Он - другой

Потом до меня дошло – в списке своих дел он должен был везде проставить «сделано» и только потом приступить к следующему. Одним из таких дел, которые стояли в его расписании, была забота обо мне. Точнее сказать, о нашем общем ребёнке. Он исправно готовил для меня два раза в день. И надо сказать, все эти блюда были восхитительными. Или же я наделял их такими свойствами из-за своей неугасшей любви к Лань Сичэню. Не могу с уверенностью сказать. Мой муж каждую ночь ложился со мной в постель. Но при этом ни разу ко мне не притронулся. Никак. Даже за руку меня не держал. Но после того, как мы съездили на приём к врачу, который вёл мою беременность, всё изменилось. Через неделю у меня был плановый приём и стоило моему врачу увидеть рядом со мной моего альфу, она накинулась на него с обвинениями. Женщина высказала ему всё то, что я сказать не решался. Лань Сичэнь узнал, каким я был все эти месяцы без него, без его поддержки и заботы. Она буквально заставила Сичэня проводить со мной всё свободное время, вместе есть, вместе гулять, ходить за покупками для малыша. А ещё врач прозрачно намекнула ему о необходимости интимной близости. Сказала, что я нуждался в этом ничуть не меньше, чем в регулярном приёме пищи. Ведь, говорила она, если омега доволен и счастлив, ребёнок, растущий во мне, будет тоже счастлив. А потом нам дали новый снимок узи и по всему выходило, что мы ждём девочку. Я был так рад. Я очень хотел, чтобы у меня родилась прехорошенькая доченька, похожая на своего отца. И, может быть, совсем немного на меня самого. Глядя на Сичэня в тот момент, можно было с уверенностью сказать, что именно тогда, когда он узнал пол своего ребёнка, он впервые осознал, что станет отцом. Я не знал, радоваться мне или же сильнее грустить, но после того похода к врачу, поведение альфы стало меняться с такой скоростью, что я не успевал удивляться. Сначала, после того, как мы вышли из поликлиники, он повёл меня поесть в очень крутой новый ресторан. Я слышал много положительных отзывов об их кухне и шефе, но когда я положил первый кусочек идеально прожаренного стейка в рот, я впал в гастрономический экстаз. Настолько это было великолепно. Сичэнь лишь удивлялся моему хорошему аппетиту и настроению. Я съел всё, что заказал для меня мой любимый альфа. Потом он повёл меня прогуляться по озёрам Шичахая. Мы провели так весь день вдвоём. Сичэнь из-за слов доктора даже на работу не вернулся. Он был предельно внимателен и заботлив – чего бы я ни захотел, он тут же мне это приносил. Если я уставал, он находил место в теньке, где я мог бы отдохнуть. Могу с честностью признаться, что с тех пор и до того момента, как всё случилось, я был безмерно счастлив. Я буквально купался в счастье. Хотя весь этот рай от начала и до конца не имел ничего общего с реальностью. Никто не говорил мне слов любви, не пытался проявить заботу сверх положенной мне меры. Хотя в тот день, когда мы вернулись с прогулки, Лань Сичэнь меня приятно удивил. Он подготовил тёплую ванну для меня. Наполнил её лепестками чайных роз. Я до сих пор остаюсь в неведении, когда он успел их купить, ведь мы всё время провели вместе. Он ни на минуту меня не оставлял без своего внимания. Восхитительный аромат цветов перемешался вместе с моим собственным, из-за чего в комнате стало как-то чересчур сладко. На мгновение, в глазах альфы, я увидел желание. Этот потрясающий мужчина, который мог заполучить любого омегу, выбрал меня. Хотел меня... Но уже в следующий миг я не был уверен в том, что увидел ранее. Его глаза не выражали ничего. Но мне и этого проявления заботы было достаточно. Я залез в ванну и просидел там очень много времени. Я так долго не был так расслаблен и доволен. После того, как я вылез оттуда, вошёл Сичэнь. Он завернул меня в большое махровое полотенце. И надо ли говорить, что произошло потом... Мой альфа, такой мужественный, такой красивый, отнёс меня в нашу кровать. И любил меня нежно и ласково. Это было совсем не так, как в прошлый раз. Казалось, будто тот, первый Лань Сичэнь, и этот – совершенно разные люди. Но такого быть, ведь, не могло. И тогда, и теперь был всё тот же человек, который взял меня в мужья. Всю ночь мы занимались этим. Прерывались ненадолго лишь за тем, чтобы восстановить силы и дыхание. Мы оба хотели насытиться этой близостью друг к другу. Утолить голод, мучивший нас обоих целых пять месяцев. Прежде я ни к кому не испытывал физического влечения. Моё тело реагировало на чужие прикосновения, но не мой разум. Голова в минуты такой близости никогда не отключалась. Я чётко знал, что испытываю к каждому своему любовнику. Но с Лань Сичэнем с самого начала было всё по-другому. Я желал его и душой, и телом. Себе на беду... - Ты так изменился, Сичэнь. – я прижимался к нему всем своим щуплым тельцем в одну из наших ночей. Пытался не выдать голосом, как сильно меня беспокоили эти изменения в поведении любимого супруга. Мне очень важно было узнать, почему он так ласков со мной. Очень важно и очень боязно. Ведь буквально одно его слово могло вознести меня до небес и с той же лёгкостью сбросить вниз. - Я же отец твоего ребёнка. Я должен заботиться о тебе... Если бы узнал сразу о беременности, стал бы ухаживать за тобой намного раньше. Боясь показать ещё большую слабость перед этим человеком, я лишь кивнул ему в ответ... И этим признал, что слова и поступки альфы абсолютно нормальны, правильны и не требуют никаких исправлений. Но, признаться, я ожидал от него совсем не этих слов. Наивный мальчишка, я уже успел забыть все нанесённые в прошлом обиды. Не спрашивал ни о чём, что могло бы воздвигнуть между нами очередную стену непонимания. Я не интересовался ни тем, почему он бросил меня на следующее после первой брачной ночи утро. Ни тем, почему за все пять месяцев Сичэнь ни разу-таки не навестил меня, раз уж не планировал жить вместе. Я также не стал допытываться, почему он не звонил мне всё это время. А главное, я очень боялся узнать, кому принадлежал тот женский голос, когда я звонил к нему в офис в последний раз. Я слишком боялся услышать то, что меня расстроит. Зарывал голову в песок, убегая от проблем. Я мечтал тогда лишь о том, чтобы максимально растянуть наши счастливые дни вместе, как будто предчувствуя, что скоро всё изменится. Но всё же наша совместная жизнь виделась мне очень счастливой, а проведённое время особенным. Я полностью погряз в своей любви к нему, не думая ни о чём. Неизменные два совместных приёма пищи в день, бесконечная забота о малыше и вынашивающем его омеге, а также, конечно же, секс раз в неделю – всего этого было достаточно, чтобы моё сердце билось чаще при виде его. Я растворялся в своих чувствах. Терял себя. Хотел угодить этому мужчине во всём. И совсем не замечал, что всё его хорошее отношение заканчивается при первой же моей попытке пересечь черту. Тогда он становился очень сосредоточенным и серьёзным. Говорил, что у него много дел, которые сами себя не переделают. Он уходил в комнату, которую обустроил под рабочий кабинет, и выходил лишь когда была пора ложиться спать. На самом деле Лань Сичэнь, я понимаю это сейчас, стал намного мягче, разговорчивее. Я мало с чем мог сравнить, но объективно должен признать, он изменился. Нельзя было этого не заметить. Он всегда был мягок при общении с братом и дядей. Он очень много беседовал с ними. Но теперь, он всё чаще стал секретничать с Лань Ванцзи, оставляя меня наедине с Лань Цижэнем и Вэй Усянем. Компания так себе – ни я, ни второй омега не хотели находится рядом с грозным главой семьи без своих мужей. Лань Сичэнь всегда брал меня на эти семейные встречи, но только выйдя из-за стола, я неизменно оставался в компании этих двух. Братья возвращались из кабинета Лань Ванцзи спустя час или два. Всё это время мне приходилось лавировать между требовательным дядей супруга и очень темпераментным и свободолюбивым Вэй Усянем. Это было утомительно, но именно благодаря этим вынужденным встречам я, наконец-то, смог со всеми поближе познакомиться. Пообщавшись достаточно с Вэй Усянем, я полюбил всем сердцем живого, разговорчивого омегу. От него же я по секрету узнал, что у моего альфы никогда не было серьёзных отношений. Он всегда был весь в работе, насколько знал Вэй Усянь. Омег рядом с Сичэнем, также, никто никогда не видел дважды. Отчего-то это открытие так сильно согрело мне душу. Я ещё не перестал надеяться, что этот брак и ребёнок смогут сделать нас настоящей семьёй... Ещё выяснилось, что оба нефрита семьи Лань, выросли без родителей. Я знал, что сейчас у них был только дядя, но я и представить себе не мог, что мой любимый Сичэнь прожил всю свою жизнь без родителей. Конечно, он был немного старше Лань Ванцзи, но разве ребёнок чуть старше двух лет способен запомнить своих родителей, проявленную ими заботу и любовь?! Он не вырос в любви, как я. И мне было больно, когда я это услышал. Я вырос в неполной семье. Моя мать, работавшая неполный день на заводе, по достижении мною трёхлетнего возраста, снова вернулась к своему старому, как этот мир, ремеслу. Пока я находился под неусыпным контролем воспитательниц детского сада, моя мама жертвовала собой в попытке построить мне лучшее будущее. При этом моя родительница всегда окружала меня любовью и вниманием. Старалась подарить мне всё то, что было у других детей. На день рождения и новый год я стабильно получал красивую новую игрушку, книгу, плеер или ещё что-нибудь, что было популярно у моих сверстников. Выросший без отца, я познал любовь только матери. Но этого было всё же больше, чем получил мой альфа со своим братомю А ещё у меня была любимая тётушка – подруга матери, которая тоже всегда была ко мне очень добра. Поэтому мне было очень грустно узнать, что мой красивый супруг не познал и капли родительской любви. С течением времени, я всё меньше стал заниматься своим хобби. Помимо того, что в мою жизнь опять вернулся альфа, с каждым месяцем мне становилось всё тяжелее подолгу сидеть в одной позе. Ноги отекали, спина болела. Плюс – этот ребёнок рос очень большим. Я не знал, как справлюсь на последнем месяце беременности, если мой живот был уже настолько огромным. Мне было неудобно делать абсолютно всё, включая и сон. Я никак не мог уснуть. Долго ворочался, пока Сичэнь не притягивал меня спиной к себе. Он прижимал меня к своей груди и гладил мой живот и грудь. И хоть ненадолго, но я мог успокоиться и поспать. Забросив написание программ на неопределённый срок, я нашёл отдушину в занятиях по кулинарии. Мне было стыдно за тот свой провал в качестве шефа, когда нам пришлось ужинать вне дома. Поэтому я захотел освоить хотя бы азы этого тяжёлого ремесла. Спустя месяц после того памятного вечера я, движимый желанием удивить своего альфу, решился-таки на эту авантюру. Помню, пройдя по первой же ссылке в браузере, я записался на трёхмесячный мастер-класс. Занятия проходили дважды в неделю по полтора часа. Это время я мог выдержать, сильно не напрягаясь. Даже сейчас мне не хочется вспоминать, как долго я промучился с чисткой лука и нарезанием его тонкими кольцами. Как много было пролито слёз за этим занятием, пока я не освоил-таки простое по своему функционалу действие. В итоге, после окончания курса я мог приготовить лишь лёгкие блюда. Но и это было огромным достижением для меня. Я часто готовил на кухне нашего с Сичэнем дома, но всегда выходило не очень презентабельно. Сколько раз после этого тётушка Чжао убирала беспорядок, оставленный мной. Я очень просил её не рассказывать ничего Сичэню, ведь мне хотелось сделать ему сюрприз. И, наконец, в один из дней у меня всё получилось, как надо. Блюдо вышло прямо, как на картинке. Даже есть было жалко. Я был так горд своим достижением и спешил поделиться этой новостью с человеком, ставшим самым главным в моей жизни. Переложив только что снятое с плиты кушанье в контейнер, я завернул его, чтобы не еда не остыла по дороге. После чего отправился в офис Сичэня. В этот раз меня пропустили без лишних вопросов. Только как-то чересчур вежливо здоровались со мной все встречавшиеся мне на пути люди. Даже своё имя называть не пришлось. Казалось, все в офисе знали, кем я приходился их главному боссу. Лань Ванцзи тоже работал в корпорации. Он занимал должность вице-президента. Впрочем, в последнее время младший Лань, очень сильно любивший своего молодого супруга, проводил всё меньше времени в офисе. Родивший три месяца назад Вэй Усянь, теперь безвылазно находился дома. Это был их первенец, конечно, омега очень уставал и волновался, что и как делал. Поэтому заботливый Лань Ванцзи старался во всём помогать супругу. Несомненно, в век интернета, работать можно было бы из любой точки земного шара. Но не в случае второго нефрита. Молодые родители всецело занимались своим мальчиком. Соответственно, вся работа перешла целиком и полностью на плечи старшего брата. Из-за чего Лань Сичэнь уходил рано утром на работу, а сразу после ужина закрывался в своём кабинете до поздней ночи. Но он всё также ходил со мной на приёмы к врачу и возил по магазинам. Лишь по выходным мы гуляли с ним вместе в парке или по набережной, как в первый месяц после воссоединения. Очень приятная девушка, работавшая в офисе Сичэня его личным секретарём, проводила меня прямо до его кабинета. Она постучалась в дверь и доложила о моём прибытии. Так как он был не один, секретарь попросила меня подождать на диванчике. Она уточнила, какой напиток мне принести, после чего отправилась его готовить. Фойе перед кабинетом Сичэня было очень светлым и просторным. Вдоль всей стены, где находился сам кабинет, стоял узкий стол-стойка. За ним работала та самая девушка-секретарь. С другой стороны вся стена был стеклянной с одним единственным белым диваном в самом углу перед лестницей. В огромных панорамных окнах можно было увидеть весь деловой район Пекина. Небоскрёбы, со всех сторон окружавшие здание корпорации Лань, были такими же высокими и стильными. Ну почти такими же. С третьей стороны, ближе к офису Лань Сичэня, находились два скоростных лифта. А у противоположной стены был устроен красивый оазис, утопавший в живых комнатных цветах. Какие-то из них даже цвели. С левого боку от этого великолепного островка располагалась широкая винтовая лестница. Там внизу, по всей видимости, находилась комната отдыха для персонала или ещё что-нибудь. Узнать мне это не довелось... Как только девушка поставила передо мной чашку чая с бергамотом и молоком, она тут же ушла к себе за стойку. Я положил два кусочка сахара, лежавших на блюдце и размешал напиток. Дожидаясь, пока чай немного остынет, я залез в телефон. Слишком горячий чай я не любил. Впрочем, как и сильно остывший. Стоило мне выпить остывший чай, меня начинало тошнить. Напиток стоял в горле, не проваливаясь в желудок. Как по мне, уж лучше тогда пить крутой кипяток. Поток моих мыслей был остановлен внезапным, но характерным звуком открывающихся дверей лифта. Они открылись на 101 этаже, пропуская... моего родного брата. Одетый с иголочки, Цзинь Цзысюань всем своим видом демонстрировал высокий статус и благородное происхождение. Когда наши глаза встретились, он, наверное, впервые в жизни мне искренне улыбнулся. Казалось, мой брат-альфа был очень рад встрече со мной. Он крепко обнял меня, после чего присел на диванчик, руками утягивая меня обратно на мягкое сиденье. Мы разговорились. Я не мог вспомнить, когда прежде мы с ним так мило беседовали. Это было так неожиданно и так приятно. Ещё одна родная душа была ко мне добра. Цзинь Цзысюань сказал мне, что очень обрадовался, когда услышал новость о моём замужестве на Лань Сичэне. Это поистине было моим лучшим решением, по его словам. Брат, несколько смущаясь, произнёс, что одной из причин его холодности с отцом было то, что тот эксплуатировал меня в своих целях. Оказывалось, что именно по этой причине меня держали вдали от брата. Не только из-за нашего такого разного статуса, но и из-за того, что Цзысюань был против отца в методах ведения бизнеса. Цзинь Гуаншань боялся, что один брат сможет уговорить другого, вследствие чего он, как бизнесмен, потеряет такого важного сотрудника. Мы мирно разговаривали и пили чай, а всё, что случилось после, я толком и не запомнил. За разговором с Цзинь Цзысюанем я пропустил тот момент, когда дверь кабинета Сичэня открылась. Вышедший оттуда мужчина средних лет попрощался с главой офиса и пошёл к лифтам. Как только Лань Сичэнь увидел меня рядом с моим братом, он в считанные секунды преодолел расстояние, разделявшее нас. Провожая своего гостя, он мог видеть лишь спину моего брата и мою улыбающуюся ему физиономию. Всего минуту назад мы встали с дивана и смотрели на закат, окрасивший небо в цвета непередаваемой красоты. Брат держал меня за руки и рассказывал о том, как он рад, что у его недавно родившегося сына будет кузина. Как было бы здорово, если бы они подружились. Не замечая никого и ничего вокруг, Лань Сичэнь подбежал к нам. Именно в этот момент я наконец-то увидел его. Это лицо... Я никогда не смогу забыть выражение его лица. Оно было не просто злым. Казалось, Сичэнь был невменяемым. Он бешено глядел на меня, а в следующее мгновенье уже отталкивал нас друг от друга с такой силой, что я полетел куда-то назад. Когда, наконец, Лань Сичэнь смог увидеть лицо моего собеседника, он осознал свою ошибку. Страх в глазах напротив заставил его резко повернуться назад. Но было уже поздно, я с огромной скоростью летел вниз с лестницы. Всё, что происходило после я и вовсе не помню. Очнулся, как сказал Цзинь Цзысюань, я только на следующее утро. Предвосхищая, каким будет моё состояние после пробуждения, врачи дали мне успокоительное, из-за которого я и проспал всю ночь. Когда я открыл глаза, первое, что меня удивило, так это то, что я мог, лёжа на спине, прекрасно видеть перед собой. Ничто не мешало обзору. Я не сразу понял, почему. Прошло несколько мгновений, прежде чем я всё осознал. Сначала я подумал, что от такого сильного удара роды наступили чуть раньше. Но тогда почему на моей руке отсутствовал браслет с идентификационным кодом. Если бы это были роды, то точно такая же бирка была бы сейчас на руке у моей малышки. Что-то было явно не так. Я не мог встать, всё тело ломило. Я попробовал позвать кого-нибудь, но никто не пришёл. Когда мой отец лежал в больнице, я вспомнил, на спинке кровати была панель со всякими кнопочками. Обернувшись, я увидел похожую. Я сразу же нажал нужную кнопку и спустя пару мгновений в комнату вошла взрослая женщина. По всей видимости, медсестра. Она была очень добродушной, старалась всячески оказать мне поддержку. По её поведению я понял, что ничего хорошего ждать не стоит. Слёзы сами собой потекли из глаз. Женщина сообщила, что врач скоро придёт и всё мне сообщит. Через минут десять пришёл мужчина, по виду чуть старше моего отца. За его спиной, не смея поднять глаза, стоял Лань Сичэнь. А за ним Цзинь Цзысюань, Лань Ванцзи и Вэй Усянь. Врач сказал мне, что травма, полученная мною при падении с лестницы, вызвала обширное кровотечение. Вечером на дороге, по которой меня везли, случилась крупная авария. Поэтому меня и не смогли доставить в больницу вовремя... Ребёнка спасти не удалось. Я беспомощно хлопал глазами. Отчаянно не хотел верить в то, что моё такое счастливое будущее было испорчено никем иным, как моим собственным супругом. Тем человеком, которого я любил больше жизни. Даже несмотря на то, что он не проявлял ко мне тех же чувств. Мне не хотелось никого видеть. Не хотелось слушать слова сочувствия, какими бы искренними они не были. Не хотелось слушать извинения убийцы моего ребёнка. Я хотел оказаться где угодно, но только не здесь. Не сдержавшись, после того, как врач попросил всех выйти из палаты, он посмотрел на меня с сочувствием. Последними своими словами он добил меня окончательно. - Сожалею, господин Лань, после полученной травмы, ваши детородные органы очень сильно повредились. Из-за того, что невозможно было остановить кровотечение, ваш супруг был вынужден подписать документы... Мы удалили один из ваших яичников, в котором возникло кровотечение. Ваш второй яичник функционирует со значительными нарушениями, боюсь, вероятность наступления повторной беременности ничтожно мала. После этих слов я буквально задохнулся от захлестнувших меня чувств. От сильной боли, сковавшей всё тело. Я не мог набрать воздуха в лёгкие сколько бы ни пытался. Это был второй раз, когда Лань Сичэнь сделал мне очень больно. Я думал, мой отец был жестоким, беспринципным человеком, но то, что сделал с моей жизнью Лань Сичэнь, не шло ни в какое сравнение. Он уничтожил меня, моего ребёнка, которого я с нетерпением ждал и которого вот-вот должен был взять на руки. Он уничтожил мою душу, моё сердце, мою веру в людей и то, что в конце всё будет хорошо. Я рыдал так, что все пациенты из соседних палат, кто мог ходить, сбежались посмотреть, что происходит. А мне было всё равно. Я был убит также, как и моя маленькая девочка. Это было против медицинской этики, но врач, проводивший мне операцию, обнимал меня, успокаивая. Пока виновник всех событий стоял в дверях палаты, не зная, что ему делать. На мои крики из другой палаты, где делала уколы, прибежала медсестра. Она получила указания от врача и через несколько минут я уже лежал на больничной койке, расслабляясь. Я проспал весь день и всю ночь. Видимо история о том, как именно я потерял ребёнка, быстро разнеслась по больнице, потому что уже на следующее утро, после моего пробуждения, в мою палату стали приходить люди. Кто-то нёс сладости, кто-то цветы, кто-то фрукты, игрушки или что-то ещё. Они все старались успокоить меня, приободрить. Я помню, как приходил Вэй Усянь вместе Лань Ванцзи. Куда они дели на это время их сына, мне было неизвестно. Но мне было приятно за проявленную ими тактичность. За сопереживание моему горю. Приходил и Цзинь Цзысюань. Он и забрал меня в итоге из больницы. Брат отвёз меня к себе в отель, где снял мне отдельный номер. Единственным человеком, который должен был быть в моей палате всё это время и пытаться хотя бы сделать вид, что сожалеет, был мой муж. Мужчина, которого я разве что не боготворил. Но его не было. Ни на следующий день, ни в день моей выписки. Как быстро я стал ему опять ненужным. Стоило лишь потерять малыша и его как ветром сдуло со всей его заботой и вниманием. Как же сильно в тот момент я его ненавидел. А ещё больше я ненавидел себя за собственную глупость, которая стоила мне столь многого.