Сара Райдер и два солнца

Медотсек, день Свет в палате — на уровне "вечер". Лекси закрыла все лишние индикаторы — остаётся только основная телеметрия: пульс неровно подпрыгивает и снова входит в рельсы, сатурация дрожит десятыми, дыхание тянет длиннее нормы. На коже у Сары — тонкая плёнка холодного пота; у виска блестит дорожка, будто след слезы, которой не было. Повязка под ребром чистая, но чуть темнее по краю, как память о боли. Имплант СЭМа — перегоревший молчаливый контур. Никаких меток, никакого внутреннего "я рядом". Суви сидит у изголовья и держит её ладонь обеими руками — как чашу. Иногда большим пальцем едва "рисует" по косточке два коротких, по привычке, хотя знает — это не пройдёт внутрь. Дыши. Пожалуйста, дыши. Без тебя Андромеда — не дом. Пиби стоит у двери, обнимая себя за плечи, будто ей холодно. — Я нашла ещё один способ экранировать шум от ретрансляторов, — тихо. — Если Лекси разрешит, поставлю ночью. — Поставим, — шепчет Суви, не поднимая глаз. — Всё, что делает тише. Жёлтый огонёк вспыхивает на панели связи — Нексус: приоритет. — Входящий сеанс. Рекомендую брифинг-комнату, — говорит СЭМ уже только внешним голосом. Суви задерживает руку на пальцах Сары на полудаха, делает два коротких — по памяти — и шепчет: — Я вернусь. Подожди меня, слышишь? Пиби кивает в сторону выхода: — Пойдём. Если они пришли мерить эффективность — пусть услышат нас обеих. Брифинг-комната, сеанс связи с Нексусом Экран раскрывается веером — несколько лиц Совета. Свет у них жёсткий, тени короткие. — "Буря", на связи? — голос ровный, директивный. — Мы фиксируем необоснованно долгий простой. Требуем отчёта и продолжения миссии по Элаадену. Воды нет. Колонисты ждут. Кора ставит плечи — как щит — и держит голос безупречно: — Первопроходец ранен и находится в коме после операции. Лекси удерживает стабильность. Мы готовим параллельные решения и вернёмся к Элаадену, когда Сара— — Когда? — перебивает другой сектор. — В случае недееспособности Первопроходца протокол предусматривает временную передачу роли. Отмечу: смерть Алека Райдера не помешала вам оперативно определить нового Первопроходца. Такой же оперативности мы ожидаем и сейчас. Личные привязанности экипажа не должны влиять на выполнение задач Инициативы. Воздух в комнате трещит, как сухой лёд. Суви не повышает тон — но голос режет: — Сара не умерла. И мы не хороним живых, чтобы красиво закрыть отчёт. Без неё — Андромеда не дом. — Мы говорим о миссии, а не о поэзии, — сухо отвечает тот же голос. — Наша задача — минимизировать риски. Варианты: 1) вы предоставляете план по воде в кратчайший срок; 2) Совет временно передаёт роль Первопроходца Корe Харпер для обеспечения непрерывности. При необходимости "Буря" может быть переведена под альтернативное командование на период простоя. Пиби улыбается слишком спокойно: — Вы хотите снять со Сары знамя, пока она лежит под капельницей, и ещё перепривязать наш дом? Щедрость через плечо. Кора делает шаг вперёд: — Я удержу курс и возьму на себя внешние задачи — пока Сара не вернётся. Но я не приму роль в формулировке "удобная замена". Мы — команда Первопроходца Райдер. Суви смотрит в "глаз" камеры: — Вы просите назвать её боль "недостаточной эффективностью". Завтра попросите назвать чью-то смерть "оперативной необходимостью". Протоколы не держат доверия. Его держат те, кто не бросает своих. План по воде мы готовим. Её — мы не отдадим. Пауза на экране — будто сама связь задумалась. — Итог, — подводит другой сектор. — Срок — 72 часа (трое суток) на: а) промежуточный план по воде; б) уточнение статуса Первопроходца. По истечении срока Совет рассмотрит вопрос о временной передаче роли. Через 48 часов — промежуточный отчёт. Канал закрывается. Экраны гаснут; в комнате остаётся отражение "Бури" в стекле. — Трое суток, — коротко подытоживает Пиби. — Уже не "прямо сейчас". — Они делают свою работу, — шепчет Кора, но кулаки у неё белые. — Мы — свою. Я — к логистике. Суви уже разворачивается: — Я — в медотсек. Она должна знать, что мы не отдали её голос. Медотсек, вечер Лекси проверяет повязку, меняет охлаждающий пакет, бросает взгляд на монитор. — Сатурация чуть плавает, — тихо. — Ничего критичного. Я рядом. — Скажи, если будет хуже, — Суви едва слышно. — Скажу. И… — Лекси задерживается, мягко кивает на её руки: — Оставайся. Тебя ей нужно не меньше, чем лекарства. Свет тускнеет до "ночного". В отсеке — только бип и шипение фильтров. Суви садится близко — так, чтобы плечом почти касаться подушки, — и берёт Сару за руку обеими ладонями. — Привет, — шепчет. — Я обещала вернуться — и вернулась. Она молчит с минуту, просто греет её пальцы. Потом начинает говорить — негромко, как в детстве у чужой кровати: — Они вызвали нас. Спросили про графики. Про воду. Про сроки. А потом — будто это логично — предложили снять с тебя знамя и передать его "временно". И даже — если понадобится — перевести "Бурю" под другое командование. Суви сглатывает — слова скребут горло. — Я знала, что так может быть. Но слышать это вслух — больнее, чем я думала. Она стирает тыльной стороной ладони две быстрые слезы и снова обнимает пальцы Сары — крепче. — Кора держит нас, как каркас. Пиби — странно — сегодня была почти тихой. Её "почти" умеет разрывать воздух, но она держалась. А я… — уголки губ подрагивают, — я сказала им, что без тебя мне Андромеда не нужна. Может, прозвучало детски. Но это правда. Дом — это не звёзды. Дом — это твоё дыхание рядом. Монитор отзывается ровным "бип". Суви настраивает подушку под шеей, чтобы линия была ровнее, и опускает взгляд к бинту — проверяет, не темнеет ли край. Всё чисто. — Я боюсь, — признаётся она почти неслышно. — Боюсь опоздать словом. Боюсь не успеть теплом. Боюсь, что трое суток — это мало, а без тебя — пустая карта. Но я всё равно буду говорить и держать. Буду сидеть, сколько надо. Три голоса — один темп. Мы удержим, слышишь? Она склоняется, лбом едва касается переплетённых пальцев — бережно, чтобы не задеть швы. Две горячие слезы падают на кожу Сары и исчезают. — Я сложу тебе день за днём, — улыбается сквозь влагу. — Кто чем жил. Как Кора ругает инструменты, разложенные не по линейке. Как Пиби делает вид, что не волнуется, но трёт большой палец о сустав. Как Лекси шепчет аппаратуре. Я выложу тебе дорожку — камешек к камешку — чтобы по ним было легче возвращаться. Она делает два коротких — старый, любимый паттерн, который теперь не проходит внутрь. И всё равно делает. — Я здесь. Я никуда. Без тебя Андромеда — не дом. Монитор вдруг срывается на короткий частый ритм, словно сердце вспоминает, как бежать, — и тут же возвращается к прежней кривой. Лекси, не входя, поднимает глаза от консоли в соседнем боксе — кивает самой себе: "видела". — Слышала? — шепчет Суви, улыбаясь уже смелее. — Я тоже слышала. Ещё раз — и я начну верить, что это ты шагаешь сюда. Она остаётся у изголовья. Ночь в медотсеке стекает полутоном; "Буря" дышит ровно. И среди бип, шш и осторожного тихо-тихо становится ясно: даже если белая пустыня внутри не отвечает, снаружи у неё есть две тёплые ладони, готовые держать столько, сколько потребуется.