Быть, а не казаться

      Гермиона неотрывно смотрела за Марком Уиллисом, который проник в разум преступника в подземельях Министерства. Раз за разом, во время обучения и, позже - в работе, этот волшебник проявлял тревожащую маниакальность: было видно, с каким удовольствием он ковырялся в воспоминаниях пойманных ПСов, как смаковал отдельные сцены, как не гнушался идти на контакт с заключёнными. От прямых подозрений Уиллиса в нездоровых наклонностях Гермиону удерживало только то, что Кингсли полностью доверял ему и его методу.              - Готово. – самодовольно растянувший губы в пластиковой голливудской улыбке, Марк закончил досмотр, разжал кулак, железной хваткой стягивающий волосы на голове испытуемого, после чего голова того безвольно повисла, и отошёл к стене, ожидая вердикта.              Грейнджер смерила его внимательным взглядом, прежде чем заговорить.              - Ты был слишком груб. Снова. – она чувствовала себя моралистом, делая выговор.       Мерлин, она не имела на это права.              Словно, прочитав её мысли, Уиллис слащаво заговорил:              - А кто бы не был, дорогуша? Это, - он махнул головой в сторону заключённого и опасно сузил глаза, - недостойно никакого другого отношения, кроме как презрения. Пусть ощутит на себе всё то, что творил с неповинными людьми. – злобно выплюнул Марк.              - Тогда чем мы отличаемся от способов работы Реддла? – хмыкнув, уточнила Гермиона, скрестив руки на груди.              Уиллис внимательно проследил за её позой, от чего Грейнджер стало неуютно.              - Как прелестно знать, - вкрадчиво начал он, - что чьи-то розовые очки до сих пор крепко сидят на прелестном носике. – он хохотнул, явно довольный собственной шуткой.              Гермиона ощутила, как хрустнула крепко сжатая челюсть.              Видит Мерлин – если бы у неё было больше магического потенциала, Марк Уиллис был бы сейчас на полпути в Мунго.              - Марк, Вы забываетесь. – одёрнула она его. Но после этих слов его улыбка стала только шире, а взгляд снисходительнее.              - Ну что Вы, Гермиона, я, вовсе, не намеревался Вас обидеть. – примирительно подняв руки, елейно прозвучал Уиллис. – Наоборот, мне отрадно осознавать, что не все души были испорчены войной. И пока есть такие личности - кто делит мир на белое и чёрное – я могу быть спокоен за моральный облик нашего волшебного сообщества.              Гермиона ощутила, как от удивления брови подскочили вверх. Этот невероятный сноб и пустослов выводил её из себя с каждым разом всё сильнее. То, с какой лёгкостью он стирал грань, смешивая между собой краски в пресловутую серую мораль, и подтасовывал факты под себя, поражала. Но ещё большим неприятным открытием стало то, что в действиях Марка Гермиона узнала себя: она и сама удовлетворялась подобными мыслями, что такие как Пожиратели, не заслуживают ничего человеческого, что им суждено сгнить, но перед этим, если того требует долг, необходимо вытащить из каждого как можно больше – и не важно, какими методами.              Гермиона ошеломлённо замерла. Перед ней, как в кривом зеркале, отражалась её сущность – Марк Уиллис. Такой же беспринципный, хладнокровный и уверенный в своей миссии.              Это было мерзкое зрелище.              И всё же, Гермиона не могла до конца признаться себе, что между ней и Уиллисом было куда меньше различий, чем ей бы хотелось. Так и норовило вырваться: «Это другое». Но ирония была в том, что облачиться в белое пальто, когда становишься сторонним наблюдателем процесса, и презирать исполнителя оказалось куда менее болезненно для собственной совести, чем сознаться в том, что, по сути, она делала всё то же самое и не с меньшим удовольствием. Разве что, за исключением радости от копошения в чужом грязном белье. Что касается всего остального – Гермиона ничуть не меньше считала себя в праве вершить возмездие, когда условия того допускали.              Возможно, она была зарвавшейся, самоуверенной в собственных правых взглядах и давшей себе амнистию по совершении всего того, что творила в подземельях Министерства, но лицемерной она себя не считала никогда. И те чувства, что испытывала она сейчас по отношению к Уиллису, никак иначе назвать не получалось.              Иронично.              Гермиона медленно выдохнула, чтобы привести чувства в порядок.              - Я не желаю допускать того, чтобы внештатные досмотры превращались в самосуд. Вы превозносите себя над теми, кто находится в тюремных камерах, но, по сути, творите те же бесчинства, с той, лишь, разницей, что за Вашими плечами нет преступлений простив невиновных. – Грейнджер чувствовала, как от злости звенит её голос. – Так, я Вас спрашиваю: какая разница между Вами и тем, кого Вы обвиняете, если методы Вашей работы не имеют никаких отличий?              На некоторое время между ней и Уиллисом повисла тишина. Лощёная слащавость исчезла с лица, сделав черты его более гротескными и острыми. Тонкая линия губ сжалась, а глаза внимательно осматривали Гермиону.              — Вот именно, мисс Грейнджер, – вкрадчиво начал он, - или, может, мне стоит обращаться к Вам мадемуазель Бланшетт? – он, не отрываясь смотрел в её лицо, очевидно, надеясь, что Гермиона выдаст себя. Но она не доставила ему подобного удовольствия. Ни единый мускул не дрогнул на её лице, несмотря на бурю внутри. Откуда этот мерзкий тип мог прознать про её недавнее проникновение в подземелья Министерства под личиной французской коллеги. Блять. Это тревожило сильнее, чем всё, что он делал до этого.              Наконец, она растянула губы, в холодной улыбке.              - Я думала, Вы куда умнее, Марк, и способны учиться на чужих ошибках, не совершая свои.              Он неприятно улыбнулся ей, отсалютовав двумя пальцами.       Некоторое время спустя она ураганом пронеслась мимо Бруствера.       - Как всё прошло, Грейндж…              Она буквально влетела в кабинет Кингсли и сразу же направилась прямиком к камину.              - Он мерзкий и скользкий тип, но пока всё ещё лучший вариант, из тех, что у нас есть. – на ходу бросила она. – Прости, мне некогда. Пришли сову, когда захочешь поболтать о нём подробнее. – с этими словами она бросила горсть пороха в камин и перенеслась в школу.              Пока Гермиона стремительно шагала по коридорам в сторону Слизеринских подземелий, она пыталась успокоиться. Разговор, произошедший между ней и Уиллисом, выбил почву из-под ног. Она не ожидала такой откровенной насмешки и нахальства в свою сторону. Но если откинуть мишуру, то слова, позвучавшие от Уиллиса, были правдивы. И это злило её ещё сильнее. Ей казалось, что работой на Министерство она делает этот мир лучше, но увидев, как это выглядит со стороны на самом деле, была глубоко уязвлена собственной глупостью.              Забежав в спальню, чтобы переодеться и распустить волосы, Гермиона сразу же отправилась в больничное крыло. По пути туда она внутренне боролась с собой: ей не терпелось расспросить Малфоя о его родителях, но видя его состояние она не решалась, зная, как непросто он воспримет эту тему. В конце концов, сейчас он находился под присмотром и волноваться особо не о чем. Поэтому, договорившись с собственной совестью о том, что узнает только подробности «Непреложного обета», Грейнджер заметно воодушевилась.              - Привет, красотка. – бледнее обычного, со ссохшимися, почти прозрачными губами, без намёка на румянец, зато с тенями, глубоко пролегающими под глазами, Драко улыбнулся, увидев её.              - Привет. – выдохнула она, бегло продолжая осматривать его.              Малфой был заметно похудевшим, будто, усохшим. Некогда блестящие волосы потускнели, вместо благородного пепельного стали серовато-грязного оттенка. Пальцы рук, расслабленно лежащих на одеяле, выглядели узловатыми, словно старческими. Но несмотря на всё это, огонь, горящий во взгляде, не угас, придавая его болезненному виду некую маниакальность.              - Так себе зрелище? – угрюмо усмехнувшись, спросил Драко, очевидно, заметив, как Гермиона рассматривала его.              - Не знаю, о чём ты. – отмахнулась Грейнджер, усаживаясь на кровати рядом с Малфоем. – Сейчас ты выглядишь куда лучше, чем обычно.              Драко гортанно рассмеялся. Гермиона ощутила, как от этого звучания по рукам побежали приятные мурашки, сменившиеся тревожностью – что, если его веселье снова перерастёт в кровавый кашель? Здоровье Малфоя, хоть и не ухудшалось, но крайне медленно шло на поправку. Прошла половина каникул, а заметных улучшений не было. Иногда, Гермионе казалось, что они топчутся на месте. Хотелось видеть активную положительную динамику, но всё, что имелось: кое-как стабилизированное состояние Драко. И даже несмотря на то, что прямой угрозы жизни Малфоя не было, Гермиона не могла не переживать, наблюдая за ним. Однако, памятуя об его отношении к жалости и состраданию в собственный адрес, она не рисковала напрямую высказывать свои опасения, стараясь скрывать их за незамысловатыми шутками и взглядами, брошенными урывками. Всё остальное время Гермиона делала вид, будто ничего не происходит.              - Я соскучился. – Малфой обхватил её руки, и поднёс к губам сначала одну, а затем и вторую ладонь. Приятное покалывание разошлось в месте соприкосновения их кожи.              Гермиона тепло ему улыбнулась.              - И я. Торопилась, как могла.              Драко понимающе хмыкнул.              - Всё ещё присматриваешь за этим Уиллисом?              Гермиона снова вспомнила недавний разговор с Марком, и, хрупкое спокойствие снова сменилось бурей эмоций. Не желая попусту беспокоить Драко, она улыбнулась, но ощутила, что эмоция вышла натянутой.              - Да. Хочу убедиться, что он всё делает правильно.              Возможно, перемена в её нестроении не скрылась от внимательных глаз Малфоя, но он ограничился только пронизывающим, словно насквозь, взглядом.              Когда Драко заговорил, голос его звучал сердито:              - Тебе не кажется, что об этом должен беспокоиться Кингсли?              Гермиона тяжело вздохнула.              Малфой был тысячу раз прав, но она, не сумевшая договориться с собственной совестью и считающая, что предала ожидания Бруствера, не могла просто так отмахнуться от всего этого, не приложив усилий, хотя бы по тренировке нового сотрудника.              И словно в продолжение её собственных мыслей, Драко продолжил:              - Впрочем, зная тебя, уверен: министр не нуждался в помощи. Это полностью твоя инициатива. – и он сокрушённо покачал головой.              Гермиона чувствовала себя пристыженной. Но, по сути, у них была договорённость с Кингсли, и она её нарушила. Другое дело – что произошло это из-за непредвиденных обстоятельств, но в итоге – дела это не меняет. В конце концов, такое поведение и отношение к делу делало её самой собой. И Малфой прекрасно это знал. Поэтому, чувство стыда сменилось возмущением.              - Только не начинай, Драко Малфой, - грозно начала она, но заметила, что вместо ответной острой реакции, в глазах Малфоя пляшут игривые зайчики, и ощутила, как поубавился пыл, - ты прекрасно знаешь, что я за человек. Если тебя что-то не устраи…              - Я абсолютно счастлив и доволен. – мягким, рокочущим голосом, перебил он её речь. Гермиона так и осталась сидеть с приоткрытым ртом. – И более того: я благодарен за эти качества. Потому что если бы ты не была такой сострадательной, то не сидела бы сейчас здесь, рядом.              К концу его монолога Гермиона ощутила, как краска смущения заливает щёки.              Малфой смотрел на неё с, переполняющей сердце, нежностью. Это был тако странно и непривычно, будто вселенная где-то разделилась, и Гермиону забросило в параллельную реальность: такую похожую, но всё же, отличную от той, в которой она существовала раньше.              — Это так странно, то, что между нами происходит. – всё ещё смущённая, опустив глаза на их переплетённые пальцы, заговорила Грейнджер.              Всё это время Драко нежно поглаживал её руку, но, вдруг замер. Гермиона, со внутренним трепетом, подняла на взгляд, боясь увидеть его реакцию. Выражение лица Малфоя было серьёзным и задумчивым.              - Я понимаю, о чём ты. Это очень похоже на «Ромео и Джульетту». – он невесело ухмыльнулся, не отводя горящих глаз от Гермионы, от чего её сердце ускоренно забилось. – Наверное, если бы не некоторые события, позволяющие мне взглянуть на существующие устои под другим углом, я бы и представить не мог, что так всё сложится. Был бы я менее счастлив от этого? Кто знает. Но в одном я уверен: несмотря ни на что, я счастлив сейчас. С тобой.              Гермиона ощутила, как предательски увлажнились глаза.              Откровения Драко не стали для неё чем-то новым, но послужили ей утешением и укреплением в собственных мыслях: наслаждаться друг другом, пока на это есть время.              И всё же, некоторые моменты не давали ей покоя, и она поспешила высказаться:              - Просто всё развивается слишком стремительно.              - Тебя это пугает? – встревоженно уточнил Драко.              Грейнджер задумалась.              - И да, и нет. – осторожно начала она. – Просто у меня очень странные ощущения. – она замолчала, подбирая слова. Драко терпеливо ждал, не торопя её, за что она была ему очень благодарна. – Я понимаю, что номинально мы знакомы много лет – но так можно сказать про любого, с кем я училась в этой школе. При этом, ни к кому другому у меня подобных чувств не вспыхнуло. И это с учётом наших непростых взаимоотношений. Не кажется ли тебе подобное странным? Ощущение, будто я знаю тебя всю жизнь, хотя активно общаться мы начали только в этом году, и всё сразу же пошло наперекосяк. – она договорила с нервным смешком.              Гермиона раз за разом возвращалась мыслями к этой, волнующей теме. Её рациональный мозг искал ответы и не находил – от чего она тревожилась и глубже погружалась в самоанализ. Конечно, в жизни бывали случаи любви «с первого взгляда», но это, очевидно, не их история. Более того, до этого года они, едва ли, знали друг о друге больше, чем «поганая грязнокровка» и «папенькин сынок» - дальше взаимных препирательств их интерес не распространялся. Но с первого дня восьмого курса что-то разительно изменилось. Ещё во время распределения, когда Гермиона не увидела привычного презрения во взгляде Малфоя в свою сторону, уже тогда она поймала себя на мысли, что смотрит в его грозовые глаза не с отвращением, а с интересом. И после, когда он подошёл к ней на вечеринке и запустил россыпь мурашек по позвоночнику. Тогда она списала это на нервное напряжение. Потом думала, что её мнение изменилось из-за того, как Малфой проявил себя в финальной битве. Но чем чаще жизнь сталкивала их между собой, тем сильнее Гермиона поражалась как собственным реакциям, так и поведением Драко по отношению к себе. И то, что она не могла никак этого объяснить – ввергало её в состояние полной неопределённости.              - Ты веришь в прошлые жизни? – неожиданно прозвучавший голос Малфоя вывел её из задумчивости.              Она вскинула на него взгляд и заметила, как Драко лукаво улыбался.              - Что? Ты про индуизм?              - Нет, - он качнул головой, - в отрыве от всех религий. Что, если предположить, в каком-то из миров, в прошлой жизни мы были вместе? – печальная улыбка озарила его лицо.              Гермиона внимательно смотрела в безмятежные, как гладь озера в ранних сумерках, глаза Малфоя, подмечая в них тоску и сожаление.              - И может, - продолжил он слегка осипшим голосом, - нити наших судеб спутались, породив новую реальность, которой не должно было быть. – Драко несильно сжал пальцы Гермионы в утешающем жесте. – Иначе как ещё объяснить всё происходящее между нами? Может, жто наш шанс для того, чтобы в этот раз всё сложилось так, как надо? - между ними повисло молчание. Гермиона упорно отгоняла непрошенные слёзы. - А теперь, мне срочно нужна доза целебного поцелуя. – с этими словами он притянул Грейнджер, нежно касаясь её губ.              Гермиона ощутила приятный трепет внизу живота.              Конечно, она понимала, что Драко придумал эту историю лишь с одной целью – успокоить её, показать, что то, что происходит между ними, может, и не имеет никаких объяснений с точки зрения логики, но имеет смысл для них двоих.              Гермиона с удовольствием отвечала на неспешный, глубокий поцелуй, пока шаги, раздавшиеся неподалёку, не заставили их прерваться. Грейнджер переместилась на кресло, резко схватив стопку свитков, специально припасённых на такие случаи (по легенде, она приходила за тем, чтобы довести до ума проект по рунам и наверстать пропущенные занятия по маггловедению), однако, до сегодняшнего вечера, к подобным уловкам прибегать не приходилось. Через несколько мгновений из-за ширмы показалась мадам Помфри. Она одарила тёплой улыбкой Гермиону, и та охотно ответила ей тем же.              - Как состояние, мистер Малфой? – поинтересовалась врач.              - Гораздо лучше. – слегка поморщившись ответил он.              Колдомедик бросила на него встревоженный взгляд.              - Насколько могу судить, кашля больше не было?              - Нет, - Драко стрельнул взглядом на Гермиону, которая внимательно следила за происходящим, - ваши лекарства прекрасно помогают. – и он нахально подмигнул Грейнджер. Не сдержавшись, она прыснула от смеха, попытавшись замаскировать его покашливанием. Однако, увлечённая чтением данных с диагноста, мадам Помфри никак не отреагировала.              Справившись с собой, Гермиона тоже принялась просматривать показатели здоровья Драко. Работе с диагностическим заклинанием её научил Снейп, и видит Мерлин, какое бесчисленное количество раз ей приходилось пользоваться диагностом за время их скитаний в поисках крестражей.              Гермиона полностью сосредоточилась на данных, отображаемых над головой Драко. Высокое содержание лейкоцитов в крови указывало на воспалительный процесс – всё ещё кровоточил пищевод, несмотря на старания доктора. Радовало, что иммуноглобулин Е начал активно снижаться, что означало ослабевание аллергических симптомов и восстановление иммунного ответа организма. Оставались пониженными тромбоциты, но они, скорее всего были следствием приёма кровевосполняющего зелья. В остальном, не считая общего болезненного вида, состояние Драко можно было назвать стабильно-удовлетворительным. Гермиона позволила себе расслабиться. Переведя взгляд на Малфоя, она заметила, с каким интересом он наблюдал за ней. Когда, влив в Драко очередную порцию рябинового отвара для заживления, мадам Помфри удалилась в свой кабинет, Малфой обратился к Гермионе:              - Ты умеешь читать диагност? – неподдельное удивление в его голосе одновременно задело её и заставило собой гордиться.              - Да. Когда год путешествуешь с двумя болванами, абсолютно лишёнными чувства самосохранения, приходится многому учиться. – Гермиона не сдержала улыбку.              - Грейнджер, есть хоть что-то, что ты не умеешь? – восхищение, сменившее его удивлённую интонацию, заставило Гермиону залиться румянцем.              Она улыбнулась, чувствуя прилив нежности и благодарности.              - Я не умею сдаваться.       

***

             Спустя несколько дней, сидя в полюбившемся кресле, стоящим у кровати Драко, Гермиона читала очередной талмуд по родовой и кровной магии – пока не было возможности попасть в Малфой-мэнор, она решила подробнее изучить механизм действия древних магических обрядов.              - Я всё равно не понимаю: зачем тебе штудировать это старьё, когда ты можешь спросить любую необходимую информацию у меня? – ворчал Малфой, наблюдая за тем, как она изучает книгу.              Гермиона подняла на него сердитый взгляд.              - Потому что в этом, как ты выразился, «старье», вся необходимая мне информация. – отчеканила она.              Драко недовольно закатил глаза.              В последнее время он активнее шёл на поправку. Язвы практически затянулись и приступы кровавого кашля уже не мучали его, став крайне редким явлением. Показатели организма пришли в норму, что сказалось на улучшении самочувствия, а, вместе с тем, и на приливе бешеной энергии, которую, по настоятельному решению мадам Помфри, выплеснуть не представлялось никакой возможности – так как содержание (или как сам Драко говорил: «заточение») его в стенах больничного крыла всё ещё продолжалось. Поэтому, всё свободное время, которое не спал, Драко проявлял неуёмный интерес ко всему, что происходило рядом с ним. На данный момент доставалось Гермионе.              Не успевшее толком воцарится молчание снова было нарушено.              - Какой твой любимый цвет? – деловито вопрошал Малфой, испытующе смотря на Гермиону и зажав губами кончик пера.              Грейнджер едва сдержала улыбку, наблюдая за серьёзно настроенным гриффиндорцем. После недавнего разговора о том, что их чувства слишком быстро развиваются, и высказанных опасений Гермионы по этому поводу, Драко, во что бы то ни стало, решил как можно лучше изучить предмет своего воздыхания и бомбардировал её различного рода вопросами, ответы на которые записывал в блокнот. Грейнджер это напомнило «анкеты для лучших подружек», которые они с девчонками делали своими руками. Кучу таких экземпляров она заполнила, когда училась в маггловской школе. Тёплые, ностальгические чувства охватили её, утянув в водоворот воспоминаний о беззаботном детстве.              Видимо, она слишком увлеклась, так как, очевидно, утерявший всякое терпение Малфой, громко прочистил горло, привлекая к себе внимание. Гермиона не сдержала тяжёлого вздоха – в конце концов, сама виновата.              - Ну, мне нравится жёлтый, голубой и сиреневый. – немного подумав, ответила она, возвращаясь к чтению книги и слыша, как скрипит перо по странице.              - Любимое животное?              - Кошки.              Драко фыркнул и Гермионе пришлось оторваться от книги, чтобы послать ему негодующий взгляд.              - А что, собственно, не так? – как можно спокойнее поинтересовалась она.              - Всё так. – как ни в чём не бывало ответил тот и снова записал ответ в блокнот.              Грейнджер не переставала сверлить его своим взглядом, удивлённая такой странной реакцией, и Драко ничего другого не оставалось, кроме как ответить:              - Вспомнил твоего живоглота. Премерзк…милое создание. Кстати, где он? – невинно хлопая глазами произнёс Малфой.              Гермиона вспыхнула. Она знала, что мало, кто хорошо относился к её питомцу, считая его отвратительным. Хотя, откровенно говоря, котом, в классическом своём проявлении, он не был. Живоглот оказался наполовину низзлом. И пусть он выглядел странно: слишком пушистый, с несоразмерно-большими ушами и хвостом, напоминающим львиный, но его качества с лихвой перекрывали любые внешние несоответствия стандартам. Он был крайне сообразительным, ласковым и чутким животным, который стал её утешением в трудные времена. Возможно, именно поэтому Гермиона не замечала его необычного внешнего вида, и Живоглот ей казался очаровательным.              - Он в доме Рона. – буркнула она, обиженная выпадом в сторону своего любимца.              - Ну да. Тоже рыжий и нелепый. Там таких полно. – произнёс сварливо Малфой и едва успел увернуться – в него полетела подушка, которую Гермиона подкладывала под спину, когда долго приходилось сидеть в кресле.              - Воу, полегче, красотка. – смеясь, поднял руки вверх Драко.              Грейнджер одарила его тяжёлым взглядом.              - Я говорила, что не потреплю, когда обижают тех, кто мне дорог. – отчеканила она, снова прячась за книгой.              - Извини, я погорячился. – тихо произнёс Малфой, но она не удостоила его никакой реакцией, продолжая читать, хотя застряла на одном предложении, которое пыталась осмыслить, уже, наверное, десятый раз.              - И, отвечая на твой вопрос: я удивился, что ты назвала кошек, когда в волшебном мире столько удивительных существ. – будто, с ноткой обиды произнёс Драко.              - Ох, ну смотри не расплачься от такой несправедливости. – с издёвкой, всё ещё уязвлённая, произнесла она. – Тем более, назови, хоть одно, волшебное животное, которое не убьёт или не нанесёт тяжёлую травму своему хозяину, если тот, в порыве нежности, решит его потискать.              - А зачем их тискать? – с искренним удивлением прозвучал Малфой.              - В порыве нежности. – как умственно отсталому повторила она, захлопывая и откладывая книгу, так как смирилась с тем, что продуктивного чтения сегодня не выйдет.              - Нежности? К кому? К жабе или сове?              — Вот именно. – торжествующе отчеканила Гермиона. – Зато её легко испытывать к щенку, котёнку или кролику.              Явно, несогласный, Драко фыркнул.              - Ну а мне нравятся драконы, спасибо, что спросила. – подтрунил он.              - Обращайся. – кивнула Гермиона. – Вам надо сдружиться с Хагридом – у вас больше общего, чем я думала. – и она рассмеялась, увернувшись от подушки, которую раннее бросила в Драко.              - Активный отдых или пассивный?              - Активный. – уверенно заявила она. – Горы, лыжи, велосипеды, пешие прогулки, походы – всё люблю. – она вспомнила насыщенные событиями отпуска, в которые они ездили с родителями. Всегда был упор на, разного вида, активности: они много перемещались, катались, посещали местные музеи и выставки. Всегда было насыщенно и интересно. Даже на пляже он не лежали просто так, а устраивали соревнования между собой по плаванию и нырянию, играли в пляжный волейбол и другие виды спорта. Гермионе очень не хватало этих совместных выездов. Она почувствовала, как увлажнились глаза. Однако, Драко, пишущий ответ в своём блокноте, не заметил её реакции.              Он запнулся на слове и переспросил:              - Велоси…что?              - …педы.              - А! Это такие штуковины на двух колёсах, я вспомнил. Не знаю, как вы на них катаетесь – без магии там точно не обходится.              Гермиона рассмеялась.              - А ты как любишь отдыхать?              - Не знаю. – он безразлично пожал плечами.              Грейнджер удивлённо на него посмотрела.              - Когда были живы родители, любой отдых ничем не отличался от обычной жизни, кроме как сменой локации. В остальном: те же выходы, приёмы, встречи. Везде протокол. Я к этому привык.              Гермиона сочувственно улыбнулась ему, наблюдая как Драко перечитывает записи. Ей стало искренне жаль, что Малфой был лишён прелестей беззаботного отпуска.              Драко оторвал взгляд от блокнота и, с очаровательной улыбкой, произнёс:              - А ты мне покажешь, как ездить на этих ваших лисапедах?       

***

             Прошло ещё некоторое время, прежде чем Гермиона подняла голову от книги, когда зашевелился Драко. Он дремал всё это время, и она не стала его тревожить.              - Ты здесь. – с таким теплом произнёс Малфой, что у неё перехватило дыхание.              - Как себя чувствуешь?              - Сейчас, когда увидел тебя, стало гораздо лучше. – он потянулся, разминая спину. Гермиона залюбовалась им. Хотя он выглядел ещё довольно бледным, но, благодаря стараниям мадам Помфри, прошла болезненная худоба, что пошло ему только на пользу.              Гермиона была рада, что он проснулся – читая раздел про магические обряды, она снова вспомнила тот «Непреложный обет», о котором рассказывал Драко и ей не терпелось узнать об этом подробнее.              - Я хотела спросить про ту сделку, что была заключена между твоим отцом и Ноттом-старшим. – начала она.              Блаженное сонное настроения Малфоя тут же исчезло, взгляд стал настороженным.              - Спрашивай.              - Мне интересно, как, вообще, работает этот вид обрядов? Каким образом становится понятно, что соглашение нарушено? Магия же не имеет сознания. – последнюю фразу она произнесла с долей сомнения, потому что не была полностью уверена в том, как это происходит на самом деле.              Малфой задумался.              - Честно говоря, никогда не задавался подобным вопросом и не слышал, чтобы это обсуждалось в наших кругах. Просто это всегда воспринималось, как данное – нарушение заключённого обета равно смерть.              - Но как? Как это работает? – скорее, риторически воскликнула она, потому что штудирование книг, ровно, как и опрос преподавателей никаких толковых результатов не принёс. Даже директор МакГонагалл не смогла дать ответ. Она, лишь, сказала, что магия завязана на контракте, а каким образом соблюдаются его условия – было неясно. Но подробнее расспрашивать об этом Гермиона не решилась, посчитав, что и так вызвала чрезмерные подозрения в свой адрес. И всё же, ей было важно понять механику работы заклинаний.       Но если магия – лишь энергия, то как она может действовать? Только если установится прочная связь – что и происходит при заключении «Непреложного обета». В этом случае образуется что-то вроде потока или канала, с чётко заданными условиями, при нарушении которых, создаётся новое ответвление, очевидно, конфликтующее с тем, что было задано изначально, тем самым разрушая устойчивую первичную структуру.              Гермиону осенило.              - Струны! – она ощутила, как ускоренно забилось сердце от внезапной догадки.              Драко удивлённо округлил глаза.              - Ты о чём?              - Мне надо проверить одну теорию. – мысли в голове Гермионы лихорадочно сменялись, подгоняя известные факты под свои предположения.              - И сделать это необходимо?..              - Прямо сейчас, да. – выпалила она, думая, где сможет найти Полумну, чтобы расспросить подробнее.              Драко тяжело вздохнул.              - Я знал, кого выбираю.              Гермиона состроила ему гримасу. Но, прежде чем отправиться на поиски Луны, она хотела разузнать ещё кое-что:              - Расскажи ещё раз про условия «Непреложного обета», которые были заключены между вашими с Тео отцами.              - Все активы, земли, поместья становятся собственностью того, чья фамилия осталась в рядах выживших. – начал Драко монотонным голосом. – Если один из нас погибнет или потеряет дееспособность, то второй становится полноправным владельцем всех накоплений. Если кто-то из нас узнает об условиях после заключения соглашения – умрёт. – и он криво ухмыльнулся.              Гермиона задохнулась от возмущения.              - Какая беспросветная глупость! Тем более, что ты знаешь условия.              - Это была случайность. Так как на момент совершения обряда я уже присутствовал и слышал все условия.              - Очень выгодно для тебя и совсем не выгодно для Тео. – едко заметила Гермиона, закусив губу. И задумалась: почему Люциус решил так поступить? Мог ли он предположить, что Джериан Нотт подготовится так же, как и он сам, и приведёт с собой сына?              Мерлин милостивый, от всех этих размышлений у Гермионы лопалась голова.              Грейнджер подхватила талмуды и, наскоро чмокнув Драко, поспешила в башню Гриффиндора, на поиски Полумны.