Alice madness

Алиса уверенно шагала по узкому берегу, будто не замечая окружающего. Затем она ловко перепрыгнула с камня на камень, устремляясь вперёд, не обращая внимания на вампиров, которые сдержанно следовали за ней. — Она хоть понимает, куда идёт? — пробормотала Розали, скрестив руки на груди. — Конечно, понимает, — сухо ответил Эдвард, сосредоточенно вслушиваясь в её мысли. — Но чем дальше, тем больше её одолевают сомнения. — Может, остановимся и обсудим? — предложил Карлайл, чувствуя нарастающее напряжение в группе. — Алиса! — окликнул её Джаспер. — Ты уверена, что кот не водит нас за нос? Алиса не ответила сразу, лишь на миг замедлила шаг. — Кот никогда не ошибается, — бросила она через плечо. Впереди, словно вырезанная из камня, возвышалась фигура. С первого взгляда она напоминала женщину — стройную, застывшую в вечной неподвижности. Но приглядевшись, стало ясно: из её глаз текли алые струйки, наполняя реку. Каменные щёки были иссечены следами застывших слёз. — Кто она? — спросила Элис, делая шаг вперёд. Алиса лишь посмотрела вверх. Они до странного были похожи. — Это уже напоминает проклятье, — добавила Розали, скрестив руки на груди. — Мне не нравится, что мы здесь. Каллены шли осторожно, их лёгкие шаги почти не издавали звуков на влажной земле. Воздух был густым, влажным, наполненным запахами прелых листьев и чего-то древнего, застоявшегося. Элис держалась ближе к Джасперу. Тот шагал, слегка пошатываясь — не от усталости, а от насыщения. Он чувствовал себя необычно: словно внутри него всё стало тяжёлым, наполненным. Он никогда прежде не «ел» так много — кровь текла свободно, и он не смог устоять. Эммет шутливо хлопнул его по спине: — Держись, брат, не каждый день приходится шагать по крови. Розали смерила его недовольным взглядом: — Может, хватит? Тут и без твоих шуточек жутковато. — Да ладно тебе, разве не романтика? — усмехнулся Эммет. Розали только фыркнула, но не ответила. Вдруг движение на камне привлекло внимание Эдварда. Он замер и жестом указал остальным. По влажной, скользкой поверхности скалы медленно ползла улитка. Её тело переливалось зелёным свечением, будто вбирая в себя тусклый свет, просачивавшийся сквозь дымку. Она двигалась неторопливо, но с удивительным достоинством, словно каждый её шаг был частью какого-то древнего ритуала. Большие глаза на длинных, тонких стебельках двигались независимо друг от друга, внимательно следя за каждым из пришельцев, будто оценивая их. Коричневая раковина улитки поблескивала от капелек влаги, отражая алое свечение реки внизу. Это было живое существо — возможно, единственное в этом застывшем, чуждом мире. — Странно, что здесь вообще есть жизнь, — пробормотал Карлайл, наклонившись чуть ближе. Его голос звучал приглушённо, с нотками недоверия и внутреннего беспокойства. Алиса не ответила. Она стояла чуть в стороне, и всё её внимание было приковано к странному предмету, покоившемуся среди камней. Это был кристалл — вытянутый, тонкий, сияющий изнутри призрачным светом. Его форма напоминала замок — с башенками, узорами, словно выточенными из стеклянной паутины. Каллены заметили её отстранённость и тоже перевели взгляды на находку. — Что это? — спросила Эсме, подходя ближе. В её голосе звучало волнение, как будто перед ней лежало нечто запретное. — Это воспоминание, — прошептала она. — Алиса протянула руку. Её пальцы дрожали, когда она осторожно коснулась кристалла. В тот же миг её дыхание перехватило, губы приоткрылись — и мир вокруг рухнул. Скала исчезла. Воздух сгустился, как вода. Звуки стихли. Исчезли Каллены. Алиса стояла посреди воспоминания. — Деньги, девчонка. Или я иду в полицию. Алиса смотрела на женщину перед собой. Прис — жилистая, худая, с вечно поджатыми губами, на которых застыла злобная усмешка. В её маленьких глазах сверкала жадность. — Я же знаю, что это твоя вина. Ты их не спасла, не так ли? — продолжала старая карга, наклоняясь ближе. — Что ж, за молчание придётся платить. Алиса чувствовала, как её пальцы дрожат. — Ну? — подталкивала Прис, загребая монеты в ладонь. — Бедняжка… но ведь жизнь не справедлива, верно? Голос гудел в ушах, усиливался, превращался в кошмарный шёпот, заполняющий всё вокруг. Резкий вдох. Вспышка белого света. Она вернулась. Алиса вздрогнула. Кристалл исчез, рассыпавшись в пыль. Воздух снова стал тяжёлым и влажным. Скала под ногами — реальна. — Алиса? — рядом уже стоял Эдвард. Он внимательно смотрел на неё, глазами, полными тревоги. Его голос был мягким, но в нём чувствовалась сосредоточенность. Он слышал, как и все. Все Каллены замерли. Они тоже это слышали. Кристалл, словно не выдержав напряжения, сработал как громкоговоритель. Присутствие было реальным, болезненным, непрошенным. Алиса ничего не сказала. Лишь опустила взгляд вниз. Улитка всё так же неспешно ползла по скале. Странным образом её движение успокаивало. В груди — боль. Воспоминание прочно вцепилось, как ржавый крюк в ткань души. И всё же… это было в прошлом. — Что это было? — прошептала Эсме, нарушая молчание. Голос её дрожал. Карлайл нахмурился, глядя в то место, где исчез кристалл. — Я не знаю… — произнёс Карлайл, глядя на место, где только что был кристалл. — Но это был не просто артефакт. Это…словно воспоминание, превращённое в материю. Его голос был почти благоговейным, но за этой отстранённой рассудочностью слышалась тревога — ведь то, что смогло обрести такую форму, могло обладать и волей. — Это место играет с прошлым, — тихо добавил Эдвард, переводя взгляд с исчезнувшего кристалла на Алису. — Оно заставляет смотреть в глаза тому, что мы прячем. Даже если мы сами давно забыли, что именно прячем. Алиса не пошевелилась. Она стояла, как статуя, всё ещё сжимая кулаки, а её плечи едва заметно дрожали. Кристалл исчез, но он что-то в ней вырвал. Оголил. Расцарапал старую, едва затянутую рану. И теперь эта рана кровоточила где-то внутри — тихо, глубоко, мучительно. Её губы были плотно сжаты, а в глазах отражалась пустота. В памяти всё ещё стояла Прис — с жадными глазами, ядовитыми словами, и звоном монет, которые, казалось, звенели прямо сейчас у неё в ушах. Молчание повисло над группой, плотное, вязкое, как мрак, окружавший их. Даже Эммет, обычно легкомысленный и громкий, не проронил ни слова. Он только нахмурился и чуть покачал головой, словно не знал, что сказать, чтобы не сделать хуже. Алиса медленно села на край скалы, опустив взгляд в алую реку внизу. Её отражение, искажённое рябью, смотрело на неё снизу вверх — такое же испуганное, растерянное. Тень старого чувства — вины — вновь поднялась, обвив сердце, будто холодная змея. — Я думала, это давно прошло, — прошептала она, не поднимая головы. Голос её был сдавленным, почти детским. — Я думала, забыла. Карлайл хотел что-то сказать, может быть — успокоить, объяснить, ободрить… но не смог. Что бы он ни сказал, это не изменит того, что Алиса увидела. Не сотрёт голос старой ведьмы из её памяти. Эсме подошла ближе, положила руку ей на плечо, не говоря ни слова. И этот тихий жест оказался дороже тысячи слов. Но в глазах остальных Калленов появилась новая тень — тревога. Не только за Алису. Эта тень была глубже, тянулась корнями внутрь каждого из них, туда, где скрывались их собственные призраки. Если это место умеет вытягивать воспоминания… если оно превращает боль в кристаллы, стыд — в иллюзии, а вину — в кровь… что оно покажет следующим? Что оно увидит в них? Ведь у каждого из них были свои тёмные углы. Ошибки. Утраченные моменты, о которых они не говорили даже друг другу. Даже после десятилетий вместе, даже в семье — некоторые тайны оставались невысказанными. Не потому что было нельзя, а потому что было слишком больно. Стоит ли оно того? — пронеслось в мыслях. Стоит ли цель этого странного путешествия всех тех дверей, которые откроются сами… без их согласия? — Что, если оно покажет не то, что мы готовы вспомнить, а то, от чего мы бежим? — хрипло прошептала Эсме, не в силах больше держать молчание. Никто не ответил. Даже Эдвард, чья способность читать мысли могла бы сейчас дать хоть какую-то опору, молчал. Потому что то, что они чувствовали, было неосознанным страхом. Тем, что живёт на глубине, куда даже мысли не всегда добираются. Алиса сидела всё так же молча, и хоть они видели её силу, её стальной стержень, теперь в её осанке была лёгкая трещина. Её воспоминание — первая жертва. Первый сигнал того, что этот мир не просто иллюзорный. Он не обманывал. Он вскрывал. И никто не знал, что именно это место найдёт в каждом из них. Или что оно сделает с тем, что найдёт. Потому что это была не просто река крови, не просто скала, не просто улитка, не просто кристалл. Это было пространство, питающееся внутренним. Чувствами. Историей. Страданием. Мир, где боль имела форму. И теперь каждому из них предстояло решить: идти дальше — или повернуть назад, оставив за собой тишину и нераскрытые шрамы.