Он - другой

Впервые мы встретились в тот день, когда я был настолько жалкий, что даже сам себе был противен. Он вежливо мне улыбнулся и слегка поклонился, здороваясь. Такая нежная и одновременно скромная улыбка появилась на его лице. Никогда бы не подумал, что первый молодой наследник семьи Лань окажется таким приветливым. Во всех слухах, что я слышал об этой семье, члены семьи Лань, магнаты из Пекина, были все как один хорошо образованы, привлекательны, талантливы в бизнесе и избирательны в отношениях. В их семье преимущественно роождались альфы. А ещё говорили, что они невероятно высокомерны. Про всё остальное я не мог сказать с уверенностью, но то, что мужчина передо мной не был высокомерен, я мог сказать наверняка. Поклонившись в ответ, я прошёл к столику, за которым сидел мой сегодняшний кавалер. Да, я прекрасно знал, на что иду, встречаясь со всеми деловыми партнёрами или просто нужными отцу людьми, но я не мог ему отказать. С тех пор, как я понял, какой у меня вторичный пол, я стал скрывать его подавителями. Не хватало ещё, чтобы помимо того, что я сын проститутки и безотцовщина, меня бы унижали ещё и тем, что я родился омегой. Ведь их и так считали проститутками, что в течке готовы лечь под любого без разбору. Редко, кто относился к мужчинам-омегам хорошо. Даже если заключались браки между мужчинами альфами-омегами, первые зачастую были очень грубы со своими мужьями. К тому же, зная мой вторичный пол, всегда существовала опасность, что какой-нибудь альфа в период гона просто изнасилует меня. А так, от меня не исходил запах омежьих феромонов и все принимали меня за бету. Когда давным давно мой отец узнал, что я омега, он сначала брезгливо на меня посмотрел, будто боялся испачкаться в грязи. Но после того, как его спросили с похотливой улыбкой на лице обо мне, что-то во взгляде отца изменилось. Однажды один из его спонсоров увидел миловидного невысокого паренька, крутившегося рядом с главой корпорации, и попросил, чтобы их познакомили. С тех пор, если требовалось сблизиться с тем или иным потенциальным клиентом или спонсором, мой отец, нисколько не жалея, подсовывал меня всем этим мужикам. Некоторые, конечно, были вполне ничего. Я бы даже сходил с ними на свидание по своей воле. Но далеко не всегда наши чувства были взаимными. Я до сих пор не мог забыть того, первого, денежного мешка, к которому отправил меня мой собственный отец. Когда я шёл по присланному в смс адресу, я даже представления не имел, что меня там ждёт. Отец сказал идти туда и быть покладистым. И я пошёл. Когда же этот мужик сообщил мне, что от меня требовалось, я сначала хотел убежать. Мне едва стукнуло семнадцать лет. Я и в штате компании отца никак не числился, но если бы тогда убежал, он бы навсегда вышвырнул меня из своей жизни. И все старания моей матери сблизить нас пошли бы насмарку. Я не мог этого допустить. Этот мужчина был настолько неприятным, насколько это вообще могло быть. Чуть выше меня, с мягким заплывшим телом, он разговаривал со мной своим отвратительно высоким голосом. Его нельзя было принять за альфу даже с натяжкой. Чересчур пухлые губы были будто измазаны чем-то жирным. Его руки весь вечер пытались меня облапать, где только можно было. Я очень хотел уйти. Но он пригрозил мне, что не будет вкладываться в новый проект отца. Этот толстосум усадил меня, всего дрожащего, к себе на колени и начал гладить по спине, бокам, животу. А потом, внезапно, полез ко мне в штаны. В тот день я лишился своей девственности. Он не был груб физически, но мне всё равно было неприятно. Свой первый раз я представлял с тем, кого буду любить. И было бы даже неважно, будут ли любить меня в ответ. Я просто хотел дарить свою любовь и принять то, что мне готовы бы были дать. Придя тогда поздно ночью домой, я застал отца в гостиной. Я тогда жил у него. Мама укатила со своим ухажёром на море, оставив меня на попечение отца. Он меня похвалил за хорошо проделанную работу – на счёт фирмы упала очень приличная сумма денег. Тот человек, который в силу своего статуса родителя должен был меня защищать, радуясь успешной сделке, даже не обратил внимание на слёзы сына. Я проплакал тогда всю ночь. Стоя под струями воды в душе, я всё пытался смыть с себя противный запах того мужчины. Но, как показало время, я смогу это сделать, только если лишусь памяти. А память с детства была у меня очень хорошей. Именно из-за неё, моя мама стала с пяти лет пичкать в меня кучу различных знаний. Не сказать, что мы были обеспечены. Но, однако же, мама умудрялась находить деньги на покупку различных учебников и оплату репетиторов. Это потом, гораздо позже, я узнал, что моя мама была эскортницей премиум-класса. И именно так в своё время она познакомилась с моим отцом. Забеременела и через девять месяцев родила меня. Бедная женщина думала, что мужчина не сможет отказаться ребёнка. Тогда официальная жена моего отца ещё не подарила своему мужу сына. Получилось и печально, и забавно одновременно – я появился на свет ровно в тот день, в который появился на свет и мой брат Цзинь Цзысюань. Сказать, что мама была расстроена, ничего не сказать. Она была убита горем. У неё уже в голове созрел план, как она станет госпожой Цзинь, подарившей главе заводов и пароходов Жемчужины Востока долгожданного сына. Положение же жены главы огромной корпорации держалось строго в тайне. Слишком много выкидышей до этого было у госпожи Цзинь. Она боялась всего, что могло спровоцировать ещё один. Поэтому моя мама узнала о рождении Цзысюаня только в тот день, когда спустя месяц после моего рождения, заявилась к отцу в компанию. Сначала она много дней плакала. Обо мне в тот период заботилась давняя подруга матери, потому что та была не в состоянии. А потом моя мама начала пить. Лёгкое расслабление после тяжёлого дня на заводе грозило превратиться в тяжёлую зависимость. У неё не было накоплений, поэтому она оставляла меня на пять часов в день на свою подругу и шла работать. Спасло же женщину осознание, что её малыш плачет непереставая несколько часов. Тогда подруга мамы уехала на несколько дней домой к родителям. Она нехотя уезжала, но её собственная мать нуждалась в уходе. Оставляя младенца в таких ненадёжных руках, женщина сильно волновалась. Но именно благодаря этой ситуации моя мама пришла, наконец-то, в себя. Она сильно испугалась и повезла меня в больницу – у меня поднялась температура. Выявили, что у меня всего-навсего резались зубки. Выписав лекарства, маму отправили домой и строго-настрого запретили пить. Ведь меня надо было кормить грудью. И с тех пор потихоньку она приходила в себя. Осознав, что никто не спешил связаться с ней и предложить помощь в воспитании общего ребёнка, мама положила свою жизнь на то, чтобы я был воспитан не хуже, чем его законный наследник. А когда мне стукнуло пятнадцать, она рассказала мне, кто являлся моим отцом. И я, как любой подросток-мальчишка на моём месте, отчаянно захотел с ним познакомиться. Через несколько дней, я, найдя информацию об отце, пришёл в его офис. Но мне не удалось даже к лифтам пройти. Перед ними стояли турникеты, через которые можно было пройти, имея на руках ключ-карту. Я сказал, что мне нужно поговорить с господином Цзинь Гуаншанем. На что мужчина в строгом костюме лишь презрительно усмехнулся. По выражению его лица я понял, что таких мальчишек, что набивались к его главе в сыновья, он каждый день выкидывал за порог пачками. Я так и не встретился с отцом тогда. Лишь спустя пару месяцев мне удалось подкараулить его на выходе. Весной того года разразился огромный скандал. Одну из главных компаний моего отца подозревали в махинациях при проведении закупок для государства. Возле входа в офис постоянно дежурила толпа журналистов, пытавшихся нарыть компромат. И, когда я, подбежав к машине отца, крикнул «отец», ему ничего не оставалось, как быстрее усадить меня в салон и увезти от глаз надоедливых папарацци. Ещё один скандал моему отцу был ни к чему. Если бы не та история со взяткой должностному лицу, возможно, я бы так и не смог сблизиться с ним. Может быть, это было бы лучше для меня. Кто знает... Но тогда я мечтал стать похожим на отца. Мне так надоело, что в школе меня всегда дразнили безотзовщиной, что я ухватился за мысль стать для него незаменимым. Чтобы он не захотел оттолкнуть меня. Чтобы принял меня. Я не претендовал на роль его любимчика или наследника бессметных сокровищ, я просто хотет получить отцовскую любовь, которой был обделён. А Цзинь Гуаншань оказался очень прозорливым. В его семье жена его откровенно ненавидела за бесконечные похождения. За слухи об огромном количестве внебрачных детей, что приходилось терпеть. Но при этом не разводилась. В семьях подобного типа разводиться было не принято. Нельзя было портить имидж семейной идиллии. Единственный законный сын скоро должен быть отправиться на учёбу за границу. Сначала планировалось, что Цзинь Цзысюань закончит в США школу и походит на подготовительные курсы. А потом уже через два-три года поступит в какой-нибудь престижный университет. На самом деле, и ВУЗ для сына был уже выбран, но строптивому отпрыску давали видимость свободы выбора. Вот как Цзинь Гуаншань любил сына. А в моём взгляде отец тогда увидел покорность любому его решению. Желание понравиться. И решил этим воспользоваться. В его семье никто не спешил откликаться на первый его зов. А я же, лишённый отцовской любви, бегал после учёбы к нему на работу, как на праздник. Когда не был занят на дополнительных курсах. Помогал отцу с пустяковыми поручениями, типа сбегать куда-нибудь, принести что-нибудь. Цзинь Гуаншаню очень нравилось моё беспрекосновное послушание. Он мог отправить меня среди ночи в аптеку за таблетками виагры, когда у него не получалось запустить своего младшего Гуаншаня. Хотя в этом не было абсолютно никакой необходимости – его приказы было кому выполнять. Но мужчине, видимо, нравилось, что я такой безотказный. Где я только не был по его прихоти. В лучшем случае, это была отдельно снятая квартира, где он забавлялся с очередной из своих женщин. А в худшем – я находил его в каком-нибудь борделе. Правда, класса люкс. Но всё-таки борделе. Когда, после одной из деловых встреч, он со своим партнёром и двумя женщинами отправился в ближайший приватный караоке-бар, он опять вызвал меня смской. Моему отцу снова требовались таблетки, повышающие потенцию. Я не мог отказать ему в просьбе. Я очень любил отца. Но когда его партнёр увидел меня и что-то на ухо шепнул отцу, я и не знал, чем в будущем это для меня обернётся. В тот вечер Цзинь Гуаншаню пришлось взять на себя обслуживание сразу двух львиц. А мне на следующий же день было велено отправиться по неизвестному адресу и сделать всё, чтобы человек, который встретит меня, подписал контракт. Да, я был беспросветно глуп. Но я очень любил своего отца. Я не понимал, что являлся для него лишь средством заключения сделок с теми, кого нельзя было соблазнить красивой женщиной. Понятно, что между отношениями альфы и омеги не стояло препятствие в виде однополых отношений мужчина-мужчина. Но всё же большинство мужчин-альф предпочитали омег-женщин. И если клиент отца предпочитал женственных мальчиков-омег, тот был рад подсунуть ему своего сына. Я не был законным наследником, как и не был сыном матери, чья родословная была настолько богата известными и могущественными людьми. Мною можно было пренебречь, пустить в расход. Так я и стал подстилкой для потенциальных клиентов моего отца. И следующие три года я, скрашивая их досуг, или попросту раздвигая перед ними ноги, помогал заключать множество перспективных сделок для корпорации Цзинь. Лань Сичэнь в тот вечер ужинал в одном со мной ресторане. Его спутником был очень симпатичный мужчина. Вне сомнений, это был омега. А я же в очередной раз развлекал богатенького мужика, мило улыбался и томно вздыхал, отыгрывая свою роль проститутки. Весь тот вечер я не мог оторвать от столика напротив взгляд. Меня словно магнитом тянуло в сторону Лань Сичэня и его спутника. Помню то неприятное чувство, что появилось где-то глубоко в моём подсознании, когда высокий красавец-альфа поднёс к губам руку того омеги, прощаясь с ним у входа в ресторан. Когда его спутник сел в подъехавшее такси, а Лань Сичэнь повернулся, чтобы пойти к своей машине, мы опять встретились взглядами. Он опять вежливо мне улыбнулся и прошёл мимо, на секунду задержавшись передо мной. Мне показалось, что я увидел в его взгляде желание что-то сказать. Но когда он увидел за моей спиной мужчину, который положил свои руки мне на талию, Лань Сичэнь просто ушёл. Мы ещё много раз встречались после: то на деловых мероприятиях, то просто в каких-то ресторанах, а потом – даже и на выставках. Полгода спустя, на одной из таких выставок, организованных компаньоном моего отца, мне предстояло сопровождать его сына-художника. Он был нелюдимым. И, для создания ему нужного имиджа, друг отца упросил того позаимствовать меня на время. И отец не отказал. Я стоял рядом с парнем и выполнял свою функцию эскорта. И чем в этот момент я отличался от своей матери?! Я никогда не презирал её за то, как та добывала средства к существованию. Но всё чаще мне становилось неприятно от мысли, в кого я превращаюсь. Сколько мужчин уже прошло через мою постель. А я, как механическая кукла, лишь выполнял их прихоти. Ни разу за три года я не испытал ни с одним из своих любовников оргазма. Не все были отвратительны в постели, но и не со всеми это была только ночь. Иногда отец просил продлить взаимоотношения с одним из клиентов, пока они не выйдут на принципиально новый уровень и не заключат-таки сделку. Самые мои длительные отношения, если их можно было так назвать, длились четыре месяца. Это был вполне нормальный мужчина-альфа. В меру привлекательный, умный и весёлый. Но даже на него, достаточно нежного со мной, моё тело не откликалось. Мне самому от себя было тошно. Почему я не мог ответить взаимностью. Быть может у нас что-нибудь да и вышло. И вечерами не было так тоскливо. Может быть с одним из моих мужчин-альф я смог бы построить брак. Как говорится бойтесь своих желаний. В тот день на Лань Сичэне был очень красивый серо-голубой костюм тройка. Короткие чёрные волосы были зачёсаны и уложены назад. На лице была бессменная вежливая улыбка, но глаза оставались равнодушными. Он был приветлив со всеми, но при этом держал людей на почтительном расстоянии. Манеры этого мужчины выдавали в нём человека благородного происхождения, а его одежда намекала на солидный банковский счёт. Он пришёл на выставку со своим братом и его парнем. Мы перекинулись всего парой дежурных фраз и разошлись каждый к своим спутникам. Как я тогда хотел не быть парой того художника. Мне очень сильно хотелось подольше поговорить с симпатичным альфой, стать ему кем-то вроде друга. У меня самого ведь никогда не было друзей. А потом, под конец вечера, приехал мой отец. Следуя его указаниям, я отправился на закрытую вечеринку, где продолжал играть перед публикой и всякими богачами роль «милой подружки». Когда мне стукнуло двадцать лет, Гуаншань отправил меня в Пекин к новому партнёру в новом долгосрочном проекте. Этому мужчине было давно за тридцать. Он был высок, плечист, с очень большими руками и толстыми пальцами. При первом взгляде на них я тогда ещё подумал, что наверное и хозяйство у него будет огромным. Так, по крайней мере, раньше шутили. Я ухмылялся про себя ровно до того момента, когда он стянул с себя бельё и явил свету своего дружка. Я нервно сглотнул – такого у меня ещё не было. Зад болезненно свело судорогой. Даже естественных жидкостей организма могло не хватить. Я не мог просто по щелчку пальцев захотеть его. А во время течек я никогда на такие встречи и не ходил. Мой отец не беспокоился за меня. Ему просто не хотелось терять такого полезного помощника. Ведь если я понесу, то в других его проектах меня уже использовать будет нельзя. Поэтому он сам запрещал мне в такие дни выходить из дома. А я наивно принимал это за проявление заботы. Подавители с тех пор, как отец узнал о моём вторичном поле, мне запрещалось пить. Иначе я становился для альф ничем не примечательным бетой. А этого никак допустить было нельзя. Из дойной коровы надо было выжать всё, что только можно было. В ту ночь этот крупный альфа меня чуть не убил своим хоботом. Он слез с меня только под утро, а мой зад ещё несколько дней ужасно саднило. Когда же я вернулся в Шанхай, я первым делом отправился в офис к отцу. Нужно было отчитаться. Цзинь Гуаншань любезно встретил меня и усадил на мягкий диванчик напротив себя. Он был в прекрасном настроении, ведь компаньон остался доволен. Я уже расслабился и собирался спокойно выпить предложенный чай, как отец огорошил меня «прекрасной» новостью. - Твой отец печётся о твоём будущем. Так как ты уже взрослый, я решил позаботиться о тебе, как твой родитель. Не всё ж тебе ходить одиноким. Не Минцзюэ ты очень понравился и он предложил тебе брак. Едва услышав это, я чуть было не выронил из рук чашку. Горячий напиток пролился мне на брюки. Я подскочил от резкой боли, перед глазами резко поплыло. И я упал на тот же диван. Чашка всё-таки разбилась, когда выпала из моих рук. Отец не вызвал тогда скорую. Он просто взял с подоконника распылитель для цветов и побрызгал им мне в лицо, от чего я пришёл в себя. Я слёзно просил отца передумать. Я бы сделал всё, что угодно. Только не брак с этим монстром. Да я и недели бы с ним не прожил, скончался бы от бесконечных постельных утех. Гуаншань живо сменил милое расположение духа и начал мне припоминать, как много усилий и денег было вложено в меня. Благодаря ему я, дескать, после школы поступил в самый крутой колледж страны на IT-специальность. На самом деле позже, анализируя всё, я осознал, что его помощь тогда заключалась лишь в том, что меня взяли на учёбу в более престижный колледж. В любой другой я мог поступить и самостоятельно. Даже на бесплатное обучение. А в то учебное заведение отец меня определил лишь затем, чтобы я был поближе к офису – был в любой момент готов примчаться на зов любимого родителя. Последней каплей, сломившей моё сопротивление, стала его откровенная угроза рассказать матери, чем я занимался последние три года в компании отца. Матери я ничего не говорил. Боялся, что она расстроится. А мой родитель нагло давил на это. И в тот момент я не представлял себе, как поступить. С одной стороны – желание уберечь мать от неприглядной истины, с другой – нежелание вступать в брак с мужчиной, которого не то, чтобы даже не любил. Брак с которым грозил мне серьёзными физическими увечьями. Видя нежелание отца уступить в этот раз, я вышел из его кабинета, продолжая реветь. В тот момент я столкнулся с тем самым прекрасным альфой из семьи Лань. Никогда прежде я не видел Лань Сичэня в стенах этой компании. Почему он был здесь, я не знал. Да и мне было всё равно. Я был убит горем. Я буквально врезался в него лбом. Мягкие ладони альфы легли мне на плечи, отодвигая от себя. Он хотел спросить, что случилось, но вышедший следом отец, молча отдал приказ своим телохранителям и меня увели в какую-то комнату. Лань Сичэня пригласили в кабинет, пройдя в него, дверь закрылась. Лани не вели до этого дела с нашей семьёй, но молодой наследник решить изменить эту традицию. Поэтому, собственно, в тот день я и столкнулся с ним в коридоре офиса компании. Несколько дней после этого, в кабинет моего отца пришёл всё тот же Лань Сичэнь, который предложил Гуаншаню весьма многообещающую сделку. Он предложил закрепить деловое сотрудничество браком между ним и сыном-омегой главы корпорации Цзинь. А так как сына у моего отца было только два, один из которых был альфой, речь шла явно обо мне. Когда мне сообщили эту новость, я был способен лишь недоумённо хлопать ресницами. Но самое главное, что меня поразило, — я был не против этого брака. Помню, я так робко поднял на него глаза, когда отец позвал меня уже на повторную встречу. Я смотрел на этого красивого мужчину, моего будущего мужа, с неприкрытым восхищением. Конечно, Лани были из Пекина, но даже они не могли не знать, что я был незаконнорождённым сыном от бывшей любовницы моего отца. Не могли не знать и о роде её прошлых занятий. Также им точно должно было быть известно, какую роль в компании Цзинь Гуаншаня играл этот незаконнорождённый ребёнок. И когда первый восторг от сногшибательной новости прошёл, я впал в уныние. Лишь оставшись впервые наедине с будущим мужем, я смог задать волнующий меня вопрос «почему?». На что Лань Сичэнь ответил, что его моя прошлая жизнь не касается, пускай прошлоё остаётся в прошлом. И я ему поверил и начал готовиться к свадьбе. Отец подсчитал дивиденты от брака с Не Минцзюэ и с Лань Сичэнем. Выиграл последний. Так, мой отец в последний раз продал меня, а я в первый раз в жизни сам бежал навстречу очередному своему ухажёру. Ведь им был не кто-то, а сам сногшибательный альфа Лань Сичэнь.