Он - другой

Его дядя был против этого брака с самого начала. Он так пренебрежительно говорил обо мне в моём же присутствии. Я был готов сквозь землю провалиться от стыда, когда он начал перечислять всех мужчин-альф, с которыми меня когда-либо встречали. Я видел, как Лань Сичэнь брезгливо дёрнулся, когда его дядя назвал имя того мужчины. Моего самого первого. Тогда я молча слушал. Мне нечего было сказать в своё оправдание. Конечно, я не ожидал, что мой будущий муж вступится за меня в очевидно провальном «бою», но всё же я был расстроен. Лань Сичэнь спокойно слушал своего старшего родственника. И, только когда тот закончил свою обвинительную речь, мой жених кивнул, со всем соглашаясь, но при этом твёрдо заявил, что свадьбе всё равно быть. И после этого вышел из кабинета, держа меня за руку. Я пребывал в полной эйфории. Этот мужчина ни разу ко мне не прикоснулся, но уже вовсю отстаивал отношения со мной. Мою честь. Держание за руки не считается. Если раньше я просто был очарован его красотой, статью, его глазами, голосом – всем им, таким идеальным представителем мужчин-альф, то после этой сцены я безоговорочно влюбился в Лань Сичэня. Я был совсем неопытным. Поэтому запросто спутал доброту с любовью. Нет – даже жалость с симпатией. За весь месяц мы оставались наедине от силы пару-тройку раз. Кто-то всегда был третьим между нами: либо его дядя, который продолжал смотреть на меня, как на вошь под ногами; либо его брат, от которого я и пары фраз за всё замужество не услышал; либо кто-то, кто был задействован в подготовке к мероприятию (всевозможные портнихи, стилисты, косметологи и прочие). Лань Сичэнь приходил ко мне с одними и теми же вопросами каждый раз. Он проводил в гостиной пристройки, которую мне выделили на время, не больше десяти – пятнадцати минут. «Как ты провёл день?», «кто к тебе приходил?», «что ты ел на обед?», «как тебе твой костюм?», «туфли?», «рубашки?» и остальное в том же духе. После чего неизменно вежливо кланялся и уходил. Поэтому я терялся в догадках, почему такой безупречный альфа захотел меня в мужья. Я ничего не мог ему проедложить, кроме своей миловидной внешности и чувственного запаха. Мои феромоны, будь они неладны, пахли чайной розой. И на эту розу всегда слеталось очень много жуков. Помимо этого же у меня абсолютно ничего не было. А Лань Сичэнь и на это не реагировал. Этот проект, что собирались вместе вести Цзнии и Лани, прекрасно бы функционировал и без моего присутствия. Я ничего не понимал. И мой жених не торопился мне что-либо объяснять. Церемония бракосочетания прошла через месяц. Всё это время я жил в резиденции Лань в Пекине, под крылом его праведного дяди. И отчасти я был рад этому  – я боялся, вдруг, отец опять захочет к кому-нибудь меня послать напоследок. С самого утра в тот день я чувствовал себя неважно. Меня бросало то в жар, то в холод. Это было начало течки, я сразу понял. Пить лекарства уже было не надо. Хоть мы этот вопрос и не обсуждали, я был не против ребёнка от Лань Сичэня. Поэтому воспринял это обстоятельство как счастливый знак судьбы. Как было бы замечательно понести в первую брачную ночь, думал тогда я, представляя себя беременным, пока стоял у зеркала. Так как семья Лань была традиционной, мы должны были облачиться в классические свадебные наряды и отбить поклоны небу, родителям и друг другу. В традиционном платье Лань Сичэнь был неотразим. Я не мог оторвать от него своих глаз. Я пожирал его глазами – до того этот альфа был хорош. А он лишь вежливо всем улыбался и, вообще, весь вечер был очень сдержан. Как будто хотел как можно быстрее закончить со всем. Бесконечные поздравления, пожелания подарить старшим как можно больше детей, обнимания и целования меня изрядно утомили. Думаю, Лань Сичэнь устал в тот день не меньше моего. Слишком много незнакомых людей. Слишком много внимания. Когда мы вошли в гостиную нашего нового дома, мой уже муж подошёл к бару. Он налил себе рома в стакан и залпом его выпил. Я опешил. Насколько я знал, Лани практически не пили алкоголь. Различные вина, иногда ликёры – это да. Но уж точно не ром. И не залпом. Едва переступив порог спальни, он скинул с себя свой костюм, будто только и ждал, когда сможет от него избавиться. Это выглядело и сексуально, и пугающе одновременно. А потом также быстро Лань Сичэнь раздел и меня. Взял за руку и потащил на кровать. Он не смотрел на меня так, как обычно смотрят молодожёны друг на друга. На его лице не было даже той привычной вежливой улыбки. Я дико смущался. Мне хотелось дотронуться до него, проявить инициативу. Но из-за его равнодушного взгляда я не понимал, что вообще я могу сделать в этой постели, ЧТО мне разрешено. Когда он залез на меня сверху и без каких-либо предисловий проверил наличие смазки, там внизу, я жутко застеснялся, всё лицо и шея покрылись красными пятнами. Плохо или хорошо, но даже самые отвратительные мои ухажёры начинали с поцелуев, прикосновений к моему телу. А тут ничего. Абсолютно. После проверки он просто меня взял, не проронив ни единого слова. Конечно, зачем было напрягаться ради уже солидно попользованного омеги. Это был первый раз, когда я получил душевную травму по его вине. Когда он сполз с меня, то тут же отодвинулся на свою половину кровати и уснул. Я всю ночь тогда не сомкнул глаз. Утро добило меня тем, что я проснулся совершенно один. Ни самого мужа, ни записки от него, ни даже самого обычного завтрака в извинение. Мои мечты на тихое семейное счастье разбивались одна за одной. Когда после душа, я вышел на кухню что-нибудь себе приготовить, то увидел там пожилую женщину. Низенькая, с недружелюбным лицом, работница стояла у плиты и что-то жарила. Она сухо поздоровалась и предложила мне сесть за стол. С этой дамой невозможно подружиться, подумал я сразу. И оказался прав – она ни о чём другом со мной не разговаривала, кроме еды. Я без удовольствия съел в то утро свой завтрак и подумал, чем мог бы заняться до вечера. До прихода моего альфы. Наивный, я всё ещё не оставлял мечты о счастливой совместной жизни. Думал, что наша семейная жизнь будет сказкой. Промаявшись весь день без дела, я прогулялся лишь до ближайшего круглосуточного – мне очень хотелось мороженного. На обратном пути я встретил своего давнего школьного приятеля. Мы постояли на улице и поболтали немного. А после я пошёл домой и сидел в гостиной, ожидая мужа. Уже было десять вечера, а он всё не шёл. Когда же стукнуло двенадцать, я понял, что больше нет смысла ждать. Никто не придёт. Ужин давно остыл, и есть его одному не хотелось. Я хотел позвонить Лань Сичэню. Но после вчерашней ночи, лишённой хоть какой-либо романтики, я не знал, как мне себя вести. Боялся его потревожить. Я решил, раз он не пришёл и не позвонил, значит был очень занят. Придёт завтра. Но ни завтра, ни послезавтра, ни через месяц мой муж не пришёл. Я ломал голову, где же я ошибился. Когда я успел ему надоесть. Неужели я его совсем не привлекал и он предложил этот брак под давлением своей семьи. Я не знал, что думать. Работать в корпорации Цзинь было уже неприемлемо – я ведь стал Лань. Но и новые родственники не спешили звать меня к себе. Я вынужден был целыми днями просиживать в нашем с Сичэнем доме, где мужа никогда не было. Я пробовал позвонить ему раз семь-восемь. Каждый раз он находил отговорки, чтобы не прийти. То важное собрание, то командировка, то отчёт – всегда было что-то важнее меня. Однажды я даже отправился в офис к Лань Сичэню, но мне вежливо передали просьбу мужа вернуться домой и ждать его вечером, что он сейчас очень занят. Но никто, естественно, вечером не пришёл. В тот период я много плакал. В новой семье я также был никому не нужен, как и в старой. Никто не хотел завести со мной дружбу. Боясь тревожить нежное сердце матери, я не смел поделиться с ней своими переживаниями. Она только-только построила своё счастье с мужчиной-корейцем и переехала к мужу на родину. Чтобы много не думать, я увлёкся тогда написанием программ и приложений для бизнеса. Закончив свой колледж, я не пытался преуспеть в этой сфере. Я сдавал все экзамены и зачёты на автомате, особо не вчитываясь в предмет. Меня всегда что-то отвлекало от учёбы, поэтому у меня никогда не было времени поэкспериментировать, пописать какие-нибудь проги. И раз никому я был не нужен, я вплотную начать изучать то, что на что раньше не хватало времени. В какой-то день, резко встав со стула, у меня закружилась голова. А после я упал в обморок. Дома, кроме меня, никого не было. Поэтому и помощи ждать было неоткуда. Я очнулся минуты через три. Такого раньше никогда не случалось, грех жаловаться – у меня всегда было отменное здоровье. Я не уставал, хорошо питался и высыпался. Если исключить всякие серьёзные заболевания, можно было смело предположить только одно. Что, собственно, я и сделал. Тем более, что по подсчётам течка у меня должна была начаться ещё три недели назад. Я сходил за тестом на беременность. И он показал положительный результат. Я был так счастлив и возбуждён. Мне хотелось сразу же позвонить Лань Сичэню, поделиться с ним этой прекрасной новостью. Но он не поднял трубку. Приподнятое настроение тут же покинуло меня. Я опять плакал. Чёртовы гормоны. Сделали из меня какого-то нытика. Когда я всё-таки успокоился, я набрал Сичэню ещё раз, но шарахнулся от телефона, когда услышал в трубке томный женский голос. Больше связываться с мужем я не стал. Мне было больно и обидно. Я позволил пойти на поводу своих чувств и не сообщил ему о беременности. Дни тянулись друг за другом, сменился сезон. С момента нашей свадьбы прошло пять месяцев, когда я не выдержал. Я отправился в резиденцию Ланей. Мне нужно было знать, что происходит. Как строить свою дальнейшую жизнь с учётом того, что теперь я отвечаю не только за себя. Когда я подошёл к главному дому, где жил Лань Цижэнь и Лань Сичэнь, меня остановил большой любитель поболтать Вэй Усянь. Он буквально за несколько месяцев до объявления о нашей помолвке с Лань Сичэнем вошёл в эту семью, как зять. Этот весёлый молодой парень был глубоко беременным. И, конечно же, своим зорким взглядом сразу заприметил и моё положение. Он так громко прокричал, как он счастлив, что у их с Лань Ванцзи ребёнка будет кузен или кузина, с которым он сможет подружиться, что у меня зазвенело в ушах. Я знал, что он не особо считался с манерами, ведь знал, что его супруг, Лань Ванцзи, в случае чего прикроет того перед грозным дядей, но всё же это касалось меня и моего мужа и мне хотелось сообщить такую важную новость в более интимной обстановке. А не стоя посреди двора, где сновала куча работников резиденции. И лишь по громкому аху, раздавшемуся со стороны крыльца главного дома, я понял, что в интимной обстановке сообщать уже нечего. На крыльце стояли Лань Цижэнь и Лань Сичэнь. К ним быстрым шагом подходил, выходя из дома, второй наследник семьи Лань Лань Ванцзи. - Что ты только что сказал? – обратился к Вэй Усяню Лань Цижэнь. - Лань Сичэнь, поздравляю. Ты скоро станешь отцом. – проигнорировав старика, омега обратился напрямую к моему мужу. Лань Сичэнь был ошарашен. Он смотрел так, будто впервые меня видел. Альфа быстро окинул мою фигуру взглядом, задержавшись на животе. Он был всё таким же красивым мужчиной, от которого невозможно было оторвать взгляд. Мой муж спешно попрощался со всеми родными, взял меня под локоть и отвёл к своей машине. Белый седан был припаркован сбоку от дома. Лань Сичэнь усадил меня на переднее пассажирское сиденье, застегнул ремень безопасности и закрыл дверь. После чего сел в машину сам и завёл двигатель. Мы ехали в тишине всю дорогу до нашего дома. Это молчание было убийственным. Я нервничал, отчего начал теребить рукав на своей джинсовой куртке. Когда мы приехали домой, он также молча открыл мне дверь и помог выйти из машины. После чего последовал за мной в дом. - Когда ты узнал? – первое, что я услышал от своего мужа спустя пять месяцев безмолвия. Проклятые гормоны делали из меня ещё большего слабака, чем обычно. Я разревелся перед Лань Сичэнем. Я не мог остановиться. Вся боль, что накопилась за столько времени, вырвалась со слезами наружу. Он не успокаивал. Но и не торопил. Дав мне выплакаться, он подал мне бумажные салфетки. И я был благодарен той малой заботе, что проявили ко мне. Я высморкался и выбросил использованную салфетку в урну. Достал из своей сумки снимок узи, самый свежий, что у меня был, и протянул Сичэню. - Через полтора месяца. – Мой голос предательски дрожал. Я боялся, что меня обвинят в утаении важной информации. – Я звонил тебе тогда, несколько раз. - И потом тоже я пробовал до тебя дозвониться. – я говорил, будто извинялся. Хотя виноват был не я. Если своему мужу я был не нужен, к кому мне нужно было идти. С его дядей общение не задалось с самого начала. А с младшим братом Сичэня я практически не был знаком. Мой муж тогда подошёл ко мне вплотную и обнюхал меня. Это потом я узнал, что так он пытался определить, его это ребёнок или нет. Не учуяв недружественных запахов, он положил свою руку мне на живот. Ребёнок узнал своего родителя и тут же толкнулся мужчине в ладонь, как бы приветствуя. В другой раз это могло бы быть одним из наших общих счастливых воспоминаний. Но этого не произошло. Лань Сичэнь кивнул своим мыслям и произнёс: - Когда у тебя следующее плановое обследование? Сообщи мне, я поеду с тобой. Я был лишь способен ответить «хорошо». После чего альфа ушёл. Было больно. Очень. В груди сдавило так, что дышать стало тяжело. Меня накрывала первая в моей жизни истерика. Ни как ты себя чувствуешь, ни что бы ты хотел съесть – ничего. Я опять остался один. С той лишь разницей, что теперь мои звонки обещались быть принятыми. Я так и не смог уснуть. Я лежал на кровати полностью одетый, когда в спальню прошёл Лань Сичэнь с чемоданом в руках. Увидев меня, лежащего на кровати, он поинтересовался, что случилось. Что мне было ответить? Моего мужа явно не интересовал я и мои душевные терзания. Он вернулся. И причиной этого возвращения была моя беременность. В порыве счастья, неостывшей любви и благодарности, я кинулся ему на шею, обнимая. Лань Сичэнь недоумённо посмотрел на меня. Его взгляд так и кричал мне, что мои прикосновения неприятны. Спустя мгновение, смиренно опустив руки, я отодвинулся от него. Только тогда мой вежливый со всеми муж внимательно осмотрел моё лицо. И то, что он на нём увидел, ему не понравилось. - Ты почему плакал? – спросил он, искренне не понимая, что привело к тому, что я проревел все глаза. В груди сильно болело. Я не понимал, почему этот мужчина так ко мне холоден. Я опять повторил свой старый вопрос: - Почему мы стали семьёй, Лань Сичэнь? Что тебе пообещал Цзинь Гуаншань за брак со мной. Что он тебе дал, чтобы ты забрал меня из его дома? – слова вырывались из моего рта вместе со всхлипами. - Что я тебе сделал, что ты так ко мне жесток? – грудь ходила ходуном, руки тряслись. Я ревел, как белуга. Лань Сичэнь встал в ступор. Он не знал, что делать. Казалось, он хотел меня утешить, но что-то неумолимо отталкивало его от меня. Я видел эту борьбу сквозь собственные слёзы. Я отчаянно желал, чтобы он меня обнял, прижал к своей широкой груди и сказал, что всё будет хорошо. Однако, он не шёл ко мне. Тогда я сам сделал этот шаг. Мне нужна была его поддержка, крепкое плечо. В тот момент мне стало плевать, как жалко я выгляжу – мой муж был мне нужен и нашему малышу. Я стоял, прижимаясь к его телу так сильно, насколько это в принципе было возможно. Живот всё же вносил свои коррективы. Лань Сичэнь не знал, куда девать свои руки. Помаявшись немного, он всё же положил их мне на спину. Я радовался своей маленькой победе, как ребёнок. Мне так хотелось, чтобы он меня поцеловал. Я поднял голову и попытался дотянуться до его губ, но не успел. Мой муж раскусил мой план. Он убрал мои руки от себя и отошёл в сторону. - Сейчас ты должен думать о ребёнке. Ты ведёшь себя несерьёзно, Мэн Яо. Сейчас самое главное – это наш малыш. Поэтому возьми себя в руки и перестань лить слёзы. И ещё. Я предложил этот брак твоему отцу лишь оттого, что мне стало тебя искренне жаль. Больше ничего. Мы выполняем наши роли супругов и на этом всё. Я не обещал тебе любовь и луну со звёздами... - Не обещал. Это правда, - мои слёзы высыхали. Приходило принятие ситуации. - Мне не привыкать. Я никогда никому, кроме своей матери, нужен не был. Я стоял перед ним и выворачивал душу. Чего уже было стесняться. Он и так знал, что я из себя представляю.  - С чего я взял, что буду нужен тебе? Ты ведь такой... А я? Я и до свадьбы знал, что ничего из себя не представляю для тебя. Жалкий внебрачный сын могущественного магната, который подсовывал родного сына, как шлюху, всем, у кого водились серьёзные деньги. Я плевался этими словами. Я хотел вызвать жалость. Опять. Неосознанно. Он не любил меня, но быть может хотя бы из жалости он не откажется от меня, думал я тогда. Но на лице моего мужа не дрогнул ни один мускул. - Тебе нужно отдохнуть. – с этими словами он отправил меня в спальню. Утром я проснулся от аромата, исходившего из кухни. Пахло так вкусно, что я, не умывшись, сразу же побежал на кухню. Я влетел туда в своей пижаме с котиками и смешными тапочками с ушками кроликов. Сичэнь стоял у плиты и готовил кашу. На столе уже лежало несколько блюд. Я сразу увидел то, что привлекло меня по запаху – это была жареная курочка. От одного вида на неё текли слюнки. Я даже не сознавал, что делаю, пока не получил по рукам. Лёгким шлепком Лань Сичэнь заставил меня убрать руки от вкуснятины. Мы стояли, как вкопанные посреди кухни. Я весь такой смешной в домашней уютной одежде и он в деловом костюме. Правда, пиджак лежал на диване в гостиной. Он удивлённо осмотрел меня с ног до головы. Я видел его расширившиеся зрачки. Всего секунды хватило, чтобы его взгляд вернулся в своё обычное состояние. - Быстро же ты поменял настроение. – ухмыляясь, произнёс он. Я грустил. Грусть никуда из моей души не делась. Просто моё тело требовало пищи. И Сичэнь был сам виноват, что так вкусно готовит. - Я всего лишь голоден. Или это всё ты приготовил только для себя? – решил я уточнить. - Тогда где же моя нелюбезная тётушка Чжао? - С этого дня готовить завтрак и ужин буду я. Обед так же, как и раньше, будет готовить тебе тётя Чжао. – ответил мне мой муж. Я был тронут заботой ровно до того момента, как до меня дошло, что заботятся не обо мне. - Тебе не обязательно готовить для меня. Меня устраивает стряпня моей кухарки. Сичэнь как-то странно на меня посмотрел. Я видел, он хотел что-то сказать, но в очередной раз промолчал, сказав лишь: - Я хочу быть уверен, что ты питаешься правильно. Как ты понял, со вчерашнего дня я живу в этом доме с тобой... – ты изначально должен был жить здесь, думал я. - И ещё. Вчера я дал тебе время прийти в себя. С сегодняшнего дня мы будем спать, как обычная пара, в одной постели. И видя, что я хочу что-то возразить на это, он добавил, накладывая кашу в тарелку и ставя на стол: - Это не обсуждается. Съешь всё, что я приготовил. А я на работу... Я тут же переключился на еду, как только мне про неё напомнили. Мне так не терпелось попробовать курочку, что я быстро кивал на всё, что говорил мой муж, уже особо не вслушиваясь. Сичеэнь понял, что моим вниманием завладела еда, поэтому не стал больше ничего говорить. Он подошёл к дивану и взял свой пиджак с сумкой, готовясь выходить. Он решил сказать мне, во сколько вернётся домой, поэтому опять прошёл на кухню. Но увидев, с какой жадностью я накинулся на приготовленную им птицу, Лань Сичэнь промолчал. Он, наверное, подумал в тот момент, что до этого меня морили голодом. Я услышал шаги сбоку от себя и повернулся. Мой муж искренне улыбнулся. Я был в шоке от его реакции, не понимая, чем была вызвана эта улыбка. А по его виду можно было сказать, что он был в шоке от открывшегося ему зрелища. Изо рта у меня торчала наполовину изглоданная куриная ножка, а в каждой руке было по крылышку всё той же многострадальной птицы. Должно быть, я представлял собой забавное зрелище. Одной рукой, в которой уже была добыча, я вытащил изо рта куриную ножку и прожевал нежное мясо, которое было во рту. Неожиданно для нас обоих, Сичэнь подошёл ко мне и вытер пальцем оставшийся в уголках губ ярко-красный соус. Мы оба были смущены таким его поступком. Он быстро пошёл к двери, на ходу крича «до вечера». А я так и стоял ещё некоторое время, пока голод всё-таки не заставил меня вернуться к столу. Весь день я был как на иголках в ожидании прихода с работы своего мужа. В кои-то веки я решил приготовить что-нибудь сам. К моему глубокому сожалению, я совершенно забыл, что моих кулинарных навыков хватало лишь на обычную яичницу и заваривание быстроразводимой лапши. К моменту прихода Сичэня, кухня представляла собой настоящий хаос: грязная посуда и остатки ингредиентов были разбросаны повсюду. На столе на маленьких тарелочках лежало несколько готовых блюд, качество которых вызывало сомнения. Картину же довершала огромная кастрюля, из которой отчаянно пытались сбежать крабы. А я, жутко боявшийся всех этих живых гадов, стоял за километр от кастрюли с половником в одной руке и ножом в другой. Я изо всех сил пытался запихнуть этих беглецов обратно в их уютный тёплый домик. Сичэнь посмотрел на это, а затем вызвал госпожу Чжао на внеплановую уборку кухни – женщина жила неподалёку. После того, как он закончил говорить по телефону, он велел мне переодеться. Тем вечером, пока пожилая кухарка драила нашу кухню, приводя её в порядок, мы с моим мужем в первый раз ужинали вместе в ресторане.