Быть, а не казаться

Он не помнит, говорила ли она что-нибудь, смотрела ли на него, когда спешно покидала библиотеку, отравила ли воздух колкими фразами напоследок. Он включился, обнаружил себя, облокачивающимся на стеллаж только тогда, когда недовольное покашливание мадам Пинс возвестило о том, что библиотека закрывается. Зачем он пришёл сюда? Малфой не был уверен. Он хотел что-то почитать, отвлечься. Или узнать, что с ним происходит. Книги. Они когда-то помогали. Они содержали в себе ценные ответы. Наверное, это и сейчас бы помогло, сумей он задать вопрос. Что с ним? Это очень широкое поле для рассуждений. Что происходит? Однозначно, великое множество всего. Он болен? Он никогда и не был здоров. Мимо. Мимо. Любой вопрос мимо цели. Они все не про него. Он не может решиться задать правильный. Драко чувствовал себя опустошённым. Если первые его видения и можно было списать на что угодно, то сейчас закончились причины. Он и так взял у них в долг: отмахивался, пытался не думать. Так просто: не думать, вроде, этого и не было. Вроде, это просто сон. Обманываться было ошибкой. А за ошибки приходится платить. Он снова был мудаком сегодня. Это осознанный выбор. Либо мудак, либо подлец. К первому ему не привыкать. Проще было охладить Грейнджер словом, почти действием, полумерой, чем потом смотреть, как разочарование будет прокрадываться в её взгляд, затапливая сознание. Она бы сожалела. Она бы себя не простила. Что её подтолкнуло? Любопытство? Возможно, это была слабость, а слабости она не терпит. Особенно, своей. Он так думает о ней, будто хорошо успел её изучить. Будто ему хоть раз было дело до неё дело. Но он знает истинное положение вещей. Как там говорят? Запретный плод – сладок. Она была его запретным плодом, видимо. Он не помнит. Он, вообще, не уверен, что из произошедшего ему не мерещилось. Ему становится страшно. Будто он себе не принадлежит. Всю дорогу до собственной спальни в башне Гриффиндора он вспоминал ощущение Грейнджеровской близости рядом. Такой возмутительно живой, откликающейся на него. Она реагировала, как тонко настроенный инструмент в руках музыканта. С ней рядом должен быть талантливый композитор, не он, полусумасшедший, презираемый выскочка. Это вандализм – даже касаться её. Скрипка Страдивари в руках сапожника. Что из этого может получиться? И всё же, Малфой, раз за разом, воскрешал в памяти аромат Грейнджер и шелковистость кожи. Смаковал воспоминания об её, вспыхнувших эмоциями, глазах, приоткрытых, манящих губах. Она не сопротивлялась. Она была заинтересована, заворожена. Её невозможно было отпустить. Он бы не смог, если бы она не отшатнулась от него. Если бы не разорвала контакт сама. Если бы не это, Драко бы подхватил бы её, жадно льнул к ней, к её шее, ключицам. Отнёс бы на ближайший подоконник и проник в неё. Раз за разом, снова и снова, жадно впиваясь взглядом в её лицо, ловил бы каждый вздох, каждую эмоцию. Он бы не отрывался от Грейнджер до тех пор, пока она сама бы не захотела этого. Он бы впитывал её энергию в себя. В нём самом так мало осталось жизни. Он бы требовал с неё. Он бы её опустошил. Мудак. Она не выгребная яма для последствий его помешательства. Никто не выгребная яма. Это к лучшему. То, что она ушла. Зато ему останутся воспоминания. В пятницу стоял густой туман. Молочно-белый и тягучий. Наверное, так ощущаются дементоры для магглов. Что-то смутное, что-то давящее. Будто, всю радость высосали. Сегодня состоится первая тренировка по квиддичу. Блять. В Большом Зале тише, чем обычно. Многие сидят сонные и угрюмые. Последний день учёбы. Тяжёлая неделька. Драко выискивает глазами Грейнджер, но её нигде не видно. Неужели, снова будет тотальный игнор? Мерлинблять. Как он устал. Овсянка кажется пресной. Кофе горький. Внезапно, рядом на стол, опускается пергаментный свиток и в нос проникает аромат яблоневого сада. Грейнджер. Она садится рядом с ним, даже не спрашивая. Почти по-хозяйски, так, будто это её вотчина. Хотя она училась на этом грёбанном факультете с первого курса поэтому в какой-то мере, так и есть. Драко не поворачивает голову, ему надо собраться. Но Грейнджер так осязаема и это мешает сосредоточиться. Ему хочется, чтобы она протянула к нему руку, как вчера. Он бы наплевал на всех и свернулся клубочком в её коленях. Но нельзя. Она ждёт. Ничего не говорит. Вроде как даёт ему фору. Только он не понимает, в чём их соревнование. - Привет. – её голос приглушённый, с лёгкой утренней хрипотцой, растекается в нём, наполняя его. Давай же, скажи ещё что-нибудь. Ты так круто это делаешь. Драко поворачивается к ней... и лучше бы он этого не делал. Ему хочется зажмуриться или дать себе пощёчину, чтобы начать дышать. Её локоны собраны иначе: никакого дурацкого пучка на голове. Они стянуты резинкой наверху и свободно рассыпаются кудрями по плечам. Вот, почему она пахнет, как грёбанная корзинка яблок – это её волосы. Шампунь или духи на них дают такой эффект. Она румяная, улыбается. И эта ямочка на персиковой щеке так и просит, почти требует, чтобы её накрыли губами. Малфой чуть опускает взгляд и видит её руки с закатанными рукавами рубашки. Снова – он переносится во вчерашний вечер, наслаждается её мурашками. Она так реагировала на него. Это греет. Будто, это что-то значит. - Привет. – его голос звучит как скрипучий патефон, он это слышит. Удивительно, что она не морщится. – Ты что-то хотела? Гениально, блядь. Нет, она просто так села. Это же так на неё похоже. Судя по её взгляду, она думает примерно то же самое. - Не выспался? – почти невинно спрашивает, даже брови участливо приподнимаются. Если бы не шлейф сарказма, можно подумать, что ей реально не всё равно. - Проехали. – Драко делает глоток кофе, который перестал горчить. Теперь он почти сносный. - Я принесла работу по рунам. – она двигает пергамент по столу ближе к нему. Драко видел, как в старых фильмах мафиози передают друг-другу так фото человека, которого надо устранить. Он же готов убиться сам. Так много неловкости. - Когда ты успела? – только и хватает его, что спросить об этом. - Времени почти не было. - Там примерный план работ, источники и начало исследования. Ничего особенного. – она пожимает плечами будто и правда в этом нет ничего такого. Драко хочется её встряхнуть и сказать: «Какого хера, Грейнджер? Ты особенная». Его пугают собственные мысли. Возможно, у него просто давно не было секса. Но он понимает, что дело не только в этом. Слизеринка продолжает, как ни в чём не бывало: - Ты же успеешь ознакомиться к следующей среде? Сократим занятие по маггловедению и уделим больше времени рунам. – она уже всё продумала и спланировала. Уделить бы больше времени тебе, Грейнджер. Драко едва не хихикает, еле сдерживается. Придурок. Она сидит и не уходит, смотрит на него. Он что-то должен сделать? Ну конечно. - Спасибо, Грейнджер. – как он мог забыть. Надо быть благодарным. Нарцисса была бы недовольна его манерами. – Я почитаю на выходных. Она растягивает губы в мимолётной улыбке, а сама уже смотрит ему за спину, кого-то выискивая взглядом. Драко прикладывает все усилия, чтобы не обернуться. Ему неинтересно. Ладно. Ему интересно. Но это не важно. Надо сосредоточиться на другом. Грейнджер уходит, и забирает с собой атмосферу нормального утра. Драко делает очередной глоток кофе. Он снова горчит. По пути на первый урок Малфой нагоняет Пенси, прямо в коридоре. Она выглядит восхитительно: эффектная, яркая, манящая. Ему алмазно поебать. Он знает, как по ней скулят парни Хогвартса. И она это знает. А ещё, пользуется этим. - Пенс, - Драко лениво перекидывает руку ей через плечо, притягивает её к себе и целует в макушку. Хоть бы не испортить ей причёску, она его убьёт без раздумий. - Эй, ты что, накурился? – она отстраняется и оглядывает его с ног до головы так, будто видит впервые. Но, конечно, это фарс. Театр одного актёра. Они росли вместе. Они видели друг друга чаще, чем себя в отражении зеркала. Он помогал подбирать Паркинсон соблазнительные наряды для свиданий, а она учила его тайнам женского тела. Хотя они даже ни разу не поцеловались за всё время, но, вопреки действительности, про них ходили неоднозначные слухи по школе. На деле же: Пенси воспринималась как сестра. Хотя нет: даже, бывает, и сестёр хотят. Она была для него как что-то бестелесное, лишённое пола. Драко любил Пенси, но никогда в физическом плане. - Просто рад тебя видеть. – Малфой улыбается. Это почти правда. - Ага, держи карман шире. Где ты раньше пропадал? – в её голосе не капли интереса. Она спрашивает риторически. На такие вопросы не требуется ответ. Поэтому, Драко уводит тему: - Пенс, что ты делаешь сегодня вечером? – он начинает издалека. Понимает, что это трусость. Но по-другому не сможет. - Что тебе надо? – в лобовую пошла Паркинсон, сощурив свои магнетические глаза. - Сегодня тренировка. Я молю тебя: побудь со мной, я один её не вынесу. – Малфой чувствует себя почти униженным. Паркинсон молчит некоторое время. Играет на нервах. - Я такое веселье ни за что не пропущу. – наконец, она не выдерживает и расплывается в улыбке. - Вот и славно. – Малфою кажется, он звучит ворчливо. – Сегодня в пять. Встретимся в холле. Одевайся теплее. – добавляет он. Этот жест заботы стал неотъемлемой частью их жизни. У Драко никогда не было родных братьев и сестёр. Но была Пенси и это ощущалось даже лучше. - Такой ты милый. – издевательски мурчит она и подхватывает его под руку. Они вместе идут на первый урок. Пенси что-то болтает о последних сплетнях и не спрашивает ничего про него самого. Знает, что бесполезно. Она его изучила. С ней комфортно и понятно. Со стороны может показаться, что они идеально друг другу подходят. Но Драко не хочет такой совместимости. Ему нужна иная фигура, та, которая не попадает ни в один его паз. Чинно отсидев все занятия Драко торопится в башню. Ему надо сделать уроки и освободить себе выходные. В эту субботу, наконец, вылазка в Хогсмид. Малфою нужен книжный магазин и ясная голова. До тренировки ещё есть время: первой на поле сегодня другая команда отрабатывает игровые связки и улучшает технику, а значит, пора за учебники. Погода становится всё холоднее и в окна комнаты Малфоя то и дело бьётся ветер. Прекрасные условия для полётов. Он сардонически настроен. Но если быть честным, то Драко ждёт этой тренировки. Даже под руководством фуфела-Уизли. В конце концов, если он доведёт до бешенства, то Малфой с радостью выплеснет гнев на кого-то более подходящего на роль груши для битья. Наконец, время подошло. В дверь его спальни кто-то стучится. Драко открывает и видит Поттера, в полной экипировке и с метлой наизготовку. Он дурацки улыбается. - Пришёл сплясать на моих костях? – Малфой отходит в сторону, освобождая проход. - Ты ворчишь хуже старого деда. – Поттер заходит в комнату и переводит нетерпеливый взгляд на Драко. - Будто, ты знаешь, как ворчат деды. У тебя хоть один был? – Малфой начинает переодеваться. Медленно. Будто тянет время перед встречей с неизбежным. - Поймал. – Поттер щёлкает пальцами, а потом грозит пальцем. – Я сужу по Филчу. Драко прыскает: - Ну спасибо, угодил. В холле замка стоит Пенси. На ней тёплый свитер и брюки. Широкий палантин наброшен на плечи. - Мальчики. – она кивает. Поттер придурковато ей улыбается и машет рукой. Драко хочется закатить глаза. Они идут до поля не спеша. Малфой настраивается, а Пенс что-то расспрашивает у Гарри и смотрит на него непозволительно заинтересованно. Малфой фыркает. Вечно этот выскочка-Поттер. Не слишком высок, не сказать, чтобы очень умён. Разве что добрый. Возможно, симпатичный. Но разве Паркинсон когда-то соглашалась на полумеры? Теряет хватку. Они спускаются по влажному, от дождя, склону, и Пенси поскальзывается. Поттер реагирует мгновенно (сукин сын, не зря он ловец), подхватывает её и мягко улыбается: мол, всё в порядке. Она что-то почти блеет ему в ответ. Мерлин. Сразу и не поймёшь: придуривается Пенси или нет. Они так и идут: почти в обнимку, этот Избранный её придерживает. Очень тактично. Ничего лишнего. Но всё же, он рядом. На подхвате. Создаёт ощущение защищённости для неё. Перед раздевалками они разделяются: Паркинсон уходит на трибуны, а они идут внутрь, чтобы собраться командой и посовещаться. Со стороны душевых доносится шум – первая команда закончила тренировку. Уизел уже на месте, как и другие игроки. Все сидят на скамейках, кроме капитана. - Не дури. – бросает ему в ухо шепоток Поттер. Драко хмыкает. Он и не собирался. Ну почти. Они занимают дальнее место на скамье и ждут, пока подтянутся остальные. Наконец, все в сборе. Уизел начинает, растянув имитацию игрового поля на пергаменте перед ними: - Итак, очень рад вас всех видеть. – его голос звучит скомканно, мято. Он и сам почти так выглядит. В ответ на его фразу слышится нестройный гул голосов. - Хочу сказать, что у нас подобралась прекрасная команда. Каждый игрок на своём месте и лучшего варианта быть не может. – он говорит и оглядывает всех, кроме Драко. Ссыкло. Тем временем Вислый продолжает: - Предлагаю установить первое правило: несмотря на то, что раньше мы играли за разные команды, и не со всеми имеем тёплые отношения между собой, - стрельнул глазами прямо на Малфоя, - договоримся, что на тренировках забываем про конфликты. Это важно. Если нужно что-то обсудить, делаем это до выхода на поле или после. Одобрительные возгласы раздались со всех сторон. Поттер, сидящий рядом, тяжело вздохнул. - А теперь, что касается сегодняшней тренировки: начнём с разминки на земле, а потом будем отрабатывать пассы. Гарри, - он перевёл внимание Поттера и все повернулись в его сторону. – Сегодня без снитча, будешь шлифовать полёт с препятствиями. Бэлл, Малфой и Эджком, вы отрабатываете пассы и синхронные передачи, Макмиллан и Торбутт, сегодня работаете с бладжером и стеной: учитесь меткости и силе удара. – на удивление и к полному неудовольствию Малфоя, тренировочный план выглядел неплохо. Поттер был прав: Уизел что-то да смыслит. Дальше капитан озвучивал для всех участников более подробные связки, объяснял принцип их действия на поле и прочее-прочее. Драко внимал, параллельно, прислушиваясь к себе и ощущениям: не хватало только, чтобы его накрыло на самой тренировке. Тогда место в команде ему будет заказано. Но не было типичных предвестников его галлюцинаций: не болела голова, не туманилось зрение. Драко воспрял духом. Насколько это было возможно, учитывая обстоятельства. Наконец, они вышли. Наверное, на улице должно было холодно: Малфой осознавал этого. Адреналин разгонял его кровь в предвкушении. Нетерпение покалывало на кончиках пальцев, что сжимали деревянное древко. Летать. Он снова сможет летать. Драко стоял у кромки стадиона, вдыхая влажный запах прелой травы и настраивался на тренировку, как его вернули в реальность голоса – это вторая команда вышла из раздевалки и направлялась в Хогвартс: кто-то противно ржал. Улавливались знакомые нотки. Флинт. Малфой едва повернул голову в сторону учеников, чтобы боковым зрением было видно происходящее. Его кожа покрылась мурашками: что-то вроде инстинкта, когда чуешь опасность и нужно быть наготове. Но у людей нет инстинктов. Возможно, его реакция в очередной раз доказывает правдивость фразы одной из сестричек Гринграсс, когда та ему в сердцах высказала, что он – животное. Слуха Драко донеслась фраза, осознай которую он раньше, то, не раздумывая, на всех порах бы нёсся в сторону говорящих, чтобы вытрясти из недоумка всё дерьмо. Этот дурень звучал самодовольно настолько, что сводило зубы: - И она опять бегает и бегает, круг за кругом. А я думаю: в постели она такая же выносливая? – заканчивает фразу Флинт и захлёбывается смехом. Ему вторят несколько парней. Сначала Малфой не осознавал, о ком речь и это дало возможность абстрагироваться. Но когда пришло понимание, что это говорят о Грейнджер, то оно сменяется желанием: чтобы этот слизень, раскрывший свой рот в её сторону, захлёбывался не смехом, а собственной кровью. Драко пугают такие мысли. Они слишком жестоки и они про Грейнджер. Флинт, тем временем, не унимался: - А потом она пошла на спортивные снаряды и я чуть не пропустил пару мячей, наблюдая за её растяжкой и думал... Тут его перебил кто-то из команды: - Мы поняли, Флинт, о чём ты думал. – и снова раздались редкие смешки одобрения и понимания: мол, да, парень. Мы все там были. Драко не сразу понял, что стоял, как истукан, остервенело сжимая кулаки. Осознал только тогда, когда сзади подошёл Поттер, и хлопнул его по спине, выводя из оцепенения. Малфой медленно сфокусировал взгляд на лице очкарика и с трудом разжал спазмированные пальцы. - Нервничаешь? – по своему истолковал его реакцию Шрамоголовый. - Сильнее, чем хотелось бы. – сквозь зубы выдавил из себя Драко. Сильнее, чем стоило бы. Его зацепили сальные шуточки о Грейнджер. Снова. В это раз прицельнее и больнее. Словно, за последнее время она приоткрыла броню возле его сердца и поставила маршрутные указатели: «Бить сюда». Он действительно боролся с собой, чтобы не врезать самодовольному кретину Флинту. И за что? За неподобающие слова в сторону дамы. Рыцарство должно умереть как явление. Пока это слишком далеко не зашло. Они с Грейнджер друг другу никто. Так, общий проект, общий факультатив, общий курс, общие проблемы. Стало слишком много общего. Они нихрена не в коммунизме. Тренировка на земле прошла бодро: давно не получающие толковой нагрузки мышцы «забились» почти моментально: руки и ноги ощущались налитыми свинцом, отяжелевшими и непослушными – а это Драко ещё на метлу не сел. Прыжки, заскоки, марш-броски и отработка баланса выбили все посторонние мысли из головы Малфоя. Теперь его заботило одно: не сдохнуть раньше времени. Что бы сказала тётушка Белла, наблюдая за этой развалюхой? Драко поёжился от фантомного «Круцио» - слишком хорошо помнились методы воспитания дражайшей родственницы. Наконец, отдышавшись, они поднялись в воздух. Мерлин! Если и есть рай – то там все летают на мётлах. Чувство парения раскрывало невидимые крылья за спиной Малфоя. Полное подчинение метлы давало ощущение контроля. Приятно знать, что хоть что-то в этой жизни тебе подвластно. Они заняли позиции, обозначенные на карте стратегии, которую ранее показывал Уизел. Драко чертыхнулся про себя: кто бы мог подумать, что он будет делать что-то под руководством этого долбонюххлера? Жизнь, тебе не занимать чувства юмора. Он, совместно с Белл и Эджком заняли место у края поля, чтобы отрабатывать пассы с мячом, параллельное ведение и броски. Сначала Драко находился спиной к трибунам, а когда, после серии манипуляций с мячом, они поменялись, то взгляд его упал за места для болельщиков – именно там на земле тренировалась Грейнджер. Сердце Малфоя пропустило удар, а затем, разогналось до скорости, превышающей разрешённую, в таких ситуациях. Мерлин. Снова её спортивная (во всех смыслах) форма отвлекала его внимание на себя. Он находился недостаточно высоко, чтобы не видеть её стройную и подтянутую фигуру, мысли о которой мигом ворвались в сознание, раскручивая фантазии о вчерашнем несостоявшемся поцелуе в библиотеке. Драко был готов залепить себе пощёчину, чтобы отрезвить, но квоффл его опередил: угодив прямо в скулу, разбил левую сторону лица. Щеку засаднило, челюсть неприятно хрустнула, голова откинулась назад и руки едва не соскользнули с метлы. - Какого... - Прости! – только и услышал Малфой писк Кети Белл, прежде чем прозвучал свисток. К ним на всех порах через поле нёсся Уизел. Блять, сейчас начнётся. - Что у вас происходит? - Рон, это я ви... – начала Бэлл, но рыжий выставил ладонь в её сторону, оборвав её речь. - Малфой, - почти зашипел он, - какого херна? Ещё не хватало повтора ситуации на отборочных. Сука. Просто. Заткни. Свою. Пасть. Драко постарался изобразить улыбку: - Не знал, что ты беспокоишься обо мне, Бон-Бон. Ну же, только возрази. Дай только повод. Вислый мгновенно покрылся уродливыми алыми пятнами, что расползались по лицу, словно болезнь. - Просто не отвлекайся, если не хочешь окочуриться к концу тренировки. – прорычал капитан, гневно раздувая ноздри. Со всех сторон стали подлетать и другие игроки, собираясь вокруг них в кольцо. Спектакль перед публикой – то, что надо. - Ты мне угрожаешь? – Драко вскинул брови, имитируя удивление. - Предупреждаю. – почти процедил Уизел. Его, судя по всему, в отличие от Малфоя, напрягала обстановка. - Ей, ребята... – попытался вступиться Поттер. Ну уж нет. Драко встрял: - Ты очень любезен... Прямо, как твоя мамочка. Вылетевшее сравнение гнилостной скользкой химерой повисло перед Драко. Он ступил на запретную территорию. Сразу вспомнилась их первая стычка с Вислым и то, как этот недоумок проехался по Нарциссе. Получи в ответ. Мгновенно вспыхнувший огонь в глазах рыжего придурка стоил того. - Что ты сказал, повтори! – взревел Уизел, подлетая к Драко почти вплотную. Драко упивался ситуацией. Это был способ отыграться, выместить свою злость, показать, что он может влиять на других, филигранно играя на самых тонких струнах. Тем более, левая сторона лица ныла после удара, что так и подстёгивало сделать больно кому-то ещё. Да, детка, давай, покажи, кто тут главный. - Не смей трогать мою мать! Просто, не смей. – глаза Вислого налились кровью. Быстро же его торкает. Какое отвратительное зрелище. Отвратительно приятное. Остался последний штрих, чтобы ему окончательно сорвало чеку. - Да ты её видел? Никому в здравом уме и в голову не придёт её трог... – Малфой не успел договорить, как заметил летящий в свою сторону кулак Вислого и крики вокруг. Но, прежде чем Драко успел увернуться, между ними возник барьер: такой же, как и тогда, в ночь на Астрономической башне, когда они с Уизелом «мило беседовали». Грейнджер. Драко перевёл взгляд вниз: она, собственной персоной. И снова у него перехватило дыхание – в этот раз от неё. Снова от неё. Её растрёпанные волосы разметало на ветру, глаза горели праведным гневом, щёки разрумянились и твёрдая линия сжатых губ так и манила, предлагая впиться в них, чтобы они расслабились, стали мягкими и податливыми. Малфой снова посмотрел в её глаза. Разочарование. Вот, что плескалось в её взгляде. Она его щедро дарила каждой своей янтарной искоркой. Купала в нём Драко так, что он начал захлёбываться. Всю спесь смыло. Драко потряс головой. Мерлин, лучше бы ему сильнее прилетело – может, выбило бы из его головы всё дерьмо про Грейнджер. Наконец, она опустила барьер и чеканным шагом направилась к школе. Малфой перевёл взгляд на тяжело дышавшего Уизела. Он отвечал ему, смотря исподлобья. Драко взвыл про себя. Блять. Да простят все мои родственники, которые посмертно отрекутся от меня после этих слов: - Я отвлёкся, окей? Проебался. Сам понимаю. Вот и разозлился. Удивительно, что небо не разверзлось после его слов. Удивлённый взгляд Вислого резал по-живому. - Малфой, я сказал это в начале тренировки и повторю сейчас: здесь мы никто друг другу. Забудь про всё дерьмо на время тренировки. Если не сможешь – тебе не место в команде. – после этих слов, он развернулся, не дожидаясь ответа и улетел к кольцам, под сочувствующие взгляды членов команды.