Почему все парни такие врунишки?

      Новый день в Токио начался по-старому с ленивого сна до полудня. Первой, на удивление, проснулась Рин. Приоткрыв глаза и посмотрев на телефон, она резко вскочила с кровати, как прокаженная:       — Твою мать! В смысле уже пол третьего?! — крикнула она на всю квартиру и со всех ног рванула в комнату сестры. — Сакураааааа! Подъём!       Сакура, не ожидая такого кипиша, промычала что-то невнятное, кинула в сестру подушкой и отвернулась к стене, укрывшись с головой.       Только вот она не учла, что Рин не собиралась сдаваться. Вспомнив, как Сакура несколько дней подряд поднимала её в семь утра, она решила, что этим утром на завтрак будет сладкая месть. Прыгнув на кровать, девушка принялась щекотать старшую сестру через одеяло.       Смех вырывался из Сакуры непроизвольно, но в ту же секунду, когда пальцы Рин коснулись её рёбер, что-то словно оборвалось. Её взгляд потускнел, улыбка исчезла, в памяти неожиданно всплыли запах весны, байк у ворот мастерской и голос, который всегда звал её по-особенному…       Флешбек

      Апрель, 2000 год. Вечер. Асакуса, улица неподалёку от автомастерской Сано.       Тёплый ветер весеннего Токио ласково трепал распущенные волосы девушки, смешивая в воздухе запах свежего асфальта, цветущей сакуры и бензина, доносящегося с автомастерской. Уличные фонари ещё не зажглись, но неоновая вывеска мастерской уже мерцала в полумраке. Сакура сидела на байке Шиничиро и нервно теребила край рукава своей светлой джинсовки. Сердце колотилось в груди от предвкушения. Она обожала моменты, когда могла просто наблюдать за ним издалека, как он сосредоточенно работал, закатывая рукава и вытирая лоб тыльной стороной ладони, не зная, что она уже рядом.       — Саки?! — знакомый голос заставил её вздрогнуть.       Шиничиро, вытирая руки от остатков масла, вышел из мастерской и с удивлением застыл, увидев девушку на его байке. Через секунду его губы расплылись в улыбке. Он подошёл ближе, а она, подняв на него глаза, ответила такой искренней, тёплой улыбкой, от которой у него всегда перехватывало дыхание.       Он любил её глаза, глубокий серо-перламутровый оттенок, редкий для Японии, казался ему волшебным. Эти глаза всегда смотрели на него с такой чистой и бесконечной любовью, что он чувствовал себя самым нужным человеком на свете. Он часто говорил, что в них можно утонуть, как в Тихом океане, но любил он не только глаза, а абсолютно всю её. Сакура была для него идеалом. Невысокая, с мягкими формами, она умела быть и нежной, и упрямой, и храброй. Даже в самом её молчании было умиротворение. Он ценил её честность, умение сопереживать, её доброту и то, как она всегда прижимала к груди младшую сестру, как будто защищала от всего мира.       — Привет, Шин, — сказала она, спрыгивая с байка. — Я решила устроить тебе сюрприз.       — И у тебя получилось, — мягко ответил он, протягивая к ней руки. Он обвил её талию, прижал к себе, чмокнул в макушку и глубоко вдохнул её лёгкий аромат с нотками ванили и цветочного шампуня. Несколько мгновений они просто стояли в тишине, согревая друг друга теплом своих тел.       — Какие планы на вечер? — наконец спросил он, не отрывая взгляда.       — Пофиг, главное с тобой, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде не было стеснения, только полное доверие.       Она потянулась к нему, чтобы поцеловать, и он ответил с такой же нежностью. Их губы едва соприкасались, но в этом прикосновении была вся суть их нежных, неторопливых и настоящих чувств.       Шиничиро чуть отстранился, чтобы взглянуть на неё, и вдруг с хитрой улыбкой начал щекотать её под рёбрами. Сакура не выдержала и громкий, искренний смех вырвался из её груди, разлетаясь по всей округе, заставляя прохожих невольно улыбнуться счастью молодых без зависти, или совсем с капелькой. Она пыталась вырваться, пихала его в плечо, но он только крепче прижимал её к себе и смеялся вместе с ней.       Это были те мгновения, которые невозможно подделать: лёгкость, искренность, молодость, любовь. Он знал, что готов отдать всё, лишь бы она всегда была рядом и также искренне смеялась.       Конец флешбека       Сакура вздрогнула и словно очнулась. Она мягко перехватила руки Рин, останавливая её, их взгляды пересеклись, и младшая всё поняла. Там, глубоко в её мыслях и душе, сейчас был только он.       — Пора вставать и встретиться с ним, — прошептала Рин. — Это не то прошлое, от которого тебе нужно бежать. Не забывай, вы были одним целым.       Сакура молча кивнула, а через мгновение сестры уже переглянулись с заговорщицкими улыбками и наперегонки рванули в сторону ванной.       Рин, как всегда неуклюжая, врезалась в стену на повороте и с досадой отстала.       — Твоя победа это чистая случайность, Саки! — завопила она, хлопая ладонями по закрытой двери ванной.       — Я не виновата, что при рождении тебе не досталось грации, — хохотнула Сакура и включила душ, заглушая ворчание младшей.       Да, их связь была крепче, чем у кого-либо другой. Порой хватало одного взгляда, чтобы понять друг друга без слов. Эта невидимая нить помогала им держаться на плаву куда бы их не занесло и как бы больно им ни было.       Горячая вода стекала по коже, а вместе с ней возвращались воспоминания давно прожитых лет, но таких чертовски счастливых.       Шиничиро…       Его лицо невозможно было забыть. Всегда чуть усталое, но удивительно светлое. Мягкие черты лица, спокойные, словно у художника, а не у городского гопника, который держал под контролем сотни подростков. Его глубокие тёмные глаза, иногда грустные, смотрели прямо в душу и дарили ей покой, которого никто не мог дать.       Он не был идеальным, порой рассеянный мог потерять ключи или забыть купить молока, но никогда не забывал, что ей нравится клубничный чай. Всегда подвозил домой, даже если она настаивала, что дойдёт сама.       Он был лидером, но не тем, кого боятся, а тем, кого уважают. Он не кричал и редко бился первым, он умел слушать. Сила была в его сердце, а не в кулаках. За ним шли не из страха, а из веры, но рядом с ней он был просто Шин. Парень, который её обнимал, когда она не могла уснуть, тот, кто целовал в висок перед трудным днём, словно прося прощения за возможные ошибки и тот, кто нежно называл её Саки.       Он любил свою семью. В его голосе звучала гордость, но в то же время тревога, когда он говорил о Манджиро. Младшую сестру Эмму, он называл лучиком солнца в их дома, драгоценностью, которую нужно беречь.       И Сакура знала, что он несёт на себе всех, но его самого не нес никто и тогда она решила быть рядом. Поддерживать, любить, даже тогда, когда ещё была подростком. Может, её сил и было мало, но она видела, что его улыбка всегда теплее, когда он смотрел на неё.       Она вытерла ладонью слезу, выключила душ и вышла, обмотавшись полотенцем. Рин через пару минут ворвалась следом в ванну, ворча:       — Опять?! Ты серьёзно вылила всю горячую воду?!       На весь подъезд разнеслись их голоса. Соседи раньше жаловались, что квартира Охара никогда не знала тишины, но Сакура только пожимала плечами. В их доме всегда кипела жизнь и это было самое главное.

***

      После неторопливого позднего завтрако-обеда и всех сборов, сёстры наконец-то вышли из дома. Они плотно закрыли за собой дверь и оставили за ней все тревоги, взяв с собой только нужные документы и решимость двигаться вперёд. Выбор пал на обычную государственную Шибуйскую старшую школу, куда они и держали путь.       Рин шла молча, смотрела вперёд, но мысли крутились, как заезженная пластинка: «Всё ли правильно? Стоило ли соглашаться на государственную? Может, в частной школе она была бы в безопасности и подальше от старых знакомых, а особенно их внимательных взглядов?» Она сразу же отогнала эту мысль. Нет, Сакура сейчас не потянет плату за частную школу, да и поступить туда посреди второго года обучения практически невозможно.       После того, как Сакура официально отсудила опеку над младшей сестрой, от родителей не поступило ни звонка, ни копейки помощи. Не то чтобы они ожидали чего либо, ведь действия Сакуры сильно их задели и было логично, что от них можно ждать только привычных неприятностей. Если составить список тех, к кому можно обратиться за поддержкой, то отец и мать стояли бы в самом конце списка. Сакура уже смирилась с тем, что придётся тяжко, только вот её это уже не пугало., наоборот, она только крепче сжимала зубы и двигалась вперёд. У неё уже было на примете место официантки в дорогом ресторанчике в Роппонги. Не работа мечты для 24-летней, конечно, но с достойным окладом и чаевыми, а стабильность сейчас была важнее амбиций.       Подача документов прошла удивительно быстро и даже легко. Когда они вышли с территории школы, Сакура удивлённо покачала головой.       — Неужели так просто?.. — задумчиво пробормотала она.       — А чему удивляться? — отозвалась Рин с лёгким вызовом, а глаза искрили самодовольством. — Я отличница, замечаний по поведению нет, с таким досье ещё бы не взяли в такую простецкую школу! — она усмехнулась и поправила прядь, упавшую на лицо.       Сакура лишь покачала головой от негодования, наблюдая за сестрой. Эта школа... она чувствовала, что здесь будет много сложностей. Её взгляд скользнул по высокой фигуре шестнадцатилетней Рин: по длинным, спадающим до копчика волнистым волосам, по грациозной осанке, стройным ровным ногам, по глазам, таким же глубоких и серых, как у неё самой. По лицу, в котором одновременно слились наивность и упрямая решимость. А ещё грудь, которой природа, решила щедро одарить на порядок сильнее, чем саму Сакуру. В Рин притягивало внимание абсолютно всё.       «Парни будут за ней бегать, как пёсики, а девчонки шипеть за спиной от зависти как змеи...» — подумала Сакура, но вслух решила ничего не говорить, только легонько пихнула сестру бедром, возвращая её на землю. Младшая, не ожидая такого подставы со стороны сестры, конечно же споткнулась и прочеласала коленкой по асфальту.       — Ай! Саки, ну за что?! — зашипела она, зло косясь вверх.              Сакура замерла ровно на одну секунду, удивлённо подняв брови, и сразу же бросилась аккуратно поднимать сестру и оценивать нанесённый ущерб. Хоть коленка была содрана, но ничего критичного не было.       — До нового семестра заживёт — легко прошептала Саки.       Сёстры так увлеклись своими делами и заботами, что совсем не заметили двух фигур, идущих навстречу неспешной походкой. Один из парней был грозный и высокий, с татуировкой дракона на виске и в чёрном хаори с узором. Второй же был пониже ростом, с золотистыми волосами до плеч, лучезарно улыбался, жевал тайяки и ловил лицом лучи тёплого солнца. Его взгляд вдруг на мгновенье задержался на девушке, которая как раз приподнималась с земли. От него не ускользнула мысль о том, что она, как и весь момент, показались ему невероятно болезненно знакомым.       Но они прошли мимо друг друга, не обменявшись ни словом, ни взглядом. Каждый ушёл по своим делам. Вскоре Сакура покинула Рин и отправилась на свою новую работу, а младшая, не теряя времени, бурча себе под нос о том, какая же она неуклюжая, отправилась искать аптеку. У неё был целый план: найти аптеку и отправиться в место тёплых воспоминаний, парк Уэно, зализывать раны, как на колене, так и в душе.

***

      Путь до парка был близкий и занял не больше двадцати минут. За это время боль в колене достаточно утихла, но Рин всё же решила не рисковать и при виде первой же аптеке подбежала к ней. Купив всё необходимое, перекись, зелёнку, пластыри, она направилась прямиком вглубь парка. Здесь она чувствовала себя хорошо даже наедине с собой.       Лёгкий ветер нежно ласкал кожу, запутывался в волосах, трепал тонкие пряди, словно хотел забрать её тревоги с собой и унести далеко прочь. Вокруг солнечные блики играли на поверхности воды, щебетание птиц, шелест листвы, казалось абсолютно всё замедляло ход времени и давало насладиться моментом и нотками свободы. Пространство вокруг напоминало хрупкую иллюзию, в которую хотелось провалиться и остаться навсегда, забыв обо всех проблемах.       Именно здесь, под этими самыми деревьями, возле пруда, они когда-то с Манжиро и Кейске провели не один десяток вечеров. Тогда всё казалось простым, а детство было в избытке наполнено громким смехом, спонтанными идеями, падениями с велосипеда, сладкими леденцам и наивными несбыточными надеждами. Рин вдруг осознала, как далеко теперь та жизнь. Словно её прожила совсем другая девочка с большими наивными глазами, которая хотела вырасти как можно быстрее, чтобы быть рядом с тем, кого любила с самого детства. Как Саки с Шином.       Все вокруг дразнили её, уверенные, что чувства к младшему Сано были очевидны. И правда: только она умела успокоить его, когда тот срывался с места, а он ловил её, когда она падала и всегда знал, что сказать, чтобы заставить её смеяться. Тем не менее в сердце Рин всё было сложнее, ведь в её жизни был еще один непредсказуемый мальчишка, который врывался в её личное пространство так, будто оно принадлежит и ему тоже. Кейске. Она не понимала тогда, что взросление не только про рост, но и про страх, это про одиночество, про то, что не всё можно удержать в своих руках и унести на плечах, даже если очень хочется.       Она села на лавочку у любимого пруда, глубоко вдохнула и разложила перед собой находки в аптеке. Движения как всегда были точными, за все годы она научилась справляться с этим легко и непринужденно, хотя иногда и были редкие, но достаточно меткие конфузы. Раньше девочка помогала друзьям и наблюдала за тем, как Сакура заботится о брате после драк, и, как Шиничиро с мягкой улыбкой заклеивал побои на своих руках и лице. Он никогда не морщился, будто боль для него привычное дело. Тогда Рин казалось, что это и есть взрослая жизнь — уметь терпеть, делать всё молча, не жалуясь, не прося о помощи.       К стати о конфузах, пока Рин витала в своих мыслях, зелёнка моментально потекла и окрасила пальцы в глубокий изумруд, ведь её прицел подвёл, а рана осталась нетронутой.       — Ну конечно... — выдохнула она. — Прекрасно, просто потрясающе. С утра всё наперекосяк, зелёнка абсолютно везде, только не там, где нужно, а пластырь можно уже не пытаться открыть… фу, руки как у Халка, какой кошмар...       В этот момент рядом кто-то остановился.       — Помочь? — голос был очень мягким, с лёгкой усмешкой и такой добродушной. Парень склонил голову вбок и серёжка в его ухе тихо звякнула на ветру.       Рин резко подняла взгляд полон неожиданности. Перед ней стоял парень: внешность такая манящая, она сразу обратила внимание песочно-золотистые глаза и мелированные волосы, собранные в небрежный пучок, под правым глазом очень милая родинка, одет просто, но с характерным стилем и всё в нём от взгляда до позы дышало свободой, духом бунтарства и каким-то странным, но очень обаятельным безрассудством.       — Спасибо, я справлюсь, — буркнула Рин, чувствуя, как краснеют уши. — Я почти профессионал, медсестра-самоучка.       — О, тогда зелёный твой фирменный цвет? — усмехнулся он, присаживаясь на корточки и протянул руку к баночке с зелёнкой — Позволишь?       Он легко взял баночку из её рук, промыл рану, обработал перекисью, аккуратно приложил пластырь. Движения были уверенными, почти заботливыми. Она не успела и слова вставить, а всё уже было сделано.       — Воот тааак, — протянул парень. — Какая умница, даже не пискнула. Ты даже более стойкая чем мои друзья, которые шипят только от одного вида зелёнки. Горжусь, — с долей иронии произнёс он, поднимаясь.       Рин растерянно улыбнулась и почувствовала как тепло вдруг неожиданно вспыхнуло в груди и впервые за весь день она громко и искренне рассмеялась.       — Спасибо. У меня сегодня всё вверх дном… Проспала полдня, упала, ногу разбила.       — Завидую. Меня за сон до обеда уже выперли из дома, — хмыкнул он. — Как тебя зовут, милая?       — Рин Охара, а тебя?       Она протянула руку, которая была вся в зелёнке, но он не моргнул и сразу пожал её ладонь с теплом и трепетом, чтоб не сжать крепко её хрупкую тонкую ручку.       — Казутора Ханемия. Рад встрече, Рин.       Он уже отпустил её руку, а вот коварная зелёнка успела отпечаталась на его пальцах и взъесться в каждую складочку его ладони. Рин всполошилась, но он лишь отмахнулся и откинул все её переживания:       — Ерунда. Это ж просто краска.       Они ещё немного посидели, разговаривая обо всём и ни о чем. Выяснилось, что Казутора не так давно перевёлся к друзьям в ту же школу, куда вскоре пойдёт и она. Сердце Рин дрогнуло: в этом новом городе у неё появился первый знакомый, первый человек, еще и с которым было сразу так легко.       Когда небо стало темнеть, а тёплые закатные лучи уже прятались за небоскрёбами города, Казутора поднялся:       — Давай я провожу тебя домой? Вечерами в Токио снова неспокойно, особенно после появления новой банды в Шибуе.       — Ты как моя сестра… — фыркнула Рин, поднимаясь. — Но спасибо.       Они шли по тихим улочкам никуда не спеша. Казутора мимоходом заметил, что она живёт недалеко от него, а его друзья, и вовсе жили поблизости. Он не стал называть имён, а Рин будто почувствовала в этот момент: в его жизни точно есть что-то, о чём он умалчивает.       Возле её подъезда она остановилась и повернулась к нему:       — Вот и всё. Спасибо тебе… правда и за помощь, и за приятную компанию.       — Ещё увидимся, — подмигнул он, снова пожал её руку. Его пальцы были такими тёплыми, такими приятными и такими же зелёными как у неё.       Он ушёл, растворяясь в вечерней улице, а Рин, всё ещё ощущая на руке его прикосновение и поняла, что снова улыбается так, как не улыбалась уже очень давно. Приятное ощущение спокойствия и возвращения к нормальной жизни.       Домой она бесцеремонно ворвалась как ураган и с порога бросилась к плите, будто стараясь заглушить мысли хлопотами, а вот сердечко всё равно отстукивало его имя. Казутора. Саки наверняка решит, что судьба уже уже решила сделать первые шаги в ее новую жизнь и строит коварные планы на неё. Только вот… они даже не обменялись телефонами.       «Вот же гадство, а до начала занятий еще целых две недели» — мелькнуло в голове.       И впервые ожидание показалось бесконечным.

***

      Сакура неспешно шла на новую работу, уставившись в асфальт и размышляя о жизни.       Она радовалась за сестру, Рин впервые за долгое время могла свободно дышать и Сакура знала: ради этой свободы она готова на всё, никто больше не посмеет отобрать её у сестры. Никто.       С этими мыслями она добралась до ресторана в Роппонги, где и пролетела её первая восьмичасовая смена.       Часы показывали уже почти половину третьего, а Сакура только вышла на улицу. Первое, что пришло в голову — метро давно закрылось. Она поморщилась и с чувством безысходности вызвала такси. Меньше всего ей хотелось оказаться в одной из тех неприятных ситуаций, что порой случаются ночью: с бандами, пьяными мужиками или просто… людьми, у которых в глазах читается всё, что ей не нужно.       Когда-то ей достаточно было одного взгляда, чтоб незваные личности прошли мимо.       Когда-то её знали.       Она была той самой девушкой за спиной Шиничиро Сано, основателя Чёрных драконов.       Сестра парня из той же банды.       Тогда её не трогали. Уважали молча, украдкой.       А теперь… она никто. Просто Сакура Охара.       Обычная девушка, давно потерявшая статус, значимость, да и саму себя в мире, который уже не несёт для неё былой магии.       Такси наконец подъехало. Она села на заднее сиденье машины, которая была пропитана сигаретами и дешевыми духами, и начала вглядываться в город, что мелькал перед глазами за окном.       Сакура всем нутром чувствовала, что Токио по истине ее место, город, который она когда-то чувствовала каждым сантиметром кожи, каждой клеточкой тела, всем нутром. Она помнит, как держалась за талию Шиничиро, сидя с ним на его байке, ветер играл в волосы, мурашки бегали под кожей и отдала бы всё, чтоб снова ощутить весь спектр эмоций, который сопровождал её в такие моменты.       Тогда ей казалось, что весь город принадлежит им, а он был всем своим видимо показывал, что готов обвязать его большим ярко-красным бантом и подарить ей, лишь бы она улыбнулась.              Но всё изменилось, когда умер её брат и спустя время Шиничиро распустил распустил Драконов, будучи на пике славы. Они начали жить нормальной спокойной жизнью настолько, насколько это вообще было возможно.       После смерти друга Шин стал немного другим, тише, взгляд слегка потускнел, но он всё равно оставался сильным поскольку знал что девочкам Охара нужна опора, брат ведь был для них всем, только его не стало. Теперь всей опорой была она. Только она.       Сакура достала телефон.       — Интересно, как прошёл её день... смелее ли оказалась, чем я? — подумала она с теплом и привычным щемящим беспокойством.       Открыла экран и увидела восемь сообщений, почти по одному в час. Неплохо и даже терпимо. Для Рин это уже шаг вперёд.       Малышка Ри-Ри:       Ну что, как новая работа? Мне столько всего нужно тебе рассказать!       До скольки ты вообще сегодня?       Ты будешь очень удивлена, когда вернёшься)))       Не ссы, я не о Шиничиро       Саааакиииии мне скучнооооо       Сестрица, так ты во сколько будешь?       Я же уже спать хочу, ответь хоть что-нибудь       Яснопонятно, жду дома. <3       Она улыбнулась. Такая она, её малышка Рин.       Такси довезло быстро, и уже через двадцать минут Сакура тихо открывала дверь квартиры. С порога ударил аромат, такой вкусный, пряный и до безобразия родной. Сестра явно постаралась и сразу же стало понятно о чём шла речь в третьем смс — ужин. Сакура обожала, когда Рин готовила. На кухне младшая творила настоящую магию, и казалось, будто блюда у неё получались вкуснее не из-за рецепта, а просто потому, что были сделаны с любовью.       — Сколько же в тебе всего… кроме доброты, красоты и ума, — пробормотала девушка, снимая обувь. — За всё расплатилась только одной вещью — вечной неуклюжестью.       В гостиной, свернувшись калачиком, уже во всю сладко сопела Рин, смешно дёргая носиком и сжимая в руках любимую мангу. Сакура не стала будить сестру, только принесла подушку и тёплое одеяло, нежно укрыла, будто оберегая нежный спокойный сон младшей.       На кухне она поужинала быстро, но с большим удовольствием. Всё было по-домашнему вкусно. После — горячий душ, где она стояла под струёй, размышляя о прошедшем дне.       — Вот он, «гибкий график» официантки, ноги отваливаются, спина узлом…       В комнате Сакура достала из ящика спрятанную пачку сигарет, села на подоконник и открыла окно настежь. Тёплый ветер трепал волосы, ночной Токио спал, сияя окнами, казалось, что этот момент принадлежит только ей и она с удовольствием наслаждалась этими тишиной и умиротворением, после всей суеты первого рабочего дня.       И вдруг…       Сердце сбилось с ритма.       На улице появился силуэт. Высокий, знакомая походка, тёмные волосы.       Он.       Он шёл по той же улице. Той самой.       Как раньше. Как когда-то.       Шёл мимо её окна. Мимо места, где они молча курили вдвоём, переглядывались с третьего этажа, ничего не говоря, чтоб ненароком не услышали родители.       Он всегда приходил так, если не видел её весь день. Просто, чтобы знать — она дома.       Сакура метнулась от окна, сердце гулко било в груди. Прижалась к стене, стараясь дышать тише.       Он прошёл мимо. Не остановился. Не посмотрел.       Не увидел.       Но для неё этого было достаточно.       Достаточно, чтобы рухнуть обратно на подоконник и докурить дрожащими пальцами, не отводя взгляда от улицы.       — Как же не вовремя… — прошептала она.       Сакура потушила окурок и пошла спать, но в отличие от Рин, она этой ночью долго не могла сомкнуть глаз.       Потому что причиной бессонницы был он. Только он.