Быть, а не казаться

Малфоя разбудил громкий и требовательный стук в дверь. Так могли звучать только двое человек: девчонка Уизли и Грейнджер, и, в данный момент, Драко было трудно выбрать – кого из них он хотел видеть меньше всего. Драко застонал, уткнувшись в подушку, вспоминая о вчерашней ночи, и это отдавалось тянущим чувством в его паху. Странная материя – память: он в деталях мог воспроизвести все события, что произошли с Грейнджер на Астрономической башне, зато, толком, не оставил воспоминаний о своём сексе с девицей со Слизерина, которая набросилась на него вечером, как лев на мясо. А позже, в пустующем кабинете он отплатил ей тем же. Драко хмыкнул. Гордиться было нечем. Вчера же ему казалось, будто секс снимет напряжение – а на деле, получилось хуже некуда. Удовольствие оргазма было испорчено глупыми, несвоевременными мыслями. Грёбанная Грейнджер. После заброшенного класса, Малфой направился в свою комнату и простоял под душем не менее получаса, пока не почувствовал себя достаточно чистым. Как иронично. А затем, он налёг на огневиски, заботливо припрятанное ранее, в надежде просто отрубиться на собственной кровати. Но сон не шёл. В голове бродили мысли. Стыд обжигал совесть, и Драко пытался заглушить его голос алкоголем. Собственная спальня стала казаться ему душной, лишённой воздуха и он отправился подышать. Уже делая последние шаги по винтовой лестнице, Малфой чувствовал, кто стоит на площадке под открытым небом. И он не ошибся. Обдуваемая холодными ветрами, напряжённая, замершая, словно изваяние, наверху его ждала Грейнджер. Ждала. Именно так. Бывает, что события вносят свои коррективы во временную канву. Видимо, этим и можно было объяснить их незапланированную, но такую ожидаемую встречу. Слизеринка его почувствовала. Драко понял это, заметив, как распрямилась линия её плеч и чуть дёрнулась голова. Но она не повернулась к нему. Нет. Это же Грейнджер. Малфою показалось, что её поза демонстрирует обиду. И он, едва, не рассмеялся от собственных предположений. Он ощутил укол совести. И снова он вспомнил, как гримасничал перед ней, скрываясь за дверью заброшенного класса, пытаясь, тем самым, доказать слизеринке (или себе), что ему на неё абсолютно наплевать. А она даже не смотрела в его сторону. Он столько раз шёл ей навстречу и натыкался, словно на стену. Он надеялся, что в Грейнджер что-то шевельнётся, спадёт её кокон и под ним она окажется живой и чувствующей. Слизеринка, лишь, отталкивала Малфоя каждый раз. «Помни о дружеском соглашении. Не усложняй.» - так она сказала. Драко ощутил горечь и сожаление. Грейнджер просто тупица. Всё, что пытался сделать он в последнее время – облегчить её жизнь. Мерлиновы панталоны, Гриффиндор завладел его мозгом – Малфой ощущал себя таким благородным. Однако, хмельные мысли продолжали подкидывать ему пищу для размышлений, подстёгивая в нём чувство несправедливости и обиды. Все его жесты доброй воли и попытки наладить контакт, пресекались ей на корню. Она словно игралась с ним: то манила, то отталкивала. Кем возомнила себя эта девчонка? Драко полыхал от негодования. Она разожгла в нём этот костёр, в то самое время, пока сама спокойно стояла в стороне и наблюдала за пламенем, время от времени, подливая горючее. Драко ощущал себя обманутым. Использованным. Ему просто необходимо было восстановить справедливость. Он должен ей всё высказать. А она его выслушает. Гриффиндорец размашисто направился к Грейнджер, но, резко остановился, не осмеливаясь сделать буквально последний шаг. Снова её аромат. Это ощущалось обезоруживающе нечестно. Малфой смотрел на изящную шею Грейнджер и стоял, не шевелясь, вдыхая полной грудью. Правильно говорят – перед смертью не надышишься. Слишком сладким, необходимым становится запах жизни. Его всегда не хватает. Драко стоял, не двигаясь вперёд. Это ощущалось, словно прыжок в ледяную воду. Наконец, Драко решился. Возможно, он даже зажмурился, врезаясь в тело Грейнджер. Малфой ожидал любой реакции: она могла его проклясть, заколдовать, врезать, наконец. Но то, что произошло следом, разрушило все, с трудом возведённые, стены, в сознании Драко: девушка откинула голову на его плечо и расслабилась, поддалась. Он не верил. Но прежде, чем успел о чём-то подумать, понял, что его руки уже вовсю орудовали под её свитером, а сам он наслаждался прикосновениями к бархатной девичьей коже. Его губы осыпали поцелуями лицо Грейнджер, в то время, пока слизеринка плотнее прижималась к нему, вызывая далеко не дружеские чувства. Повинуясь внутреннему порыву, Малфой пальцами стал пробираться выше под её одеждой, пока не достиг полукружий грудей, спрятанных по тонким топом. Грейнджер казалась обжигающе-горячей, словно в лихорадке. Если у Драко и возникло беспокойство по этому поводу, то оно сразу же исчезло – стоило ему преодолеть последний барьер, отделяющий его руки от её вожделенного тела. Сначала, Малфою показалось, что он забыл, как дышать. Возможно, он что-то бормотал или шептал что-то невнятное, и, в другое время, испытал бы стыд за подобные реакции, но не сейчас. Драко жаждуще впивался губами в шею Грейнджер, томно постанывающую в его руках и вызывающую в нём бурю возбуждения. Но ему было мало. Мало её. Они, ещё, даже не прервали контакт, но ему заранее было недостаточно. Драко не хотел отпускать Грейнджер. Не хотел, чтобы она отстранилась. Снова. Ему казалось, что ещё одного раза он не вынесет. В паху напряжённо тянуло – его тело требовала большего. Но он боялся. Боялся напугать. Или спугнуть. Боялся, что их волшебный момент единения прервётся. Однако, когда слизеринка сама накрыла его ладони, ласкающие её груди, своими руками и сжала, показывая, что именно надо делать, Малфой опустил последние барьеры, позволив себе не переживать о будущем. Хотя бы сейчас. Он наслаждался. Ей. Её близостью. Её реакциями. На него. Это ощущалось так, будто его смыслом жизни, на это время, стало одно – дарить ей удовольствие. Ловить сладкие выдохи блаженства с её губ своими. Принадлежать ей, пока Грейнджер это необходимо. И молиться всем святым, чтобы это длилось, как можно дольше. Грейнджер, тем временем, повернулась к нему, отвечая взаимными касаниями. Её ловкие пальцы исследовали его тело, и от осознания её инициативы у Драко перехватывало дыхание. Он сам не помнит, как она оказалась сидящей на парапете, перед ним. Великолепная в своей необузданности и страсти. Он хотел её. Каждым атомом своего тела, он тянулся к ней, чтобы слиться. А затем... Всё рухнуло. - Посмотри на меня. – хрипло сказал Малфой, он был удивлён, что голос ему подчинился. Её глаза. Её превосходные, лучистые глаза были затуманены. Огромный, почти во всю радужку, зрачок, пугающе мерцал красным отливом в свете настенных факелов. Она что-то приняла. Или её опоили. Чтобы... Что? Воспользоваться? Как, только что, собирался сделать он сам? Горечь затопила сознание. От огневиски не осталось и следа, способного хоть немного, смягчить удар открывшейся правды. Драко стало мерзко. Противно. Снова она его переиграла. Обманула. Пусть, в этот раз она действовала ненамеренно, но всё же – он опять остался в дураках. Словно, участник дешёвого розыгрыша. Это было невыносимо. Драко ощутил себя опустошённым. Лишившимся части себя, важной, жизненно необходимой. Это было глупо с его стороны. Глупо рассчитывать на взаимность. Глупо надеяться на искренние чувства от неё. Он проиграл. Он больше не станет пытаться. Поступит так, как она и советовала: не станет усложнять. Забудет. Заблокирует в памяти ощущения, мысли, воспоминания и её. Стук в дверь повторился, Драко вынырнул из воспоминаний. Он рывком распахнул дверь. - Грейнджер. – она стояла перед ним с самым решительным выражением лица, закусив губу, и кажется, не чувствовала ни толики неудобства за их ночную встречу. Малфой задержался взглядом на её губах, вспоминая страстный поцелуй, который теперь ощущался украденным. - Я зайду? – она сказала это, скорее, ради приличия, потому как, не дожидаясь ответа, оказалась внутри его комнаты. Драко закрыл за ней дверь сильнее, чем требовалось. - Грейнджер, какая бестактность. А если я не один? – он испытывал необходимость задеть её, сделать, хоть немного больно, отыграться. - Тогда, пришлось бы выдворить эту девицу...или кого ты там предпочитаешь, потому что у меня важный разговор. – отчеканила она, прямо смотря ему в глаза. - Я думаю, после сегодняшней ночи, вопросы по моим предпочтениям должны были отпасть сами собой. – ему показалось или её щёки премило порозовели. - Кстати, о вчерашнем... – она запнулась и несмело заговорила. - Не надо. – он не дал ей закончить, поднимая ладонь в останавливающем жесте. Ему не хотелось к этому возвращаться. - Я только хотела поблаго... - Я сказал: не надо. – с нажимом повторил Драко, и отвернулся, показывая тем самым, что разговор закончен. - Но ты поступил благородно, хотя мог воспользоваться... Это стало последней каплей. - Послушай меня, Грейнджер, - впиваясь в неё глазами, заговорил Малфой, ощущая, как внутри поднимается гнев. Ему хотелось взять эту глупую девчонку за грудки и встряхнуть, чтобы её мозги встали на место. – В этом нет ни унции благородства. Если ты считаешь воздержание от насилия над другим человеком чем-то благородным, то тебе надо проверить голову, а не представлять меня грёбанным джентльменом. Во мне нет ни капли этого качества. Не путай меня с Поттером или Вислым. – он чувствовал, как слова, вперемешку с эмоциями, выплёскиваются наружу ядовитыми брызгами отравляя воздух, но, одновременно с этим, принося ему облегчение. Грейнджер открыла свой прелестный рот, чтобы возразить, но Драко не дал ей такой возможности: - Я вчера остановился только по одной причине: трахать девицу под наркотой – себя не уважать, Грейнджер. – он смаковал каждое своё слово, так как, видел, как они ранят слизеринку – а это именно то, чего ему сейчас хотелось. – Не придумывай себе будто я остановился из высших побуждений. Будь я менее...избирательным, то пошёл бы до конца. Малфой лгал. Но ему было необходимо, хоть как-то, отстоять себя в этом вопросе. Пусть так. Пусть некрасиво. И, скорее всего, он снова её обидел. Ей не привыкать. Грейнджер всегда считала его мудаком. Собственно, а в чём она была не права? Он не нуждается в её жалости. Он нуждается в ней. Но это одностороннее желание. Она расставила все точки над «и». И его роль – ничего не усложнять. Иди ты к Мерлину, Грейнджер. Слизеринка замерла, распахнув глаза и неотрывно смотрела на него. Драко почувствовал себя неуютно под этим взглядом. - Так зачем ты пришла? – Драко дышал словно после пробежки. Он вспомнил, что, вообще-то, была причина её появления здесь. - Я только хотела поблагодарить. – она опустила голову и произнесла это тихо, а её голос предательски дрогнул. Сейчас она не выглядела, как обычно, самоуверенной. То, что Драко заметил накануне, когда видел её проходящей мимо в коридоре, при свете дня, особенно, бросилось в глаза: тёмные круги под глазами, тусклая, сероватая кожа лица, почти бескровные губы. Она была измотана. И её вид снова пробудил в Драко злость. Она себя убивает. И убивает его. Он не может. Не хочет наблюдать, как она разваливается. Раз за разом. Прости, моя девочка, но так будет лучше. Драко изобразил ухмылку на лице и заговорил: - Благодари природу за то, что даровала мне чувство брезгливости, Грейнджер. – он почувствовал, как слова, размашистой пощчиной, звонко ударились о девушку. Она вскинула голову, и её ядовитый взгляд оставил на его лице отметину. Пока он не передумал, пока не исчез запал, Драко решил её добить: – И ещё раз: советую полечить голову, прежде чем... - Из присутствующих здесь людей, уж точно не мне следует лечить свою голову. – выпалила она, продолжая злобно на него смотреть, а её голос звенел от сдерживаемых эмоций. Драко, словно обдало ледяной водой. Нет. Не может быть. Откуда? Он перебирал в голове мысли и воспоминания: и не понимал, как она могла узнать. Холодный липкий пот выступил по позвоночнику. Драко решил блефовать: - О чём ты говоришь, зелья не выветрились? - Я знаю про твои галлюцинации. – ровным голосом, как ножом, режущим мягкое податливое масло, она прошлась по Малфою. - Что? – он всё расслышал. Все слова, до последнего звука. До каждой шипящей. Но надеялся, мечтал о том, что ослышался. Возможно, она сказала что-то вроде: «Я научу тебя аффирмации» или «Я рисую исллюстрации», но нет. Драко отсчитывал удары сердца, оставшиеся до момента, пока она не повторит фразу, которую он, на самом деле, расслышал. Но она не повторила. Просто молча смотрела на него, препарируя на реакции, на микро-движения. Она не выглядела торжествующей или так, словно победила, обыграв его. Но зачем, зачем она об этом сказала? Драко нервно хохотнул. А в глазах Грейнджер мелькнула жалость. Блядское чувство. - Только не нервничай, - попыталась она его успокоить, видимо. Но Малфой, лишь, отмахнулся рукой, обессиленно опускаясь на стул, стоящий позади него. - Я... Откуда ты... – он никак не мог собрать слова в мысли. Они, как пазлы с разными частями, не подходили друг другу. - Я видела. Видела тогда, в коридоре, ты пытался спастись от отца. – в отличие от него, Грейнджер была спокойна. И даже взвешена. Шальная мысль мелькнула в его голове и тут же вырвалась словами наружу: - Будешь меня шантажировать? – он ощутил горечь собственной усмешки. Все его приступы галлюцинаций пронеслись чередой перед глазами, слившись в единый эпизод словно из фильмов ужасов. Он раскрыт. Она знает. Почему не сказала раньше? Думала, как выгоднее использовать эту информацию? От этих мыслей ему стало противно, но другие не шли в голову. Он не понимал её мотивов. Ему нечего предложить, кроме как денег, за молчание. Едва ли ей они необходимы. Или, всё же... Драко бросил на слизеринку быстрый оценивающий взгляд. Она выглядела, как всегда- чудесно. Ему вдруг жутко захотелось закурить. Но он бросил. И похуй, что бросил. Пусть Тео носится с ним как мамочка. Есть вещи похуже сигарет. Он знает, почему начал курить. Зачем, вообще, он решил обзавестись этой привычкой? Сейчас уже и не вспомнить. Поебать. Ему просто надо затянуться. -Тинки! – прикрикнул Малфой, и домовиха, почти сразу же, появилась, низко кланяясь. – Принеси мне сигареты. Срочно. В глазах эльфийки полыхнуло недовольство, но она не смела ослушаться. - Слушаюсь, мистер Драко, сэр. – она говорила так, когда была недовольна им или рассержена на своего хозяина. Исчезнув, с возмутительно громким звуком, Тинки не заставила себя ждать – и вот, пару минут спустя, Малфой подпалил кончик сигареты палочкой и сделал глубокий, распирающий лёгкие, вдох. Затем, не торопясь, выпустил струйки дыма через нос, наслаждаясь ощущением контроля, которое, постепенно приходило к нему. Он подумал, что Грейнджер сморщит нос и скривится от подобного нахального поведения с его стороны, но она, лишь глубоко дышала, наслаждаясь ароматом табака, кажется, не меньше его самого. Эта девчонка грёбанная загадка. - Что ты хочешь? – правильным будет не делать вид, будто он ничего не понимает. Хоть в этом он сохранит достоинство. - Помочь. – ответила она, вот так просто. Одним своим словом она выбила весь кислород из его лёгких, лишив его возможности дышать. Опять она за своё. Жалость. Сочувствие. Как же заебало. Это слишком странно, чтобы быть правдой. У Грейнджер на руках оружие против него. Она может использовать эту информацию, чтобы растоптать его имя, но хочет помочь? - Зачем? – ему необходимо это знать. Для чего она это затеяла. Какой окончательный мотив. - Я... Не знаю... Хочу разобраться. – не спрашивая разрешения, она опустилась на его кровать, и её плечи поникли. - Кажется я знаю, - затянулся Малфой. – Гермиона Грейнджер должна, нет, просто обязана разгадать все тайны и все загадки этого мира, иначе чешется мозг. – он бил по её самолюбию, но не мог остановиться. – Ах, да. Ещё ты обожаешь помогать всем сирым и убогим. И не сможешь пройти мимо такого подходящего случая. – его напряжение достигло пика. И Драко расхохотался, звучно, откинув голову назад, выпуская все запрятанные эмоции, давая им возможность выплеснуться наружу. Только в этом смехе не было радости – лишь горечь, витавшего над ним, безумия. - Мерлин, ты не понимаешь, что говоришь. – отсмеявшись, он покачал головой. Всё это время Грейнджер молча наблюдала за ним. - Это всё выглядит странно, Малфой. – её голос, чудесным образом, успокаивал его. - Конечно. Когда человек сходит сума, это, блять, всегда странно, не находишь? – ему хотелось, чтобы она переубедила его. Сказала, что с ним всё в порядке. Утешила. Но он боялся. Боялся поверить в это, хоть на миг, чтобы потом, когда это окажется неправдой, не разочаровываться. - Просто расскажи мне про них. Про свои...видения. Как это происходит? – продолжала допытываться она, своими лучистыми глазами заглядывая непозволительно глубоко в его душу. Драко затушил первую сигарету, выкуренную, почти до самого фильтра, и тут же взял новую. Затем решил, что невоспитанно с его стороны, не предложить даме и протянул раскрытую пачку Грейнджер. Она покачала головой, отказываясь, но проводила взглядом сожаления пачку, которую Малфой положил на стол рядом с собой. Он задумался, вспоминая, как это происходит, его галлюцинации. Хотя предпочёл бы не думать о них. Вообще. Никогда. Наконец, Малфой заговорил: - Это случается всегда одинаково. – затяжка-выдох. – Начинает болеть голова. Сильно. Потом наступает головокружение и помутнение зрения. А потом...всё будто рассеивается и я... я вижу... всякое, а затем, отключаюсь. Когда просыпаюсь, всё приходит в норму.– под конец фразы его голос осип, не желая подчиняться. Словно отказывался выдавать секреты. Драко всё это время смотрел на свои колени, но, когда поднял взгляд, то заметил, как загорелись глаза слизеринки. Типичная Грейнджер. - Малфой, это не похоже на психическое расстройство. - она заговорила уверенно словно рассказывала что-то очень понятное и доходчивое. Вроде того, как работать палочкой во время «Вингардиум Левиоса». Но Драко не понимал. - Грейнджер, ничуть не сомневаюсь в гениальности твоего ума, - осторожно начал парень. – Но всё это звучит как бред. Прости. – он ощутил, как непроизвольно втянул голову в плечи, ожидая урагана эмоций от слизеринки. Но она, лишь, тяжело вздохнула и продолжила: - Просто ты не видишь всю картину. - Какую картину, какую? – Драко вскочил с места, подгоняемый возмущением, и повышая голос. – Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Мои галлюцинации – это предсмертная агония угасающего разума. Я болен, Грейнджер. Я опасен. – резко нахлынувшие на него чувства вдруг иссякли, опустошив, стоило ему только признаться в своих страхах. Малфой почувствовал себя обессиленным. - Я правильно понимаю: тот раз – был не единичный случай? – деловито спрашивала слизеринка,не обращая внимание на перепады настроения парня. - Не единичный. – мрачно подтвердил Драко. – И с каждым разом всё хуже и хуже. – его голос сорвался. Он вернулся к стулу и рухнул на него, затягиваясь сигаретой. Пальцы Малфоя подрагивали. Должно быть, он выглядит жалко. Голос Грейнджер вывел его из задумчивости: - Психические заболевания не прогрессируют так быстро, я читала. Но надо окончательно удостовериться в этом. Драко молча смотрел на неё. В его душе шевельнулась бледная тень надежды на то, что она права – и он не болен. Но это было бы слишком хорошо. Слишком гладко. Так просто не бывает. Тем временем, Грейнджер сидела, пощипывая себя за губу, о чём-то, очевидно, раздумывая. Наконец, она заговорила: - Понимаешь, если бы это были галлюцинации из-за психического расстройства, они бы не сопровождались одними и теми же паттернами: вообще не должно быть никакой головной боли или головокружения и прочих физиологических симптомов. Это похоже не другое...будто...будто... – вдруг, её глаза зажглись, засияли, как уютные фонарики на крыльце маггловских домов в Рождество, и девушка подскочила. – Тебя травят! – почти радостно заявила она. Драко боялся пошевелиться и спугнуть образ воодушевлённой Грейнджер, находящейся в его спальне. Искра надежды разгоралась в самое настоящее пламя. Возможно, он не псих. Есть шанс, пусть слабый и призрачный, но что – если он не болен. Драко боялся радоваться. Если Грейнджер ошибается, он сойдёт с ума. Он не переживёт. Ему будет незачем. Но в его памяти возник разговор с мадам Розмертой – она тоже говорила ему, что его состояние было похоже на отравление. Но зачем кому-то это делать? - Грейнджер, твой вариант звучит любопытно, но кому это надо? – попытался воззвать к голосу разума Драко. Слизеринка посмотрела на него, как на умственно неполноценного: - Ты хочешь сказать, у тебя нет недоброжелателей? Ах, да, как я могла забыть: милашка Драко-Малфой нравится всем. – она фыркнула, снова садясь на его кровать и закидывая ногу на ногу, от чего, край её юбки задрался вверх, обнажая бедро. Драко проследил за тканью взглядом, и это не осталось незамеченным – Грейнджер пощёлкала пальцами, возвращая его внимание к своему лицу. – Надо подумать, кому выгодно твоё безумие. - Ммм, получается, примерно, всем? – едко спросил Малфой. - Не помешало бы сузить круг подозреваемых. – робко улыбнулась слизеринка, а у Драко перехватило дыхание от появившейся ямочки на её щеке. – Подумай на досуге, кто, из выживших, может иметь на тебя зуб, да настолько, что готов придумывать подобную схему действия? А сейчас мы идём в библиотеку! – почти, торжественно, возвестила Гермиона. - Зачем? – простонал Драко, не имея ни малейшего желания идти, хоть куда-либо. - Надо найти подходящее зелье под твои симптомы, но из тех, что я знаю, ни одно не соответствует на сто процентов. Поищем в запретной секции. – наверное, впервые, за долгое время, Грейнджер стала похожа на себя прежнюю: с горящими глазами, жаждущая справедливости и уверенная в своих силах. И всё же, Драко не мог не добавить горькую пилюлю: - Может, и нет никакого зелья? А я просто схожу с ума. - Не говори глупостей. – она смерила его внимательным взглядом. – Ты не сумасшедший. – добавила она, чуть тише. Малфой снова не вытерпел, этот вопрос не давал ему покоя. Должна же быть причина: - Зачем? Зачем тебе это? – с болью спросил он. Ему было страшно обрести надежду, и ещё страшнее - лишиться её. Прежде, чем ответить, она долго молчала, а когда заговорила, то голос её звучал мягко и осторожно: - Ты был прав, когда сказал, что я не могу жить без загадок. Не смогу нормально спать, пока не разберусь с твоей. Дурак. А чего он ожидал? Признания, что ей на него не начхать. Будто, он для неё, хоть что-то, значит. Драко изобразил улыбку на лице: - Тогда, давай сбережём твой сон, Грейнджер. *** В воскресное утро в библиотеке не было никого, кроме скучающей мадам Пинс, которая проводила посетителей своего священного хранилища, недовольным взглядом. Драко был уверен: если бы не Гермиона, идущая рядом, то смотрительница направилась бы следом за ним, не доверяя такой подозрительной личности. Она беспрепятственно зашли в запретную секцию: их курсу она была доступна и не требовалось разрешения от преподавателей на её посещение. Драко осмотрелся по сторонам. Давненько он тут не был. Высокие стеллажи, хранившие старые фолианты на своих полках, выглядели зловеще. Передвижная лестница, прислонённая к одному из шкафов, была старой и потрескавшейся. Тут пахло временем. Грейнджер, уже, вовсю оглядывалась, примеряясь, откуда начать свои поиски. Драко завидовал её бурному и деятельному темпераменту. Сам он чувствовал себя дряхлым стариком. Наконец, она определилась: - Давай посмотрим там. – она указывала рукой ввысь. – Поднимайся по лестнице, а я посмотрю внизу. Драко недоверчиво оглядел старую конструкцию. Заметив его взгляд, девчонка фыркнула: - Тогда ты стой внизу, а я полезу наверх, посмотрю раздел сложных зелий. И буду подавать тебе книги. Хорошо? - Да, валяй. Я подстрахую. – согласился он, скучающе прислоняясь плечом к лестнице. Чем больше времени проходило, тем менее жизнеспособной ему казалась идея Грейнджер с отравлением. Слизеринка легко взобралась по скрипучим ступеням и принялась что-то нашёптывать себе под нос. Малфой, любопытствуя, поднял голову наверх, но тут же опустил её: короткая юбка девушки открывала преступно много. И Драко звучно сглотнул, прогоняя от себя непрошенные образы. Тем временем, девушка передала ему пару тяжёлых справочников и, пыхтя, потянулась к верхней полке за книгой. - Грейнджер, возможно ты не знаешь, но можно приманить книгу к себе, воспользовавшись магией. – протянул Малфой, остерегаясь повторно поднимать взгляд. Однако, что-то его насторожило: то ли порыв ветерка, то ли приглушённый вздох девушки, но, вскидывая голову, он только успел увидеть, как слизеринка, теряя равновесие, падает с лестницы. Драко, выронив талмуды, едва, успел подставить руки, поймав девчонку в свои объятия, как тут же, сверху, на его голову упала книга, и, больно ударив своим форзацем, распласталась поодаль, раскрывшись и изломав обложку. Грейнджер нервно прыснула: - Если это увидит мадам Пинс, у меня будет пожизненный запрет на прикосновение к книгам. - возможно, она говорила что-то ещё, но Драко, неотрывно смотрел на девушку и, казалось, не слышал ничего. В его голове взрывались вспышками мысли. Воспоминания. Которые, очевидно, принадлежали ему, но которых раньше не было в его голове.