Быть, а не казаться

      Драко проснулся с ощущением, будто у него во рту находился огромный кусок ваты, впитавший в себя всю возможную влагу. Предприняв безуспешную попытку подняться, Малфой застонал от безысходности и с трудом разлепил глаза, которые обильно заслезились, почувствовав, как на лоб легла прохладная рука.              Грейнджер. Он узнал её аромат.              Слава Мерлину, она здесь.              Грейнджер отстранилась и в нос ударил запах лечебных зелий. Он в больничном крыле.              - Тш-ш, не вставай. – тихим голосом, каким, обычно, говорят у постели смертельно больного, произнесла она.              - Воды. – пророкотал Драко, не узнав собственный голос.              Глаза нещадно слезились, и от света их резало так, что невозможно было не щуриться.       Мгновение спустя его губ коснулось холодноватое стекло стакана. Драко осушил его в пару жадных глотков.       - Ещё. – казалось, жажда только усилилась.       - Нельзя. – упавшим голосом произнесла Грейнджер.       Драко через боль повернул к ней голову, но напрасно: сквозь слёзы, что застилали глаза, он смог разглядеть только расплывчатую фигуру.       - Мадам Помфри дала тебе зелье, выводящее токсины. – торопливо принялась объяснять Грейнджер. – И его концентрацию нельзя разбавлять, пока оно полностью не подействует.       Малфой чертыхнулся сквозь зубы, и, отвернувшись, вперил невидящий взгляд в потолок. Он понимал, что Грейнджер ни в чём не виновата, и он вёл себя грубо, но непреодолимое чувство жажды и ломота во всём теле, делали из него истеричку.              - Что произошло? – голос, по-прежнему плохо подчинялся, но, по крайней мере уже не звучал будто несмазанная телега.              - Тебя нашли Гарри и Пенси. Ты был без сознания. – её голос звучал сухо, словно она зачитывала сводку из протокола.              Драко поморщился, пытаясь вспомнить, что же случилось. Последнее, что всплывало в его голове – как он, едва держась на ногах, пытался позвать Тинки. А потом чернота.              - Ничего не помню. – сокрушённо произнёс он.              - Когда они тебя обнаружили, - всё таким же, неестественно ровным тоном продолжала Грейнджер, - ты был весь в кровавой пене, едва дышал. У тебя была одна задача – пить вовремя грёбанный антидот! И ты с этим не справился! – на последних словах её голос надломился.              Малфой резко повернул голову к Грейнджер, пытаясь протянуть к ней руку, но безуспешно. Собственное ело не поддавалось.              - Ты на привязи. – глухо произнесла она. - Иначе тебя было не удержать на месте. Были приступы, во время которых ты не контролировал себя.              Драко похолодел.              - Я не…              - Ничего такого. Просто буйно себя вёл.              - Пожалуйста, отвяжи меня. - Драко услышал, как в голосе прорвалась мольба. – Хочу к тебе прикоснуться.              Грейнджер сняла привязи. Малфой наскоро утёр слезящиеся глаза, чтобы немного прояснить зрение, и потянулся к ладони Грейнджер. Её кожа, по-прежнему, была прохладной. Драко переплёл их пальцы, и, набравшись смелости, поднял взгляд на лицо девушки. В её глазах метался вихрь эмоций: страх, злость и облегчение – всё смешалось во взрывоопасный коктейль.              - Иди ко мне. – пробормотал он, притягивая Грейнджер ближе. Она пустилась на край кровати, смотря перед собой и механическим движением поглаживала его пальцы. – Прости меня, я идиот.              Её лицо дрогнуло.              - Я так испугалась. – прошептала она, переведя взгляд, полный боли, на него. – Я думала, это конец.              Драко ощутил, как заныло в груди от чувства раскаяния. Ему хотелось прижать к себе Грейнджер и молить о прощении за то, что ей приходилось переживать по его вине.              Мерлин, он её не заслуживает.              - Сколько времени я был без сознания? – поинтересовался Драко, опасаясь, что этот период мог исчисляться днями.              - Со вчерашнего вечера. Сегодня Рождество.              Теперь понятно, почему в замке так тихо – большая часть учеников разъехались по домам.              И, внезапно, к Драко пришло осознание: его планы на каникулы, так трепетно и любовно составленные, рисковали не воплотиться в жизнь. Он снова взглянул на Грейнджер – её плечи были понуро опущены, под глазами пролегли тени, а цвет лица посерел. Она выглядела безмерно уставшей. Драко ощутил тяжесть на сердце, потому что знал – львиная доля её переживаний – из-за него. Но несмотря на всё это, она, по-прежнему была здесь. Рядом с ним.              Малфой прочистил горло:              - С Рождеством, Гермиона.              Она перевела на него удивлённый взгляд.              - С Рождеством, Драко. – как эхо прозвучал её голос.              - Не так я планировал провести…              - Не надо. – вступила Грейнджер, не дав ему договорить. – Главное – ты жив. – её голос дрогнул, а глаза заблестели.              Малфой сильнее сжал её ладонь. Ему было физически больно наблюдать за переживаниями Грейнджер. Она была тысячу раз права, когда обрушилась на него с возмущениями. Спасая его, Гермиона отдавала всю себя: время, силы, ресурсы, а он проявил непозволительную беспечность. Мерлин, как ему было горько осознавать собственную глупость. Он не позволит больше себе подобного халатного отношения. Иначе всё, что она для него делает, становится напрасным.              — Это полностью моя вина. – произнёс он то, что вертелось у него на языке. – Я всё испортил. – Малфой отвёл глаза, не в силах выдерживать её горящий взгляд, и сокрушённо покачал головой.              - Ты стал жертвой. Испортил всё тот, кто сделал это с тобой. – резко прозвучал голос Грейнджер. Драко бросил на неё нерешительный взгляд. – Ты уверен, что это было не прямое нападение?              Драко постарался как можно более детально вспомнить вечер, ставший для него роковым. Он пил с Блейзом, пил с Тео и пил один. Но голова начала мучить его ещё в середине праздника, задолго до того, как он отключился. Малфой проводил Нотта в гостиную Слизерина, а добраться до своей спальни уже не смог, так как потерял сознание. Рядом с ним никого не было в тот момент. В этом он был полностью уверен. Возможно, всё дело в прогрессирующем заболевании. Кто знает – вдруг, алкоголь и слабоумие мало совместимы.              - Рядом со мной никого не было. – уверенно мотнул головой Драко.              Грейнджер недовольно фыркнула - его показания, очевидно, не укладывались в её видение произошедшего.              Как бы то ни было, правильно это или нет, но Малфоя сейчас волновал вовсе не вопрос того: отравил его кто-то или всё случившееся – лишь неудачное стечение обстоятельств, он переживал о другом – как долго ему придётся пробыть в больничном крыле.              Словно, прочитав его мысли, Гермиона поднимаясь с кровати, заговорила:              - Надо сообщить мадам Помфри, она хотела осмотреть тебя снова, как только ты очнёшься.              Драко ухватился за ладонь Грейнджер, удерживая девушку на месте.              - Нет, останься. – торопливо произнёс Малфой, с мольбой глядя на Гермиону.              Между её бровей, на мгновение, пролегла морщинка, но нерешительность быстро сменилась виноватым выражением.              - Я не могу. – горечь в её словах затопила сердце Драко. – Тебе нужно лечение, ты всё ещё ослаблен. – Гермиона слегка сжала его пальцы, и, высвободив руку, торопливо исчезла за ширмой, ограждающей кровать от посторонних взглядов.              Драко разочарованно застонал, пряча лицо в ладонях. Некоторое время спустя раздались торопливые шаги, и, сопровождаемая ароматом лечебных зелий, к кровати Драко подошла мадам Помфри. Малфой отнял ладони от глаз, жадно вглядываясь в проход у кровати, лелея слабую надежду на то, что Гермиона вернулась вместе с целительницей, но увы – и этот факт оставил куда более глубокую рану на душе, чем должен был.              - Как себя чувствуете, мистер Малфой? – деловито заговорила колдомедик. И, несмотря на деланую бодрость в голосе, во взгляде волшебницы читалась искренняя тревога.              - Я в порядке. – злость на обстоятельства прорвалась раздражением в интонации. – Когда я смогу отсюда выйти? – он послал испытующий взгляд мадам Помфри.              В ответ доктор поджала губы, явно, уязвлённая подобным обращением. Но, быстро справившись с собой, заговорила:              - Боюсь, не раньше, чем Вы придёте в полностью удовлетворительное состояние.              - И это произойдёт?.. – с издёвкой протянул Драко, чувствуя, что его времяпрепровождение в больничном крыле грозит затянуться.              Мадам Помфри смерила его недовольным взглядом.              - Не так быстро, как Вы того хотите. – сухо бросила волшебница, поворачиваясь к прикроватной тумбочке и расставляя на ней фиалы с зельем, которые находились в кармане её медицинского фартука.              - Но почему? – в сердцах воскликнул Драко, не понимая, почему над ним так трясутся. – Я чувствую себя прекрасно.              - О, да, – едко произнесла колдомедик, - так прекрасно, что Вас едва спасли накануне.              - Да что произошло? Хоть кто-то внятно ответит? – окончательно вспылил Малфой.              Мадам Помфри тяжело вздохнула, отрываясь от смешивания жидкостей в пузырьках и обратила свой взгляд на Драко.              - Вас доставил сюда мистер Поттер. Вы были без сознания, весь испачканный в собственной крови и задыхались. Острая аллергическая реакция. – предвосхищая уточняющие вопросы, пояснила колдомедик. – Это объясняет асфиксию, и отёк слизистых. Но наличие в слюне крови обеспокоило меня. Диагност показал микроповреждения желудочно-кишечного тракта – скорее всего это открытые язвы. – с этими словами, мадам Помфри повернулась к тумбочке, Малфой не отрывал от неё взгляда, ловя каждое слово целительницы. Она взяла небольшой фиал с жидкостью тёмно-красного цвета, после чего подала его Драко. Он проглотил содержимое и поморщился от привкуса печени, оставшегося на языке. – И вся трудность в том, мистер Малфой, - продолжила волшебница, - что эти язвы практически не затягиваются. – она бросила на него извиняющийся взгляд. – Единственное, что сейчас можно сделать – постоянно принимать кровевосполняющее зелье.              Драко словно поразило громом.              Блять. Только этого ему не хватало.       Хотелось рассмеяться от безысходности. Но он сдержался, боясь напугать своей реакцией целительницу.              - Но почему Вы не можете отпустить меня, снабдив запасом зелий? – умоляюще произнёс он.              - Это чрезвычайно опасно, мистер Малфой. До сих пор так и не ясно – что послужило катализатором острой аллергической реакции, к тому же, моя цель – вылечить вас, а не просто пичкать зельями. – она недовольно покачала головой, будто само предположение об боратном вызывало в ней чувство глубокого оскорбления. – Поэтому, пока я не буду уверена в Вашей безопасности, Вы не покинете пределов больничного крыла. На тумбочке зелье сна без сновидений. Выпьете его непременно. – перевела тему волшебница, явно показывая, что разговор закончен.              Драко недовольно фыркнул, но промолчал. Он терпеливо ждал, пока мадам Помфри снимет показания с диагностического пузыря, который наколдовала волшебница над его головой, и, судя по её поджатым губам – дела шли не особенно хорошо. Наконец, с обследованиями скоро было покончено.              - Отдыхайте. – с этими словами мадам Помфри скрылась за ширмой, оставив Драко наедине со своими мыслями.              Аллергическая реакция. Снова. И снова такая, что он, едва, остался жив. Драко перебирал в уме то, что ел или пил накануне вечером – и седи того, что он вспомнил, не было ничего, что он не употреблял бы на постоянной основе.              И всё же… Это снова произошло.              И Мерлин с ней, этой аллергией, но новость о кровоточащих язвах, которые не желают затягиваться, была неожиданной и обескураживающей. К этому Драко готов не был. Словно, его собственный организм решил самоубиться. Но медленно, с толком и расстановкой, так, чтобы окончательно свести его с ума. Малфой фыркнул. Нет, он так просто не сдастся. Только не сейчас, когда пообещал Грейнджер бороться до конца. Драко невесело рассмеялся, и смех, больше похожий на лай, перешёл в кашель, разлетевшийся кровавой слюной по белой постели. Словно клюква на снегу. Малфой вытер губы рукой. Странно, но вид ярких пятен не вызвал никакой тревоги. Он переживёт и это. Он обязан. Он дал слово.              Драко обессиленно прикрыл глаза, чувствуя, как проваливается в сон.                     Разбудил его задорный хруст.              Малфой разлепил веки. Солнце заливало палату сквозь высокие и частые окна. Драко бегло осмотрел постельное бельё, которое снова было кипенным, без малейших следов крови. И, если бы не багровые полосы на тыльной стороне ладони, он бы принял вчерашний приступ за галлюцинации.              Снова раздался хруст. Глаза Малфоя метнулись в сторону звука. Слева от кровати, в глубоком кресле, сидела Пенси, скрытая за книгой. В руке у неё призывно поблёскивало глянцевым зелёным боком ароматное яблоко. Драко ощутил, как свело желудок от голода.              - Привет. Что читаешь? – сипло произнёс он, а Паркинсон резко вздрогнула. Мгновением спустя, из-за книги показался взгляд встревоженных голубых глаз, но не прошло и секунды, как их выражение изменилось, став насмешливым.              - Учебник по колдомедицине. Как оказалось, в дружбе с тобой – это основополагающая литература. Никогда не знаешь, когда придётся спасать тебе жизнь. – протянула она, захлопнув фолиант и откладывая его, после чего, возмутительно громко и аппетитно откусила яблоко.              - Ты читаешь что-то кроме глянца? – хмыкнул Драко, пробегаясь взглядом по напряжённой Пенси. Она выглядела уставшей, но привычный огонь в глазах придавал ей живости.              - Вот на какие жертвы мне приходится идти ради тебя, бессовестный. – она притворно покачала головой.              - Умираю с голоду. – Драко жадно следил за остатками яблока в наманикюренных пальцах Пенси.              Паркинсон грациозно поднялась из кресла и обошла кровать, остановившись возле тумбочки, на которой, как оказалось, стоял поднос под крышкой. Она сняла чары стазиса и умопомрачительный аромат жареного бекона и сосисок коснулся носа Драко. Желудок заурчал. Малфой, в предвкушении, сел, спустив ноги на пол и засучил длинную больничную робу так, чтобы можно было плотнее придвинуться к углу тумбы.              - Я говорил тебе, как сильно обожаю тебя и преклоняюсь перед тобой? – с жаром заговорил он.              - Не торопись, дорогуша. – с плотоядной улыбкой произнесла Паркинсон, убирая крышку с подноса. Под ней оказались тарелки со скрэмблом, беконом и сосисками, кофе, тосты с маслом, овсянка и зелёный чай. Драко, взяв приборы, потянулся к яйцам, но получил по рукам шлепок от Паркинсон. В недоумении он поднял на неё глаза.              - У тебя диета. – она пожала плечами, забирая тарелку с мясом и скрэмблом себе. – Ничего жирного. – с этими словами она подхватила пальцами хрустящий бекон и откусила его. – Ничего жареного и острого. – та же участь ждала сосиску. – Никакого кофе и алкоголя. – Пенси сделала глоток арабики, блаженно прикрыв глаза. – Только отварное и пареное. – с этими словами она подтолкнула Драко тарелку с сероватой овсянкой и зелёный чай.              - Пиздец. – резюмировал Малфой, осмысляя своё меню. – Лучше сразу убейте меня.              - Ты и сам неплохо с этим справляешься. – приторно улыбнувшись, она, с тарелкой и кофе, вернулась в кресло, умостив свой завтрак на широком подлокотнике.              Вид каши не вызывал аппетита, но желудок начало сводить от голода, поэтому, тяжело вздохнув и взяв ложку, Драко принялся за еду.              Некоторое время спустя, доев кашу и закусив её пустым тостом без масла и джема, Драко откинулся на изголовье, вытянув ноги на кровати.              - Спасибо. – с чувством произнёс он. – Моя пресная и безвкусная жизнь спасена.              Пенси ничего не ответила на это, продолжая потягивать кофе небольшими глоточками. Драко снова оглядел её – теперь она выглядела куда более расслабленной и спокойной. Взгляд Малфоя зацепился за вещь, которую он раньше не видел у Пенси.              - Откуда это у тебя? – с любопытством протянул он.              Паркинсон не пришлось уточнять, что он имел в виду – её пальцы сами коснулись подвески на шее, нежно оглаживая её. На тонкой цепочке между ключиц словно в лепестках едва распустившегося бутона розы, виднелся кристалл сероватого цвета, в форме четырёхугольного трапецоэдра, внутри которого клубился дым, похожий на туманные завихрения.              - Это Поттер подарил? – скорее утвердительно заключи он, отмечая, как вспыхнули щёки Пенси – невиданное для неё проявление эмоций.              — Это семейное украшение Певереллов. – несмотря на смущение, Паркинсон прямо встретила взгляд Малфоя. – Гарри заколдовал его так, что если дотронуться, и произнести невербальное заклинание, то подвеска станет тёплой. Будто, касание.              - Ого, а он хорош. – Драко негромко присвистнул.              Пенси криво усмехнулась.              - Даже кажется, что слишком. – она нервно повела плечами, оставляя чашку с кофе.              - Поттер всегда слишком. Смирись. И самое обидное – ему даже стараться для этого не надо.              Пенси тихо рассмеялась.              - Зря я в это ввязалась. – она обхватила себя, словно ей стало зябко, несмотря на то что больничное крыло было сильно натоплено.              - Не начинай. – Драко предупреждающе поднял руки. – Ему, пиздец, как повезло. И даже если изначально твои мотивы были сомнительны, то теперь, я вижу, всё изменилось.              Паркинсон покачала головой.              - Он мог выбрать буквально любую. Более подходящую ему.              - Но он выбрал тебя. Вы можете быть совсем разными, Пенс, словно с других планет. Но это не значит, что вы друг другу не подходите. – с жаром произнёс Драко, чувствуя, как собственные слова отзываются в сердце.              Он и сам был в такой ситуации. Он знал, как тяжело позволить себе надеяться, как трудно дать волю чувствам. Но если бы он не решился, то никогда бы не познал той всепоглощающей любви. Дважды.              - Не отталкивай его. Дай шанс вам обоим быть счастливыми. Вы, блять, это заслужили.              - Я сейчас расплачусь. – насмешливо протянула Паркинсон, закидывая ногу на ногу и откидываясь в кресле. Однако, её глаза подозрительно увлажнились.              - Какие новости? – Драко поспешил перевести тему.              - Ничего особенного: почти все на каникулах.              - Почему ты не уехала? – Драко понял сразу же, как произнёс вопрос вслух.              Паркинсон раздражённо поморщилась.              - Не каждый день находишь полумёртвого друга, знаешь ли. Ради такого события можно и остаться.              - Спасибо. – с чувством произнёс Драко. Пенси ничего не ответила, только кивнула, неотрывно глядя в его глаза.        Остаток утра они провели за пустой болтовнёй, и всё шло прекрасно, пока Малфой не закашлялся, снова забрызгав постель кровью. Пенси позвала мадам Помфри, и та поспешила с пузырьком кровевосполняющего, после чего, снова вызвала диагност над Драко. Она смотрела показатели, и по лицу колдомедика сложно было понять – насколько всё плохо. Потом доктор влила в Малфоя зелье снов без сновидений, и он отключился. Второй раз Малфой проснулся, когда за окном было темно, а на тумбочке у кровати приглушённо горела лампа. Драко сразу же метнулся взглядом к креслу и сердце его пропустило удар – вместо Пенси там сидела Грейнджер, разложив на коленях пергаменты и что-то быстро записывая.              - Как дела? – и снова, голос звучал, как несмазанная телега. Гермиона вздрогнула, как и Пенси утром.              - Ты как? – она резко поднялась, пересаживаясь на край кровати и напряжённо вглядываясь в лицо Драко.              - Было бы гораздо лучше, если бы мы вместе лежали в постели.              - Предлагаешь и мне загреметь в больничное крыло? – ухмыльнувшись, уточнила Грейнджер.              Драко негромко рассмеялся, притягивая её и укладывая себе на грудь.              - Если кто-то войдёт и увидит? – глухо прозвучал голос Гермионы.              - Мы услышим. – шепнул Малфой, целуя девушку в лоб и зарываясь носом в её волосы.              Некоторое время они провели молча, пока Драко неторопливо поглаживал Грейнджер по плечу, наслаждаясь моментом.              - Чем занималась? – он вспомнил, что она корпела над пергаментами.              Гермиона села, разорвав их контакт, и обратила к нему возбуждённо горящие глаза.              - Я, кажется, нашла кое-что интересное.              Драко ощутил, как брови удивлённо приподнялись.              - Я снова просматривала наш проект по рунам. И подумала: что, если перенести их в стабильное состояние.              - Что ты имеешь в виду?              Гермиона заправила волосы за ухо, и продолжила:              - Когда мы творим магию, то выводим руну волшебной палочкой, или, если позволяет навык, то воспроизводим движение в сознании, без проводника, подкрепляя её словесно или невербально. Но, что, если руны перенести на человека? Я вспомнила про «Чёрную метку», которую Волдеморт наносил своим приспешникам, и через которую мог связываться с Пожирателями.              - И не только, - вступил Драко, - наличие метки усиливало мощь заклинаний, которые использовал Реддл, когда наказывал за промахи. – мрачно закончил он, внутренне содрогаясь от воспоминаний о пытках, на которых приходилось присутствовать в роли наблюдателя.              Гермиона продолжила:              - Нигде нет точного описания, каким образом присваивалась метка, это и понятно. Но, проштудировав книги, я могу предположить, что в основе её была руна или несколько. Однако, тут не всё так просто: при неправильных комбинациях или в случае ошибки, данный ритуал становится смертельным для принимающего, а значит, у Реддла была формула, позволяющая стабилизировать и обезопасить процесс. Ведь как известно, метка давалась не всем - в основном, это были чистокровные волшебники или полукровки. А попусту рисковать жизнью представителей благородных фамилий Волдеморт бы не стал, из чего следует вывод…              - …что он был уверен в наносимых символах. – закончил за неё Драко.              - Да. – с готовностью кивнула Гермиона.              Между ними на некоторое время повисло молчание.              - Но это значит, что…              - …при определённых комбинациях можно усилить магические способности волшебника. Всё будет зависеть от способа нанесения руны. Полагаю, что самые сильные те, что вырезаны на теле. – договорила Грейнджер. Глаза её лихорадочно блестели.              Мысли в голове Драко хаотично сменялись одна другой: тот обряд, что произвела над ним Нарцисса, отдав ему свою магию, точно включал в себя руны – он помнил это из обрывков - только они наносились на кожу кровью, а, выполнив свою функцию, как проводники, исчезали. То, о чём говорила Грейнджер казалось пугающим. Малфой ни на секунду не сомневался в том, что она была права в своих предположениях, а значит, такой способ действительно существует. Драко охватило нервное возбуждение.              - Если бы мы смогли найти ключ и претворить эту теорию в реальность, что бы ты выбрала? – затаив дыхание спросил Драко.              - Я бы остановилась на защитных рунах. – немного подумав, постукивая пальцем по подбородку, произнесла Грейнджер. – Это кажется самым подходящим вариантом. Усиление магических способностей может быть чревато последствиями. – на этих словах она нервно усмехнулась. Драко решил, что она имеет в виду Волдеморта. – А ты? – она обратила на него испытующий взгляд.              Драко думал дольше Гермионы.              - Наверное, «Эйх».              - Руна, знаменующая движение, прогресс, взращивание. – заворожённо расшифровала Грейнджер.              - Именно. Это позволит раздвинуть горизонты, но не перейти грань.              - Разумно. – одобрительно хмыкнула Гермиона.              — Это моя отличительная черта – крайняя степень разумности. – с наигранной напыщенностью произнёс Малфой.              Гермиона прыснула со смеху. Но веселье быстро сменилось грустной улыбкой. Они ещё некоторое время сидели, каждый погружённый в собственные мысли. Драко поглаживал запястье Гермионы, наслаждаясь моментом и думал, что пропал бы без этой умной и отважной ведьмы. Какое счастье, что она дважды ответила ему взаимностью. Малфой ощутил, как волна нежности захлёстывает его. Его Грейнджер. Как же насмешлива судьба: свести их вновь, и вновь не дать возможности насладиться единением душ. Должно быть, третий раз будет счастливым.              - О чём думаешь? – нежность в голосе прорвалась неудержимым потоком, когда он обратился к ней.              Малфой немного сдвинулся к краю, освобождая половину для Грейнджер. Она легла к нему спиной, подтянув к себе ноги.              - Не знаю… Обо всём. Про руны. Про учёбу. Про Министерство. Про нас.              - И что ты думаешь про нас? – подтрунил над ней Драко, аккрутано перебирая её волосы.              - Как всё странно складывается.              - Неужели?              - Представь себе. – она хмыкнула. – Столько всего произошло за эти пару месяцев, что иногда мне кажется, будто я знаю тебя много лет.              - Вообще, так и есть – мы с первого курса учились вместе.              - Ах, ну точно.              - И как ты могла забыть? – проурчал он, наклоняясь к Гермионе и запечатлевая лёгкий поцелуй на скуле.              - И при этом, я так мало о тебе знаю: какой твой любимый фильм или книга, чем ты предпочитаешь заниматься в свободное время или что думаешь о раннем творчестве Дойля?              Драко замер.              Она знала. Знала ответы на каждый из озвученных вопросов. Но он вычеркнул это из её жизни, став для неё, по сути, незнакомым человеком, в то время, пока он сам помнил о её вкусах и предпочтениях практически всё.              - Мой любимый фильм – «Мерлин», там так интересно показывается магия, даже уморительно. Любимая книга – «Этюд в багровых тонах» - уж очень мне нравится противостояние умов и морали в этом сюжете. В свободное время я предпочитаю полетать на метле, а раннее творчество Дойля весьма интересно, особенно учитывая, что первые его работы были созданы под влиянием таких фигур как Эдгар Алан По и Берт Гарт. Так что готическая мистика и реализм в них соединились весьма искусно, породив интересные сюжеты. Что насчёт тебя? – он знал, что она ответит. И всё же был рад услышать это столько раз, сколько будет необходимо – лишь бы она говорила.              - Мне нравится фильм «Грязные танцы». Я знаю о непростых отношениях главных актёров, но несмотря на все конфликты, химия между ними потрясающая. Моя любимая книга «Незнакомка из Уайлдфелл-холла» - очень смелое произведение для того времени. Это, своего рода, манифест феминизма, вписанный в сюжет обычной жизни. В свободное время люблю читать, а про раннее творчество Дойля ничего не знаю, честно говоря. Но ты меня заинтриговал и теперь я хочу прочесть его первые рассказы. – к концу фразы голос Гермионы замедлился, стал тягучим. Драко показалось, что она засыпает. Как ни хотелось ему, чтобы она осталась так на всю ночь, но этого, увы, нельзя было допустить. Малфой нежно провёл носом по её виску, и вниз, по скуле, после чего запечатлел лёгкий поцелуй в уголке её губ.              - Я заснула? – сладко произнесла она.              - Почти. – Драко до ужаса не хотелось, чтобы она уходила, но оставаться вместе было небезопасно.              Гермиона села, вскинула руки и, с кошачьей грацией, потянулась.              - Заходи ко мне. Я буду ждать. – Драко перехватил её ладонь и прижался к нежной коже губами.              Грейнджер одарила его сияющим взглядом, в глубине которого золотисто переливались тёплые лучики.              - Спокойной ночи, Драко.              - Спокойной ночи, любовь моя.