Мы авроры. Не герои

5 января 1979 г. Сириус постучал в кабинет с табличкой «старший аврор А.Грюм», гадая, что от него могло потребоваться. Несколькими минутами ранее он получил записку с указанием подойти как можно скорее. — Проходи уже! — донесся сухой окрик из-за двери. Грюм ожидал его за массивным столом. Пальцы раздраженно постукивали по столешнице, а хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего. — Сядь, — бросил он, указывая палочкой на убогий стул напротив. — Надо поговорить. По делу пропавшей Персефоны Гринграсс. — Какое «дело»? Девчонка просто сбежала от тирании отца, — ответил Сириус и едва сдержал гримасу. — Даже Соломон перестал позориться и забрал заявление. Расшатанный и жесткий, стул оказался ещё и очень низким, отчего Сириус сейчас выглядел как школьник за слишком большой для него партой. Он был уверен, что Грюм намеренно держал такой стул для неприятных посетителей. — Люди не исчезают без следа, тем более, если у них нет волшебной палочки, — Грюм не сводил с Сириуса цепкого взгляда. — Мы не обнаружили никаких её следов на границе, у родственников и подружек её тоже нет. Гринграсс утверждает, что в её побеге замешан твой брат. Что на это скажешь? — Что вы тратите время на сбор сплетен. Если хотите копаться в подростковой драме, напишите Дамблдору: пусть он вызывает Регулуса в кабинет и расспрашивает, о чем душе угодно. — Ты отстал от жизни, парень, — лицо Грюма пересекла кривая усмешка. — Твой брат бросил Хогвартс. Подал заявление на отчисление перед самым началом семестра. Сириус застыл, ошеломленный этой новостью. Регулус всегда был прилежным академическим ребенком, любил учиться. Причем не просто зубрил учебники, а докапывался до сути и глубоко погружался в тему. Сириус не мог представить, чтобы тот бросил учебу, не сдав ЖАБА. — Учитывая взгляды твоей семейки, девчонка легко может стать политической заложницей, — продолжил Грюм, цепко изучая Сириуса холодным взглядом. — Самое время тебе делом доказать свою лояльность, парень. Говори, где она и твой братец могли бы скрываться? Сириус молчал. Дядя Альфард оставил по недвижимости каждому из своих племянников и племянниц, чтобы у них был шанс на независимую жизнь. Он сомневался, что мать примет подружку Регулуса с распростертыми объятиями, поэтому у парочки оставался только этот вариант. Но Сириус совершенно не желал приводить к ним на порог бешеного Грюма. — Что вы собираетесь делать, если найдете девчонку? — упрямо спросил Сириус, чувствуя, что закипает. — Свяжете и силой потащите к отцу? А на каком, собственно, основании? Без открытого дела и ордера вы не имеете права даже приближаться к ней. — Это уже не твое дело. От тебя требуются только местоположение и помощь с проникновением. — Тогда нам больше не о чем говорить, — Сириус встал и направился к двери, спиной чувствуя тяжелый взгляд Грюма. — Если вопрос Персефоны так волнует Орден, то пусть Дамблдор сам со мной связывается. Но помогать вам в её похищении я не намерен. Он не дошел до двери нескольких шагов, когда спину пронзила острая боль. Ноги подкосились, и он чуть не рухнул на пол, едва успев уцепиться за край шкафа с документами. — Никуда ты из этого кабинета не выйдешь, парень, — хмуро произнес Грюм, держа его на прицеле. — Желаешь говорить с Дамблдором — изволь, он уже скоро подойдет. И на операцию пойдешь с нами как миленький. До этого же — будешь сидеть здесь под моим присмотром. Чтобы даже не вздумал попытаться предупредить кого-то из своих. — Кого «своих»?! — воскликнул Сириус, не сводя глаз с нацеленного ему в грудь кончика палочки. Ноги были словно ватные, и чтобы не упасть, приходилось изо всех сил держаться за шкаф и стену. В таком состоянии у него не было и шанса достать собственную палочку. — Я ни с кем из родни уже пару лет не общался. — А как же в Хогсмиде в ноябре? Гринграсс рассказал, что ты там был со своим братцем. И даже кинулся его защищать. Сириус едва мог дышать от распирающей его ярости. Где-то в глубине сознания глухо рычал Бродяга, готовый вцепиться старшему аврору в глотку. На этот раз Грюм перешел все границы. Сириус не его подчиненный и не мальчишка, которого можно запугивать. Из мыслей его вырвал шум голосов за дверью. Слов было не различить, но Сириус узнал Дамблдора и… — Грюм! — дверь сотряслась от сокрушительного удара Андриса. — Открывай, или я вышибу эту гребаную дверь! Грюм скривился, расколдовал Сириуса и отпер дверь. В кабинет влетел Андрис Сандек с зажатой в руке палочкой. — Какого дракла ты отрываешь моего человека от работы и вызываешь его без моего ведома?! — Твой подчиненный владеет полезной информацией по делу Гринграсс, — ответил Грюм. — Я имею полное право вызвать его для беседы. Скажи спасибо, что не на допрос. — Свидетелем по закрытому делу? Идиота из себя не строй, — взгляд Андриса задержался на Сириусе, который все ещё нетвердо стоял на ногах, опираясь о стену. В глазах наставника полыхнула сталь. — Что ты с ним тут делал, Грюм? Вошедший следом за Андрисом Дамблдор затворил дверь и мягко кашлянул. — Господа, полагаю, произошло недопонимание. Давайте… — А ты не лезь, это дела аврората! — Андрис резко обернулся к Дамблдору. — Захотел поиграть в полководца — делай это в пределах своего «курятника». Грюм буквально задохнулся от ярости, да и сам Сириус едва удержал челюсть на месте. Даже для вспыльчивого и пренебрегающего нормами Андриса это было слишком фамильярно. Но Дамблдор лишь удивленно вскинул брови. — Мы знакомы? — уточнил он без тени гнева или надменности. Его голубые глаза внимательно изучали лицо Андриса. Тот хмуро скрипнул зубами. — Встречались, — процедил он и вновь сосредоточил свое внимание на Сириусе. — Рассказывай, что здесь произошло. Сириус почувствовал, как в груди вспыхнуло мелочное желание поведать Андрису всё без утайки. Он почти физически ощущал исходящие от мужчины волны едва сдерживаемой ярости и был уверен, что в таком состоянии тот разорвал бы Грюма на части голыми руками. Картина была соблазнительной, но все же… На кону стояла безопасность Регулуса. — Всё в порядке, сэр, — произнес он так ровно, как только мог. — Прошу прощения, что не предупредил вас, когда отлучился. Но я бы хотел… — он бросил быстрый взгляд на Дамблдора. Тот незаметно кивнул. — Сэр, могу я переговорить с директором Дамблдором? Вопрос правда важный. Андрис внимательно оглядел его, ища подвох. — Как скажешь, — произнес он негромко и опустил палочку. — Но, если передумаешь — смело разворачивайся и уходи. А если кто-то, — Андрис бросил мрачный взгляд в сторону Грюма, — попробует помешать, то будет иметь дело уже со мной. Когда за наставником захлопнулась дверь, Грюм скривился и непечатно высказался о зарвавшихся мигрантах. Директор тут же спровадил Грюма следом под надуманным предлогом («попроси сотрудников вашего кафе отложить для меня их чудесных слоек. Никогда ещё таких нежных не пробовал, хочу взять несколько с собой в Хогвартс»). И наконец они остались с Сириусом наедине. — Позволь принести извинения за Аластора, — первым заговорил Дамблдор. — Я хотел, чтобы он просто кратко ввел тебя в курс дела. Но, видимо, он немного переборщил в процессе. Сириус не сдержал ироничной усмешки. — «Немного»? Да он полный псих! — Увы, обостренная бдительность — издержка вашей профессии. Дамблдор взмахнул палочкой, и на месте уродливого стула для посетителей появилась пара глубоких кожаных кресел с высокими спинками. — Полагаю, у тебя есть вопросы, — начал директор, усаживаясь. — Я готов на них ответить. — Почему вас так беспокоит побег Персефоны? Девчонка сбежала от тирана-отца — что в этом необычного? Когда я сбежал из семьи, никто не поднимал такой шум. Дамблдор сцепил пальцы в замок, его взгляд стал сосредоточенным. — Ты попал в дом к Поттерам. А Персефона, с большой вероятностью, — к твоим родным. И даже если у юного Регулуса нет злых намерений, можем ли мы быть так уверены в отношении остальных членов семьи? — Дамблдор сделал паузу, внимательно изучая лицо Сириуса, и затем продолжил. — Когда ты заявил о желании вступить в Орден, то поделился с нами всем, что тебе было известно про связь твоих родных и их ближайшего окружения с пожирателями. Ценная информация, за которую я тебе очень благодарен. И с учетом этого я боюсь, что Персефона может находиться в большой опасности. Несмотря ни на что, она остаётся дочерью своего отца, и её могут попытаться использовать для шантажа или как инструмент давления. — Вы правда думаете, что Гринграссу есть дело до дочери? — фыркнул Сириус, не скрывая презрения. — Пожирателям и не нужны его действия, — объяснил Дамблдор. — Достаточно разрушить его репутацию. Например, заставить Персефону публично поддержать их идеи и «разоблачить» какие-либо грязные секреты семьи. Он увидел скептическую гримасу Сириуса и добавил. — Я понимаю, что Соломон не самый приятный человек и зачастую производит отталкивающее впечатление. Но главное, что он решительный противник темной магии. Его компрометация будет ударом по нашим позициям. Сириус промолчал, не находя аргументов для возражения. Дамблдор же достал из складок мантии пергамент. — Я получил копию дарственной на дом, который достался Регулусу после смерти вашего дяди. И даже наведался по адресу, но защитные чары не позволили мне приблизиться. Я не хотел бы окружать дом и врываться туда с кучей бойцов Ордена. У меня есть идея, как можно мягко обойти защитные чары. Но для этого мне потребуется твоя помощь. Сириус нахмурился. Дом дяди Альфарда был одним из немногих безопасных мест для Регулуса, и мысль о том, что туда могут вломиться, даже с благими намерениями, вызывала у него неприятное ощущение. — Что вы планируете делать, если и в самом деле найдете там Персефону с Регулусом? — Поговорить, — просто ответил Дамблдор. — Если они лишь желают быть вместе вдали от семей, то я помогу им уехать из Британии. Например, во Францию. Их может принять мой учитель Николас Фламель. Это был бы потрясающий расклад, который бы позволил вырвать Рега из цепкой хватки семьи и не дать ему пополнить ряды Пожирателей. Соблазн согласиться был просто огромен. Но оставалось последнее сомнение. — Если у вас такие мирные намерения, то почему вы сразу не обратились ко мне? Зачем подключать Грюма? — Аластор будет поблизости на всякий случай. Обещаю, он не будет вмешиваться без крайней необходимости. Сириус взвешивал аргументы. Доводы Дамблдора были разумны — он не мог этого отрицать. Но в глубине души продолжала царапать настороженность. — Ладно, — наконец сказал он, — Я помогу. Они трансгрессировали под кроны деревьев напротив стоящего в отдалении коттеджа. В окнах первого этажа горел свет, и Сириусу показалось, что он даже различил один силуэт. — Подведи меня так близко, как сможешь, не вызывая сигнала тревоги, — приказал Дамблдор, глядя вдаль. Он не мог видеть дом. Сириус взял директора за руку и обходным путем стал приближаться в дому. Вечер выдался пасмурный, и в сумерках их было практически не видно, но все равно не хотелось заранее светиться. Он двигался медленно, проверяя пространство вокруг себя чарами и импульсами магии. Наконец он почувствовал, будто уперся в плотную стену воздуха. — Дальше не могу, — сказал он, отступая на шаг назад. — Но мы уже внутри защитного контура, верно? — уточнил Дамблдор. — Да, но считайте, лишь едва за порог заступили. Сириус вдруг понял, что не спросил Дамблдора, как именно тот собирался «мягко» обойти защиту. Или он планировал послать Сириуса вперед как переговорщика? — Волдеморт! — громко произнес директор. По поляне пронесся оглушительный скрежет, и Сириус кожей ощутил, как разом пали все наложенные на дом защитные чары. — Вы… вы активировали Табу? — в изумлении задохнулся Сириус. — Всего на пару минут. Дамблдор, уже не скрываясь, направился к дому широкими шагами и поднес кончик палочки к горлу. — Я не желаю вам вреда и пришел только поговорить. Сириус бросился следом, пытаясь убедить себя, что поступает правильно. Но от чего же тогда этот мерзкий привкус во рту? Возможно, миг назад его брат впервые в жизни чувствовал себя по-настоящему свободным и счастливым. Сириус представил, как сейчас Рег нервно сжимает в руках палочку, чувствуя себя загнанным зверем. Сириус уже собрался попросить Дамблдора остановиться и позволить ему пройти дальше одному, когда окно на втором этаже брызнуло осколками и из него стремительно вылетела юркая фигура на метле. В ту же секунду со стороны деревьев взлетели ещё двое на метлах и устремились вслед за Регулусом. — Нет! — воскликнул Сириус, видя, как Рег, не сбавляя скорости, едва увернулся от двух оглушающих. — Вы же обещали… Дамблдор уже входил внутрь дома, и Сириусу не оставалось ничего, кроме как броситься следом. Он не представлял, что будет делать, если директор, несмотря на сказанное ранее, попытается силой забрать девчонку Гринграсс. Но тихий шелест Гоменум Ревелио дал понять, что в доме помимо них никого нет. — Странно, — пробормотал Дамблдор и двинулся вглубь. Сириус огляделся. Обстановка была по-домашнему уютной. В гостиной тихо потрескивал огонь в камине, на столике стояли две кружки с горячим шоколадом — ещё теплые. На ковре у дивана лежал плед, словно сброшенный впопыхах. А рядом с ним — отпечаток ровного круга небольшого диаметра — такого, в центре которого легко мог встать один человек. Сириус быстро провел по ковру ногой, разглаживая круг, и на всякий случай прикрыл это место сверху пледом. Он хорошо знал такой след. Он оставался при перемещении с помощью «кровавого плаща» из коллекции Ориона Блэка, который позволял трансгрессировать из любого места. Это не было его официальным названием, Сириус мысленно прозвал его так из-за специфичного темно-алого цвета и стойкого подозрения, что в его создании использовалась кровь домовиков. Скорее всего, Регулус стащил плащ из отцовского кабинета и как-то передал подруге, чтобы она смогла сбежать из дома. Дамблдор ещё некоторое время исследовал дом, пока Сириус демонстративно не предпринимал никаких действий. Сердце на миг пропустило удар, когда при осмотре гостиной директор поднял плед и вглядывался в ковер внимательным взглядом. Но в итоге отошел, видимо, ничего не заметив. — Есть предположения, как девушка могла ускользнуть? — спросил директор, выходя на улицу. — Наверное, портал. — Тогда бы они им воспользовались вдвоем. Сириус равнодушно пожал плечами и вгляделся в ночное небо на две приближающиеся фигуры на метлах. Значит, Регулус смог ускользнуть. Неудивительно, мелкий поганец с детства потрясающе летал и в прошлом году даже вырвал у Гриффиндора из-под носа кубок. Но на душе было погано. Следовало заранее узнать у Дамблдора все детали, поставить условие, что он сам поговорит с Регом или не соглашаться на эту авантюру вовсе. Теперь же его и так недоверчивый брат ещё сильнее окопается. И даже если Сириус его и разыщет, то получит лишь проклятие в рожу в отместку за то, что привел к его порогу Орден. — Ушел, гад, — зло пробормотал Грюм. — Как вылетел за границы антиаппарационного поля, так сразу и исчез. Вы, смотрю, тоже с пустыми руками? Сириус не мог отвести взгляда от напарника Грюма. Это был Джеймс. — Жаль, тебя с нами в воздухе не было, — досадливо улыбнулся тот, отогревая дыханием замерзшие руки. — Втроем мы бы его легко загнали. «Загнали»… Будто охотники зверя. Сириус отвернулся, чтобы не дать другу заметить его раздражение. Джеймс не имел в виду ничего дурного и, возможно, в отличие от Грюма, действительно преследовал Регулуса, чтобы просто поговорить. Но прямо сейчас Сириус чувствовал, как в груди поднимается волна горькой злости. На Дамблдора с Грюмом за их ложь и подозрения. На Джеймса, который даже не попытался предупредить его. Но больше всего на самого себя. — Раз я больше не нужен, — отрывисто бросил он, — то я возвращаюсь в министерство. Меня ещё работа ждет. И не глядя ни на кого, развернулся. Кажется, Джеймс пытался ему что-то сказать, но Сириус не слушал. Спустя несколько минут он уже шел по пустым коридорам министерства, чувствуя, как дыхание застревает в груди, а тело мелко потрясывает от пережитых эмоций. Почему все в этой жизни так блядски сложно? Почему даже после всего, что он сделал, Грюм продолжает видеть в нем лишь продолжение его семьи? Почему Регулус просто не мог обратиться к нему за помощью? Почему каждый раз, когда Сириус пытается поступить правильно, он лишь все портит? Он прошел в крыло спецкорпуса, чтобы забрать оставленную на рабочем месте сумку, хоть никакой реальной надобности в ней не было. Сириус просто не знал, куда себя ещё деть. Идти домой? Заявится Джеймс, а прямо сейчас Сириус абсолютно не желал с ним разговаривать. К Эдит и вываливать ей всю многослойную драму? Тоже не вариант. Он с силой пнул стул так, что тот отлетел к стене. Сириус уже схватил со стола чернильницу, чтобы запустить следом, когда за спиной раздался голос. — Молодец, что вернулся. Сириус резко обернулся. В темноте кабинета безошибочно вырисовывался массивный силуэт Андриса. — Сэр, — неловко проговорил Сириус, ставя чернильницу на место. — Я тут просто… — Разминаешься перед тренировкой, — коротко кивнул наставник. — Только ты опоздал, и Айзек уже закрыл зал. Но это не повод отлынивать. Пошли — потренируемся у меня. Сириус машинально последовал за ним. Он совершенно забыл о запланированной на сегодня тренировке. Но сейчас это было как нельзя кстати — его тело жаждало выплеснуть накопившиеся эмоции. Они попрощались с оставшимися на ночь дежурными и проследовали на поверхность, где Андрис утянул Сириуса за собой в парной трансгрессии. Он очутился перед невысоким забором, окружавшим двухэтажный дом. Пространство вокруг буквально звенело от защитных чар. — Тренировочный зал через кухню, — бросил наставник, направляясь к боковому входу. Изнутри дом выглядел как временное пристанище. Ни следа уюта в отличие от атмосферы в коттедже Регулуса. А вот в тренировочный зал Андрис явно вложил силы: просторный, выходящий в сад через широкие арочные проемы. В углу Сириус заметил манекены, кинжалы и приспособления, о назначении которых даже не догадывался. Без лишних слов Андрис сбросил мантию и выжидательно вскинул брови. Сириусу и не требовалось особое приглашение. Он выхватил палочку и ринулся в бой. Он атаковал без остановки — Редукто в пол, серия Ступефаев, даже пустил в ход недавно освоенное проклятие, рассекающее плоть. Он не думал. Только бил и бил, выплескивая ярость в каждом ударе. Прошло десять минут или час — Сириус уже не понимал. Постепенно его заклятия стали терять силу, а движения — точность. Наконец он остановился, тяжело опершись руками о колени. Рубашка прилипла к спине, капли пота падали на пол. На место бури эмоций пришла странная, почти усыпляющая пустота. Сквозь шум в ушах донесся голос Андриса. — Холодного пива хочешь? Сириус кивнул, не разгибаясь, а когда поднял взгляд, наставник уже скрылся в дверном проеме. Только сейчас до него дошло, что тот намеренно сдерживался. Обычно Андрис безжалостно использовал каждую ошибку, чтобы преподать Сириусу очередной болезненный урок. Но сегодня он просто позволил ему вести атаку, лишь изредка контратакуя, да и то — без привычной жесткости. Когда Андрис вернулся с двумя запотевшими бутылками, Сириус принял свою с тихим «Спасибо», почувствовав, как стекло приятно холодит ладони. — Вы сегодня поддавались, — произнес он после долгого глотка. — Не слишком привыкай, — хмыкнул Андрис. — В следующий раз за каждую глупую ошибку получишь вдвойне. Они сидели на полу, прислонившись спинами к прохладной стене. Пиво оказалось светлым, с легким хмельным послевкусием — идеальным после изнурительной тренировки. — Вы хотите, чтобы я рассказал, что у нас было за дело с Дамблдором и Грюмом? — спросил Сириус. Андрис откинул голову назад, устремив взгляд куда-то в потолок. На его шее блеснула золотом цепочка — вещь столь тонкой и искусной работы смотрелась ужасно инородно на толстой мускулистой шее. — Да. Но если не хочешь говорить, настаивать не буду. Тишина растянулась на несколько долгих секунд. Сириус вертел бутылку в руках, следя, как по ней стекают капли конденсата. — Я хотел помочь одному человеку, — глухо начал он. Слова выходили медленно, с трудом. — Я думал… нет, я был уверен, что поступаю правильно. Но в итоге все пошло наперекосяк. И я даже не могу винить в этом Дамблдора или Грюма. Сам дурак, что голову не включил. Его голос дрогнул. Изнутри жгла горечь, будто весь мир играет по правилам, которые ему никто не удосужился объяснить. — И как вообще понять, что правильно? Кажется, будто даже если я пытаюсь сделать что-то хорошее, все равно выходит или катастрофа, или какая-то дрянь. Андрис слушал, не перебивая. Когда Сириус замолчал, тот провел ладонью по щетине на подбородке, собираясь с мыслями. — К сожалению, жизнь — не учебник с четкими ответами, — произнес он негромко. Его обычно зычный жесткий голос звучал непривычно мягко. — Никто не даст тебе инструкций, особенно когда вокруг идет война. Единственное, что остается — не сдаваться и каждый раз снова и снова пытаться поступать правильно. Но при этом, — уголок рта Андрис дрогнул в подобии улыбки. — Не забывай иногда включать то, что у тебя между ушами. Иначе можно наступать на одни и те же грабли до скончания веков. Сириус почувствовал, как внутреннее напряжение постепенно ослабевает, словно с грудной клетки сняли тиски. Это было странное ощущение, незнакомое: будто за спиной появилась крепкая стена, на которую можно опереться, не боясь, что она внезапно рухнет. Он не знал, как назвать это чувство. Но кажется, впервые за долгое время в его жизни появился взрослый, на которого он мог положиться. *** 6 января 1979 г. Блэк-холл. Его дочь стояла перед ним, словно побитая собака. Самонадеянная дуреха, годная только на то, чтобы рожать. Как же гордо она задирала голову, когда выдавила из себя двух мальчишек. С каким высокомерием носила статус матери наследников. И все это — чтобы в итоге позорно провалить их воспитание. Рука Поллукса дернулась. Были бы силы, он бы избил её и оттаскал за волосы, как в детстве. Но теперь все, что ему оставалось — это бессильный гнев, пока будущее их фамилии катилось в пропасть. — Ладно старший, — шипел он. — С ним сразу было ясно, что ничего путного не выйдет — ты ему свой дурной характер передала. Но Регулус! Мальчишка всегда был как глина. Вставь железный стержень и лепи вокруг него, что хочешь. Как ты умудрилась и его упустить?! Вальбурга медленно подняла голову. — Я тоже не в восторге от его выходки, — глухо произнесла она. — Но… — Нет никаких «но»! — рявкнул Поллукс. — Мальчишка решил, что его похоть — достаточный повод для конфликта с Гринграссами. И без какого-либо совета с семьей устроил спектакль уровня бродячего театра… И было бы ради кого идти на такой риск! Я видел эту девчонку. Тощая бледная моль, даже ухватиться не за что… — Ты забываешься, отец, — ответила Вальбурга уже более твердым голосом. В её глазах мелькнула строптивая искра. — Она хотя бы чистокровна, отдадим выбору Регулуса должное. Ты годами презрительно высказывался о его «слабохарактерности», называл «червяком, что по ошибке затесался среди змей». И вот сейчас он проявил решительность. Да, обстоятельства и повод он выбрал не лучшие, но сделанного назад не воротишь. — Какая трогательная материнская поддержка. Что-то за Сириуса ты так не вступалась. Но стоило младшенькому устроить политический скандал из-за девки — сразу нашлась защитница! — Потому что мы не можем позволить себе потерять ещё и Регулуса. Что будем делать, если он уйдет вслед за братом? — её голос на миг дрогнул. — А это легко может случиться, если будем на него излишне давить. Мерлина ради, отец, Регулус оступился всего один раз! Сейчас ему как никогда нужна поддержка семьи. — Поддержка семьи, которой он пренебрег ради любовной блажи? Нет уж, уволь! Раз он решил поставить свои желания выше прочего, пусть тогда и с последствиями разбирается сам, — руки Поллукса с силой сжали подлокотники кресла. — Даже хорошо, что орденцы его так быстро выкурили из норы. Пусть теперь ищет, где жить. Решает, заявить ли о своем выборе громко, как подобает мужчине, или бежать словно крысе. Но все сам! Посмотрим, сколько продержится этот романтик. И если узнаю, что ты его с девчонкой укрываешь на Гриммо, лично вызову к вам наряд авроров. Я все сказал. К чести Вальбурги, она не опустилась до униженных просьб. Дочь лишь поджала губы и с сухим «я поняла тебя, отец» направилась к камину. Поллукс проводил её тяжелым взглядом и помассировал гудящие виски. За что ему было такое наказание? Всю жизнь он заботился лишь о процветании рода, тогда как абсолютно все члены его семьи словно сговорились его разрушить. Сначала вместо желанного наследника он получил лишь девчонку, да ещё и со строптивым нравом. Потом Альфард — его гордость и наследник, в котором он видел продолжение себя, оказался извращенцем, предпочитавшим мужские ласки. А младший, Сигнус, и вовсе превратился в жалкого лудомана, промотавшего не только состояние, но и собственное здоровье, подхватив в каком-то притоне болезнь, лишившую его возможности зачать ещё детей. Когда Вальбурга объявила о помолвке с Орионом, в сердце Поллукса на мгновение вспыхнула надежда. Её дети унаследовали бы фамилию, и будь это мальчики, то в будущих ветвях рода продолжала бы течь его, Поллукса, кровь. Если бы только этот союз принес достойные плоды… Но даже тут его ждало разочарование. Или, быть может, его крови все же суждено раствориться в других родах? Судьба дала ему шанс возглавить род, не упомянув, что это был лишь заём, а не дар. Ведь по праву старшинства главой рода должен был стать Арктурус. Мысли невольно обратились к старшему кузену, и в душе закипела старая желчь. Арктурус… Выходка Регулуса точно была наследием спесивых генов его второго деда. Тот тоже поставил чувства выше многовековых традиций. Как легко и пренебрежительно тот отказался от статуса наследника рода! «Забирай, кузен, мне он не нужен. Ничего от этой семьи больше не нужно» — таковы были слова Арктуруса. То, о чем Поллукс грезил с малых лет, ему швырнули, как кость собаке. И он даже не мог по-настоящему насладиться своей удачей. Да, он стал главой семьи. Арктурус же женился на красавице иностранке из рода, на фоне которого Блэки казались выскочками-нуворишами. Действительно, зачем кузену такая мелочь, как статус главы рода, когда его будущие дети могут унаследовать настоящий королевский титул. Вот только когда грянула война, и Гриндевальд обратил свой взор на Айхэлэн, куда же приполз гордец? К тем самым Блэкам, чье имя он когда-то отбросил с такой легкостью. Поллукс хорошо помнил тот декабрьский вечер 1939 года и бледное, искаженное страхом лицо кузена. Ясно, как тогда, слышал дрожь в его голосе, когда Арктурус умолял спасти его сына, пока сам он вынужден был остаться в охваченной войной Европе — защищать страну, с которой по глупости связал свою судьбу. С каким наслаждением тогда Поллукс сыграл роль великодушного спасителя, соглашаясь принять Ориона под свой кров. История повторялась. Регулус, в чьих жилах текла и его кровь, и кровь Арктуруса, пренебрегал родом в порыве страсти. Но Поллукс был уверен — рано или поздно молодой романтик поймет, что за спиной у человека нет ничего крепче родового имени. Когда иллюзии развеются и мечты столкнутся с суровой реальностью, внук униженно приползет обратно. Как уже возвращался Арктурус. И Поллукс вновь проявит великодушие и примет его. Но впредь уже ни за что не выпустит неразумного мальчишку из своей хватки.