Он - другой

В том отеле я прожил три дня. Как позже признался Цзысюань, он постарался как можно сильнее оградить меня от внимания членов семьи Лань. Никто за все эти дни так и не смог ко мне пробиться. Да я, собственно, толком никуда и не выходил, предпочитая отсиживаться у себя в номере. Я ревел бы белугой, не переставая, если бы не мой брат. Он заставлял меня принимать каждый приём пищи. Так мы вместе завтракали, обедали и ужинали все три дня. Вместе совершали один раз в день прогулку – тоже по инициативе Цзысюаня. И потихоньку мне становилось лучше. Находившийся недалеко от отеля парк был очень живописным. Там был красивый небольшой пруд, где плавали лебеди. Мне там очень нравилось. Можно было подолгу сидеть и просто смотреть на воду и грациозных птиц, плавающих по водной глади. Правда, на каждую такую прогулку нас сопровождали телохранители, которых нанял Цзысюань. Он всё предусмотрел, чтобы оградить меня от лишнего внимания. Брат, внезапно приехавший для проведения переговоров с представителями корпорации Лань, решил вернуться обратно в Сиэтл. Цзысюань сообщил мне, что отец в последнее время сильно сдал и поэтому отправил на встречу с Лань Сичэнем его. Однако, после того случая не только я не хотел никоим образом контактировать с Сичэнем, но и мой брат тоже. Цзинь Цзысюань сделал мне предложение и, хорошо всё обдумав, я решил принять его. Впервые за всю свою жизнь я решил выбрать себя. С некоторых пор я перестал выпрашивать любовь у отца, которому был нужен лишь в определённом смысле. И теперь я искренне надеялся, что любовь к Лань Сичэню у меня также получится превозмочь. Можно сказать, что я перешагнул через себя. Через того прошлого себя, который всем уступал и  всех прощал даже за самые их гнилые поступки. Так больше было нельзя. Иначе я бы совсем себя потерял. Окончательно. Так вышло, что единственным человеком, протянувшим мне руку помощи и чью поддержку я был готов принять, оказался мой брат Цзинь Цзысюань. К нему же раньше я безумно ревновал нашего общего отца. Хоть никогда бы и не смог признать этого вслух. Мама бы меня поняла, конечно, обогрела бы и позволила бы зализать раны под своим крылом. Но мне так хотелось, чтобы она, начав, наконец-то, жить свою собственную счастливую жизнь, не беспокоилась лишний раз за меня. Тем более – мне было кому помочь. Позже, где-то через месяц, я набрал её номер и поговорил с ней. Всё рассказал и поделился последними новостями. Мама была рада, что я со своим братом. А я был рад тому, что, кажется, начинал потихоньку приходить в себя. С тех пор мы с Цзысюанем стали настоящими братьями, готовыми всегда прийти на выручку друг к другу. Он же стал и моим единственным другом. Я был и остаюсь бесконечно благодарен ему за то, что он помог мне. Вытащил меня из эмоционального болота, в котором я обязательно застрял бы надолго, если бы не решился что-то всерьёз изменить. Рейс был в пятницу, до вылета оставался всего один день. Надо было многое успеть сделать. Уговорив брата отпустить меня одного, я вернулся домой в четверг вечером. Дом... Когда-то я переступал порог этого невысокого двухэтажного строения с большими надеждами. Я верил в любовь и верил своему альфе безоговорочно. Как показало время, альфа был не моим, и в этом месте я тоже уже не чувствовал себя своим. Цзысюань поначалу предлагал мне свою компанию, но видя, что мне будет легче, если я пойду один, он уступил. Брат очень просил меня поехать за вещами днём, когда в доме можно было встретить разве что кухарку Чжао, но я чувствовал, что надо всё сделать правильно. Чтобы не страдать впоследствии от чувства вины перед Лань Сичэнем, мне совершенно точно нужно было поставить все точки над и лично. Несмотря на то, что было всего пять вечера, я застал своего мужа, сидящим на диване в гостиной. Я специально планировал приехать чуть раньше – до времени его обычного возвращения домой. Хотел спокойно собрать свои вещи и уже потом, практически на выходе, вручить Сичэню документы. Но прогадал. Солнце уже давно село и в комнате было темно. Стоял густой запах феромонов альфы. Он отдавал очень сильной горечью. А ещё до тошноты пахло алкоголем. Видимо, комнату не проветривали несколько дней. Сам Сичэнь сидел на диване весь сгорбленный и... жалкий. На него невозможно было смотреть. Создавалось впечатление, что это он, а не я полетел тогда вниз по лестнице. Он – остался без ребёнка и надежды когда-нибудь стать отцом впредь. Помню, на долю секунды мне стало жаль его. Он был таким потерянным, таким одиноким. На низком журнальном столике перед ним стояла ополовиненная бутылка рома. А справа от неё ещё две пустых. Пройдя вперёд к перегородке с кухней, я нажал на выключатель и в комнате моментально стало светло. Слишком светло. Лань Сичэнь прикрыл рукой глаза, закрываясь от ярких лучей искусственного солнца. Картина, что представилась мне, была ужасной. Полной гнетущего отчаяния. Всегда опрятно одетый и аккуратно причёсанный альфа сидел в той же одежде, что и в тот злополучный день. Рубашка, да и весь костюм были мятыми, со следами длительной носки и... волосы... Эти волосы были сальными и противно блестели на свету. Казалось, Сичэнь даже не заметил моего прихода. - Я пришёл за своими вещами. – решил обозначить я своё присутствие. Очень сдержанный в проявлении чувств и эмоций глава корпорации Лань поднял на меня свои полные боли глаза и тихо сказал, почти шепча: - Прости меня... А-Яо, прости. Он начал плакать. Как он посмел ронять слёзы при мне, когда сам же и был виновником всего произошедшего. Я был чертовски зол. Кто должен был рыдать, так это я. И я рыдал все эти дни. Я совсем не был готов видеть чужие слёзы и уж тем более его. В груди защемило от этого жалобного тона, с которым он просил прощения. Я должен был взять себя в руки. Взгляд плачущего альфы – моего альфы – был таким тоскливым, что я боялся, что ещё чуть-чуть и я его прощу. Этого я допустить не мог. Оставив его слова без ответа, я прошёл на второй этаж в нашу общую когда-то спальню. Достав из шкафа большой чемодан, я стал набивать его своей одеждой и обувью. Всё брать не стал. Часть вещей была куплена на деньги Лань Сичэня уже после замужества и их я точно не собирался брать с собой. Документы, часы и прочие памятные вещи я положил в рюкзак, забив его до краёв. Уже стоя в дверях, я в последний раз осмотрел глазами спальню. Здесь я был безмерно счастлив. В очередной раз чуть не пойдя на поводу у чувств, я взяв себя в руки. Я заставил себя признаться, что всё же большую часть проведённого в этом доме и конкретно в этой спальне времени я был один. Этого забывать не стоило. Спустившись на первый этаж, я подошёл к дивану и положил перед Лань Сичэнем подготовленные документы на развод. В них я отказывался от всего, что было мне положено по заключённому нами ранее брачному договору. Когда Сичэнь сделал мне предложение, я был на седьмом небе от счастья, мечтал о нашем совместном будущем. Мой прагматичный отец вернул меня на некоторое время на землю, заставляя вникнуть во все пункты соглашения, а затем – и подписать его. После чего я вновь предавался своим сладким фантазиям. Если бы мне очень хотелось, я бы мог получить весьма солидную сумму. Выходное пособие, так сказать. По его вине я подвергся опасности. Моему организму был нанесён непоправимый урон. Только по этим двум пунктам я мог получить треть его личных доходов. Не говоря уже о том, что половину времени, пока мы были супругами, он ночевал неизвестно где. - Подпиши эти документы. Завтра в 14:00 надо будет подать заявление о разводе в Бюро по гражданским делам. Не опоздай. Не дав ему вставить хоть слово, как-то меня переубедить, я быстрым движением поднял тяжеленный чемодан и направился, ускорив шаг, к входной двери. Хотя после проведения операции поднимать тяжести было строго запрещено, в тот момент мне надо было как можно скорее убраться оттуда. Я всё ещё боялся силы своей любви к этому мужчине. Как удачно вышло, что только выйдя из дома, я столкнулся с одним из телохранителей Цзысюаня. Дорогой брат послал за мной машину, чтоб я не тащился с огромным чемоданом на такси. Передав свою поклажу работнику, я пошёл за ним к припаркованной рядом машине. Когда к Лань Сичэню пришло осознание, что же толкьо что произошло, он выбежал босиком на улицу и увидел лишь, как от тротуара медленно отъезжает чёрный внедорожник. Даже если бы он хотел меня остановить, было уже слишком поздно. А на следующий день я улетел на другой конец света, оставляя позади всю печаль и боль. Я очень надеялся обрести душевное равновесие и найти в себе силы двигаться вперёд в той новой стране. ** Следующие годы пролетели, как один день. За это время я закончил двухлетние курсы в одном из ведущих колледжей страны, открыл собственную фирму по разработке и внедрению новых приложений и сервисов в Беркли, а потом и в Сиэтле. А самое главное – кажется, у меня получилось забыть того единственного альфу, которого когда-то я считал своим. Фирма поначалу приносила лишь небольшую прибыль. Я очень не хотел, чтобы первым моим серьёзным клиентом стала фирма Цзинь Цзысюаня. Мечтал о собственном успехе, не завязанном на личных связях и тесных знакомствах с крупными корпорациями. Но Цзысюань был также упрям. Впрочем, как и я. Именно после успешного внедрения нового сервиса в их компанию в прошлом году, – после целого года уговоров меня заняться этим проектом, – мы смогли позволить себе быть избирательными. Точнее не так – я оставил свою фирму в Беркли. Там мои ребята работали над не очень сложными в исполнении задачами. А уже чем-то более серьёзным мы с главной командой занимались в новой дочерней компании, которую я решил открыть в Сиэтле. Я решил перебраться поближе к брату -  и город больше, и семья рядом. После возвращения в Сиэтл, Цзысюань наотрез отказался вступать в какие-либо переговоры с нашими партнёрами из Пекина, перепоручив их ведение обратно отцу. Он крепко осел в Америке и не планировал возвращаться в Китай. Поначалу они много воевали с госпожой Цзинь по этому вопросу, но в итоге Цзысюаню удалось уговорить мать оставить всё на своих местах. Он очень любил её, боготворил. Но при этом на дух не переносил отца. Только чтобы угодить матери он тогда согласился приехать в Пекин. Но больше всего на свете мой брат обожал свою супругу Цзян Яньли и их сына Цзинь Лина. У Яньли была своя мастерская по росписи посуды и мебели в китайском стиле. В Америке ей и маленькому Цзинь Лину было комфортно, а раз комфортно им, значит и Цзысюаню тоже. За эти годы я часто ужинал вместе с ними, часто встречался с её родителями и младшим братом. Однажды даже, совсем недавно, на праздновании пятилетия Цзинь Линя, я столкнулся с Вэй Усянем и Лань Ванцзы. Вэй Усянь был приёмным сыном четы Цзян. И несмотря на то, что он был неродным ребёнком, эти супруги, заменившие ему родителей, очень сильно любили и баловали его. Поэтому этот омега и вырос таким открытым миру и всем его возможностям. Повсюду, где бы ни появлялся, он везде сеял любовь и согласие. Мы столкнулись с ним, когда оба решили выпить по бокалу шампанского. Взяв с подноса у проходившего между гостями официанта свои напитки, мы отошли в сторонку. Даже не так. Вэй Усянь буквально потащил меня за собой. Когда меня тащили в эту самую сторону, я поймал на себе взгляд Цзинь Цзысюаня. Этот взгляд говорил «прости, он слишком неуловим.» Слегка улыбнувшись брату, я повернулся туда, куда меня привёл Вэй Усянь. Не знаю, почему, но эти двое недолюбливали друг друга. Помню, я очень переживал по этому поводу в самом начале. Боялся, что причиной такой неприязни стал я. Но Цзысюань успокоил меня тогда, сказав, что они не смогли сойтись характерами задолго до их с Яньли свадьбы. - Он слишком шумный. – вот, что сказал мне мой брат. И надо признать, я с ним согласен. Но лишь отчасти. За то время, что я провёл вместе с ним и Лань Цижэнем, я проникся к Вэй Усяню симпатией. А как вообще могло быть иначе. В резиденции Ланей, унылой и холодной, где не было ни малейшего шанса получить хотя бы маленькую толику любви, по-другому выжить было просто нельзя. Своим задором и позитивным взглядом на жизнь этот омега покорил не только холодное сердце Лань Ванцзы, но со временем – и всех остальных членов этой маленькой семьи. - Ты выглядишь очень хорошо, А-Яо. Годы над тобой не властны. – со звонким цзинь Вэй Усянь коснулся своим бокалом моего и улыбнулся мне своей коронной улыбкой. Той, что была способна растопить абсолютно любое чёрствое сердце. - Расскажи мне свой секретик, как ты сохраняешь свою красоту. – продолжал отвешивать мне комплименты омега. Смотревший вначале прямо мне в глаза Вэй Усянь, вдруг уставился куда-то за моё плечо. Я повернулся назад, желая понять, в чём дело. Сердце уже готово было пропустить удар. Позже я понял, чего боялся. Я до дрожи в ногах боялся встретить здесь Лань Сичэня. Но тогда какой-то животный страх овладел моим телом, сковал его. Не понимаю, как мне вообще удалось повернуться в таких условиях. - Ты скрываешь намного больше, как я погляжу. Кто этот таинственный мужчина, который готов одним взглядом стереть меня в порошок? – он указал рукой, в которой был уже почти пустой бокал, на мужчину, быстрым шагом направлявшемуся к нам. У меня отлегло от сердца. Это был всего лишь Су Миньшань. Мой бета. - Это... мой близкий друг Су Миньшань. Су Ше подошёл к нам и встал очень близко ко мне. Неприлично близко, учитывая, что мы были здесь не одни. Мои слова он услышал и ему это очень не понравилось. Он слегка повёл бровью, не соглашаясь с тем, что я сказал. И этого маленького выплеска эмоций хватило, чтобы Вэй Усянь почуял ложь. - Разве этот мужчина лишь друг тебе? – озорно улыбаясь, продолжил он свой допрос. Чего Вэй Усянь добивался, распрашивая меня там, я не знал. Однако, я не имел ни малейшего желания посвящать кого-либо в тайны своей личной жизни. Извинившись, я взял под руку Су Ше и пошёл к столику, где стояли Цзысюань с Яньли и другим её братом. Лань Ванцзы так и не решился ко мне подойти. Время от времени я замечал их обоих, смотрящими на меня. Но мне нечего было им сказать, а спрашивать, тем более, я ничего не желал. Несколько раз в тот вечер мой взгляд падал на маленького племянника и его ровесника-кузена. Я старался до последнего... Но всё-таки не удержался, представив на минутку картину, где рядом с этими двумя мальчишками была бы моя прекрасная дочурка. Ей бы тоже в скором времени исполнилось бы пять лет и мы с Лань Сичэнем устроили бы в её честь такой же незабываемый праздник... Увы, эта мечта осталась только мечтой. Вечер был безнадёжно испорчен. Я извинился – второй раз за этот вечер – уже перед братом и его супругой, поцеловал на прощание именинника и покинул зал. А следом за мной его покинул и мой бета. Не знаю, когда это началось, но мы стали встречаться. Нет. Не так. Су Ше, безусловно, хотел, чтобы мы стали возлюбленными. Но мне ни с кем не хотелось вставать в пару. Он очень много раз уговаривал меня, но результат всегда был один. И в конце концов бета смирился. А ещё... он смирился со своей ролью в постели. Я не давал ему любви, которая была ему нужна. Можно сказать, я отыгрывался на нём. Однако, в свою защиту могу лишь сказать, что все условия, при соблюдении которых наша связь была возможной, были обговорены ещё до первого раза. Хотя, конечно, я видел, какими глазами смотрел на меня Су Ше. Он бы точно таким же, как и я в прошлом. Не смог бы поступить иначе. Как я выпрашивал крохи отцовской любви у Цзинь Гуаншаня, так и Су Ше выпрашивал любовь у меня. Я был нечестен с бетой. Знал, что делаю больно и насколько эта боль велика. Но продолжал держать его на расстоянии. Я даже не рассказал ему, что был замужем и что потерял ребёнка. Су Ше не знал обо мне ничего из моей прошлой жизни. По уши влюблённый в меня мужчина с лёгкостью поменялся со мной местами, как будто мы всего лишь поменялись предметом одежды. Хотя единственный человеком, чью одежду я смог бы надеть, была ЕГО вещь, а не Су Миньшаня. С другой стороны, кто сказал, что в отношениях с бетами омеги должны всегда оставаться омегами?! На том вечере я выпил немного. Догнался уже дома. Сорвав одежду с ничего не понимающего Су Ше, я потащил его в спальню. Я был так зол, что сил во мне было немеренно. Никогда прежде я не был жесток к нему. Я кинул его на постель лицом вниз, после чего нацепил дрожащими пальцами презерватив. Выдавив второпях немного смазки и толком не подготовив Су Ше, я вошёл в него. Сразу, до упора. Я брал его грубо, срывая всю накопившуюся в душе боль. А он даже не стал сопротивляться, позволяя мне выплеснуть весь гнев. Терпя настоящую пытку. В какой-то момент моя голова начала проясняться и я услышал тихие стоны Су Ше. И это не были стоны желания. Я слышал лишь боль в тихих завываниях беты. Дав себе пощёчину, я окончательно пришёл в себя. Физиология омег и бет была разной. В других обстоятельствах я бы наверное сразу же всё прекратил. Однако, я помнил, каково это, когда тебя бросают на полпути. Это отвратительное чувство незавершённости, когда ты уже так сильно разгорячён, но в решающий миг тебя бросают. Никто так и не доводит тебя до освобождающего финала. Хоть я и ни разу не признался ему, больше всего на свете я боялся оставить в душе этого прекрасного человека неизлечимую рану. Физическую рану, вероятно, можно было бы излечить. Но никто не мог гарантировать, что покалеченная душа в будущем смогла бы снова научиться летать. Поэтому, пересилив себя, я шепнул ему на ухо тихое прости. Выдавил из тюбика ещё смазки и, растерев её немного в руках, щедро намазал нежную кожу вокруг маленькой дырочки. Слетевший с губ Су Миньшаня стон в этот раз был не от боли, а от чувства облегчения. Ещё раз в душе я обругал себя за недостойное поведение. После того, как он кончил, я накрыл его одеялом, а сам ушёл курить на балкон. Курить я начал после разрыва с Лань Сичэнем. Если поначалу эта вредная привычка позволяла мне хотя бы ненадолго освобождать голову от ненужных мыслей, концентрируясь на важном, то теперь я не мог себе представить и дня без неё. Медленно, но верно я стал рабом курения. Однако, меня всё устраивало. На многочисленные просьбы брата бросить я лишь отмахивался рукой. И в конце концов попросил его оставить меня в покое и позволить мне быть таким не идеальным, каким мне хочется. После этого нравоучения прекратились. Выкурив одну за другой три сигареты, я вернулся в спальню. Я знал, Су Ше не спит. Но он и не решается завести со мной разговор. Признаться, я был рад этому факту. Разговаривать сейчас было последним, чего бы мне хотелось. После душа я устроился на другой половине кровати и спал без задних ног до тех пор, пока не зазвонил будильник. Нужно было идти на работу. С того вечера прошло ещё около двух месяцев, когда Цзысюань внезапно не пригласил меня к себе домой. Они отмечали заключение какой-то важной сделки с компанией из Тайваня. Брат, как всегда, приглашал меня плюс один и он, естественно, знал, кого я приведу с собой. Мы с Су Ше ни разу не поговорили о том моём отвратительном поступке. Но с тех пор он будто бы осознал наконец-то, какими на самом деле были наши отношения. Бета перестал признаваться мне в любви всеми доступными ему способами. Перестал просить о чём-то милом, типа одеться в парные футболки и отправится на прогулку и всё такое прочее. И опять же меня это устраивало. Именно этого я хотел с самого начала нашего знакомства. И Суше, наконец, тоже это осознал. Посторонний человек даже бы не заметил никаких изменений. Для них наша связь ни крепла, не ослабевала – была такой же ровной, как и в самом начале. Собираясь в тот вечер на ужин к брату, я впервые надел свой новый наряд. Мне очень давно хотелось надеть этот купленный совсем недавно жёлтый костюм в стиле смарт кэжуал. Но всё случая не представлялось. Удлинённый приталенный пиджак с такими же длинными рукавами отлично сочетался с широкими брюками, а трикотажная ткань была такой приятной к телу. Под пиджак я решил надеть серо-голубую майку из полупрозрачной ткани. Довершали мой образ чёрные лаковые туфли. Зачесав волосы назад, я спустился вниз. Су Ше уже ждал. По его взгляду я понял, что вышло действительно очень круто. - Челюсть подбери. – усмехнулся я, проходя мимо. На комоде у двери я взял солнцезащитные очки и вышел из квартиры. Су Ше шёл следом, закрывая за собой дверь. - Ты так шикарно выглядишь, А-Яо. Я улыбнулся. Су Ше всё же не удержался и отвесил-таки мне комплимент. Поразительно, как любовь заставляла людей забывать всё плохое, что с ними делали объекты их любви. Я продолжал корить себя за ту свою несдержанность. Был внимательным к Су Ше настолько, насколько это было в принципе возможно, чтобы не дать его чувствам ещё сильнее разгореться. На нём были чёрные брюки очень удачного кроя, подчёркивавшие его красивые ноги, и лёгкий свитерок оливкового цвета. Мы были абсолютно разными, но при этом все считали нас вполне гармоничной парой. Мы поехали на его машине, ведь мой бета не любил пить вне дома. Зато я в тот вечер мог позволить себе выпить немного больше. Вместо привычной домработницы нас встретил сам Цзысюань. Поздоровавшись и извинившись перед Су Миньшанем, он за локоть уволок меня к самому дальнему окну в огромной гостевой комнате. - Прости, я не знал, что он тоже приедет. – Начал брат. – Я его не звал. Это всё Вэй Усянь, будь он неладен. Сердце из груди будто бы упало куда-то вниз и я готов был упасть вместе с ним. Резко как-то перестало хватать воздуха. Это ощущалось, как удар в солнечное сплетение. В ушах шумело. Этого просто не могло быть. Спустя столько лет моё тело всё ещё реагировало на того мужчину. Даже без упоминания его имени, я понял по тону брата, что к нему в гости пришёл не только гостивший здесь уже довольно долго Вэй Усянь с Лань Ванцзы, но и Лань Сичэнь. Тот альфа, которого я пытался забыть все эти годы и который, видимо, до сих пор имел власть надо мной. - Ещё не поздно сделаться занятым или больным, А-Яо. Я всё им объясню. Никто не знает, что ты приехал. Я попросил домработницу лично выйти и подать напитки, когда ты придёшь. Мне нужна была пауза. Нужно было привести мысли в чувство. Отдышавшись немного, я повернулся к Су Ше. Он смотрел на меня с тревогой. На бет не оказывали влияние феромоны альф и омег, но всё же он чувствовал сгустившийся в комнате воздух. Повернувшись обратно к брату, я ответил ему: - Всё в порядке, Цзысюань. Дай мне пару минут, а потом я приду к вам. Я протянул руку Су Миньшаню, подзывая его к себе и уже обращаясь к нему, добавил: - Миньшань, иди с Цзысюанем. Я скоро подойду. Я пошёл сразу в уборную, не оборачиваясь. Мне надо было освежиться. Плеснув пару раз в лицо холодной водой, я наконец-то смог успокоиться. Поправил причёску и вышел из комнаты. Далеко, однако, я уйти не успел. В центре гостиной стоял он. Собственной персоной. И он явно ждал меня. - Здравствуй, Мэн Яо. После непродолжительной паузы, он добавил, видя, что я не собираюсь ему отвечать: - Тебе очень идёт жёлтый. Ты восхитителен в нём. Я не был готов увидеть его вот так сразу. Мне опять стало не хватать воздуха... Как же, однако, было тяжело быть омегой. Мало того, что приходилось учиться скрывать свои эмоции, когда хотелось сохранить лицо, ещё надо было удерживать в узде рвущиеся наружу феромоны. И судя по реакции Лань Сичэня, похоже, у меня всё-таки получилось. Я смог. Я должен был сдержаться. Хотя бы ради пришедшего со мной Су Ше. Кивнув ему, я уже собрался пройти мимо, когда Лань Сичэнь, пропуская меня вперёд, заговорил вновь: - Я понимаю, я последний человек, с кем ты бы захотел разговаривать. Ещё раз кивнув ему, тем самым давая понять, что он прав, я молча прошёл мимо него. Весь вечер я был как на иголках. Много пил и был очень словоохотлив. Удивительно. В условиях повышенного стресса я, оказывается, становлюсь очень болтливым. Если, конечно же, не чувствую сильной боли от падения со всяких там лестниц. Тогда даже мне уже не до разговоров... Мне показалось весьма забавным, что половину гостей, присутствовавших на этом ужине, я не знал.  Однако, это не помешало мне завести с ними очень тесное знакомство. За весь вечер я ни разу не посмотрел в сторону компании Ланей, но абсолютно каждым своим волоском на затылке я чувствовал присутствие Лань Сичэня. Казалось, воздух был наэлектризован настолько, что можно было от этой чистой энергии осветить весь дом, включая дорожки перед домом и площадку с бассейном. Мне даже казалось, что Лань Сичэнь следит за мной. И от этого напряжения я еле сдерживался, чтобы моё состояние не стало общеизвестным. Я был на грани. Хорошо, что в самом начале вечера усилием воли я заставил себя подойди и поздороваться с Вэй Усянем и Лань Ванцзы. Потому что потом на это бы просто не хватило сил. Я бы закончился. Несмотря на моё состояние каким-то образом мне удалось получить кучу комплиментов от друзей Цзысюаня. Так забавно было наблюдать за ревнивыми взглядами Су Ше, которыми он провожал каждого подходившего ко мне альфу. За всем этим смехом и улыбками он как никто другой чувствовал мою нервозность. Когда бы я не обернулся, он всегда находился рядом со мной. Нисколько не пасуя перед очень внушительными мужчинами-альфами, он как ни в чём не бывало нежно обнимал меня то за плечи, то за талию. И я был так благодарен ему за эту поддержку. Часам к девяти вечера я почувствовал, что уже не могу. Силы иссякли. Мы успели попрощаться с Цзысюанем, Яньли и гостями. Уже направились к машине, когда в мою сторону пошёл Лань Сичэнь. Он начал говорить, не дождавшись, когда я остановлюсь и посмотрю на него. - Сначала я не поверил, когда Вэй Усянь сказал мне, что ты смог... кхм... Что ты двигаешься дальше... Что у тебя появилась пара. Я вынужден был остановиться. Подняв на него глаза, я стоял и ждал, что он скажет ещё. Только тогда, внимательно приглядевшись к мужчине напротив, я обратил внимание, насколько он изменился. У сильно похудевшего Лань Сичэня и прежде были впалые щёки, но теперь они стали в разы заметнее. На голове то тут, то там мельками серебряные нити волос. И его взгляд... Он стал взрослее, казалось, не на пять лет, а на целых десять, а то и пятнадцать. - Раз ты всё-таки смог пережить тот день, оставить его в прошлом, то, думаю, мне тоже уже пора. Он говорил очень медленно, будто каждое слово давалось ему с огромным трудом. - Как знаешь. – бросил я, не задумываясь и кинул свою сумку на заднее сиденье. - Вы ещё не закончили? - Су Ше начинал нервничать. Сичэнь даже не посмотрел в его сторону, продолжая смотреть на меня. Продолжая говорить со мной: - Единственное, что ещё не закончилось между нами, — это наш брак. Я почти сел в машину к Су Ше, когда произнесённые Лань Сичэнем слова догнали меня. - Что? – всё, что я смог выдавить из себя. - Ты не ослышался, Мэн Яо. В тот день нам обоим нужно было явиться в Бюро. От одного супруга они не могли принять заявление. Меня опять охватила паника. Все эти долгие пять лет, пока я думал, что избавился от тени прошлого, я всё оставался там. Я всё ещё был замужем за этим альфой. Немыслимо, что в двадцать первом веке мы с ним всё ещё обязаны были лично присутствовать при подаче заявления на развод. - У тебя есть муж? – почти прокричал свой вопрос Су Миньшань. Только скандалов мне не хватало. Я молча полез за сумкой в машину. Достал оттуда визитку и также молча протянул её Сичэню. - Позвони мне завтра. Мы обсудим наш... ммм... развод. Быстро сев после этого в машину, я попросил Су Ше трогаться. В абсолютной тишине мы ехали по ночным улицам Сиэтла. Бета вёл машину, насупившись. А я пребывал в шоке. Одна встреча с Лань Сичэнем сама по себе была для меня очень тяжёлым испытанием. А вкупе с новостью о том, что мы всё ещё были супругами, меня окончательно добила. Тогда мне казалось, что это просто какой-то кошмар. Стоит мне открыть глаза и всё вновь станет, как прежде. Пресно, но терпимо. Ему не хватило просто показаться мне на глаза, он решил огорошить меня этой своей бесподобной новостью. Предполагалось, что после вкусного ужина в семье Цзинь, мы поедем с Су Миньшанем в какой-нибудь клуб уже на свою собственную мини-вечеринку. После этого же вечера ни у кого из нас не было настроения куда-либо ещё идти. Едва мы подъехали к дому, я вылез из машины и пошёл в ближайший круглосуточный. Алкоголь дома был, а вот сигареты закончились. Купив сразу несколько пачек, я поднялся на свой этаж на лифте. Су Ше даже не пытался со мной заговорить. Мне кажется, он понимал, что заведя сейчас разговор из разряда «кто вы друг другу?», «что ты чувствуешь к нему?», «почему так реагируешь на него?», он услышит совсем не то, на что надеялся. Весьма мудро, хочу сказать. Меня еле хватало на то, чтобы просто молчать, не то, чтобы что-то кому-то объяснять. Даже несмотря на то, что я должен был дать эти самые объяснения. Всю ночь до самого рассвета я сидел на балконе. Пил и курил. Просто не мог остановиться. Не мог поверить, что старый кошмар всё ещё продолжался. Моя удача наконец-то настигла меня и здесь.