Отсрочка

***

      Обещанным «Тебе понравится!» оказывается спортивный зал, а если быть точнее — секция бокса. По пути пришлось заехать к Рине домой, чтобы она взяла подходящую одежду, в то время как у Димы форма была с собой и лежала — вместе с удобными кроссовками — в рюкзаке.       Матвеев отводит девушку к раздевалкам, потом указывает на рослого и широкоплечего мужчину, назвав его своим тренером, и говорит, что будет ждать Рину возле снарядов. Не успевает она слово вымолвить, как Матвеев уже уходит переодеваться. Да, вот так — не дав нормального объяснения: привёл, ткнул на раздевалку и тренажёры, а потом свалил.       Всё ещё пребывая в растерянности, Рина переодевается, но не торопится выйти в зал, из которого звучат звуки ударов о боксёрские груши и негромкая музыка.       Девушка крутится перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон, потому что из спортивной одежды в её шкафу были только джоггеры и топ, и именно он сейчас кажется слишком открытым. Нет, грудь из выреза не вываливается, однако Рина привыкла носить многослойную одежду, и теперь чувствует себя… голой? Ей требуется несколько минут, чтобы решиться покинуть раздевалку.       В зале тренируются преимущественно мужчины, девушек — раз, два и обчёлся. Но спортсмены, при виде которых на ум приходит одно лишь слово — «шкафы», не обращают внимания на проходящую мимо Рину, не провожают маслеными взглядами, и она заметно расслабляется. Матвеева обнаруживает рядом с рингом. Тот, закончив разминаться, отрабатывает удары с тренером, и девушка с интересом наблюдает за этим, останавливаясь неподалёку.       Вскоре заметив её, Дима опускает руки в боксёрских перчатках и разворачивается.       — Думал, сбежала уже.       — И даже не пошёл проверять?       — Зачем? Адрес-то знаю. После тренировки к тебе заехал бы.       — Но ты не знаешь номер квартиры.       Парень снисходительно улыбается.       — Разве для меня это преграда? — спрашивает он, а затем кивает на мужчину, что стоит рядом. — Знакомься: это Кирилл, мой тренер по боксу. Кирилл, это Рина. Проведёшь для неё пробное занятие? А я потом на лапах поработаю.       — Окей.       Матвеев опять собирается улизнуть, но Рина успевает схватить его за локоть, останавливая, и подходит вплотную, испуганно зашептав:       — Ты меня одну бросаешь? — она мельком смотрит на тренера-гиганта. — С ним?! Он же зашибёт меня…       Дмитрий лишь улыбается. Высвободив руку из крепкой хватки девушки, он наклоняется к уху и тоже шёпотом сообщает, что Кирилл отнесётся к ней бережно.       — Доверься ему, — добавляет парень, отстранившись.       — Дим…       Будто не услышав Рину, Матвеев смотрит на тренера.       — Кирюх, оставляю под твою ответственность.       — Дима!       Однако он, подмигнув ей, уходит к боксёрской груше. Надеясь, что это шутка и Дмитрий одумается, Рина ещё несколько секунд смотрит ему вслед, но чудо не происходит, и девушка, тяжело вздыхая, поворачивается к терпеливому ждущему Кириллу.       — Ну, давайте, — говорит она, — что делать нужно?       — Не переживай, пробное занятие лайтовое, — успокаивает тренер. — Ещё понравится, и сама вернёшься.       — Откуда такая уверенность?       Кирилл с добродушной улыбкой пожимает плечами, ответив: «Глаз намётан», и предлагает начать разминку. Возражать возвышающейся над ней груде мышц Рина не смеет, поэтому следующие десять или пятнадцать минут бегает, прыгает на скакалке, вращает руками и ногами, наклоняется… В общем, делает всё, чтобы разогреть мышцы, суставы и связки. Но самое интересное начинается после упражнений на растяжку, ведь Кирилл показывает, как правильно наносить мягкие удары и объясняет, что такое «удары без сопротивления». А когда они подходят к груше и тренер застёгивает на её запястьях липучки перчаток, у Рины загораются глаза — незаметно для себя она оказывается увлечённой происходящим.       Придерживая грушу, Кирилл просит повторить разученные ранее удары, но уже на снаряде, и корректно указывает на ошибки.       — А ты смышлёная, — говорит он через несколько минут, и Рина, услышав похвалу, не сдерживает улыбку. — Если всё-таки захочешь продолжить, приходи. Выпишем абонемент, сможешь даже с Димкой тренироваться.       — Давно он сюда ходит?       Ненадолго задумавшись, Кирилл отвечает: «Несколько месяцев».       — Значит, тоже новичок.       — Если бы, — хмыкает собеседник. — Он ко мне уже с навыками пришёл. Говорит, у себя в Тольятти восемь лет занимался.       Рина с удивлением оглядывается на Дмитрия, вспоминая, каким он был в двадцатом сезоне «Битвы экстрасенсов», и недоумевает — тогда опытного спортсмена парень мало напоминал. Это сейчас чёрная майка не скрывает натренированное тело, но если надеть на Матвеева безразмерное худи или рубашку, они опять «поглотят» его мышцы, делая худощавым и эстетически утончённым, что ли…       И в этот момент, будто почувствовав на себе взгляд, Дима оборачивается, смахивает упавшую на глаза чёрную прядь, а затем стягивает на татуированную шею беспроводные наушники, в которых был последние минут тридцать.       Подходя, он спрашивает у Кирилла:       — Закончили уже? — и облизывает пересохшие из-за тяжёлого дыхания губы. — Отпустишь её на лапы?       Пока Дима пьёт воду и меняет перчатки на изогнутые лапы, Кирилл объясняет, что с их помощью боксёры отрабатывают хуки, апперкоты и прочие удары под наклоном, а на лапах с ровной пластиной — прямые.       Наконец Матвеев кивает на место перед собой.       — В стойку.       Рине не нравится его приказной тон, но, недовольно взглянув на парня, всё-таки встаёт напротив — так, как учил Кирилл. И бьёт сразу, без предупреждения. Дима реагирует мгновенно: выставляет перед собой лапу, встретив ею слабый удар, и насмешливо глядит на Рину.       — И это всё? Тебя Кирилл всего час гонял, а ты уже выдохлась?       Стиснув зубы, девушка снова бьёт — и уже сильнее, однако Дмитрий продолжает отпускать язвительные замечания, вводя в непонимание. Какая муха его укусила? Или возле кулера аура такая: подходишь — и превращаешься в брюзгу? Уходил же в хорошем настроении, так чем он недоволен сейчас? Рина же не Майк Тайсон, чтобы в нокаут за восемь секунд отправлять…       — В детстве кашу совсем не ела? — спрашивает Дима.       — Перестань.       — Или дедушка из тебя хиленькую принцессу растил?       Упоминание родного человека придаёт силы. От очередного удара рука Матвеева дёргается, а сам он протягивает: «Во-оу», и тоже становится в стойку, потому что теперь Рина чаще и гораздо сильнее бьёт по лапам.       — Неужели, чтобы встряхнуть тебя, нужно вспомнить дедулю?       Рина, уязвлённая прозвучавшей в голосе насмешкой, раздражённо цедит:       — Никогда не смей говорить о нём в таком тоне.       — В каком «таком»?       — Не говори о нём с издёвкой!       На каждое её слово приходится удар, и последний — самый сильный. Из-за него Матвеев даже пошатывается, но всё же ему удаётся устоять на месте.       И вдруг Дима улыбается.       — Разозлилась? А теперь направляй гнев в руки. Представь: когда соприкасаются перчатка и лапа, вместе с этим хлопком исчезает весь накопленный негатив. Выплесни его.       — Ты специально?! — догадывается Рина.       И не дожидается ответа, мгновенно последовав совету Димы, решившего, что насмешка — хороший способ вывести на эмоции. Он, конечно, оказался прав. Провокация попадает в разозлившуюся девушку, и каждый новый удар сильнее предыдущего. Не только из-за желания наказать Матвеева, но и потому, что вереницей тянутся другие причины: упрёки дяди и тёти, обвинения из-за смерти дедушки, собственное отчаяние, вызванное чужим нежеланием выслушать. Рина вспоминает, как бывший парень бросил её из-за того, что — цитата — она слишком замороченная и несёт плохое настроение. И это спустя несколько дней после похорон близкого для неё человека!       То, о чём старалась не думать и не вспоминать, вырывается наружу, будто сквозь сорванную заслонку. Рине больно внутри. Она хочет заглушить скребущую скорбь, поэтому бьёт всё чаще и беспорядочнее, явно нарушая озвученные Кириллом правила. Закусывает предательски дрожащую губу и будто старается выбить из себя горечь, обиду, злость…       Тренер хмурится, но Матвеев, заметив, что он собирается открыть рот, отрицательно качает головой, мол, оставь.       Вскоре Рина достигает предела.       Дима ловит её в свои объятия, когда она жалко всхлипывает. И тут же болезненно стонет — девушка по инерции бьёт его под рёбра, не сумев остановить удар. Однако всё равно не отпускает, лишь выдыхает сквозь стиснутые зубы и прижимает к груди.       — Тихо-тихо, — шепчет он.       Сброшенные лапы с глухим звуком падают на пол рядом с ними, и их подбирает Кирилл, сразу молчаливо уходящий.       Матвеев гладит девушку по волосам, пока она дрожит и пытается не рыдать в спортзале, где столько людей вокруг. Только тихие слёзы всё равно катятся по щекам, впитываясь в Димину майку, но вместе с тем Рина испытывает… лёгкость? Боль не исчезает окончательно, однако, выплеснув эмоции в физическую усталость, она будто избавляется от части душащего её груза. Так долго сдерживала эмоции, оплакивая что-то одно, дабы не утонуть в отчаянии, а сейчас разом «выбила» из себя многочисленные причины собственных слёз.       Вскоре Рина чувствует, что готова взглянуть на окружающий мир и упирается ладонями в грудь Димы.       — Всё, — бормочет она. — Ну, всё, отпусти.       Девушка вытирает мокрые щёки и шипит, поцарапавшись липучкой на манжете перчатки.       — Блять…       — Тш-ш, — Дима перехватывает её руку и рассматривает покрасневшую кожу. — Почти не видно будет.       А потом заботливо вытирает слёзы, из-за чего Рина удивлённо смотрит на парня, который продолжает держать её лицо в своих ладонях. Ситуация настолько неожиданная, что даже жжение небольшой ранки меркнет на фоне гулко бьющегося сердца. И именно учащённое сердцебиение становится причиной заалевших щёк, да. Смущение тут не причём.       — Отойди, психолог доморощенный, — бурчит Рина, спрятав замешательство за недовольством.       Дима, как ни в чём не бывало, выполняет просьбу.       — Признайся, что полегчало, — говорит он.       — Допустим, полегчало. Только это не повод хватать меня за лицо.       — А мне кажется, что тебе понравилось.       — Мне нравится, когда ты держишь руки при себе!       Усмехнувшийся Дмитрий ничего не отвечает, а тренировку негласно считают оконченной.       Рина принимает душ, переодевается и в отражении зеркала с ужасом замечает смазанную подводку, лёгшую разводами под глазами. Остатки макияжа девушка стирает влажной салфеткой, искренне радуясь, что носит в сумке базовую косметику — небольшую палетку, тушь и помаду, с помощью которых за несколько минут приводит себя в порядок. И когда распускает осветлённые волосы, задумывается, а не обрезать ли их? Например, каре ей бы было к лицу…       Ожидающий в коридоре Дима при виде Рины встаёт с дивана и поднимает рюкзак.       — Провожу тебя.       — Боишься, что я в расстроенных чувствах сигану с крыши?       Матвеев серьёзно спрашивает:       — А есть такое желание?       Девушка прислушивается к себе, словно ожидая услышать в мыслях настойчивый голос: «Иди, прыгни. Несколько секунд полёта, и всё закончится». Но внутри — тишина. И Рина неопределённо пожимает плечами.       — Вроде нет.       — Тогда просто хочу быть уверен, что с тобой ничего не случится по дороге.       — Надо же, какой джентльмен.       — Ага, могу довести до дома и до оргазма — на твой выбор.       — Извращуга.       Рина счастлива от того, что в сумерках не видно, как щёки снова пылают от смущения. Чёрт бы побрал Матвеева, который не следит за языком и городит пошлости.       — Во мне сидит бес, если можешь, прости меня, это он говорит на латыни, — усмехается Дима.       Учитывая его увлечение чёрной магией, думает Рина, такое вполне может быть.       — Правда, что ли? — любопытствует она.       — Бес во мне не сидит, но работа с Енахой всё-таки накладывает отпечаток.       — С Ена… кем?       — Енаха — демон похоти в пантеоне бесов русского чернокнижия, — с готовностью объясняет парень. — В эзотерике мы с ним рука об руку идём. Правда, есть ещё один помощник… Когда меня пригласили в «Битву сильнейших», я ночи напролёт договаривался с сущностями, чтобы иметь козырь в рукаве, помимо Енахи.       Задумавшись над услышанными словами и опустив взгляд под ноги, Рина молча кивает, потому что до сих пор не определилась со своим отношением к мистике. Могла бы сказать: «Этому есть логическое — научное — объяснение!», но сама же убедилась, что-то действительно есть. Дима доказал это, рассказав факт, о котором точно не знал. А ещё Рина почувствовала… сущность? беса? Ситуация, произошедшая недавно, начинает убивать в ней скептика. Ведь если в «Битве экстрасенсов» при монтаже могут «поколдовать» создатели шоу, то тем вечером в квартире были лишь она, Дима и её — никем не подтасованные — ощущения.       Будто догадываясь о причине её размышлений, идущий рядом парень хмыкает, но продолжает разговор уже совсем на другую тему. За беседой время летит незаметно — и вот они уже стоят у подъезда Рины.       Взглянув на окна, девушка тихонько вздыхает.       В кухне горит свет.       — Родственнички не спят, — кривится Рина.       — Твоё «родственнички» напоминает мне об одном человеке…       — О ком?       — Из «Битвы»… Влад Череватый, тоже чернокнижник, своих фанатов родственничками зовёт.       — Судя по твоей интонации, вы не ладите.       — Скажем так: наши методы работы и взгляды на эзотерику не совпадают, — хмыкает Дмитрий. — Ладно, иди домой, а то продрогнешь.       Девушка заходит в подъезд, где из окна на лестничной клетке следит за покидающим её двор Матвеевым. И почему-то улыбается, вспомнив, как он обнял её на прощание.       Тактильных контактов Рине действительно не хватает. Она где-то слышала, что даже лёгкое прикосновение снижает уровень стресса и позволяет проще справиться с эмоциональными проблемами. И Дима, судя по всему, намерен делать всё, чтобы в её жизни прикосновений было много.