О чем шепчут страницы?

Ливень закончился так же резко, как и начался. Поняли это по наступившей в одночасье тишине. В окне посветлело, но солнце не вышло — мир все еще оставался пасмурным и хмурым. — А давай… — Лири подошла к окну, о чем-то на некоторое время задумалась, захлопнула книгу и, вернув на место, кивнула сама себе и повторила: — А давай поедем в Сахара-сити! Пески, все еще шуршащие в воображении после услышанного стихотворения, пробудили дух авантюризма. Лири настойчиво звала прогуляться именно по Даунтауну, а сейчас так резко и неожиданно меняла их направление — но почему бы и нет? Чем перепрыгивать через лужи и искать где бы отогреться, можно было насладиться обществом друг друга в куда более комфортных условиях. Обе белки очень любили величественный район, созданный для крупных животных, к тому же именно там можно было выпить гигантскую кружку кофе по цене обычного в Даунтауне. И эта мысль, пожалуй, стала решающей. Дани и до этого собиралась сказать «да», но с добавившейся мотивацией действовать стала быстрее. — Едем! — бодро согласилась она, вскакивая с кресла. Из-за стеллажа донеслось предупреждающее шипение другого посетителя, но до него теперь не было совершенно никакого дела — они уходили. На улице оказалось ещё более промозгло, чем ожидалось. Теплая осенняя куртка, слишком тонкая для родного Тундратауна, но достаточно уютная для центра города, сейчас даже здесь грела плохо. Вместо луж — маленькое море, превращенное опавшей листвой в скользкую кашу. Наверное, не придумай они раньше сменить райончик, непременно сделали бы это теперь. Интересно, а в Сахара-сити не слишком жарко? Впрочем, всегда можно снять куртки. С транспортом, однако, возникли проблемы. Слишком многие спешили убраться из Даунтауна в этот час, пришлось пропустить три поезда, а в четвертом — ехать на одной лапе, тесно прижавшись друг к другу. Дани, однако, против нисколько не была. Когда добрались до Сахара-сити, уже вечерело. Оно и к лучшему — жара отступила, зажглись фонари, и свет от них — мягкий, уютный, золотистый — тянулся по мостовой. Крупные животные совершали вечерний променад, совершенно не обращая внимания на маленьких белок. То уединение в толпе, которое так было необходимо влюбленным, чье свидание, наконец, начинало идти относительно по плану. Для Лири, однако, этого уединения оказалось недостаточно. — Сюда, — заговорщицки шепнула она, увлекая Дани в тень пальмы. Под ногами зашуршал песок — теплый, почти горячий, такой нетипичный для ноября — и как только спины коснулась шершавая поверхность дерева, Дани ощутила на своих губах губы возлюбленной. Хихикнула, застигнутая врасплох, поспешила ухватиться за куртку Лири, но, пошатнувшись, запнулась обо что-то, торчащее из песка. Должно быть, корень? Глаза опустились вниз, Лири, не ожидавшая этого, мазнула губами по виску. — Что там? Статуя. То была маленькая статуэтка, далеко не такая как воображалась Дани под звуки стихотворения, но чем-то, определенно, на нее похожая — бывают же совпадения. Чуднó и романтично. «Бегут века, словно барханы зыбкие, Меняя русла рек и символы богов. Лишь гордый дух, покинув тело бренное, Царит над вечным запустением домов», — проговорила Лири, очевидно, повторяя подсмотренные в книге строки, снова целуя Дани в висок — на этот раз умышленно. Эти строки стали тем завершающим аккордом, которого так не хватало в сложившейся атмосфере удивительной случайности. И маленькая случайная статуя у их ног, занесенная песками, показалась самой уместной вещью в мире.