Вот и он.

Се Ми тяжело выдохнула: — И ты решил просто… разбить ему лицо? Это нормально, да? Это по-твоему правильно? Нам Гю хмыкнул: — Тебе пора бы открыть глаза, Се Ми. — Голос стал холоднее. — А то ты всё строишь из себя… не знаю кого. Выше всех? Умнее всех? Он усмехнулся криво. — А на деле даже не замечаешь, что твой «идеальный» парень тебе в глаза смотреть боится. Она сжала телефон крепче. — Что? — Да ладно тебе, — раздражённо бросил он. — Ты что, не видела? Каждый раз, когда ты с ним говоришь — он глаза в пол. Потому что врёт. Потому что что-то скрывает. Пауза. — Потому что ты для него — просто удобный вариант. Се Ми почувствовала, как что-то неприятно кольнуло в груди. — Ты не имеешь права… — Имею, — отрезал он. — После того, что видел — ещё как. На том конце провода послышалось тихое шипящее дыхание, будто он сдерживал злость. — Ты так упорно делаешь вид, что всё в порядке… что этот крендель хоть что-то в тебе понимает… что он вообще достоин стоять рядом. Се Ми стиснула зубы: — Замолчи. Нам Гю усмехнулся, но в его голосе не было веселья — лишь усталое раздражение. — Я тебя не трогаю. Живи как хочешь. Но не ной потом, что опять выбрала не того. Се Ми замолчала. На секунду ей показалось, что он сейчас что-то добавит, смягчит тон… но вместо этого он тихо бросил: — Раз уж тебе нравится быть слепой — оставайся. Гудки. Он отключился. Се Ми уставилась в потухший экран телефона, и лицо её медленно перекосило злостью. «Тоже мне, умник нашёлся… глаза ей открыть он решил. Как будто сам — пример для подражания». Она сжала кулаки. Наркоман, нарцисс, пустое место… Достоин стоять рядом? Он? Да он тогда встал рядом только потому, что она позволила. Как резко появился — так же резко и выкинул её, как мусор. И теперь ещё что-то выёбывается. Её раздражение росло. «Проучил он кого-то… заботится он… Да иди ты. Если бы хоть раз что-то нормально сделал, без этого своего цирка». Эта злость, как всегда, быстро сменилась усталостью. Она вдруг поняла, что устала даже думать о нём. Она нырнула под одеяло, вцепившись в своего нового парня — как будто именно его тепло могло заглушить всё это зудящее раздражение. Он машинально обнял её во сне, прижал ближе, и в этот момент ей стало легче. Она медленно закрыла глаза. Она не верила Нам Гю. Никогда. Ни одному его слову. Ни одной его «заботе». Ни одной его пошлой шутке, под которой всегда пряталась какая-то выгода. Да и как ему вообще можно верить? Се Ми знала Нам Гю до мельчайшей иголки. До последнего тика его настроений, до того, как у него подёргивается челюсть, когда он врёт, до того, как он отводит глаза, когда ему стыдно. Она знала его лучше, чем сам он себя — и это было самым мерзким. Противно. Просто до дрожи в пальцах. Она знала, на что он способен. Знала, что его хрупкое, стеклянное эго может расколоться от любой мелочи. Она могла сказать невинную фразу просто в шутку — и он тут же замыкался, огрызался, злился. Он мог молчать, но она видела всё: напряжённые плечи, резкий взгляд, то, как он сжимал зубы, будто держал внутри бурю. Он думал, что отлично прячет эмоции. Но она-то знала. Она видела насквозь. «Ты сам был виноват. Ты открылся мне. Не надо было. Ошибка, да?» И она усмехнулась в подушку, горько, почти тихо. Он ненавидел быть уязвимым. Ненавидел, что хоть кто-то видел его слабым. А она была единственной, кто видел всё дерьмо под его масками — и именно поэтому он бесился от одного её слова. Он считал, что держит ситуацию под контролем. Что он выше. Что она до сих пор «его». А на деле… Он был тем, кто трещит по швам от её безобидной фразы. И ему она должна верить? После всего этого? После того, что он сам же разрушил? Се Ми уснула с этим холодным пониманием: Нам Гю — последняя человек, которому можно верить. Он всегда разрушал всё, к чему прикасался. И себя тоже. Утро началось отвратительно. Голова гудела, тело будто налили свинцом, будто она не спала, а всю ночь дралась с мыслями. Се Ми открыла глаза и первое, что почувствовала — желание снова их закрыть и исчезнуть. Шин Хо рядом пошевелился, сонно потер лицо и повернулся к ней. Она натянула лёгкую улыбку. Автоматическую. Искуственную. Не хотелось думать. Не хотелось говорить. Тем более — думать о Нам Гю. — Доброе утро, — выдохнул Шин Хо. — Угу, — ответила она мягко и поднялась. На кухне она сварила себе горький кофе — настолько крепкий, что язык немело. Иначе бы она вырубилась прямо на пороге. Одев всё ту же толстовку и джинсы, которые лежали с вечера, она вышла из квартиры. Пары тянулись — нет, всегда тянулись. Обычно любая лекция превращалась в пытку. Но сегодня… 1-я пара — пролетела. 2-я — будто миг. 3-я — она даже не заметила, как сидела. 4-я — и вот уже конец. Странно. Непривычно. Даже тревожно. Подарок вселенной? Серьёзно? Сейчас? Она только головой покачала и вышла за корпус. Идти домой не хотелось. В груди сидела маленькая, мерзкая, липкая капля сомнения. Не к Шин Хо — к себе. К прошлой ночи. К словам Нам Гю. К тому, что она чувствовала, но не хотела признавать. Она остановилась у выхода с кампуса, потёрла плечи и глубоко вдохнула морозный воздух. Се Ми остановилась и на выдохе обернулась. Он стоял, прислонившись к стене, будто ждал именно её — руки в карманах, сигарета в зубах, наглая ухмылка. — Ты чего опять тут? — бросила она. — Скучно стало без того, чтобы меня раздражать? Нам Гю дернул уголком губ: — А ты всё такая же колючая. Даже мило. Он скользнул по ней взглядом, слишком медленным, слишком откровенным. — Ну, по тебе сразу видно, что тебя давно не… развлекали как надо. Се Ми моментально вспыхнула. — Ты больной? — прошипела она. — Не-не, — он отстранился от стены, поднимая руки. — Просто наблюдательный. Как глянул — так и понял: твой новый… как ты его там называешь… Шин Хо? Да он даже руку нормально держать боится, не то что тебя. Она стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть. — Отвали, Нам Гю. — Ага, щас. Ты меня уже третий раз за день видишь — может, знак какой. — Единственный знак — что ты снова лезешь куда не надо. — Оу, — он кивнул, улыбнувшись шире. — А куда надо — ты мне покажешь? Она фыркнула: — Господи, ты всё никак не поймёшь, что мы закончили? — Закончили? — он сделал шаг ближе. — Ты уверена? Потому что как ты на меня смотришь… ну, явно не как на «закончили». — Я смотрю на тебя как на проблему, — отрезала она. — А я смотрю на тебя, — он прищурился, — как на ту, кто вечно злится, когда слышит правду. — И что за «правда» на этот раз? Нам Гю чуть наклонил голову, как будто обдумывал, какой вариант выбесит её сильнее. — Что ты скучаешь по нормальному мужику, — сказал он спокойно. — Вот и бесишься. У неё пересохло в горле — но не от смущения. От ярости. — Ты… отвратительный. — А ты — прекрасна, когда злишься, — он усмехнулся, будто это его действительно развлекало. — Прямо как раньше. Она развернулась и пошла вперёд резко, почти демонстративно. Но он, конечно же, пошёл следом — в двух шагах, не касаясь, просто присутствуя, как заноза под кожей. Се Ми остановилась и резко обернулась: — Ты вообще с ума сошёл, Нам Гю? — голос был холодным, твёрдым. — Конечный наркоман, серьёзно. С каких пор ты решил, что можешь идти за мной и приставать? Он прищурился, спокойно, без спешки шагнув к ней: — Наркоман, говоришь? — низко, с усмешкой. — Звучит мило, когда ты так говоришь. Но приятно слышать, что я всё ещё могу выбить из тебя пару искр. — Ты бесишь! — сказала она, сжимая кулаки. — И я не собираюсь это терпеть. — Хм… — он склонил голову, хищно улыбаясь. — А я-то думал, что тебе нравится, когда кто-то так рядом. — Не нравится! — отрезала она. — Я не твоя игрушка и не твоё развлечение. Он шагнул ближе, оставляя между ними буквально полметра: — Игрушка? — фыркнул он. — Ну, может быть… но признаюсь: никто, кроме тебя, так не умеет выводить меня из себя. — Отвали, Нам Гю, — сухо сказала она, твёрдо, без дрожи в голосе. — У меня нет ни времени, ни желания слушать твои пошлые намёки. Он снова усмехнулся уголком губ: — Пошлые? — тихо, дерзко, почти шепотом. — Ммм… интересно, как ты реагируешь, когда я не скрываю, что хочу тебя. Се Ми сжала зубы, но взгляд оставался ровным: — Тебе пора остановиться. Идти своим путём.