидели молча, слишком близко друг к другу, пока не отодвинулись одновременно, будто по команде. — Эм… доброе утро, — пробормотала Гермиона, пытаясь поправить выбившиеся пряди. — Не сказал бы, что утро доброе, — Драко потёр шею, — но… вполне терпимое. — Он отвёл взгляд, словно пряча смущение. — Я… я уснула во время фильма, да? — с виноватым видом спросила она. — А я и не заметил. — Драко криво усмехнулся, но голос его прозвучал мягче, чем обычно и встял. — Видимо, был слишком занят «варварами без магии». Гермиона хмыкнула и попыталась подняться с дивана, но Драко неожиданно протянул ей руку, помогая встать. Она растерянно на неё посмотрела, но всё же приняла. — Грейнджер, — сказал он, задержав её руку чуть дольше, чем требовалось, — если ты собираешься приучить меня к своим магловским фильмам… то предупреждаю: к дивану я уже привык. Гермиона рассмеялась — звонко и искренне, так, что сама удивилась, сколько лёгкости прозвучало в её голосе после всех этих недель. — Ну тогда, Малфой, тебе придётся привыкнуть и к остальному. Он усмехнулся и, отпустив её руку, пошёл к кухне. — Посмотрим, кто кого, Грейнджер. Прошло ещё несколько дней. Гермиона уже заметно продвинулась в занятиях по окклюменции: мысли удавалось прятать всё лучше, и каждый раз, когда Драко пытался проникнуть глубже, он сразу останавливался, как только она начинала морщиться от боли. — Нет, продолжай, я должна научиться, — упрямо настаивала она. Но он только хмурился и делал перерывы, будто боялся сломать её изнутри. Теперь вечера стали привычным ритуалом: после занятий они много разговаривали, смотрели фильмы, и Гермиона с удивлением ловила себя на мысли, что эти часы ожидала даже больше, чем тренировок. Но с той самой ночи, когда она проснулась у него на плече, ей было трудно встречать его взгляд без смущения. И, похоже, он тоже это чувствовал — в его взгляде появилось что-то неловкое, чего раньше не было. Один раз он поднялся к ней, чтобы задать вопрос, и столкнулся с ней прямо у двери ванной — Гермиона стояла, закутавшись в полотенце. Она готова была провалиться сквозь землю от стыда, а он лишь усмехнулся и поспешно спустился вниз. Время текло, и каждый день напоминал Гермионе, что конец их странного «перемирия» близок. Она старалась читать, готовиться к предстоящему походу, а Драко всё чаще молчал, зарывшись в какую-то книгу из своей сумки. Над ними явно повисло напряжение. В последний вечер он даже не предложил включить фильм. Гермиона, чувствуя опустошение, поднялась было к себе, когда услышала: — Грейнджер. Она остановилась на лестнице. — Вернись. Давай поговорим. С удивлением она вернулась в гостиную и молча села рядом. Драко порылся в своей сумке, и Гермиона заметила — он тоже пользовался заклинаниями расширения. Наконец он достал круглую монету, галеон и протянул ей. — Возьми. — Это… что? — удивилась она, осторожно беря её в ладонь. — Я украл твою идею, Грейнджер, — в его голосе мелькнула тень усмешки. — Только немного усовершенствовал. Завтра я возвращаюсь… и… — он запнулся. — Через эту монету я смогу находить, где ты. Если покрутишь ребро влево — сигнал, что случилось что-то срочное. Вправо — просто нужно связаться. Я тоже смогу дать знак. Если почувствуешь его — найди укромное место, и тогда я трансгрессирую прямо к тебе. Гермиона смотрела на него, не мигая. Потом опустила взгляд на монету, сжимая её в пальцах. — Если я не появлюсь, значит, не могу, — продолжил он. — Но постараюсь выйти на связь позже. — Драко… — тихо выдохнула она. — М? — Спасибо. — За что? — За всё, что ты делаешь. Он чуть приподнял уголок губ. — Надеюсь, вы справитесь, Грейнджер. И тогда ты покажешь мне этот твой… кинотеатр. Гермиона хихикнула, прикрывая рот рукой. — Что смешного? — Просто ты запомнил название. Драко фыркнул, но взгляд его смягчился. Утро наступило слишком быстро. Гермиона проснулась ещё до рассвета, словно внутренний голос подсказал, что это их последний день. В доме царила непривычная тишина, лишь за окном щебетали птицы. Она спустилась в кухню и застала Драко уже там — он сидел за столом, облокотившись на ладони, и смотрел в окно. На нём снова была привычная чёрная рубашка, словно все эти дни в джинсах и футболках никогда не случались. — Ты рано, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спать всё равно не хотелось, — бросил он, не поворачиваясь. — Да и тебе лучше привыкать к ранним утрам. В походах на «ваше важное дело» не будет возможности нежиться до полудня. — Спасибо за совет, — фыркнула она и прошла к шкафчикам, доставая чай и хлеб. Они позавтракали почти молча. Гермиона ловила себя на том, что каждое его движение — как он поднимает кружку, как кивает, как откидывает светлую прядь волос со лба — врезается в память особенно ярко. Ей хотелось сказать что-то важное, но все слова казались лишними. Когда посуда была убрана, Драко поднялся первым. Он натянул мантию, пригладил рукав — и снова стал тем самым Малфоем, которого знала ещё со школы. Чужим и недосягаемым. — Ну, Грейнджер, — тихо сказал он, и в этом «Грейнджер» было куда больше, чем насмешка, — помни, что я говорил. Монета — твоя страховка. Пользуйся с умом и по делу. Гермиона сжала монету в ладони так крепко, что ногти впились в кожу. — Я… я не знаю, увижу ли тебя снова, — выдохнула она. Он посмотрел прямо ей в глаза. Взгляд был твёрдый, почти холодный, но в нём пряталось что-то ещё — едва заметное. — Увидишь, — коротко сказал он. — Я не собираюсь сдохнуть ради Темного Лорда. Он развернулся к двери. Гермиона вдруг шагнула вперёд и коснулась его руки. — Драко… будь осторожен. Он замер лишь на секунду, затем выдернул руку, будто боялся, что если задержится — не сможет уйти. — Ты тоже, Грейнджер, — бросил он, и хлопок трансгрессии разорвал тишину дома. Гермиона осталась одна, сжимая в ладони монету. Дом снова наполнился пустотой — на этот раз такой, от которой хотелось закричать. Гермиона долго стояла посреди кухни, не решаясь двинуться с места. Тишина, что воцарилась после хлопка трансгрессии, звенела в ушах, будто пустой дом издевался над ней, повторяя: он ушёл. Она поднялась в свою комнату и села на кровать, сжимая в ладони монету. Металл был прохладным, но казалось, что он хранит тепло чужих рук. Гермиона перевернула её между пальцами — гладкое ребро, выгравированные узоры… всё это выглядело слишком обыденно для того, что символизировало. Зачем он это сделал? — мелькнула мысль. Малфой мог бы оставить её без всего — и без этой монеты, и без знаний об окклюменции. Но он не сделал этого. Наоборот, дал то, что могло спасти её жизнь. Гермиона откинулась на подушки, прикрыв глаза. Перед внутренним взором вставали их разговоры, его резкие замечания, смешные недоумённые вопросы о магловских вещах, и даже то, как он в первый раз попробовал чипсы, смотрел «Звёздные войны» или морщился от яркой упаковки печенья. Всё это — такое непривычное, настоящее — вытесняло из памяти образ холодного и надменного слизеринца. Она коснулась монеты кончиками пальцев и вдруг осознала: теперь, как бы она ни старалась, мысль о Драко всегда будет с ней. Не как о враге, не как о предателе, даже не как о союзнике… а как о ком-то, кто, несмотря на всё, впустил её в свою тайную часть жизни. Сердце сжалось. Мерлин… что же я делаю? Гермиона прижала монету к груди и, впервые за много дней, позволила себе заплакать. Но это были не те слёзы отчаяния, что раньше — они были тихими, словно облегчение и признание самой себе: она больше не может думать о Драко Малфое так, как раньше.

***

Гермиона провела обед и ужин в одиночестве. После обеда она успела сходить в банк и обналичить свой счет. Тишина дома давила на неё, словно стены сами напоминали о пустоте. Благодаря Драко она не успела по-настоящему почувствовать одиночество после отъезда родителей, и теперь эта тишина казалась невыносимой. Ей не хватало его ворчания у неё за спиной, его язвительных замечаний, или того, как он с неожиданным азартом комментировал матч по футболу. Она даже скучала по их совместным просмотрам фильмов, когда он сидел с видом важного знатока, а через пять минут уже не мог оторвать глаз от экрана. Как это было странно — ощущать привязанность к Драко Малфою. Ещё год назад ей бы показалось это невозможным, смешным, даже оскорбительным. Но тот Драко Малфой, которого она знала в школе, и тот, что провёл с ней две недели под одной крышей, были разными людьми. Или, может быть, он просто перестал прятаться за маской? А может, жизнь сама заставила его измениться? Гермиона тяжело вздохнула и поднялась в свою спальню. Завтра вечером ей предстояло отправиться в Нору. Она не знала, как выдержит это — снова оказаться среди друзей, улыбаться, делать вид, что всё по-старому. Как сказать Гарри и Рону, что она готова к их пути, но умолчать о тех двух неделях, что изменили её больше, чем целый год в школе. Она открыла сумку, проверила книги, флаконы с зельями, чистую одежду, походные принадлежности. Всё было на месте, всё готово. Но чувство было такое, будто чего-то не хватает. Гермиона опустилась на кровать и прижала ладони к лицу. Перед глазами снова и снова вставали картины: Драко, сидящий на диване с видом всезнайки, но не понимающий, как работает телевизор. Его искренний, почти детский восторг, когда на экране впервые зажглись космические корабли. Его насмешки, когда она во время тренировки сжимала зубы, пытаясь закрыть сознание. И тишина в его взгляде, когда он вручал ей монету. Она потянулась к тумбочке, где лежала эта самая монета, и взяла её в руки. Тяжёлая, холодная, но почему-то от неё исходило странное тепло. Она покрутила её на свету. Правая грань — знак, что всё в порядке. Левая — если случится беда. Гермиона сжала монету в кулаке, словно боялась, что она исчезнет. — Ты с ума сошла, — прошептала она себе, — это же Малфой. Но мысль не принесла облегчения. Сквозь приоткрытое окно доносился ночной ветер, колыхавший занавески. Гермиона легла, но сон не приходил. Она знала — завтра всё изменится. Завтра начнётся путь, которого боялись.

***

Кингсли явился поздним вечером. Гермиона сидела в гостиной, ожидая, что вот-вот за ней придут. — Простите, мисс Грейнджер, я немного задержался, — сказал он, входя. — Нужно было кое-что уладить в Министерстве. — Ничего страшного, — ответила Гермиона и шагнула за порог. Она оглянулась — сердце болезненно сжалось. В памяти вспыхнули лица родителей, затем Драко; взгляд невольно упал на телевизор, и Гермиона тяжело вздохнула, прежде чем закрыть дверь. Мир вокруг резко оборвался. В ушах звенело от перемещения, а ноги коснулись твёрдой земли. Перед глазами плеснула тёмная зелень — сад. — Добрались, — коротко произнёс Кингсли. Голос звучал спокойно, но глаза его всё время скользили по сторонам, будто враг мог подстерегать даже здесь. — Дальше сама. Он кивнул в сторону дома. Нора возвышалась впереди — нелепая, перекошенная, будто сложенная наспех, и от этого ещё более уютная. Этаж за этажом, словно прибавленные кем-то в спешке, тянулись вверх; из трубы лениво клубился дым, окна светились в сумерках тёплыми пятнами. Гермиона глубоко вдохнула — воздух пах дымком, яблоками и свежескошенной травой. Скрипнула калитка, и на дорожку выскочил Рон. Щёки горели, рыжие волосы торчали во все стороны. — Гермиона! — воскликнул он и едва не сбил её с ног. — Ну наконец-то! Мы уже решили, что вы с Кингсли застряли где-то в болоте. — Вполне могло быть, — хмыкнул Кингсли, и уголки его губ дрогнули. Но Рон уже тащил Гермиону к дому. — Все в сборе, — вполголоса сообщил он. — Даже Грюм. Мама носится, пытается всех усадить, папа притащил табуретки из сарая, пытается их починить, а близнецы колдуют над каким-то диковинным хламом. В общем, обычный бардак. Гермиона улыбнулась краешком губ. На миг тревога ослабла. Внутри Норы её окатило теплом и шумом. Кухня гудела: на плите что-то кипело, тарелки сами собой складывались в стопки, Джинни спорила с Фредом, а Джордж размахивал блестящей штуковиной, которую тут же попыталась отобрать миссис Уизли. — Гермиона, дорогая! — миссис Уизли вынырнула из-за котла, отодвигая Джорджа в сторону и отряхивая руки о фартук. — Слава Мерлину, цела! Давай, проходи, садись, у нас всё скоро начнётся. Гермиона оглядела кухню: столько знакомых лиц — и все серьёзные. Люпин сидел рядом с Тонкс, их пальцы крепко переплетены. Хагрид возвышался над всеми, задевая плечами потолок и старался не двигаться. Кингсли устроился у окна, словно и не покидал комнаты. Наземникус ютился в дальнем углу, делая вид, что его нет. А в центре, словно хозяин совета, сидел Аластор Грюм. Его магический глаз вращался, щёлкая в разные стороны, а деревянная нога стучала по полу в нетерпении. Гермиона опустилась на табурет рядом с Роном. У него были нахмуренные брови, но, поймав её взгляд, он скорчил гримасу: «Держись». Она глубоко выдохнула. «Значит, всё действительно серьёзно. Сегодня решат, как мы вытащим Гарри». И сердце болезненно сжалось: ещё никогда они не были так близко к настоящей войне. Гермиона устроилась на табурете, стараясь не мешать Рону, двигать какой то ящик между ног. Сзади придвинулась Джинни, запах яблочного пирога и дыма смешался с тревогой — воздух будто дрожал. Взгляд сам собой остановился на Аласторе Грюме. Его магический глаз вращался, время от времени щёлкал, выхватывая лица из полумрака. Деревянная нога постукивала по полу с нетерпением, задавая ритм тишине. Гермиона поймала себя на мысли, что в этом звуке было что-то беспокойное, как стук сердца. У противоположной стены сутулился Наземникус Флетчер. Он выглядел ещё более неряшливо, чем обычно: помятый плащ, волосы клочьями, глаза бегали, будто он ждал, что его сейчас обвинят в чём-нибудь. Гермиона сжала губы — как Дамблдор мог доверять этому человеку? По левую руку от Грюма сидел Люпин, худой, с усталым лицом. Рядом Тонкс, сегодня с длинными светло-розовыми волосами, её пальцы крепко сжимали его руку. Чуть дальше возвышался Хагрид, сгорбившись, чтобы не задеть потолок. Ближе к двери, на длинной скамье, расположились Билл и Флёр. Билл по-прежнему носил повязку на лице, рубцы поблёскивали в свете лампы, но улыбка у него была лёгкая, спокойная. Флёр сидела прямо, руки скрестила на коленях — её серебристые волосы сияли, как всегда, вызывая у Джинни, по виду, острое желание зацепить её хоть словом. Слева от Гермионы мистер Уизли что-то шептал Фреду и Джорджу, но оба близнеца уже вертелись, словно не могли дождаться самого интересного. — Ну что ж, — загремел Грюм, и в комнате тут же наступила тишина. — Все собрались. Время поджимает, и болтать не будем. Он обвёл их всех взглядом — обычным и магическим сразу. — Чары Дамблдора спадут ровно в полночь, когда Поттеру исполнится семнадцать. Это знают и они, — он ткнул пальцем костяшкой в сторону окна, словно за ним уже поджидали Пожиратели. — Так что сидеть сложа руки и ждать нам глупо. Гермиона почувствовала, как у неё пересохло во рту. Вот оно. Всё, о чём они думали последние недели. — Мы заберём Гарри раньше, — резко продолжил Грюм. — Не в ночь его дня рождения. Мы двинем завтра, вечером. Фред едва слышно присвистнул, Джордж толкнул его локтем. — Отличный план, — пробормотал Артур, — Но как мы его провернём? Если там наверняка за домом следят… — Вот тут, — Грюм грохнул костылём, — нам и пригодится хитрость. Магический глаз сделал полный оборот и остановился на Гермионе. Она почувствовала, как сердце бухнуло где-то у горла. Грюм постучал костылём, возвращая внимание к себе. — Мы не можем ждать, пока заклятия Дамблдора спадут сами. Завтра вечером мы вытащим Поттера из его дома и переправим сюда. Никто не знает во сколько и когда покинет дом Поттер, даже министерство. Нам нужно продумать план эвакуации, на случай если, прибудут Пожиратели. Но действовать будем не напрямую — Пожиратели будут стеречь каждый путь, каждую тропинку. В углу кто-то тихо кашлянул. Это был Наземникус Флетчер. Он поёрзал, подмял полы своего засаленного плаща и неохотно поднял руку. — Я тут, может, идею одну подкину, — пробормотал он. — Есть же зелье… оборотное. Ну… вы понимаете. Все головы повернулись к нему. — Продолжай, — хрипло сказал Грюм, щёлкнув глазом. — Ну, если… скажем, несколько человек примут оборотное зелье, и станут Поттером, — Флетчер говорил торопливо, будто оправдывался. — Тогда эти… гады, они не поймут, где настоящий. Если начнется погоня они будут путаться. А настоящий в это время спокойно доберётся до убежища. Несколько секунд стояла тишина, потом Джордж присвистнул: — Да это же… блестяще. — Для разнообразия, Наземникус, ты сказал нечто умное, — буркнул Грюм. — Но Гарри никогда на это не согласится, — резко вставил Гермиона. Щёки ее запылали. — Вы же знаете его! Он скажет, что не допустит, чтобы кто-то рисковал ради него. Но. Если он откажется, я сама это сделаю, — твёрдо сказала Гермиона. Голос её дрогнул, но она подняла подбородок и встретила взгляды всех за столом. — Даже если придётся силой заставить его. В комнате повисло тяжёлое молчание. Грюм кивнул, будто именно этого ответа ждал. — Вот и решено. Я достану оборотные зелья. Шесть добровольцев — и шесть сопровождающих. Остальные будут прикрывать пути. — Отлично, — рявкнул Грюм. — Теперь состав. — Я пойду, — первым вызвался Фред. — И я, — подхватил Джордж, их глаза загорелись азартом. — Я тоже, — сказала Тонкс. Люпин посмотрел на неё с тревогой, но она только крепче сжала его ладонь. — Я, — ровно произнёс Кингсли. — Иначе никак. — Я конечно же пойду, — буркнул великан. — Возьму мотоцикл Сириуса. — А я на метле, — добавил Люпин тихо, но твёрдо. — Замечательно, — удовлетворённо хмыкнул Грюм. — Значит, Гермиона, Рон, Фред, Джордж, Тонкс и Флетчер будут «Поттерами». Остальные прикроют их. — Великолепно, — простонал Наземникус, — только мне-то зачем… — Заткнись, — рявкнул Грюм. — Ты и так живёшь только потому, что Дамблдор считал тебя полезным. Так что придётся отработать. В этот момент Кингсли поднялся, его лицо было мрачным. — Есть ещё кое-что, что вы должны знать, — сказал он. В комнате стало ещё тише. — Сегодня ночью совершен массовый побег из Азкабана. Кто-то ахнул. — Сколько? — спросил Артур, голос его дрогнул. — Десятки. В том числе Люциус Малфой. Гермиона почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику. В голове всплыло лицо Драко, бледное, усталое… Грюм стукнул костылём. — Вот именно поэтому мы и торопимся. Грюм вновь ткнул костылём в карту. — Итак, запоминайте. Всё должно быть ясно, как заклинание «Люмос» в подземелье. Он начал перечислять, магический глаз вращался, проверяя реакцию каждого. — Настоящий Поттер отправится с Хагридом. На мотоцикле Блэка. Хагрид выпрямился, щеки порозовели, и он тяжело кивнул. — Гермиона — с Кингсли. Фестрал. Кингсли коротко сказал: — Приму на себя весь огонь, если понадобится. — Рон — с Тонкс. Тоже фестрал. Тонкс, перемигнувшись с Роном, усмехнулась: — Ничего, рыжик, я умею делать виражи. — Фред — с Артуром. На фестрале. Фред возмущённо поднял бровь: — Пап, только не начинай про предохранительные чары! — А кто-то должен, — строго ответил Артур, но уголки его рта дрогнули. — Джордж — с Люпином. Фестрал. — Он хотя бы не будет всё время ныть, — заметил Джордж и ткнул пальцем в брата. Люпин, бледный и усталый, лишь слегка улыбнулся. — Флёр — с Биллом. Фестрал. — Je ne te quitterai pas d’une semelle, — твёрдо сказала Флёр, и Билл мягко сжал её ладонь. — Наземникус Флетчер — со мной. На метле, — рявкнул Грюм. Флетчер поперхнулся: — С… с вами? — Да, со мной, — отрезал Грюм. — И попробуй только отклониться от курса. Секунду стояла тишина, только потрескивал огонь в камине. — А если кто-то не доберётся до места встречи? — спросил Люпин тихо. Грюм постучал костылём. — Тогда остальные не тратят время на поиски и действуют по плану, — рявкнул Грюм. — Один пропавший — не повод подставлять всех. Доберётся — хорошо. Нет — значит, что-то пошло не так, и мы продолжаем. Главное — чтобы Поттер оказался там, где должен. Но не дай Мерлин вам оказаться тем, кого будем ждать. Поняли? Все закивали. — Вылетаем завтра вечером, — подвёл итог Грюм. — К этому времени все должны быть готовы. Гермиона чувствовала, как пересохло во рту. Вдруг Пожиратели всё таки нападут. Перед глазами стояла картина: семь Гарри Поттеров в небе, искры заклинаний, Пожиратели со всех сторон. Она украдкой сжала кулак под столом. Грюм снова развернул пергамент на столе, где дрожащими линиями были прорисованы маршруты. Его магический глаз крутился так, что Гермионе стало не по себе. — Слушайте внимательно. У каждого свой путь, и менять мы его не будем. Всё рассчитано. Он ткнул костылём в первую линию. — Гарри и Хагрид. Прямой курс на северо-запад, через Уотфорд, потом держитесь вдоль реки. Вы самые заметные, поэтому ждите наибольшего внимания. Мотоцикл выдержит, он зачарован, но, Хагрид, головой отвечаешь за Поттера. Они направляются в одно из убежишь к родителям Тонкс и сразу от туда, через портал в Нору. Хагрид шумно сглотнул и кивнул. — Гермиона и Кингсли. Вы — на восток, через Кембриджшир, дальше к болотам. Там вас будет трудно засечь. Кингсли, твоя задача — прикрывать её, пока она сама не поймёт, что делать. Вы отправитесь прямиком в убежище Кингсли. Гермиона почувствовала, как жар поднимается к щекам, но лишь сжала зубы и кивнула. — Рон и Тонкс. Юго-запад, через леса Суррея. Тонкс, никаких фокусов, держите высоту низкой. Ветви прикроют, но и врежетесь — мало не покажется. Вы в дом Моллиной тетушки Мюриэль. Тонкс показала Грюму язык, но тут же осеклась под его взглядом. — Фред и Артур. Сразу к югу, держитесь старой дороги. Если нападут — маневрируйте, но не отделяйтесь друг от друга. Вы в убежище на окраине Хитона. — Мы справимся, — сказал Артур и положил руку на плечо сына, но Фред ухмыльнулся и пробормотал: — Надеюсь, без лекции про тормозные чары. — Джордж и Люпин. Маршрут через холмы, западнее Бристоля. Местность открытая, там вас легче заметить. Будьте готовы к бою. Убежище Роксем. — Всегда готов, — хрипло сказал Люпин, но глаза его были тревожными. — Флёр и Билл. На север, через Суссекс, вдоль побережья. Море поможет скрыть следы. Флёр, твоя задача — лететь ровно, никакой импровизации. В Ракушку. Флёр вскинула подбородок, но Билл накрыл её руку ладонью. Грюм перевёл взгляд на Наземникуса. — Флетчер и я. Мы уходим выше всех. Прямой маршрут на север, через облака. Если кто-то и станет приманкой, то мы. Всего двенадцать убежищ. Флетчер побледнел и пробормотал: — Великолепно… прям мечта идиота. — Помните, — Грюм ударил костылём так, что стол дрогнул, — вылет завтра ровно в одиннадцать вечера. Всё идёт по часам. Если хоть кто-то опоздает или пойдёт своим курсом, это может стоить нам жизни. В комнате стало так тихо, что Гермиона слышала собственное дыхание.

***

Гермиона поднялась в комнату Рона. Он сидел, вертя в руках палочку, но как только она вошла — вскочил, будто ждал её именно в этот миг. — Гермиона! Я тебе кое-что показать должен! Ты не представляешь, что я придумал! — И что же это? — устало улыбнулась она, опираясь о дверной косяк. — Надеюсь, не очередной фейерверк Фреда и Джорджа? — Нет, — Рон наклонился ближе и понизил голос. — Мы же… ну… собираемся на поиски крестражей. Он бросил быстрый взгляд на дверь и махнул ей рукой: — Идём. Они выбрались на крошечную лестничную площадку. Рон поднял палочку к низкому потолку: — Десцендо! Люк хлопнул, вниз соскользнула лестница. Из темноты раздались такие жуткие стоны, что у Гермионы волосы встали дыбом. Тяжёлый запах сырости и канализации ударил в нос. — Мерлин всемогущий, Рональд! — Гермиона зажала нос. — Что ты хочешь мне показать там?! — Упыря, — с гордостью произнёс Рон. — Только не обычного. Видишь? Волосы рыжие, как у меня. Гермиона в ужасе раскрыла глаза. — Пошли, — торопливо сказал он, закрывая люк. — В комнате объясню, а то мама услышит. Они вернулись. Неприятный запах всё ещё стоял в ноздрях. — В общем, — Рон уселся на кровать и засиял так, будто только что выиграл финал Кубка мира, — все будут думать, что это я. Будто я болен, лежу и не могу даже показаться. Если кто явится проверять — найдут упыря. Папа, Фред и Джордж его переделали. Мама пока не знает. — Это отличный план Рон... Гермиона села рядом и уставилась на собственные руки. — Я немного волнуюсь, Рон. Он повернулся к ней, нахмурился. — Всё будет в порядке. Никто не догадается. Мы улезнём, а как только окажемся в безопасности, в пределах чар, Пожиратели хоть разбейся — не попадут сюда. — Я знаю, — выдохнула она. — Просто… не могу перестать волноваться. Рон, я… Глаза защипало, и прежде чем она успела сдержаться, слёзы покатились по щекам. Гермиона уткнулась лицом в ладони. — Гермиона! — растерялся Рон, приобнял её неловко, но крепко. — Ты чего… хочешь, можешь остаться. Шести «Гарри» будет достаточно… — Н-нет, — Гермиона подняла глаза, всхлипнула. — Я не из-за этого. Она глубоко вдохнула и выдохнула: — Рон, я стёрла родителям память. Он замер. — В каком смысле «стерла»?.. — Точнее сказать, я изменила память. Изменила их имена, фамилии. И даже не помнят, что у них есть дочь... И никогда не было. Все что связанно со мной изменила. Они… улетели в Австралию. Две недели назад. Рон сидел с открытым ртом, словно кто-то только что выбил из него воздух. — Но… но ведь ты потом вернёшь им память? Ты же сможешь? — Если всё закончится… надеюсь, да. — Голос дрогнул. — А если нет… то они будут жить в безопасности. Рон крепко прижал её к себе. Гермиона не стала больше сдерживаться — рыдания вырвались наружу, как буря, и она позволила себе уткнуться в его плечо.

***

Гермиона лежала на кровати в комнате Джинни, глядя в потолок, и сон никак не приходил. Часы показывали уже за три, а мысли, как назойливые осы, кружили одно и то же: завтрашний вечер. Завтра они попытаются спасти Гарри. Завтра начнётся самое страшное. Она перевернулась на бок, снова на спину, закрыла глаза — и вдруг ощутила лёгкую вибрацию в кармане пижамы. Сердце ухнуло вниз. Гермиона резко села, нащупала пальцами монету и прижала к ладони. — Драко? — выдохнула она одними губами. Ноги сами нашли тапочки. Она бесшумно, почти на цыпочках, выбралась из комнаты, прошмыгнула мимо двери родителей Рона и Джинни, спустилась вниз. Дом дышал ночной тишиной — лишь часы тикали в гостиной. Гермиона открыла дверь и выскользнула наружу. Прохладный ночной воздух обдал лицо, луна скользнула по плечам серебряным светом. Она бежала, пока не почувствовала, как магическая защита Норы осталась позади. Там, за старым дубом, она остановилась, дрожащими пальцами повернула ребро монеты вправо. Хлопок. Она вздрогнула, обернулась — и сердце заколотилось так, что больно стало в груди. Позади стоял Драко. Длинная чёрная мантия, капюшон, блестящая в лунном свете маска Пожирателя. — Мерлин… — Гермиона отшатнулась, стиснув палочку. Но он тут же сорвал маску, бросил её к ногам. Под капюшоном было знакомое лицо. Бледное, напряжённое. — Грейнджер, у меня мало времени, — голос его был резким, будто сам он сдерживал дрожь. — Темному Лорду стало известно, что Поттер завтра покидает дом. — Ч-что?! — дыхание перехватило. — Но как… кто?.. — Я не знаю, кто донёс. — Драко сжал кулаки. — Но информация дошла до него. Вы должны перенести эвакуацию. Гермиона замотала головой. — Но как? Я не могу сказать, что Драко Малфой явился ко мне и сообщил! План уже решён… всё утверждено. — Чёрт… — прошипел он, отвёл взгляд. — Тогда вы обречены. — Нет, — Гермиона стиснула зубы. — Мы всё продумали. Нас будет достаточно, чтобы обхитрить их. — «Их»? — он вскинул голову. — Грейнджер, нас будет больше дюжины! — «Нас»? — повторила она с ужасом. — Ты тоже там будешь?! — Конечно, — горько усмехнулся Драко. — И я вроде тебе, это уже говорил... У меня нет выбора. Ты до сих пор не поняла? Гермиона отвела глаза, чувствуя, как горло сдавило. — Я тоже участвую в эвакуации Гарри, — тихо сказала она. — Что? Нет! — Драко шагнул к ней, его лицо исказилось. — Это слишком опасно. Ты не справишься, Грейнджер! — Мы разделимся на пары. — Гермиона едва удержала дрожь в голосе. — Каждый отправится своим маршрутом. Я не могу сказать куда именно… но я пойду. — С кем ты в паре? — С Кингсли. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на облегчение. — Хорошо, — сказал он, сжав губы. — Тогда я прослежу за вами. — Нет! — почти крикнула она, хватая его за руку. — Драко, нельзя! Кингсли опытный аврор, он защитит меня. А если тебя заметят… если он увидит тебя рядом со мной… ты погибнешь! Он сделал шаг назад отпуская ее руку, усмехнулся, но так, что Гермиона похолодела: в этой усмешке не было ни капли радости. — Грейнджер, я должен идти. — Он накинул капюшон, поднял маску. — Будь осторожна. Его серые глаза блеснули в темноте, прежде чем он закрыл лицо. — Среди вас есть предатель. Хлопок. И он исчез. Гермиона замерла, обняв себя руками. Луна качалась в кронах дерева, мир вокруг будто звенел от опасности. Предатель… Она не заметила, как из глаз снова побежали слёзы.

***

На следующее утро Гермиона проснулась позже всех. Сон не принёс облегчения — тревога лишь крепче вцепилась в неё, сжала грудь так, что было трудно дышать. Руки дрожали, и она, едва отдышавшись, коснулась кармана штанов, где лежала монета. Предатель. Драко будет завтра среди них. Завтра Пожиратели нападут. Гермиона зажала лицо ладонями. «Нет… нужно собраться. Всё сделать правильно. Ради Гарри. Ради остальных. А Драко… Мерлин, ему хуже всех». Она резко опустила руки, словно этим могла отогнать собственный страх, и встала. Мысли клубились, пока она торопливо переодевалась. Если среди них действительно есть предатель — кто? Уизли? Никогда. Люпин? Тонкс? Исключено. Флёр — нет, она предана Биллу всем сердцем. Кингсли? Даже подумать страшно. Грюм? Нет, он ненавидит Пожирателей больше жизни. Наземникус?.. Но он всегда был лишь проходимцем, мелким жуликом, готовым сбежать при первой опасности. Не фанатиком Волан-де-Морта. Гермиона переложила монету в карман джинсов, глубоко вдохнула и спустилась вниз. В гостиной кипела жизнь. Молли металась у плиты, размахивая половником так, словно собиралась вступить в битву прямо сейчас. Фред и Джордж оживлённо спорили — судя по жестам, придумывали что-то крайне взрывоопасное. Артур сидел на полу с коробкой магловских приборов, бормоча себе под нос, и пытался понять назначение очередной странной детали. Джинни, свернувшись в кресле, листала журнал по квиддичу. Билл и Флёр сидели бок о бок за столом и мирно пили чай. — Доб'рое ут'ро, Ге'рмиона, — пропела Флёр, и все повернули головы к ней. — Доброе утро, — Гермиона выдавила слабую улыбку. — Ох, дорогая, садись скорее! — Молли тут же сунула ей тарелку с дымящимся завтраком. — Ты, наверное, голодна? — Спасибо, — Гермиона села, стараясь не встречаться глазами с остальными. — Немного проголодалась. Рон тут же плюхнулся рядом, наклонился к ней и шепнул так, что только она услышала: — Всё в порядке? Она кивнула, уткнулась в еду, лишь бы не отвечать. — Ох, Мерлин! — вдруг выдохнула Молли, шлёпнувшись на стул. — Я места себе не нахожу с самого утра! Что же будет вечером! — Да всё будет отлично, мам! — крикнул Джордж с другого конца стола. — Не расстраивайся! Мы же опасные воины! — подхватил Фред и шутливо погрозил ложкой. И все разом рассмеялись, но смех звенел натянуто. Гермиона чувствовала это так ясно, как холодное дыхание ветра за окном: под шутками и словами скрывалась одна мысль у всех. Сегодня начнётся самое опасное.