Быть, а не казаться

Гермионе не спалось. Нет, её вовсе не волновал тот факт, что Малфой на её глазах уединился с какой-то девицей в пустующем классе. Его поведение снова доказывало то, что он – лишь, заигравшийся во взрослую жизнь, мальчишка, идущий на поводу своих первичных потребностей. Не стоит очаровываться людьми: рано или поздно – разочаруешься. Грейнджер перевернулась с боку на бок, в попытках найти удобную позу, но сон не шёл. Сегодняшний досмотр был особенно долгим и тяжёлым - она задержалась совсем допоздна. Но закончила в срок. Наконец, все преступники были досмотрены. Грейнджер нашла связь с французской аристократией, которая потворствовала режиму Реддла. Теперь дело за Министерством. И главное - она больше не убила ни одного из заключённых. Была умницей. И, кажется, Кингсли немного успокоился. Гермиона снова вспомнила тот момент, когда ощутила, как в её руках умирает человек. Нет. Это был не человек. Нелюдь. Животное. Он заслужил. Заслужил сторицей. Она просто сделала, что должна была. Он всё равно был ни на что больше не годен. Ей не жаль ни его, ни себя. Если бы это было необходимо – она повторила бы снова и снова, и так до тех пор, пока ни одного Пожирателя, ни одной этой мрази не останется в живых на Земле. Грейнджер передёрнуло, словно от холодного ветра. Но всё было спокойно. В общей спальне неоткуда взяться сквозняку. Просто этот холод теперь у неё внутри. Спать совсем не хотелось. Лежать не позволяют мысли: так и лезут, атакуют. Сколько ещё досмотров ей придётся произвести? Сколько всего она увидит, от чего её сознание до краёв наполнится только одной, маниакальной и навязчивой мыслью: сеять смерть, истреблять. Неожиданно, её вспомнился лже-Мориарти - ещё одна заноза в её воспалённом мозгу. Надо узнать у Кингсли: были ли ещё прецеденты. Всю предыдущую неделю было не до этого. Странные события, запущенные неизвестным волшебником, казались чем-то далёким будто не заслуживающим внимания. Зачем кому-то такая сложная схема? Какова цель? Гермиона встрепенулась, как бывало всегда, когда ей попадалась очередная загадка. Она любила головоломки. Правда, со временем, они становятся всё труднее и неоднозначнее. Грейнджер перебирала факты, которые помнила из книг: Мориарти враг Шерлока Холмса. Но кто Шерлок? Кому это послание? Кто последнее звено? Гермиона резко села. Её сердце застучало быстрее, отдаваясь в животе. В голове вильнула хвостом мысль, словно вспышка, и исчезла. Грейнджер попыталась за неё ухватиться, но не смогла отыскать. Та убежала, спряталась в хаосе, среди прочих, и не оставила следа, кроме ощущения, будто ты что-то нащупала будто нашла ответ. Гермиона ещё некоторое время перепрыгивала с мысли на мысль, пока окончательно не утеряла мелькнувшую идею из внимания. Мозг словно чесался. Ужасное ощущение. Затем она опустилась на подушку и шумно выдохнула. Сон не шёл. Накаченное зельями тело не желало расслабляться, а перегруженное сознание подгоняло к активным действиям. Сначала Гермиона подумала о пробежке. Но заниматься спортом ночью – не самая здравая идея. Затем, ей вспомнился, облюбованный ею кабинет на третьем этаже школы. Но снова мимо. Хотелось свежего воздуха. Астрономическая башня. Грейнджер вылезла из-под мягкого одеяла и ощутила, как кожа на голых ногах покрылась мурашками от окружающей её прохлады спальни. Она наскоро натянула джинсы, надела свитер и завязала волосы в небрежный пучок почти на самой макушке. Немного подумав, сделала добротный глоток умиротворяющего зелья, запасы которого обеспечил ей Кингсли. Предыдущая неделя была рекордной, по количеству выпитых отваров. Ей надо было оставаться эффективной в нужное время, и, хоть как-то, спать после посещений Министерства. Она сбилась со счёта, пытаясь вспомнить: сколько и чего пила за это время. Но умиротворяющее зелье должно помочь успокоиться и, хоть немного, поспать после лошадиной дозы восстанавливающего. Затем, Гермиона взяла кроссовки в руки и тихо, стараясь не шуметь, вышла в общую гостиную. В преддверии воскресного утра, помещение пустовало. Следы вечеринки, состоявшейся накануне, уже убрали домовые эльфы. В воздухе ощущался слабый запах дерева и алкоголя. Школьный коридор встретил слизеринку тишиной. Она обулась и поспешила к башне, пока обитатели замка спали, наслаждаясь уютом своих кроватей. Грейнджер поднялась в холл и вдохнула сладковатый запах поздней осени, который проникал в помещение с улицы. Близился конец октября и Хеллоуин. Скоро замок будет украшен в лучших традициях праздника. Ученики займутся придумыванием костюмов, а эльфы - подготовкой праздничного меню. Начнётся приятная суета. «Сладость или гадость». "Этаж страха", подготовленный для первокурсников и всех желающих пощекотать нервишки. Гермиона улыбнулась. Когда-то праздники воспринимались как что-то светлое и радостное. Как быстро всё переменилось. Она поднялась по винтовой лестнице на самый верх башни, и её лицо обдало колким ветром, растрепав пару прядей у лица. Небо было всё ещё плотного, насыщенного кобальтового цвета и облака, серые и объёмные, тянуло на север. Гермиона облокотилась на ограду, наблюдая силу и мощь природы, играющей верхушками деревьев. Вот бы так играючи возможно было выдуть все мысли из головы и пустить по ветру. Чтобы не мучили. Чтобы не просыпаться среди ночи. Чтобы снова жить, как раньше. Некоторое время девушка стояла, наслаждаясь одиночеством. А затем... Она даже не услышала, а, скорее, почувствовала присутствие. Поэтому не вздрогнула, когда услышала протяжное бархатное: «Грейнджер». Не повернула головы. Не сегодня. Не после того, как он на её глазах шёл трахать другую. Гермиона едва не усмехнулась собственным мыслям: можно подумать, вместо другой должна была быть она. Зря Малфой сюда пришёл. Гермионе не хотелось его видеть. Но хотелось ощутить. Рядом. Как тогда, в классе, когда он успокаивал её. Говорил что-то значимое. Она не помнит, что именно это были за слова, но от них становилось легче сердцу. Малфой искусно влиял на неё, вызывая в ней широкий спектр чувств. И всегда наблюдал. Когда бросал едкие замечания, а она бурно реагировала. Или когда их свела дуэль в классе по Защите от Тёмных Искусств: его взгляд был не верящим и восхищённым. Он всегда смотрел на неё...как-то. И никогда - никак. Ни разу не было в его глазах безразличия. А сегодня... Сегодня был заброшенный класс, он, послушно идущий за другой девицей, его пустые глаза и ехидное выражение лица. Гермионе стало горько. Обидно. Словно, он её предал. Но Малфой ей ничего не обещал. Так почему это чувствовалось как предательство? Глупая. Глупая голова. Гермиона спиной ощущала, как Малфой приближается. Как зашевелились короткие волоски, падающие на её шею словно реагируя на гриффиндорца. Она едва сдержалась, чтобы не фыркнуть от собственной реакции. Стыдно было признаться, но Грейнджер ожидала его прикосновения. Нет. Не так. Она жаждала. Как пьяница вожделеет пинту эля после бурного вечера. Как игроман желает увидеть три семёрки в автоматах. Как наркоман мечтает о дозе. Так она хотела этого невыносимого аристократа. Хотела, чтобы он смотрел на неё, как до этого вечера. Так, чтобы она снова чувствовала себя королевой. Мерлин, ни одной здоровой ассоциации. Это ли не повод задуматься. Ей бы стоило оттолкнуть его и уйти. Бежать от него. Такие, как он не приносят ничего хорошего. Такие, как он - играются и теряют интерес. Такие, как он больше не существуют в этом грёбанном мире - и неспроста. Она понимала. Но буря внутри неё распалялась. Разрасталась, сметая на своём пути принципы, установки, и, кажется, сам здравый смысл. Гермиона ждала. Словно, вросла ногами в стылый камень башни. Потому что именно Малфой пробуждал в ней те эмоции, которые позволяли чувствовать себя живой. Вот такая зависимость. Он бездействовал. Словно, испытывал её терпение. Или давал ей шанс. Глупо было бы рассчитывать, что он что-то предпримет первым. В конце концов, она сама его оттолкнула. Сказала, что так лучше - держать расстояние. Лучше для него. Для них. Хоть и нет никаких «их». Она установила правила. Она любит правила. Хоть сама их всегда нарушает. Но Малфой не такой. Он не любит правила. Точнее, он не любит, когда ему устанавливают правила. Он не поддастся первым. Если только, он не будет пьян. Одна возможность. Гермиона ощутила, как Малфой прижался к её спине и его прохладные ладони скользнули под свитер девушки. Парадоксально, но это ощущалось так, будто ей обожгло кожу. Вот он, этот самый шанс. Гриффиндорец уткнулся ей носом в шею, вдыхая так, будто ему не хватало воздуха. Гермиона замерла. Он пьян. Её сознание опустело от мыслей. Осталось одно - желание. Она отклонила голову назад, упираясь в его ключицу, обнажив перед ним шею. Малфой влажной дорожкой проложил поцелуи от её виска, вниз. Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь своей реакцией на его касания. Руки Малфоя, согретые теплом её кожи, легко двигались, поглаживая её рёбра и живот. Мурашки пробегали по телу девушки и собирались, всё сильнее тянущим чувством, внизу живота. Тем временем, пальцы Малфоя достигли пижамного топа Грейнджер, и скользнули под его нижнюю кромку. Гермиона ощутила, как участилось дыхание гриффиндорца, когда он нежно, почти ласково, коснулся окружностей её груди. Она не сдержала полустона-полувыдоха. - Блять. Грейнджер. Молчи, умоляю. – он шептал ей это в ухо, обдавая девушку волной огневиски, жаром дыхания и ароматом своего парфюма. Он снова пах, как поздняя осень. Как воспоминания из прошлого. Как что-то уютное и безопасное. Желанное. Но этого было мало. Гермионе хотелось большего. Ей хотелось всего. Она потёрлась ягодицами о Малфоя, а он в ответ слегка прикусил ей мочку уха, возвращая девушку в реальность. Тем временем, его ладони поглаживали грудь Грейнджер, и она ощущала как упираются её соски в его кожу, как каждое движение гриффиндорца посылает волны удовольствия по её телу. Ей всё ещё было недостаточно. Непроизвольно, она сильнее сжала ноги вместе - и это не укрылось от внимания Малфоя. Он едва хмыкнул и заговорил своим чарующим голосом: - Немного терпения, mon cheri. Она не могла терпеть. Не хотела. Ей было всё равно, как это выглядит со стороны. Если придётся умолять – она станет умолять. Ей будет противно потом. Но это будет после. Сейчас ей необходимо получить желаемое. Не вытерпев, Гермиона накрыла руки Малфоя ладонями и сильнее сдавила на своей груди, постанывая от ощущений блаженства. - Что. Ты. Со мной. Творишь. – сбивчиво выталкивал из себя слова Малфой, прижимаясь к ней так близко, что она ощущала пряжку его ремня сквозь плотную ткань собственных джинс. Тем временем, внутри Гермионы разгорался огонь: словно, Адское Пламя, он поглощал всё на своём пути, обостряя чувства. Она хотела Малфоя. Неистово. Грейнджер извернулась и оказалась лицом к нему, впиваясь страстными поцелуями в его шею. Она вытащила джемпер Малфоя из-за пояса брюк и коснулась его разгорячённой кожи. Это ощущалось как разряд тока. Как что-то прекрасное. Гермиона поглаживала напряжённую спину Малфоя, ощущая под своими пальцами его перекатывающиеся мышцы. Ей хотелось прижаться к нему полностью. Стать частью его. Она наслаждалась его сбитым дыханием. Его хаотичными прикосновениями. Вот, он снял резинку с её волос и кудри рассыпались по её лопаткам. Малфой взял в кулак прядь и слегка потянул её назад, открывая себе доступ к её шее. Чтобы впиться. Чтобы пробовать её на вкус. Не сдерживаясь, Гермиона вытащила руки из-под джемпера Малфоя и принялась поглаживать его член, хорошо ощущаемый сквозь ткань брюк. - Нет. – он выдохнул это, обдав её запахом огневиски. – Я... Грейнджер... Прошу. – он говорил одно, но действовал иначе: толкался ей в ладонь, тёрся об неё, прижимался ближе. Затем, приглушённо рыкнув, подхватил Гермиону под ягодицы и усадил на каменный парапет так, что спиной она упиралась в металлическое ограждение. Налетел порыв ветра, разметав её волосы. Огонь в факелах, висящих на стенах, замерцал. Она подняла голову и впилась глазами в лицо Малфоя. Гриффиндорец обхватил пальцами её подбородок и повернул её лицо в сторону факелов, внимательно вглядываясь, изучая. Тем временем, она взяла его вторую руку и взяла в рот палец Малфоя, облизывая его и посасывая словно леденец. Грейнджер неотрывно наблюдала за Малфоем: она видела, как в его глазах клубится буря, смешанная из похоти и алкоголя. Он смотрел на неё в ответ. Внезапно, в его взгляде промелькнуло что-то недоброе. Гермиона, с едва слышным, причмокиванием, выпустила его палец из плена своего влажного рта и опустила глаза, из-под ресниц наблюдая за Малфоем. Он нависал над ней, разрумянившейся, тяжело дышащий, растрёпанный. Это была великолепная картина. Построенная на игре света и тени, что своим столкновением выделяли острые черты лица гриффиндорца, делая его образ фантасмагоричным, почти нереальным. И всё же - он реален. Он здесь. Он рядом с ней. Гермиона, скользнула взглядом ниже и потянулась к пряжке его ремня, но Малфой резко перехватил её руки, заговорив: - Посмотри на меня. – его голос звучал властно, и, на удивление, холодно. - Что? – она не могла сфокусироваться на его просьбе. Неужели нельзя просто продолжить? Но Малфой крепко держал её запястья, не давая пошевелиться и она подчинилась. Он снова схватил лицо девушки свободной рукой, на этот раз сжав её щёки и придавив их к челюсти, а затем, повернул к свету. Мерлин, это было больно. Бисеринки слёз собрались в уголках глаз Гермионы, обжигая её самолюбие своим появлением. Она зажмурилась. Малфой, словно, не обращал никакого внимания на то, что удерживает девушку куда сильнее, чем оно того требовалось. - Блять, нет, Грейнджер. – он почти простонал. - Какого хуя? Ты под веществами? – его интонации подрагивали. Это заставило её распахнуть глаза. Его пальцы, до этого, крепко держащие её лицо, разжались, давая ей свободу. - Что ты приняла? – теперь он звучал, скорее, встревоженно. -О чём ты? Ничего я... - Вспоминай. Тебе кто-то что-то предлагал выпить? Съесть? – он слегка встряхнул её словно надеясь привести в чувства. – Твои зрачки... Словно... Словно ты под наркотой. Гермионе казалось, её язык потяжелел и едва двигался во рту, неохотно выталкивая слова наружу: - Я не пони... Только умиротворяющее зелье. - еле выговорила она. - Что ещё? – голос Малфоя был резким. Бил по перепонкам. - Н-ничего... – Грейнджер, вдруг ощутила, как холод стал пробираться под свитер. Её зубы застучали. – До этого пила восстанавливающее, а сейчас... - Дура! Грейнджер, блять. Идиотка. – он почти отпрыгнул от неё, размыкая их прикосновения. Малфой заметался туда-сюда по площадке башни, взъерошивая волосы на голове. – Сколько времени прошло между приёмами? Соображай! – он прикрикнул на неё, поскольку, девушка сидела, осоловело наблюдая за развернувшимся действом и не торопилась отвечать. Мысли с трудом ворочались в голове Гермионы. Она пыталась вспомнить. Последний поздний досмотр в Министерстве. Кингсли приносил ей зелья. Много. Сколько времени прошло? - Часа три, четыре - максимум. – она всё ещё не понимала, к чему он ведёт. - Какая же ты идиотка. – он покачал головой, с болью глядя на неё. – Любисток в восстанавливающем, а жемчужная пыль в умиротворяющем дают эффект афродизиака. Тебя просто торкнуло. Блять. – он нервно и невесело засмеялся. В голове Грейнджер, наконец, появилось осознание. Малфой, тем временем, продолжал: - Ты... ты, хоть понимаешь, что могло... – он оборвал себя на половине фразы, подошёл к ограждениям, остановился слева от Гермионы, и стал смотреть на тёмное небо. Она наблюдала за ним, не рискуя нарушить воцарившееся молчание. Грейнджер разглядывала гордый профиль Малфоя. Его челюсть была напряжена. Линия тонких губ плотно сжата. Руки, упирающиеся в металл перил, напряжены так, что костяшки пальцев побелели. Он больше не дышал рвано и хрипло. Не обжигал своими касаниями. Не оставлял дорожки поцелуев. Он стал маской. Безликой. Пустой. Закрылся. Гермиона почувствовала себя неуютно. Она отвернулась от него, невидящим взглядом уставившись в каменную стену. Некоторое время спустя стало слышно, как заскрипели мелкие камушки под подошвами ботинок, и Малфой, чёрной тенью, стремительно покинул площадку Астрономической башни, не сказав ни слова на прощание. Пусть. Так даже лучше. Грейнджер, глубоко вздохнув, со стоном откинула голову назад, упираясь в железное ограждение. Малфой прав: она просто дурында. Нельзя быть такой бестолковой. Её проступок мог стоить... Чего? Страстного секса. Гермиона невесело хмыкнула. Ветерок пробирался под её свитер, занимая то место, где ещё недавно хозяйничали руки Малфоя. Грейнджер поёжилась от холода и подтянула ноги на парапет, обхватывая руками колени и устраивая на них подбородок. Утро медленно подступало, оповещая о своём приближении гомоном проснувшихся птиц, затихшим ветром и померкнувшими звёздами на небе. Окончательно продрогнув, Гермиона спустилась на пол и нетвёрдым шагом отправилась вниз, в сторону подземелий. В её голове настойчиво билась мысль: Малфой мог воспользоваться её состоянием и сделать всё, что хотел. Она видела и чувствовала это. Но он не стал. Грёбанный джентльмен. Пока ещё спящий замок, постепенно наполнялся звуками: обитатели картин пробуждались, эльфы спешно доделывали свои дела, за окнами всё чаще мелькали совы, возвращающиеся с ночной охоты в свою башню. Гермиона поторопилась к слизеринским спальням. Она не боялась быть обнаруженной, но не хотелось лишний раз ни с кем контактировать. Особенно сейчас, когда вся она ощущала себя, словно оголённый нерв. В одном из коридоров, ведущих на лестницу к совятне, раздался звук приближающихся, шаркающих шагов. Первой мыслью девушки было, что это идёт Филч, встреча с которым, даже в положенное время, не сулила ничего приятного – поэтому, не раздумывая, она юркнула за ближайший вазон и пригнулась, прячась за его основанием, думая вот-вот увидеть фигуру смотрителя. Неожиданно, еле волоча ноги, словно дряхлый старик, мимо неё прошёл ученик. Заворачивая за угол, он попал в свет факела, висящего на стене. Гермиона узнала буйные кудри, покрывающие голову парня и его худощавую фигуру. Это был Тео.