Наэ Таль

      Тэхён без конца крутил на телефоне все видео, на которых был он. Видео, где он с надменным и критичным выражением лица кого-то облил красным вином за очередные непрошенные, некорректные комментарии. Видео, где он завязывал шнурки кроссовок, поставив ногу на капот чьей-то машины. Видео, на котором он, пьяный вусмерть, исторгал содержимое желудка в каком-то клубе рядом с абсолютно незнакомыми людьми. Его любимое видео, где он у барной стойки в задёрнутом по шею тонком, слегка просвечивающем свитере и расстёгнутых кожаных брюках крайне развязно целовался с неизвестным на тот момент парнем, что одной рукой держал его за шею, а другой лез в Тэхёновские штаны, в то время как другой парниша стоял критически близко к происходящему и нацеловывал шею Кима, поглаживая его по всему телу и держа волосы. Видео, на котором Тэхён с ненавистью в глазах ударил того самого парня на глазах у музыкальной элиты. И много других видео, которые до сих пор можно найти на просторах интернета.       При каждом просмотре уровень тревожности и отвращения к себе повышался. Тэхён всё больше сдирал кожу у ногтей, всё больше сгрызал губы до крови. Всё больше вещей со злостью кидал в стену, рычал и выл от ненависти ко всему вокруг и к себе самому. Пальцы дрожали, пока он листал бесконечную ленту компромата на самого себя. Каждое воспоминание — удар под дых, колющая резкая боль, напоминание о прошлом, от которого он отчаянно пытался сбежать, но сдался под давлением собственных мыслей, сходных с проклятиями. Тэхён не помнил моменты, запечатленные на этих мерзких видео, но помнил свои чувства, что остались после тех мгновений и застряли в нём болезненными тромбами в сосудах у сердца.       Тэхён с силой швырнул телефон на кровать, зарываясь лицом в одеяло. Сквозь ткань доносились приглушённые рыдания, больше похожие на жалкий скулёж. Тэхён ненавидел себя за слабость, за то, что позволил прошлому так сильно влиять на сознание и мысли в настоящем. Он мечтал стереть эти видео из интернета, из памяти людей, из собственной памяти. Но это было невозможно. Они были частью его истории. Поднявшись с кровати, Тэхён подошёл к зеркалу и в отражении увидел своё измученное лицо с покрасневшими от слёз глазами.       Ким был один. Был он один и всю прошлую неделю. От компании Чонгука он отказался, совершенно верно решив, что тот хочет провести как можно больше времени с сестрой, которая приехала в гости на неделю. Но только вот Чонгук, как и Чонхи, был совсем не против времяпровождения втроём, ведь даже просто тихое и незаметное присутствие Тэхёна улучшало настроение Чонгука. Да и Чонхи продолжала отстаивать перед и без того влюблённым Чонгуком честное имя Кима, который периодически связывался не с теми людьми. Но Тэхён, у которого не было своей настоящей любящей семьи, а только кровные родственники, пожелал оставить брата и сестру наедине и не смущать их своим присутствием или истериками — ему казалось, что так правильнее. Чонгук пытался схитрить тогда и попросил Тэхёна хотя бы писать ему скромное «дела нормально» и брать трубку, когда он будет ему звонить сам, но Тэхён провалил это задание, беспричинно игнорируя каждый утренний и вечерний звонок, как и сообщения. Но причину отыскать не мог только Чонгук, в Тэхёновой голове их было предостаточно, и гложили они парня постоянно и настолько сильно, что порой даже руки тряслись во сне (точнее, в те редкие часы, которые Тэхён выделял для сна).       Примерно в это же время уехал и Юнги-хён куда-то в Штаты, чтобы отснять порядочный материал для клипа. Юнги вообще всё это время много работал, выделяя на себя и пиво исключительно редкие вечера. И если во время концертного тура Тэхён мог увязаться за ним, отсиживаясь в вип-ложе или гримёрке, то в этой поездке была исключительно рабочая атмосфера, которую он не хотел нарушать. Пару раз Тэхён соврал другу о самочувствии и своём питании, которого и не было вообще-то. Юнги не особо поверил, сказав, что обязательно его отчитает по приезде.       Так парень провёл неделю, и вот начиналась вторая. От одиночества, постоянной усталости, физических истязаний в виде голодания и ужасного сна, мысленного белого шума в голове и тревожных воспоминаний Тэхён начинал бредить. Он начинал сомневаться в своём существовании и забывал о простейших действиях, которые сам и совершал. Так у него на столе появилось пять совершенно нетронутых кружек с крепким кофе и однажды переполнилась ванна, когда он сидел в ванной комнате и наблюдал за водой, текущей из крана — он просидел так три часа.       И когда вчерашним вечером Тэхён не признал своё отражение в зеркале в самом прямом смысле — подумал, что это совершенно чужой человек, попавший в квартиру Юнги, — понял, что ему нужна помощь или скорее медикаментозное спасение, даже несмотря на все весомые против. Он обратился к своему знакомому врачу, который был не совсем честен перед медициной и врачебным долгом, сумев однажды усыпить свою совесть.       Кабинет доктора Че выглядел нарочито успокаивающим, как во всех банальных фильмах про врачей, но скорее создавалось впечатление запущенности комнатки, на которую в целом хозяину было плевать: немного потёртые кресла, выцветшие картины с изображением природы, полупустой аквариум.       Доктор Че в их с Тэхёном первую встречу был высоким и худощавым мужчиной средних лет, с усталым и крайне циничным выражением лица и дорогой сигаретой между губ, той, которые курил иногда Тэхён, собственно, именно в этом кабинете Ким их и распробовал по рекомендации врача. Доктор Че был из тех людей, кому место в аду было уготовано ещё до рождения. Таким же этот человек и остался. Тогда (год назад после того случая в клубе, который стал катализатором его дряного поведения) Тэхён, окутанный завесой грязной усталости и тревожной паранойи, нашёл эту частную клинику в интернете, выбрал, потому что было много хороших отзывов и рекомендаций, но только сейчас Тэхён понял, в чём дело. Врачом он был хорошим, но продажным, поэтому Ким Тэхён в самом ужасном психическом положении сидел в кабинете доктора Че с деньгами в конверте в кармане его джинсов.       — Спасибо, что согласились принять меня так скоро, — в голосе звучало лишь неумолимое бессилие, — я не знаю, к кому еще обратиться.       — Ким Тэхён, — он смотрел в карту парня. — Да, помню вас, — соврал, — молодой человек с кучей дерьма в голове. Что на этот раз? — он неосознанно вертел в руке пачку сигарет.       Оскорблённый Тэхён с тенью раздражённой усмешки на лице кивнул и попросил сигарету и огня к ней, а после начал:       – Всё… хуже. Гораздо хуже, — господин Че внимательно смотрел на исцарапанные руки пациента, на его обломанные ногти, под остатками которых осталась засохшая кровь от содранных заусенцев, окровавленные от укусов губы, внушительные почти чёрные синяки под глазами и тремор рук. — Раньше я хоть как-то мог себя контролировать: отвлекаться на что-то. Сейчас даже это кажется невозможным, потому что я просто задыхаюсь от постоянного страха, — пепел с сигареты падал на стол у ноутбука, а Тэхён внимательно наблюдал за этим бесполезным и некрасивым процессом. Даже в это мгновение в кабинете психиатра он перематывал в голове все воспоминания, которые подпитывали его внутренних демонов, коих он ранее сдерживал благодаря кормлению по расписанию. Но, кажется, они полностью подчинили себе его тело и разум для своих мерзких удовольствий, поедали своего хозяина и создателя.       — Страх чего? Конкретно, — доктор никогда не медлил, потому что таких, как Тэхён, в день у него было человек пятнадцать, столько же совершенно ненормальных шизофреников или психопатов, которых он отправлял на длительное лечение под присмотром.       — Всего: людей, звуков, своих мыслей, действий, — на самом деле страх того, что Чонгук рано или поздно увидит этих грязных демонов с гниющими язвами. — Я знаю, как много людей меня не переносят, хотя это их забавляет, поэтому хотят быть поближе, чтобы именно на свой телефон снять очередной скандал с моим участием, — Тэхён в полной мере чувствовал, как табачный дым крепких сигарет царапает его горло. — А после них я обижаю своих друзей, потому что… – на лице Тэхёна засиял обиженный, злобный оскал, словно он был не человеком, а подкроватным монстром, — эта ненависть в голове… — парень замолчал на несколько секунд и зачесал светлые отросшие волосы назад, открыв лицо, — она слишком шумная. Я даже не понимаю, кого именно я ненавижу.       — И вы считаете, что все вокруг только и делают, что думают о том, какой вы «никчёмный»? Это звучит… нерационально.       — Может быть, это и нерационально, но я это чувствую! — Тэхён хотел сказать «знаю и вижу», но почему-то в самый последний момент сознание выдало именно это слово, будто те самые внутренние демоны, решившие сыграть в одной с ним команде, пытались убедить психиатра в истинности слов, когда сами же не верили. — Это как… как будто на меня смотрят тысячи глаз, осуждают каждый мой шаг. И голос в голове твердит, что я мерзкая грязь. А липкий страх давит на кожу и мышцы между рёбер, на череп, на позвонки, которые мне хочется иногда вырвать по одному из себя.       — Не хотите в больничке прокапать свои голоса и демонов? — Че явно усмехался, совершенно не испытывая жалости или сочувствия к парню, готовому сейчас же повыдёргивать все волосы из головы или переломать собственные пальцы рук. — А что говорят родители? Они поддерживают вас? — абсолютно бесполезный вопрос.       — Поддерживают? — теперь наступила очередь Тэхёна несчастно истерично смеяться в полный голос, закрывая лицо руками от отчаяния. — Они — спонсоры этого дерьма в голове! — когда речь зашла о родителях, он стал серьёзнее и раздражённее, кадык на его шее стал напряжно дёргаться от слов, а пальцы впивались в дерево рабочего стола. — Только и делают, что критикуют или издеваются. Мать — идиотка с нарциссическим расстройством, которая игнорирует всё, лишь бы оставаться в своей голове хорошей. Отец — тиран, который думает, что от количества и качества агрессивной силы всё в этом мире будет, как он желает. А я, знаете ли, его самый неудачный проект, поэтому всю свою «любовь» он посвящает мне. И сёстры — просто терпилы, которые не могут решить, с кем потрахаться, без его ведома.       — Конфликт поколений, — вынужденно покачал головой доктор Че, оставив свой ненужный издевательский комментарий. — А предыдущее лечение… что-то помогало?       — Ничего не помогало, — сначала то успокоительное помогало Тэхёну справиться со стрессом, но постепенно он нуждался в них всё больше. Когда он осознал свою патологическую тягу к ним, оставил на время, думая, что «пройдёт само». Не прошло, и таблетки снова оказались в его кармане, только вот перестали оказывать на его психику какое-либо влияние, стали горькими леденцами. — Как пластырь на рану, которая гноится изнутри. Мне нужно что-то сильнее.       — Так вот в чём дело, — Тэхён уверен, что доктор Че понял всё в начале их разговора, но умело строил из себя беззаботного дурачка, чтобы досмотреть этот спектакль. Определённо, этому доктору требовался доктор, который бы разобрался с чужими садистскими наклонностями в отношении его пациентов. — Вы понимаете, что просите? Сильнодействующие препараты — это не конфетки: они имеют серьёзные побочные эффекты и могут вызвать зависимость, — он надел маску невинности, вскинув брови под свой нарочито наставнический тон.       — Мне всё равно! — не выдержал Тэхён. — Лучше я буду зависим от них, чем от этой боли и страха. Я готов на всё, чтобы избавиться от этого, — прохрипел парень, нервно дёргая ногой. Он вытащил дрожащими пальцами без разрешения ещё одну сигарету из пачки и жадно затянулся, чтобы не пустить прилюдно слезу (уж точно не перед бездушным и циничным господином Че). — Я слышал про транквилизаторы, которые отключают эмоции, — он выдохнул слова вместе с табачным дымом, — мне нужно что-то такое.       — Это не так работает, господин Ким, — Тэхён на самом деле не уловил, о чём именно говорил доктор: о цене вопроса или о функциональности некоторых препаратов, — нет таблеток, которые сделают вас счастливым по щелчку пальцев. Вы же понимаете, что они не вылечат вас, они лишь замаскируют эти «голоса» и «страхи» в вашей голове.       Тэхён несколько секунд, на удивление, апатично смотрел на доктора, сидящего перед ним за столом, после чего понимающе кивнул и достал из кармана конверт, который всё это время ждал своей минуты, совсем тихо, словно в немом артхаусном кино, Ким положил его на стол, стараясь прикрыть руками:       — Доктор… Я понимаю, что вы рискуете. И я очень ценю вашу помощь. Я бы хотел… отблагодарить вас за серьёзное лечение в больших количествах.       — Господин Ким, вы ставите меня в очень сложное положение, — искусственное стеснение и напряжённость в голосе слышались сразу, да очень явно, — но я понимаю ваше отчаяние и в силу вашей болезни я подберу вам должное лечение. — Тэхён с благодарностью и облегчением выдохнул, ещё раз затянувшись с легкой улыбкой на лице. Но в его голове даже не промелькнула мысль, что именно так себя чувствует настоящий наркоман, получивший наконец свою дозу. А вот доктор Че подметил это сразу, незаметно дёрнул бровями, но, забрав оплату, он безмолвно выполнил своё обещание и отпустил Тэхёна, который опустил с макушки солнцезащитные очки на лицо и довольный отправился в ближайшую аптеку.       Тэхён влетел в аптеку, как будто его подгонял сам дьявол. Он проскользнул мимо старушки, выбирающей витамины, и вперился взглядом в фармацевта, молодого парня с уставшими глазами.       — Мне нужно… — он замялся, заглядывая в бумажку, исписанную мелким почерком доктора Че. В его голове мелькнула мысль, что сейчас он совершает главную ошибку, вспоминая. — Вот это, — он протянул рецепт.       Аптекарь, не поднимая глаз, принялся сканировать штрихкод. Лицо его оставалось бесстрастным, но Тэхёну казалось, что тот смотрит на него с презрением. Каждая секунда тянулась, как вечность. Наконец, аптекарь выдал лекарство и назвал цену. Тэхён расплатился, даже не взглянув на сдачу, и выбежал из аптеки, сжимая в руке заветные холодные стеклянные баночки. Парень добрался до дома, захлопнул дверь на все замки и рванул в комнату, чтобы «спрятаться ото всех», хотя дома он снова оказался совершенно один. Когда Ким вскрывал упаковку, руки дрожали, но непонятно от чего: от усталости и напряжения или от волнения и предвкушения. Белые таблетки казались спасением, ответом на все его молитвы. Тэхён проглотил одну, потом вторую, запивая их холодным кофе, о котором он забыл вчера. Он сел на диван и закрыл глаза, ожидая чуда. И через тридцать минут мир вокруг постепенно начал расплываться, звуки приглушались, а в голове воцарялась долгожданная тишина. Боль и страх отступали, оставляя после себя лишь пустоту. Именно этого он и хотел. Тэхён откинулся на спинку дивана и улыбнулся. Ему было всё равно.       Всё казалось невероятно хорошим и спокойным, но вдруг ему позвонил Чонгук. И тогда внутри него, как бенгальский огонь, зажглось чувство греховной, порочной, уничтожающей вины…