Наэ Таль

      — Мы скоро вернёмся, — Тэхён звонил Юнги с телефона Чонгука. — Прогуляемся немного…       — Как в ту ночь? – раздался скептический голос в трубке. Риторическое молчание говорило само за себя — на эту ночь у Тэхёна было достаточно планов. — Но спасибо за отчёт, сына…       Когда парни оказались в салоне авто, Чонгук быстро выехал со стоянки. В вечер пятницы улицы Каннама казались крайне живыми, но только казались. Вряд ли тут можно было найти кого-то искреннего. Счастье и смех — лишь профессиональное прикрытие богатых деток, успокаивающих свои нервы разрешёнными лекарствами, что на грани с чем-то запрещённым.       Тэхён мог бы сойти среди них за своего, если бы не был собой, а только оболочкой кукольной внешности. Но у Тэхёна всё ещё был голос и нежелание становиться похожим на них.       Авто, не торопясь, проезжало по ярким улицам, что сверху казались глянцевой фотографией в популярном журнале для богатых и самовлюблённых девочек, которые, замечая очаровательного Чонгука с кучей татуировок за рулём впечатляющего спорткара, начинали с ним откровенно заигрывать. Тэхён, вытащив бутылку пива из коробки на заднем сиденье и не спеша попивая из неё, тихо посмеивался, наблюдая за этим, и назойливо переключал одну песню за другой, постоянно ёрзая и маясь от поверхностной скуки на кожаном сиденье.       — Какой отстой ты слушаешь!       — Конечно… Что ещё я могу слушать, — послушно согласился Чонгук, и тогда Тэхён зашёл в свой аккаунт музыкального приложения на телефоне Чона, чтобы выбрать что-то из «действительно достойного», по его собственному заявлению. Он начал смотреть чужие фото в чужом телефоне, контакты, рекомендации на ютубе и переписки в различных мессенджерах. И ничего не нашёл, точнее, не видел ничего, за что можно было бы зацепиться. Это его немного рассмешило, потому что даже сейчас Чонгук был правильным и идеальным.       — Нашёл что-нибудь? — спросил Чонгук, когда машина остановилась в пробке из-за неимоверно большой очереди около очередного клуба, где сегодня должна была выступать какая-то музыкальная группа. На его лице не было ни морщинки, ни недовольства, только лёгкая улыбка с хитрецой. После этой фразы Тэхён, виновато поджав губы, вернул телефон его хозяину.       — Ты им нравишься, — заключил Тэхён, когда пара слегка подвыпивших девушек игриво махала им. В этот момент внутри Тэхёна начало царапаться неприятное чувство, похожее на ожог кислоты или запах чистейшего уксуса. Тэхён от раздражения решил спровоцировать их ответом, что красавицы восприняли как призыв к дальнейшим действиям. — Склей кого-нибудь тут! — Тэхён мило улыбнулся девушкам, а когда они приблизились, откинулся на спинку автомобильного кресла и отвернулся к окну.       — Я тебя-то склеить не могу уже… Недели две…       — Ха-а-ай! — протянула одна из девушек, облокотившись на автомобильную дверь с открытым окном. Чонгук только кивнул в ответ из вежливости, стараясь смотреть только вперёд или укоризненно на Тэхёна, который ехидно смеялся, пряча лицо в вороте кофты. — Эй, а я могу тебя знать? — девушка обратилась уже не к Чонгуку.       — Интересно, откуда! — прошипел Тэхён, поправляя волосы.       — Это не ты был в том клубе?       Чонгук увидел, как Тэ начинает нервно дёргать ногой, поэтому он не очень вежливо прикрыл окно и надавил на газ, ведь машины впереди начали движение. Чон быстро разогнался до недопустимой скорости для города, чувствуя, как чужое раздражение распространялось по всей машине, как и его дорогие духи, которыми Тэхён забрызгивал свою кофту. Том Форд — Табак и ваниль. Салон автомобиля заполнился густой тишиной и спёртой духотой, пропитанной дорогим ароматом. Чонгук чувствовал, как этот запах, обычно успокаивающий, сейчас давил на него, как бетонная плита. Каждая молекула духов, казалось, насмехалась над его бессилием. Но Тэхён будет ещё долго пахнуть Чонгуком…       Тэхён молчал, отвернувшись к открытому окну, но Чонгук видел в отражении бокового зеркала, как подрагивали его губы. В профиль он казался хрупким, почти сломанным, и Чон впервые видел, как из-за этой маски вырывался ураган эмоций, который старательно сдерживали прикрытые веки и затянутые верёвочки капюшона кофты. Ким словно держал в руках живую гранату, не зная, когда сорвётся чека.       Городские огни размазывались в пёстрые полосы за окном, вторя смятению в душе Чонгука. Он то вдавливал педаль газа, то резко тормозил на светофорах, словно пытаясь убежать от невидимой опасности, но опасность сидела рядом, дышала в затылок, обволакивала дорогим парфюмом и колкими словами в голове.       «Недели две…» — эхом отдавались в голове Чонгука собственные слова, произнесённые с отчаянной усталостью. Недели две он пытался достучаться до Тэхёна, пробиться сквозь стену его отстранённости, но все попытки разбивались о ледяное безразличие. И вот, стоило появиться двум случайным девушкам, как в Тэхёне проснулся болезненный собственник, ревнивый до безумия.       Чонгук вспомнил слова Юнги и начал подозревать, что это не любовь, а сложная, запутанная игра, в которой они оба проиграют. Он знал, что нужно остановиться, выйти из этой машины, из этой жизни, но ноги словно приросли к педалям, а руки крепко держались за руль, везя его в неизвестность с таким неправильным, безумным и притягательным Тэхёном.       — Любишь пикники в лесу? — вдруг спросил Чонгук.       — Ненавижу, — фыркнул в ответ Ким, разворачиваясь обратно к брюнету. — Грязь и насекомые.       — Значит, поедем завтра на пикник!       Тэхён на это только посмеялся, думая, что Чонгук шутит, проигнорировал чужие просьбы пристегнуться (или хотя бы сесть спокойно) и достал ещё одну, четвёртую бутылку пива. На очередном повороте он разлил часть на себя и кожаные сиденья, продолжая смеяться. В его пьяных глазах начал поблёскивать пьяный дьявольский огонёк, а сам он лёг на оконную раму авто и поджёг сигарету, прокручивая в голове слова о двух неделях, тех девушек и ту ночь в клубе с год назад, когда он… Ким чувствовал только лёгкое расслабление и бессилие, поэтому вместо обычной сигареты в руках появилась какая-то скрутка неизвестного происхождения. А Чонгук, утопающий в мыслях о карикатурной любви, не заметил чужих манипуляций. Или же тактично их игнорировал.       Первый вдох. Второй. Третий… Пятый или седьмой… И Тэхён чувствовал, как ноги становились ватными, а живая, движущаяся улица превращалась в статичные картинки с плохим качеством. Искажённые неоновые вывески тянулись, словно в замедленной съёмке, а гул мотора превратился в отдалённое эхо. Тэхён прикрыл глаза, позволяя дыму заполнить лёгкие или пустоту внутри. Воспоминания разных дней всплывали обрывками, как кадры старой плёнки: смех, музыка, чужие прикосновения, ощущение свободы, которое оказалось лишь иллюзией. Сейчас остался только горький привкус разочарования и липкое чувство вины, разъедающее изнутри. Он хотел отмотать время назад, исправить что-то, но знал, что это невозможно. Оставалось только плыть по течению, тонуть в алкоголе и табаке, надеясь, что завтрашний день не настанет.       Чонгук завернул во двор дома Юнги и остановился у нужного подъезда. Тэхён не торопился выходить, медленно отлип от рамы, а после потянулся к ширинке чужих штанов и оставил руку в районе паха, не отводя хищного взгляда от растерянного брюнета.       — Тэхён…       Договорить Чонгук не успел, потому что за именем возлюбленного последовал его язык и влажный след на губах и щеке Чона, по которому Тэхён провёл пальцами свободной руки.       — Две недели… — повторил эти слова (или их смысл) Ким. — Ты долго продержался, — казалось, что его шёпот заполнил всю машину, всю голову Чонгука, обездвижил и приковал внимание к единственному человеку в Чонгуковой вселенной и этом мгновении. От каждого властного прикосновения Чонгук чувствовал вихрь желаний, сплетающихся в тугой узел, где страсть и похоть танцуют свой первобытный танец.       Губы пересохли, а язык невольно облизал их, предвкушая вкус, аромат, текстуру… Каждое прикосновение, даже самое мимолётное, отзывалось электрическим разрядом, пронзающим всё тело от кончиков пальцев до самой макушки. Это не просто влечение, это — одержимость, проникающая в каждую клетку, подчиняющая волю, оставляя лишь одно желание — утонуть в этом безумии, страсти и похоти, не оставив после себя ничего.       Тэхён перебрался на колени парня. Губы его были скривлены в циничной усмешке, а язык, забывший о нежности, сплетал звуки лёгкого возбуждения в липкую сеть соблазна, обещая то, чего никогда не сможет дать. И вот каждое прикосновение, вместо тепла и близости, оставляло на коже ощущение неприятной липкости, словно от прикосновения к чему-то грязному и порочному.       Это — яд, медленно отравляющий душу, превращающий человека в тень, одержимую лишь одним — удовлетворением своей похоти. Это — эгоистичное стремление к наслаждению любой ценой. Иллюзия любви, которой Тэхён всегда пользовался.       Чонгук чувствовал что-то неладное всем своим телом, но силы воли едва хватало, чтобы остановить Тэхёна, обнять его обеими руками и прижать к себе, не давая возможности и двинуться, и ощущать его сердцебиение, дыхание и дрожь во всем теле.       — Пожалуйста, успокойся, Тэ. Я так много глупостей наговорил за этот вечер, как и всегда, прости. У меня совершенно не получается быть хотя бы хорошим для тебя, — от злости, обиды и чувства неполноценности Тэхён сжал чужую куртку и вместе с ней кожу и мышцы.       — Я так хочу тебя ненавидеть, но совершенно не могу! — а на самом деле он хотел, чтобы ненавидели его, чтобы Чонгук видел, что видят все, и ненавидел за это, потому что слишком он хороший для того, чтобы Тэхёновы демоны его поглотили. — Поедем на пикник сейчас, возьмём в круглосуточном магазине вкусной херни и будем прямо сейчас там, где ты хочешь быть!       — Я не думаю, что это хорошая идея, уже поздно.       — Я так не хочу оставаться один сейчас — без тебя, — прозвучало как обречённая мольба, от которой Тэхёну станоло ещё хуже и ненавистнее к себе, но эти тёплые, аккуратные и нежные объятия растворяли все эти жестокие глупости в голове.       — Хорошо. Если тебе станет от этого легче, хорошо, — Чонгук погладил его по голове и, оставив руку на затылке, осторожно положил голову Тэхёна на своё плечо, целуя в макушку. Тэхён не сопротивлялся, а только запоминал эти объятия, чужие действия, слова и эмоции.       От города до места обещанного пикника Чонгук ехал не торопясь, поглядывая на Тэхёна, который дремал в автомобильном кресле, укрывшись пледом с кровати Юнги. Ему почему-то казалось, что рядом с Чонгуком спать будет удобно везде, даже зимой на скамейке в парке.       Чонгук приехал к частному коттеджному посёлку, где жили его родители. Совсем неподалёку была тропинка к чудесному тихому озеру. Днём там царила безмятежная суета: пикники, семейные прогулки, смех детворы, а ночью на берегу озера вряд ли могли появиться люди, кроме, конечно, таких же настроенных на романтическую ночь богатеньких юношей и их девушек, желающих сбежать от контроля родителей. Чонгук любил в свой роковой подростковый период сбегать от родителей именно на это озеро, точнее, на удобное дерево, в коре которого он припрятывал незаконно купленные сигареты. Теперь же озеро было не просто воспоминанием о дерзком взрослении, а эталоном романтики, местом, где время замирало в объятиях звёзд и тишины.       Чонгук остановил машину, но не решился нарушить сон парня, мирно лежащего в кресле и тихо сопящего в унисон стрекотанию кузнечиков. Сейчас как никогда Тэхён казался таким умиротворённым и невероятно красивым. И теперь наступила очередь Чонгука запоминать подрагивающие ресницы, аккуратные родинки на лице, припухлые и искусанные губы, светлые пушистые волосы. Память жадно впитывала образ, как драгоценный божественный нектар.       — Тэ, — Чонгук с трепетом убрал пряди волос с лица парня, аккуратно поглаживая большим пальцем его щёку. Тэхён сразу начал моргать, сонно осматриваясь. — Дальше пешком двигаться надо. Пошли, тебе там понравится.       — Я надеюсь, ты меня тут убьёшь, расчленишь и закопаешь, — Чонгук в ответ только закатил глаза и вышел из машины, забрав с заднего сиденья пакет с выбранной Тэхёном едой.       — Почти угадал, — усмехнулся Чонгук, протягивая руку Тэхёну. — Но сегодня в программе у нас только романтика: плед, звёзды и разговоры до утра. И никаких убийств.       — Если опять не доведёшь меня, кретин, — Тэхён крепко схватился за руку брюнета и пошёл за ним.       Тишина, сотканная из вечерних теней и запаха скошенной травы, сопровождала парней по дороге. Сияющий лунный свет узорами ложился на кожу Тэхёна и, словно талантливый художник, вырисовывал волшебные узоры, скрывал остатки синяков и превращал парня в произведение искусства. Каждое движение, каждый вздох Тэхёна для Чонгука сейчас — целая вселенная, полная нежности и хрупкости. Он вёл Кима по узкой тропинке, петляющей между деревьями, где вдали мерцал свет костра. Воздух наполнился ароматом хвои и полевых цветов. Чонгук чувствовал, как Тэхён шёл следом, доверчиво касаясь его руки. И в этом простом жесте — обещание чего-то большего, чем просто ночь под звёздами.       Сердце Чонгука замирало от близости Тэхёна. Каждый шаг, приближающий их к озеру, наполнял его необъяснимым трепетом. Он ощущал, как тепло разливалось по всему телу, а руки немного дрожали от волнения, которое он ощущал разве что во время признания в любви в четырнадцать девчонке из старшей школы (конечно, выпускница его тогда отшила, но об этом провальном признании Чонгук не вспоминал). Чонгуку хотелось остановить время, чтобы этот момент длился вечно, чтобы он мог бесконечно наслаждаться присутствием Тэхёна рядом.       — Ну что, как тебе здесь? — спросил он, глядя на него с улыбкой.       Тэхён с трудом мог понять, что ему дарило это спокойствие внутри прямо сейчас: Чонгук рядом или это будто срисованное с картинки, подсвеченное лунным сиянием место. Наслаждаясь заслуженным моментом, он отвернулся к озеру, где отражался лунный свет, создавая иллюзию серебряной дорожки, ведущей в бесконечную ночную красоту. Тэхён хотел быть самим собой рядом с Чонгуком, но неуютный перманентный страх быть непонятым сковывал его до сих пор, хотя иногда, в минуты особой счастливой близости с Чонгуком, он забывал напрочь о громовых чёрных тучах, собранных из своих мыслей, которые пытались уверить его в том, что он не заслуживает этого.       — Красиво… Такое редко увидишь, — с улыбкой шептал Тэхён, не отрывая взгляда от звёздного неба. — Ты же знаешь: из-за яркого искусственного света Сеула звёзд по ночам не видно, а тут…       — Я знал, что тебе понравится, — довольно протянул Чонгук, наблюдая за улыбкой Кима. — Я хотел показать тебе что-то особенное, место, где мне всегда хорошо, в каком бы дерьме я ни был. Но знаешь, — он начал тихо хихикать, предвкушая что-то дурное, что-то в своём стиле, — даже в нашем городе я могу видеть свет звёзд каждый раз, когда смотрю в твои глаза, — теперь он не скрывал своего стыдливого смеха, вероятно, его сейчас опять пошлют в определённо-половом направлении.       — Нет, ты всё-таки решил меня взбесить, придурочный! — Тэхён начал несильно пинать Чонгука по ноге, закидывая его попутно пустыми банками из-под пива и просто сладкой газировки. — Ещё один твой подкат в стиле ванильных дорам для подростков — и мы больше не увидимся с тобой.       — Значит, в целом шанс есть? — спросил Чон, запуская пальцы в его волосы, а Тэхён промолчал, но закатил глаза, словно ответ на этот риторический вопрос был слишком очевиден.       Они сидели в тишине, прижавшись друг к другу, наслаждаясь красотой ночной природы и обществом друг друга. Тэхён чувствовал, как его напряжение постепенно отступало, сменяясь чувством умиротворения и спокойствия.       — Спасибо, что привёз меня сюда, — неожиданно продолжил Тэхён тихо, боясь спугнуть хрупкое мгновение.       — Я всегда буду рядом, когда тебе это нужно, просто скажи мне, — Чонгук до этой секунды внимательно рассматривал профиль Тэхёна, а сейчас он мягко улыбнулся с ощущением невероятной радости. — Я хочу быть твоим домом.       — Хватит обещать это дерьмо, — Тэхён мотнул головой, а взгляд его внезапно стал колючим, как будто эта искренность причиняла ему боль.       — Немного обидно, но я вроде как до сих пор сдерживал эти обещания, — Чонгук нахмурился, но в его взгляде не было ни тени обиды — он привык уже к этим перепадам настроения и агрессивной защите. Отвечал он спокойно, стараясь не выдать своего волнения.       — Иногда мне сносит крышу, и… — Тэхён шумно выдохнул и посмотрел на Чонгука, во взгляде его сквозил страх и неуверенность. Он замолчал, подбирая слова, которые бы не звучали в этой ситуации жалко.       — Я заметил.       — Нет, ещё не заметил, — сопроводительный смешок звучал неестественно. — Обычно в такие моменты все от меня уходят, потому что это страшно, — у Чонгука пробежала мысль, а знает ли он вообще хоть что-то о настоящих демонах Тэхёна, о его внутренних бурях.       — Но Юнги же с тобой всегда, значит, сможет кто-то ещё.       — Он слишком хорошо меня знает, — Тэхён прикрыл глаза, борясь с собой, а к голосу вернулась его привычная усталость. — В целом я и не держался за этих людей никогда. Но если это будешь ты, кажется, я выпью из тебя всю жизнь до последней капли, чтобы твой уход не стал таким мерзким для меня.