Быть, а не казаться

      Драко крепко затянулся, горький дым наполнил лёгкие.              Тревожность постепенно отступала, оставляя после себя чувство опустошения.              Малфой сжал в руке листок, исписанный резким почерком Забини. Он помнил каждое предложение наизусть - неплохо для человека, теряющего когнитивные способности. Или всё дело было в том, что за последние пару дней Драко перечитал результаты диагностирования не менее сотни раз.              Мозговая деятельность нарушена.              Глубокая затяжка.              Рефлексы притуплены.              Продолжительный выдох сизого дыма, а вместе с ним – и надежд, ещё недавно теплящихся в груди Малфоя.              Он, странным образом, уже был готов смириться с собственным сумасшествием, будто, свыкся, сросся с этой мыслью. Знать, что разум играет с тобой, обманывая и подкидывая ложные образы – это было больно, но терпимо. Словно он заслужил того. Это могло стать его искуплением.              Другое же дело – когда сознание покидает тебя, делая жалким и беспомощным.              Недееспособным. Но иначе, чем при сумасшествии.              Драко не был готов променять периодические приходы в виде галлюцинаций на процесс медленного, но необратимого отмирания мозга. Он ощутил, как губы дрогнули и крепче сжал их.              Малфой отбросил бычок через окно и захлопнул его, тем самым перекрывая доступ свежего воздуха в спальню. Он вернулся на измятую кровать и лёг поверх одеяла, уставившись бесцельным взглядом в полог. Подушки всё ещё сохраняли аромат яблоневого сада после дождя – Грейнджер ушла совсем недавно.              Драко слабо улыбнулся – воспоминания об их вечере завладели его разумом помимо воли. Когда он увидел Грейнджер, стоящей возле его стола, то одного взгляда на её лицо было достаточно для того, чтобы понять – она всё узнала. Он даже не мог разозлиться на её неуёмное любопытство, ведь та боль, что плескалась в глазах Грейнджер казалась физически ощутимой.              Малфой боялся жалости. Он не любил, когда ему сострадали и сочувствовали. Это всегда это казалось крайней степенью слабости. Но не с Грейнджер – она умела сопереживать эффективно – не погружаясь в меланхолию, но стараясь найти решения. Это было её силой, но, в то же время, и слабостью – ей было трудно смириться с поражением. Поэтому, зная наперёд, что все её попытки будут тщетны – Драко не хотел рассказывать про свой новый диагноз.              Но она всё равно узнала.              Малфой вспомнил, как она зажмурилась, боясь взглянуть в его глаза, боясь увидеть там окончательное подтверждение приговора.              Он не мог винить её в этом.              И, конечно же, не прошло и нескольких минут, как Грейнджер принялась генерировать способы решения его проблемы.              Драко хмыкнул.              Это было так в её характере – не прятаться от трудностей, а с неотвратимостью локомотива двигаться в их сторону, чтобы преодолеть. Это её качество восхищало Драко, но, вместе с тем, он понимал, что неумение отойти в сторону, отступиться тогда, когда нет других вариантов, играет с ней злую шутку, даря несбыточные надежды там, где их и быть не может.              Малфой бросил взгляд в окно – на улице стояла непроглядная темнота. Приближалась глубокая ночь, но сон не шёл.              Он вспоминал их последний разговор с Грейнджер. В какой-то момент ему почудилось, что она, вот-вот, готова была сознаться в чём-то, но этот миг прошёл, оставив после себя неясное послевкусие недосказанности.              Ему нравились беседы с Грейнджер. Каждый раз это было по-разному: шутливо, саркастически, трогательно, эмоционально, и, прости-Мерлин, даже познавательно. Драко усмехнулся. Ему казалось, что он готов был провести с этой, порой невыносимой особой, вечность за беседами – и всё равно не наговориться вдоволь.              До момента потери воспоминаний они общались не то, чтобы часто. Редкие фразы, брошенные украдкой, небольшие записочки, оставленные в книгах между страниц, сворованные, в поцелуях, слова, и, короткие, но такие желанные встречи наедине, где времени на разговоры так нечестно делилось с касаниями и лаской. Он многое хотел бы о ней узнать, и снова – время оказалось против них.              Драко никогда не верил в судьбу, но всё выглядело так, будто Фортуна насмехалась над ними, дразня и не давая по-настоящему близко и глубоко понять друг друга: до самых мелочей, чтобы знать, сколько сахара в чай, какая песня самая любимая, какой бывает Грейнджер, когда устала, как она спит, как мечтает – ничего этого у них уже не будет.              Малфой тяжело вздохнул.              Он хотел всё это закончить раньше. Правда хотел. Но каждый раз, когда зарекался не подпускать к себе Грейнджер – ломался. Ему снова и снова казалось, что он не успел насытиться ей. Наверное, никогда не успеет. Драко всё дальше и дальше откладывал момент, когда придётся проститься. Возможно, лучше было бы вести себя так, будто между ними ничего и не было, но он боялся. Боялся непонимания в глазах Грейнджер, боялся её взрывной реакции, несогласия и протеста. Но ещё сильнее боялся того – что она согласится и отступится. Это значило, что другого выхода нет, что она испробовала всё и не нашла вариантов. Драко не хотел расставаться с иллюзией, что всю эту ситуацию ещё можно как-то исправить. Он страшился реальности. И поэтому малодушно тянул время, наслаждаясь теми крохами, которые у него ещё были.              наконец, Малфой задремал, но сон был тревожным и поверхностным, который принёс ещё больше усталости.              Учебный день начался в атмосфере всеобщего возбуждения – уже на выходных должна была состояться первая игра сезона по квиддичу между сборными командами восьмого курса, и, как бы сильно Драко ни любил полёты и внимание к своей персоне, проблемы, довлеющие над ним, снижали градус настроя. И всё же, несмотря на обстоятельства, он ждал этого матча.              За завтраком Грейнджер сидела недалеко от Пенси и Дафны, но полностью погружённая в чтение, настолько, что даже не подняла головы, когда Драко вошёл в зал. Малфою до зуда под кожей хотелось, чтобы она посмотрела на него, чтобы в её глазах промелькнули воспоминания прошлого вечера, чтобы её щёки залились восхитительным румянцем. Драко жаждал видеть её эмоции. Он не мог насытиться ими. Ему хотелось ещё и ещё: ловить её сладкие стоны, слушать приглушённый шёпот, любоваться улыбкой и ямочкой на щеке, утирать слёзы, утешать, успокаивать – да что угодно! Он, блять, стал зависим от её реакций. Но Грейнджер, лишь, наскоро поела и, по-прежнему, уткнувшись в книгу, поспешила на выход из зала.              - Эй, Малфой, - из задумчивости его вывел низкий голос – это был Уизли, который вместе с Поттером занял соседнее место.              - Не припоминаю, чтобы в моём расписании стоял наш совместный завтрак. – смерив этих двоих недобрым взглядом процедил Малфой.              - Ой, да завали. – устало вздохнул рыжий.              И, как ни странно, Драко действительно замолчал, не имея желания вступать в пререкания.              Надо ещё раз попросить Блейза проверить мой мозг. Такими темпами начну ездить к Уизли на праздники.              От подобных мыслей Драко передёрнулся.              - Чем могу быть полезен? – выдавив мучительную улыбку произнёс Драко.              - У тебя живот крутит? – сочувственно поинтересовался Вислый, а Поттер прыснул, не сдержавшись.              Неестественная радость исчезла с лица Драко.              - Чего надо? – кисло повторил он.              - В пятницу вместо тренировки будет сессия, на которой разберём все моменты и ещё раз повторим схему. - монотонно и торопясь выдал Уизел, явно не желая находится в обществе Малфоя дольше необходимого.              Настроение Драко стремительно портилось - он рассчитывал на прогон игры в воздухе – сейчас, как никогда, спорт помогал отвлечься от всего пиздеца, что творился в жизни.              - Прелестно. – сквозь зубы процедил Малфой, смотря перед собой.              - Да что не так?! – не сдержавшись, воскликнул Уизел так, что сидящие вокруг студенты начали озираться, бросая косые взгляды в их сторону.              - Всё так. – лаконично отговорился Драко, тем самым, показывая, что беседа окончена. Но, казалось, что рыжеволосый думал иначе.              - Меня это заебало, Малфой. – гораздо тише и сильно уставшим голосом проговорил Вислый. – Я знаю, что ты меня на дух не выносишь и всё такое. Но не надо демонстрировать это каждый раз – я не тупой, я не забыл. – выдав тираду, он замолчал, тяжело дыша.              Драко повернулся к Уизелу, удивлённо приподняв брови.              - Да что ты го…              - Я не понимаю, какого хуя ты ко мне привязался? Что я тебе сделал? – не дав ему договорить, перебил Узли.              Драко повернулся всем корпусом к этому недоумку и набрал побольше воздуха, готовясь разразиться желчной речью, но, открыв рот, тут же закрыл его.              А правда? Какого, собственно, органа, Драко так задевает Уизли?              Малфой выдохнул, ощущая себя, словно сдутый воздушный шарик.              В отличие от него, судя по всему, Уизел не намеревался молчать:              - Я никак не задевал тебя, но с самой первой встречи ты меня на дух не переносишь. Да, я посмеялся над твоим именем, но мне было одиннадцать лет, блять! Неужели, это так сильно тебя задело? - от эмоций, как это всегда бывало, лицо Уизли начало стремительно краснеть.              Да, на тот момент Драко, и правда, было обидно. Но не это сыграло окончательную роль в их совместной неприязни. Он не мог простить Уизли того, что Поттер отказался от дружбы с Малфоем выбрав того, кто был, согласно услышанному от отца, едва ли лучше грязнокровок – а именно, предателями высокородной фамилии. Для Драко тогда это казалось аналогично использованию непростительных заклинаний, чем-то, что должно караться Азкабаном. А потом конфликт стал набирать обороты и перешёл во что-то, вроде ненависти, ради самой ненависти.              Драко хотелось бы подвязать ко всему этому Грейнджер, но он понимал, что это бессмысленная затея – если у неё и были к Уизелу какие-то тёплые чувства, то всё закончилось вскоре после четвёртого курса. Потому что именно тогда началась его собственная история с ней, где, очевидно, не было место никакому другому.              Уизли, словно прочитал мысли Малфоя:              - Я не виноват, что Гарри выбрал другом меня. Как и не виноват в том, что жил в нищете – не всех кормят с серебряных ложек, знаешь ли. – едко выплюнул он и снова замолчал. А потом невесело усмехнулся и продолжил: - мне надоело это всё, - он неопределённо развёл руками, - у меня и без тебя достаточно дерьма в жизни, честно говоря. Я не намерен с тобой дружить, упаси Мерлин, но и общаться, как сейчас, не хочу. Либо ты берёшь себя в руки, и мы налаживаем коммуникацию, либо, как я уже говорил, тебе будет лучше покинуть команду. – последние слова он проговорил совсем тихо.              Как ни странно, Драко не ощутил, обычно, неминуемой вспышки гнева. Неожиданно, он услышал в этом предложении не угрозу и не шантаж, а лишь крайнюю меру, показывающую, как сильно утомило Уизела это, по сути, бессмысленное, противостояние.              - Во сколько собрание? – устало спросил Драко, проведя рукой по лицу и волосам.              - В шесть. – Вислый поднялся из-за стола и бросил выжидающий взгляд на Поттера, но тот не торопился следовать за другом.              - Я догоню. – коротко бросил тот. Если Уизел и удивился, то не подал особого виду.              Драко напрягся. Если его ждала лекция о хорошем поведении от Поттера, то, ей Мерлин, он готов был вскочить и отправиться под ручку с Вислым на первую пару.              Тишина затягивалась. Было заметно, как нервничает Золотой Мальчик, но Малфой не собирался облегчать ему жизнь наводящими вопросами.              Наконец, бегло оглядевшись по сторонам, тот заговорил:              - Я хотел узнать про Пенси, - начал он неуверенно, а Драко ощутил, как расслабились собственные плечи, когда стало ясно, что обсуждение не будет касаться его собственной персоны, - расскажи, что ей нравится? Скоро Рождество и мне хотелось бы сделать подарок. – закончил Поттер так тихо, что Драко пришлось приблизиться к нему, чтобы расслышать речь среди гомона Большого Зала. Малфой бросил заинтересованный взгляд на Поттера. Пенси могла гордиться собой – её план по завоеванию сердца шрамоголового продвигался успешно.              - А сам спросить не пробовал? – лениво протянул Драко, не отказывая себе в удовольствии немного поглумиться над смущением сокурсника.              - Она не говорит. – сокрушённо покачал головой тот.              Бровь Малфоя взметнулась вверх от удивления – чтобы Пенси не выкатила список своих «хотелок»? Это что-то новенькое.              - Ну а как насчёт того, чтобы самому придумать, исходя из наблюдений, сделанных в процессе общения? Ну же, Поттер, подключи фантазию. – продолжал беззлобно поддразнивать Драко.              На этих словах шрамоголовый окончательно поник.              - В последнее время Пенси словно избегает меня. Я не знаю, чем мог её обидеть. – отчаяние, прорезавшееся в голосе парня, пугало.       Драко задумался: не говорила ли ему Паркинсон про Поттера чего-то нелестного в последнее время - и не мог такового вспомнить. Собственно, как и того, когда он сам действительно общался с ней по душам. Со всеми событиями последнего времени, они с Пенси, едва ли перебросились больше, чем парой фраз. Укол стыда не заставил себя ждать.              Поттер молчал, выжидающе глядя на Малфоя.              Драко сдался:              - Она любит чёрные каллы, сапфиры, уникальные предметы декора и… - он осёкся, вспоминая, что говорила ему Пенси про Поттера. Как её удивило то, что шрамоголовый не относился к ней как к куску мяса, пытаясь купить дорогими подарками. Сердце заныло от осознания. Малфой прочистил горло и продолжил: - … и когда её ценят, как личность.              - Но я… я никогда… - вступил Поттер, севшим от волнения голосом.              - Да, я знаю. – Драко бросил на него быстрый взгляд и увидел выражение полного непонимания на лице гриффиндорца. Малфой зажмурился, словно ему предстояло нырнуть в ледяную воду – по сути, примерно это его и ждало, если Пенси узнает, что это он разболтал её секреты. – Только она к этому не привыкла. – Драко удивился, как дрогнул собственный голос. – К ней никто не относился по-настоящему хорошо. Скорее всего это её до ужаса напугало. – Малфой хмыкнул, умалчивая о том, что изначальная цель Пенси, была, как раз, в обратном – а именно, заполучить завидную партию для поднятия собственного статуса. Но судя по тому, что говорит шрамоголовый, Паркинсон, должно быть, изменила свои планы.              Поттер судорожно вздохнул.              - Но что мне делать? – растерянность в голосе парня казалось осязаемой.              Драко хмыкнул:              - Блять, ты же как-то справился с Волдемортом, ей Мерлин. Пенси не так ужасна - неужели не разберёшься сам?       Поттер шумно выдохнул и поправил очки.              - В который раз повторяю: ещё одна схватка с Реддлом кажется куда более предпочтительным вариантом, чем попытка разобраться в женщинах. – буркнул тот.              - Понимаю. – протянул Малфой, неосознанно бросая взгляд на стол Слизерина, хотя прекрасно знал, что Грейнджер давно ушла. И тем не менее: её свободное место странным образом откликалось пустотой в сердце, которая появлялась каждый раз, когда эта кудрявая катастрофа оказывалась от Драко дальше расстояния протянутой руки, а значит, являлась, практически перманентной.              Поттер проследил за взглядом Гарри.              - Ты скажешь ей? – вопрос резанул по ушам, и Драко дёрнулся, метнув на Поттера взволнованный взгляд.              - Что? – Малфой почувствовал, как осип голос.              Только разговоров о Грейнджер сейчас не хватало.              Мерлин, неужели так заметно, что он заглядывается на Золотую Девочку?              - Пенси. Ты скажешь Пенси, что я расспрашивал про неё? – Поттер всё ещё смотрел на воркующую с Дафной Паркинсон и не обратил внимание на странную реакцию Драко.              Малфою потребовалась секунда, чтобы вернуть самообладание.              - Я не скажу. – он понимающе улыбнулся. – Просто не становись очередным мудаком в её жизни и будь готов к тому, что с Пенси тяжело. Помнишь, что я сказал про Волдеморта? Забудь. Паркинсон гораздо хуже.              Поттер нервно усмехнулся, а затем, понизив голос, произнёс:              - Я люблю трудности. – с этими словами он поднялся из-за стола и хлопнув Малфоя по плечу, направился к выходу из зала.              Драко на мгновение растянул уголки губ в лёгкой улыбке, провожая взглядом Поттера и снова посмотрел на стол Слизерна: как раз вовремя, чтобы заметить, как, отвлёкшись от болтовни Дафны, Паркинсон с тоской смотрит в спину шрамоголового. Затем она упрямо тряхнула головой, и отведя взгляд, встретилась глазами с Малфоем, едва покачав головой, словно просила не задавать лишних вопросов.              Вторник проходил бодро. На занятиях по зельеварению было, как обычно, жарко и шумно. Драко с завистью смотрел на то, как Грейнджер трудится у котла плечом к плечу в паре с Уизелом. Их взаимодействие выглядело органично – и это жутко раздражало Малфоя. Хоть Вислый и не отличался особыми умениями по части рецептуры, зато исправно выполнял всю механическую работу, покорно слушая указания Грейнджер. По его смиренному виду было заметно, что тот пытается всячески угодить бывшей подруге, и, к своему неудовольствию, Драко видел, что такая тактика имела успех. Уже к середине занятия рыжеволосый отпускал разные шуточки, от чего Грейнджер то и дело хихикала, а сам Малфой всё сильнее кипятился, да так, что, увлечённый наблюдениями за сладкой парочкой, полностью упустил из вида, их с Блейзом, котёл.              - Блять. – прошипел Драко, отпрыгивая в сторону, когда через край полезла чёрная, дурно пахнущая, пена.              Забини, закатив глаза, махнул палочкой, накладывая стазис, чтобы липкая жижа не расползалась по классу, а затем, одним движением руки, очистил котёл.              Прелестно. Теперь надо было приниматься за зелье заново.              - Кажется, я недооценил твои проблемы с мозгом. Видимо, регресс идёт куда быстрее, раз ты не в состоянии просто проследить за тем, чтобы из котла ничего не убежало. – едко заметил Блейз, склоняясь к плечу Малфоя.              - Завали. – буркнул Драко, сверля взглядом спину Уизела. Малфой заметил, как Вислый, посмеиваясь, что-то нашёптывал Грейнджер (и был уверен, что это была шуточка в его сторону), а та, прыснув, легко хлопнула рыжеволосого по плечу.              - Может, уже подойдёшь к ней и засосёшь при всех, а то грозного взгляда и гневно раздувающихся ноздрей недостаточно, чтобы заявить права на человека. – всё так же едко и тихо продолжал говорить Забини.              - Не лезь не в своё дело, Блейз. – не самым дружелюбным тоном парировал Малфой, посылая другу тяжёлый взгляд.              - Ты знаешь, всё-таки моё - так как от твоих сердечных дел страдаю я. – протянул слизеринец, многозначительно глядя на пустой котёл.              Драко тяжело вздохнул.              - Я ничего на неё не заявляю.              Блейз усмехнулся:              - Ну да.              - Ты сам знаешь, что это невозможно.              - Ой, блять, - закатил глаза Забини, - король драмы в действии, - что на этот раз? – издевательски спросил друг.              Драко ощутил, как к горлу подкатывает злость.              - Если ты не забыл, - срывающимся голосом начал он, - я, как бы это сказать, схожу с ума. – всё ещё тихо, но гневно выплюнул фразу Малфой.              Блейз оторопел.              - Стоп. Но ты не сегодня и не завтра слетишь с катушек, что мешает тебе просто поразвле… - голос Забини затих, а затем, к нему словно пришло понимание. - Блять, нет. Только не говори…              - Да. – хмуро ответил Малфой, принимаясь за нарезание мантикоры.              - И давно это у тебя? Да как… Как ты, вообще, до такого дошёл? – возбуждённо шептал Блейз, хватая ступку и пестик, чтобы смолоть крылья жужжалец.              Драко молчал, не зная, как ответить на этот вопрос. Он осознал свои чувства к Грейнджер после того случая, как она, едва не убила Флинта. А потом долго пытался убедить себя, что ему показалось. Но являлось ли его отношение к Грейнджер непредвзятым? Или оно было основано на заблокированных воспоминаниях. Если вдуматься: начиная с их первого близкого взаимодействия на вечеринке в честь начала учебного года (Мерлин, казалось, это было в прошлой жизни), он ощутил особое влечение к Грейнджер. Словно, сработал внутренний компас. Тогда Драко убедил себя, что всё дело в богатом на события дне и алкоголе. Но потом, всякий раз при встрече чувствовал, как бурно реагирует на Грейнджер. Он тянулся к ней, хотел её коснуться, услышать, обнять, утешить, разгадать. Было ли это самостоятельными желаниями – или отголосками их прошлого – он не знал. Но если и так, то, разве, это не говорит об истинности его чувств? И если он так остро реагирует на Грейнджер, то, возможно, и она испытывает нечто подобное, только не может себе объяснить, почему. Чувство стыда опалило Драко. А что, если Грейнджер мучается, не сознавая до конца, что с ней происходит? Пусть лучше так, чем знать, что их связывало общее прошлое без надежды на совместное будущее.              Малфой вынырнул из раздумий.              - Наверное, курса с четвёртого. – он хмыкнул, закидывая мантикору в котёл и зажигая под ним огонь.              Когда эти слова были произнесены, стало гораздо легче, словно невыносимый груз сняли с души.              - Чего? – судя по голосу, Блейз, явно опешил. – То есть, все издевательства, оскорбления, упрёки и неприязнь в её сторону – это ты так своеобразно пытался показать, насколько сильно к ней неравнодушен? – уже скептически уточнил Забини, отправляя жужжалец следом.              - Я не мог показать своих чувств, ты же знаешь.              - Но это не значило, что надо было вести себя как мудак. В противном случае, как она должна была понять, что…              - Нет, Блейз, - громче необходимого прозвучал Малфой, и несколько голов повернулись в их сторону. К счастью, всё могло выглядеть так, будто они не сошлись во мнении по рецептуре зелья. Затем, Драко добавил уже тише: - Я не мог вести себя иначе. Моя семья была под пристальным вниманием. Если бы было, хоть единое подозрение в моих недостаточных антипатиях, Реддл не пощадил бы никого. В особенности Грейнджер. Я не мог так рисковать. – он ощутил, как надломился голос.              Блейз молчал.              Драко добавил несколько капель смоковницы и помешал три раза по часовой стрелке, зелье стало нежно-лимонного цвета.              - Блять, это звучит очень плохо. – подытожил Забини, убавляя огонь под котлом.              - Я знаю. Поэтому и не отсвечиваю. – хмыкнул Драко.              - Разумное решение. – Блейз подбадривающе потрепал его по плечу.                     После ужина Драко, не торопясь, шёл по коридору, ведущему к башне Гриффиндора. Внезапно, когда он проходил мимо очередной ниши, чьи-то руки схватили его и затащили в укромное пространство. Прежде, чем среагировать, Драко ощутил, как в нос ударил свежий аромат яблок.              Грейнджер.              - Что, твой дружок не смог тебя развлекать весь день и ты вспомнила обо мне? – Малфой надеялся прозвучать едко, но на деле эта фраза вышла жалкой. Однако, обида, захлестнувшая Драко, продолжала бурлить в нём. – До этого момента ты успешно делала вид, что меня не существует. Что же произошло сейчас?              В полутьме алькова не было видно выражения лица Грейнджер, но судя по тому, как она отпустила его руку и сделала шаг назад, слова Малфоя явились для неё неприятной неожиданностью.              - Разве не ты говорил, что не следует афишировать наши взаимоотношения? – оторопевшим голосом произнесла девушка.              Драко досадливо молчал.              - Знаешь, я, вовсе, не против ходить за ручку по коридорам, сидеть вместе на обеде и на лекциях. – всё сильнее распалялась Грейнджер. – Только зачем всё это? Если мы оба понимаем, что у этой истории не будет продолжения, если ты просил, чтобы я не влюблялась, не строила планов и надежд? Если сам каждый раз отталкиваешь меня, скажи, чего ты хочешь? – звенящим голосом закончила она.              - Да я не знаю! – не выдержав, выкрикнул Драко.              Он запутался в себе. Ему хотелось на весь мир объявить, что они вместе, но, одновременно с этим, никогда и никому не рассказывать про их связь. Он хотел, чтобы все смотрели на Грейнджер, и, вместе с тем, он желал укрыть её от посторонних глаз. Сплошные противоречия терзали его душу. Драко боялся признаться себе в том, что надеялся, словно всё исправится, будто у них с Грейнджер действительно может быть будущее. Он всегда держал в уме тот факт, что всё происходящее между ними – скоротечно, скоропостижно и несовместимо с реальностью, которая его ждёт, но, вместе с тем, надежда в его сердце с каждым днём разрасталась всё сильнее, даже несмотря на усилия Малфоя её подавлять. Ему казалось, он справится с чувствами, сможет не допустить их глубокого прорастания, сможет прекратить это сразу же, как только потребуется; но вместо этого оказалось, что он погряз по самую голову, что был обманут собственным сознанием и не в силах отказаться, даже от самой крошечной вероятности, что у них с Грейнджер может быть будущее.              - Я люблю тебя. – сорвалось с его губ прежде, чем он успел подумать.              - Нет! – она отпрянула ещё дальше, уперевшись в стену спиной. Её глаза блеснули. – Не надо. Ты сам сказал, что нам нельзя... – её голос сорвался.              Драко ощутил, как защемило сердце. У них уже была подобная сцена в конце шестого курса - именно тогда, за мгновения до осады школы, он впервые признался Грейнджер в своих чувствах. И в тот раз, прямо как сейчас, она отказалась принимать его слова, понимая, что это значит. Словно знала, что он с ней прощается. И вот, подобное повторялось вновь: только в этот раз Драко не был готов отпускать её - напротив, он был полон решимости бороться за любовь. Он шагнул к Грейнджер, в желании обнять и притянуть к себе, но её силуэт, видимый в приглушённом свете алькова, заметно сжался. Она выставила перед собой руку, не давая Малфою приблизится.              - Я устала. – произнесла она, и в её голосе слышалась невыносимая тяжесть бытия.              - Скажи, что мне сделать? Как я могу помочь тебе? – Драко до дрожи в руках хотелось прижаться к ней, укрыть её от любых невзгод. Вот только получалось так, что это он доставлял ей большую часть проблем.              Грейнджер судорожно вздохнула, проведя рукой, которой удерживала между ними расстояние, по волосам, лежащим на плечах беспорядочным буйством кудрей.              - Я не знаю. Я запуталась. – она покачала головой. Хоть между ними сейчас не было преграды, но Драко не решался сделать шаг, разделяющий их. Он стоял, соблюдая раннее заданную дистанцию, в готовности принять то, что Грейнджер ему скажет. – Это всё так странно, так быстро. – девушка вскинула на него глаза, блестевшие от слёз. – Сколько времени прошло? Всего несколько месяцев, а ты говоришь, что любишь меня. Это невозможно, учитывая, что все предыдущие годы мы с тобой, мягко говоря, не ладили. – она усмехнулась. Драко ощутил, как сдавило его горло.              Сейчас, пожалуй, был самый подходящий момент, чтобы признаться, что у него было время, чтобы полюбить её. И он бы так и поступил, если бы был полностью уверен в том, что его галлюцинации и деградация мозга вызваны не прямым угасанием разума, а другими факторами, о которых говорила Грейнджер. Но он не мог рисковать. Не до момента, пока не узнает наверняка. Пока не будет окончательно известно – до этого времени ему придётся молчать. Ради неё.              - Я говорю то, что чувствую, Грейнджер. – ему требовалось немалых усилий, чтобы сохранить голос ровным. – Вопрос в том: что чувствуешь ты? – говоря это, он замер, боясь пошевелиться, боясь дышать. Он не хотел спугнуть момент.              - Я не знаю, как это возможно… - она прошептала, отведя глаза в сторону. – Но в перерывах между желаниями то убить тебя, то спасти, мне кажется, что я тоже тебя люблю. – выдохнула она, делая шаг навстречу и врезаясь в Драко.              Он обхватил её подрагивающее тело, крепко прижимая к себе и утыкаясь носом в волосы Грейнджер, чтобы вдохнуть их аромат, чтобы вобрать его в себя, словно изголодавшись. Он чувствовал, как стремительно намокает его футболка от слёз, в том месте, где к нему прижималась Грейнджер, и всем сердцем желал забрать всю боль, что терзала его возлюбленную, себе.              Некоторое время спустя, когда девушка стала успокаиваться, Драко аккуратно обхватив пальцами её подбородок, потянул его вверх, чтобы посмотреть в глаза.              - Я готов. Точно готов сделать всё, что ты скажешь: найти и перечитать любые книги, изучить все руны, травы, зелья, всё, что будет необходимо – если ты и правда веришь в то, что я не схожу с ума. – он слабо улыбнулся.              Грейнджер перебегала взглядом с одного его глаза на другой, словно искала подвох. Драко смотрел на неё открыто и прямо – ему нечего было от неё скрывать, в этом он был с ней честен. В её радужках промелькнуло странное выражение, но исчезло быстрее, чем Малфой успел идентифицировать его.              - Малфой, - её голос подрагивал от эмоций, - давай надерём задницу тому, кто это устроил.              Он хмыкнул и потянулся вперёд, чтобы коснуться губ Грейнджер в нежном поцелуе.