Наэ Таль

      — Не расскажешь, что вы делали в лесу? — поинтересовался Юнги, сидя на мятой, незаправленной кровати младшего друга и потягивая прохладное пиво.       — Не в лесу, а у озера, хён, — уточнил Ким, копаясь в коробке с кучей палеток теней и спарклов. — Мы, конечно, жёстко трахались с ним, наевшись транков и запив их русской горькой водкой, — его многозначительный взгляд на старшего говорил сам за себя. — Что за тусовка вообще? Мне точно стоит идти туда?       — Тебе надо развеяться, Тэхён, — уверил Юнги, — обещаю, больше не буду тебя ни с кем знакомить, а то тебе такие идеи не очень нравятся, как я понял.       — Какая? — Тэхён придерживал у лица две открытые палетки теней, накинув на плечи и грудь шёлковую рубашку сиреневого цвета и белый платок с черными диоровскими узорами. Юнги выбрал наугад, за что получил укоризненный вздох. — Никакая! Это же, блять, диор! — именно поэтому он достал половинчатые жемчужины для макияжа и клей для ресниц. — И если у тебя есть ещё сексуальные татуированные богатые знакомые, то я всегда рад.       — Его там не будет, — они оба понимали, о ком идёт речь.       — Ладно, — было заметно смятение и некоторое недовольство Тэхёна. Глупо было утверждать, что Тэхёну не хватит там лучшего друга, но ещё глупее утверждать, что он не был бы рад присутствию Чонгука на этом мероприятии. Но это — тусовка музыкальной индустрии, и в приглашении был указан только «плюс один».       — Не завидую тебе, трудно, наверное, понимать Ким Тэхёна, — Юнги забрал своё пиво и оставил Тэхёна среди своих косметических накоплений.       Тусклый вечерний свет просачивался сквозь неплотно задёрнутые шторы затонированных панорамных окон, рисуя на полированном паркете длинные искажённые полосы. В просторном лофте, где минимализм холодной стали и стекла соседствовал с богемным хаосом разбросанных музыкальных инструментов и виниловых пластинок, пульсировало сердце музыкальной элиты Кореи. Здесь не было места случайным лицам, лишь те, чьи имена звучат благоговейно в кулуарах концертных залов и чьи треки безоговорочно взрывают не только азиатские, но и мировые чарты. Мин Юнги в их числе, поэтому для него эти двери открыты, а желающие познакомиться с ним преумножаются с каждым таким мероприятием, хотя сам он не жалует все эти действа. Юнги не знал, что будет лучше для Тэхёна, но искренне надеялся, что на таких тусовках Кима покинут хотя бы на несколько минут его пугающие мысли и он расслабится. Но младший никогда не говорил о том, что чувствовал, хотя и сам всегда соглашался на эти авантюры.       Атмосфера ощущалась как густой, вибрирующий бас — смесь тщательно выверенной небрежности и неприкрытой роскоши. Аромат редкого табака переплетался с тонкими нотами дорогих духов, создавая одурманивающий коктейль. Смех звучал приглашённо, словно музыкальный фон, не заглушая, но обрамляя беседы, полные скрытых смыслов и завуалированных амбиций.       Полулежа на огромном диване, обитом кожей цвета состаренного коньяка, расположился молодой, но крайне перспективный продюсер, чьи руки, украшенные утонченными украшениями из платины и бриллиантов, отбивали невидимый ритм. Вокруг него вился хоровод молодых дарований, жадно ловящих каждое его слово, словно глоток живительной влаги в пустыне безвестности. Юнги был знаком с ним лично, ведь когда-то они учились в одной музыкальной школе и были довольно близкими друзьями на протяжении долгого времени, поэтому пришлось остаться на его территории, чтобы старый друг саркастично отметил неожиданное присутствие отшельника-Юнги на этом мероприятии, а после они обсудили их возможную совместную работу. Тэхён остался рядом, но вновь в стороне, как бы Юнги ни пытался быть с ним рядом здесь и сейчас. От одиночества тревога внутри обволакивала его вместе с искусственным дымом и дымом кальяна и сигарет, проникая в каждую клетку тела, парализуя волю. Сидя в этом укромном месте, Тэхён видел, как люди вокруг мило улыбались друг другу, смеялись, общались, делая вид, что они все вписывались в эту картину. Но в его глазах это всё казалось фальшивым, смех — лицемерным, а общение — игрой, в которой у него, безусловно, не было ни малейшего шанса победить. Он чувствовал себя посторонним наблюдателем, смотрящим на мир через толстое пыльное стекло, не имея возможности ни прикоснуться к нему, ни стать его частью, но, может быть, это к лучшему.       Звуки живой музыки просачивались из импровизированной студии, расположенной в глубине лофта, где в полумраке рождалось нечто новое, нечто, что завтра, возможно, заставит говорить весь мир. Каждая нота, каждый аккорд наполнены страстью и безудержным стремлением к совершенству.       Каждый блик света, каждый обрывок разговора, каждый пролетающий мимо взгляд, казалось, пронзал его насквозь, обнажая спрятанные под пытками самоконтроля страхи и комплексы. Тэхён сжимался в комок, стараясь стать невидимым, слиться с тенью, отгородиться от этого мира, слишком яркого, слишком шумного, слишком… чужого. Но весь его вид словно кричал о том, что он вполне может быть центром этого мира, если бы выбрал правильный подход. И Ким понимал, что ему вновь придётся сражаться в одиночку, один на один со своими демонами, в этом сияющем, но безжалостном мире.       Усталость Тэхёна просачивалась в каждую косточку, оттягивая плечи к земле. Это не просто физическая усталость — это истощение души, выжженной бесконечными спорами с собственными демонами и внешним миром. Ему хотелось просто лечь на пол, закрыть глаза и провалиться в беспамятство, лишь бы не видеть эти самодовольные лица, не слышать эти пустые разговоры, не чувствовать себя таким ничтожным и потерянным. Тэхён презирал свою неспособность вписаться, свою неуклюжесть, свою вечную тревогу. Ему хотелось исчезнуть, раствориться в темноте, стать невидимкой, лишь бы не испытывать этого мучительного чувства собственной неполноценности. И Тэхён решился на первый удар — он запил одну таблетку парой глотков виски, зная, что последствия обязательно настигнут его позже. И тут же он почувствовал, как совсем рядом под чьим-то телом проминается диван.       — Привет, — Тэхён узнал голос своего… давнего знакомого. Сначала он подумал, что ему померещился в толпе этот тёмный ядовитый взгляд, но, увы, это не так. Тэхён выбрал тактику игнорирования и избегания.       — Юнги, я возьму себе ещё выпить, — не дожидаясь ответа растерянного друга, он ушёл не за выпивкой, а от этого парня.       — Тэхён, все нормально? — Юнги хотел было пойти за ним, но Тэхён, обернувшись, дал знать, что всё нормально, уловив ухмылку на лице этого парня. Юнги заметил нового гостя на их территории и невзначай поприветствовал его, не получая никаких объяснений.       Раздражение Тэхёна, подобно ядовитому плющу, оплетало его изнутри, заставляя сжимать кулаки, чтобы сдержать внезапный порыв сорваться и разнести всё вокруг в клочья. Оно вместе с усталостью переплеталось в клубок ненависти и отвращения к самому себе.       Тэхён сделал глоток холодного шампанского и прикрыл глаза, чтобы избавить себя от возникшего назойливого образа, но получалось с трудом. Тэхёна посетила мысль выпить ещё одну таблетку седативного успокоительного, но он вовремя предпринял попытку подменить неприятные воспоминания запомнившимися минутами с Чонгуком. Возможно, ему стоило меньше пить, чтобы больше отпечаталось в памяти.       Тэхёну казалось, что у Чонгука по-детски милая улыбка — умилительная, что совсем не вписывалось в концепцию крутого гонщика с татуировками и пирсингом. Но его всегда тёплые руки, которыми он держал ладони Тэхёна каждый раз, когда они рядом, на самом деле не хотелось отпускать. Закрывая глаза, он снова видел те размытые кадры из машины, когда Чонгук гладил его спину и волосы, говоря, что Тэ заслуживает не только мимолётной, пьяной близости, но и всё самое прекрасное, что можно в этом мире найти. Как бы Ким ни сопротивлялся этой близости снаружи, душа его восторженно ликовала. Ему не хотелось выбираться из памятной галереи, в которой он только начал собирать счастливые часы и минуты с Чонгуком, но от осознания сегодняшней отдалённости от этих воспоминаний становилось тоскливо.       Светлые воспоминания прерывались и путались с рваными, невнятными образами, бессмысленными фразами из прошлого. Он ощущал, как сознание ускользает, оставляя его наедине с гудящей пустотой. В этот момент ему казалось, что он готов на всё, лишь бы вырваться из этого ада. Он готов бросить всё, убежать, спрятаться, забыть о существовании этого мира.       — Тэхён-а, я до сих пор вспоминаю нашу ночь в клубе.       — Отъебись! Почему-то отменяют все только меня, а не сыночку директора ЭмДжи Инк! Я знаю, что ты, кусок грёбанного дерьма, подмешал мне что-то, иначе я бы и не вспомнил о таблетках! — шипел Тэхён, слыша чужой шёпот совсем рядом и чувствуя на себе чужие костлявые руки тихо подошедшего сзади «знакомого», с которым когда-то Тэхён наивно связался, спутав с адреналиновой зависимостью и гормонами влюблённость.       — Седативки? — оставив холодную ладонь поглаживать затылок и шею Тэхёна, другой рукой парень вытащил из кармана чужих брюк аптечную баночку с таблетками. — Детский сад, — усмехнулся он, оставляя влажный след губ на коже в районе шейных позвонков. — Давай, как в прошлый раз… — Тэхён не дослушал — просто ударил его по лицу. За секунду ему удалось привлечь внимание всех присутствующих, а он очень этого не хотел. Толпа тонула в волне осуждающего шёпота, узнавая Тэхёна окончательно, наверняка, совсем скоро он увидит новое видео, гуляющее по интернету, и всё с теми же участниками. — Сучёнок, — прокашливался этот давний знакомый, стирая рукавом рубашки небольшой кровавый след с губы.       Юнги успел схватить его за рукав и вывести из зала. Тэхён не слышал, что ему говорил старший, то ли из-за таблеток, которые начинали действовать, то ли из-за шокового состояния, настигнувшего его сейчас, то ли из-за привлекательной идеи позвонить Чонгуку, чтобы услышать его успокаивающий голос прямо сейчас. Он просто следовал к машине такси, игнорируя все вопросы.       Ким хотел принять ещё одну таблетку, не чувствуя должного успокоения после предыдущих, но они остались в руке того парня или, кажется, выпали на пол в момент удара, поэтому Тэхён виновато и тихо попросил:       — Отвези меня к Чонгуку, пожалуйста, — Юнги не выдерживал, никогда не мог выдержать этого практически молящего Тэхёнова тона, и попросил водителя заехать ещё по одному адресу.       — Чонгук не особо жалует неожиданных гостей, тебя туда могут просто не пустить.       — Он добавил моё имя в список постоянных гостей, — это значит, что Тэхён может пройти в квартиру Чонгука без предупреждения в любое время, даже если самого хозяина апартаментов там не будет.       — Там даже меня нет! — Юнги чувствовал искреннее возмущение, вспоминая, как больше года назад на вечеринке в честь покупки этой квартиры в престижном районе Чонгук не очень тактично, но очень откровенно намекнул всем своим друзьям, что без его приглашения попасть даже на порог дома они не смогут. — Я больше не буду платить за вас, засранцев, в ресторанах!       А перед самым выходом из такси в районе дома Чона Тэхён сказал:       — Это был тот урод из клуба, — и Юнги понял, о ком и о чём речь. — Прости за испорченный вечер.       — Всё в порядке, там было очень скучно, — Юнги был искренен сейчас, он действительно не видел ни капли вины Тэхёна, ему было жаль, что он не смог уберечь своего друга, потому что Тэхён будет думать об этом очень долго и также долго будет мучить себя.       Тэхён быстро добрался до нужной квартиры, не понимая, как запомнил её номер, и увидел, что дверь уже открыта и на пороге стоит Чонгук:       — Мне сообщили, что ты поднимаешься домой, — он пропустил Тэхёна в квартиру, замечая гримасу злости, отвращения и разочарования на лице.       — Это был отвратительный вечер. Мы можем… — его рваная речь насквозь пропитана раздражением, усталостью и отчаянием. — Посмотреть фильм или что-нибудь такое поделать?       — Конечно, — улыбнулся Чонгук и повёл Тэхёна в зал, — я хотел заказать чего-нибудь из еды как раз, только я не…       — Нет… Чонгук, нет… Обними меня, пожалуйста, как в тот раз, когда мы были здесь вместе… Пожалуйста, — к концу предложения его голос стал совсем хриплым, он царапал кутикулу на больших пальцах обеих рук, создавая кровавые заусенцы, которые будут саднить ещё с неделю, — он в шаге от очередной панической атаки.       Чонгук немного испуганно и кротко кивнул и не успел даже раскрыть руки для объятий, как Тэхён уткнулся носом в ворот его футболки и шею, собирая с лёгким воздухом остатки чужого парфюма.       — Как я ненавижу всё это дерьмо, Чон.       — Тэхён, я сейчас не один, — наконец-то договорил Чонгук.       И в это же мгновение Тэхён услышал звонкий и нежный женский голос из-за спины:       — Чонгук?       Обернувшись, он увидел перед собой миниатюрную девушку с очаровательными, милыми чертами лица и длинными влажными волосами, совершенно чёрными и немного спутанными после душа, на ней явно большой для неё банный халат. Тэхён мог бы почувствовать, как разбивается его сердце в этот самый момент после всех слов и действий Чонгука, мог бы в порыве злости пожелать всего самого наилучшего этим ребятам или даже ударить своего несостоявшегося (или потенциального, по мнению Чонгука) парня (девушку, любую девушку ударить или даже в шутку легонько задеть Тэхён не позволит себе). Он мог бы сделать что угодно, но, во-первых, он чувствовал слабое действие ранее принятых таблеток, и, во-вторых, Тэхён видел даже в полумраке квартиры, освещённой парой мелких софитов, насколько эта очаровательная девушка похожа на Чон Чонгука, словно перед Кимом стояла женская версия брюнета из какой-нибудь параллельной вселенной. Из культурного шока Тэхёна вырвали звучащие в унисон голоса родни.       — Это моя сестра! — предупреждающе воскликнул Чонгук, хватая шокированного Тэхёна за руку.       — Ты встречаешься с Ким Винсентом?!       — Не встречаюсь.       — Вы обнимались, как женатики, а сейчас ты уцепился за его руку.       — Пока не встречаемся, — добавил Чонгук, закатив глаза и всё ещё не отпустив чужой руки, но лишь потому, что Тэхён, к огромному удивлению, сам крепко держал чужую ладонь в своей.       — С Винсентом, и молчал?! — Чонгук по выражению лица младшей сестры видел, что она готова распасться на атомы от восхищения и восторга, а когда такое происходит, эмоции она не сдерживает, ни одну до последней.       — Только не кричи! Не кричи, Чонхи! — он в миг подлетел к ней и прикрыл ей рот рукой, из-за которой сразу раздался сдавленный, но восторженный визг. И только сейчас он вспомнил, что именно от неё примерно с год назад он впервые услышал о каком-то очень красивом блогере в Инстаграме по имени Винсент, но тогда он, как порядочный старший брат, пропустил лепет сестры мимо ушей.       — Он такой красивый! — шёпотом пищала в ладонь брата девушка, обхватила мужское запястье двумя руками.       — Поверь, я знаю, — согласно кивнул Чонгук. — Но сейчас уже ночь, и нам всем пора баиньки, Чонхи.       Девушка недовольно нахмурилась и прикусила нижнюю губу, как делала всегда в моменты, когда её желания не исполнялись беспрекословно — положенное ей по статусу младшей дочери-принцессы семьи Чон. Но сейчас дело не только в ней, поэтому она кинула последний взгляд на нового знакомого и с лёгкостью вишнёвого цветка убежала на верхний этаж.       — Вы очень похожи, — подметил очевидное Тэхён, провожая девушку-подростка, — даже губы поджимаете одинаково, — в его уставших глазах до сих пор играл шок и лёгкое восхищение всей ситуацией.       — Уже поздно, Тэ, — Чонгук обнял его одной рукой за плечи, поглаживая большим пальцем шею, — давай в душ и спать, тебе надо отдохнуть.       По спине Тэхёна пробежали мурашки от таких действий Чонгука, он обернулся к нему, забывая, что хотел сказать, ведь сейчас этот парень казался безупречным, как чистое весеннее безоблачное небо голубого цвета, которое может только вдохновлять человеческий разум. Тэхён прижался виском к чужому лбу, чувствуя каждый атом Чонгука, каждый удар его сердца, и в очередной раз его посетила мысль, что они из невероятно разных миров, что не должны даже стоять рядом.       — Наверное, нам надо лечь внизу на диване, — прервал молчание Тэхён.       — Нет, она спит в гостевой комнате, спальня свободна, так что ложись там.       — А ты где будешь? — Чонгук без особого воодушевления указал на тот самый диван, где они смотрели за бегством Клементины и Джоэла по лабиринтам воспоминаний. — Оставайся в спальне, Чон.       — Ты не уйдёшь с хорошей кровати! — возразил хозяин квартиры.       — Кто сказал, что я уйду оттуда, — Тэхён расплылся в хитрой и самодовольной улыбке, смотря на растерянного брюнета, который только секунд через десять понял, что Тэхён имеет ввиду. — Конечно, глупо задавать этот вопрос тебе, но есть что-нибудь вроде мицеллярной воды, пенки для умывания?       — У меня есть! — раздалось с верхнего этажа, а потом они заметили блестящие карие глаза девушки.       — Разговоры взрослых подслушивать нельзя, малышка! — Чонгук пронёсся по лестнице за сестрой, практически сбивая с ног Тэхёна, который после этого урагана под именем Дети Чон даже незаметно улыбнулся.       На кровати новое, чистое, очень приятное и прохладное от нехватки человеческого тепла постельное бельё голубовато-серого цвета. Оно пахло белыми цветами, как и все остальные ткани в этой квартире — дорогой Чонгуков кондиционер для белья. Тэхён запомнил и этот запах, особенно отчётливым он был, когда Ким пользовался чужим свежим полотенцем после одинокого обжигающе горячего душа после первой и последней ночи в этой квартире. Конечно, подушки и матрас ортопедические, а кровать совершенно не скрипит.       Когда Чонгук пришёл в комнату из душа, Тэхён сидел на подоконнике в его одежде, смотря сквозь стекло на мирный элитный район, где даже листва казалась премиальной. Не верилось, что когда-нибудь Тэхён сможет быть к месту на этой панораме дороговизны, а вот Чон в любом своём проявлении смотрелся как нельзя кстати, будто так изначально было запрограммировано реальностью.       Тэхён лёг рядом с Чонгуком, заглянув ему в глаза, тёмные, как горький шоколад с девяностопроцентным содержанием какао. Интересный факт: Чонгук спит в одном белье, потому что не принимает концепцию пижам и любой другой одежды для сна. Поэтому Тэхён старался не смотреть ниже чужого лица в то время, как Чонгук растянулся на кровати, обняв подушку обеими руками.       — С какой вероятностью твоя сестра пытается подслушать нас сейчас?       — Процентов сто тридцать, думаю, — заверил его Чонгук, усмехнувшись. Он знал, что его сестра милая и хорошая девочка, но в силу своего юного возраста, которому свойственно как физическое, так и психологическое перевозбуждение, она романтизирует любые человеческие отношения слишком сильно, особенно если эти отношения как-то касаются её братца.       — Знаешь, — вдруг начал Тэхён тихим голосом, — если вдруг тебе где-то попадётся видео со мной, не верь этим кадрам.       — А что там может быть? — когда-то опасливый Тэхён сказал ему посмотреть то порочащее честное имя депрессивного мальчика под нейролептиками видео из закрытого ночного клуба годовой давности, чтобы отвалить от себя этого идеального «жениха», но вот наступил тот день или, лучше сказать, та ночь, когда хочется остаться лучшей версией себя в чужих глазах, насколько это возможно.       — Ничего, просто не верь, — Чонгук понимающе кивнул, протянул к Тэхёну руку и невесомо провёл пальцами по линии его подбородка, остановившись у искусанных губ.       — Ты очень…       — Красивый? Ты уже как-то говорил это.       — Очень настоящий прямо сейчас.       В воздухе повисла чарующая тишина, сотканная из нежного и робкого ожидания большей откровенности. Мир стал прозрачным, невидимым, оставив их наедине. Чонгук лёг на живот, уперевшись локтями в матрас. Он оказался намного ближе к Тэхёну, вновь осознав, насколько тот прекрасен в своей беззащитности и искренности. Тэхён следил за всеми быстрыми, но аккуратными движениями, не расставаясь с чужим взглядом.       Казалось, сами звёзды затаили дыхание, наблюдая за ними. Сердце Чонгука билось в унисон с робким трепетом в глазах Тэхёна. Почувствовав нестерпимое желание быть ещё ближе с этим парнем, Чон коснулся кончиком носа чужой щеки, легонько уцепившись кончиками пальцев за тонкое запястье Кима. В его прикосновениях — нежность, словно к хрупкому цветку, боязнь сломать или спугнуть. Он видел, как дрожат ресницы Тэхёна, и его собственное дыхание перехватило от волнения. Наверное, вся вселенная сжалась до этой едва уловимой связи между ними. И в этом молчании, в этом предвкушении крылось больше смысла, чем в любых словах, когда-либо сказанных.       Их губы встретились робко, неуверенно, словно боясь нарушить хрупкость момента. Это прикосновение дарило ощущение безмятежности и покоя. Нет, это не был первый поцелуй для кого-то из них, кажется, каждый делал это столько раз, что можно было бы устроить профессиональные соревнования, но это был их первый поцелуй, в котором каждый из них был до неприличия откровенен и красив.       Тэхён оставил свои ладони на шее Чонгука. Каждая клеточка его тела ликовала, словно наконец-то нашла то, что так долго искала. Он чувствовал тепло кожи под своими пальцами, ощущал трепетное волнение Чонгука в ответ на его прикосновения. Брюнет слегка наклонил голову, позволяя их губам слиться в унисон. Его дыхание стало тёплым и влажным, опаляя щеку Тэхёна. Ким не отстранился, не потребовал остановиться и не попытался убежать, нет, он притянул тело Чонгука к себе, наслаждаясь близостью, его теплом и мягкими губами, которые нежно скользнули по его губам, исследуя каждый изгиб, каждую линию. Тэхён понимал, что этот поцелуй – не просто физическое влечение, это нечто большее, глубокое и настоящее.       Тэхён обнял Чонгука, полностью отдаваясь этому моменту. Он почувствовал губами улыбку брюнета, которая отчетливо отпечаталась на его сердце. Ким больше не боялся, не сомневался, не думал о последствиях. Сейчас был только он и Чонгук, их губы, их сердца, бьющиеся в унисон, и мир, замерший в ожидании чего-то важного и прекрасного. Это был их личный взрыв, их маленькая вселенная. Поцелуй стал более глубоким и уверенным, но Чонгук не допустил потери той нежности и бережности. Словно они боялись разрушить хрупкую магию момента, сломать невидимую красную нить, связавшую их еще сильнее в этот момент.       Брюнет слегка отстранился, разрывая поцелуй, но не отпуская Тэхёна. Их взгляды встретились, и в глазах Чонгука парень увидел отражение собственных чувств: нежное удивление. Казалось, он сам не ожидал, что этот поцелуй окажется настолько вдохновляющим и всепоглощающим. Чонгук — первый человек, которому удалось застать Тэхёновы чувства врасплох и удавалось до сих пор, что делало Чонгука ещё более очаровательным. Он лёг рядом, не отпуская руки Тэхёна, и пожелал ему спокойной ночи, наивно полагая, что Ким сможет уснуть в ближайший час. Но перед тем, как заснуть, Чонгук с закрытыми глазами тихо сказал, даже не надеясь хоть на какой-нибудь ответ:       — Луна сегодня прекрасна, не так ли?