Связанные одной нитью

5 декабря 1970 года.       Всего пару дней назад выпал первый снег. Он торопливо укутал улицы, крыши и деревья, словно спеша наверстать упущенное. Мир стал тише, светлее, чище. День выдался на редкость солнечным: небо было прозрачным, как лёд, а слепящее зимнее солнце отражалось в каждом сугробе, заставляя щуриться.       Беллатриса, нисколько не смущённая погодой, с ленивой ухмылкой натянула на глаза солнцезащитные очки. Ей было всё равно, что на календаре зима. Она носила, что хотела, когда хотела, и правилам подчинялась только своим.       — Фейерверки приехали, скульптуры установили, — бормотала себе под нос Аврора, быстро пробегая глазами список и ставя галочки в своей необычайно толстой папке, переполненной записями.       Последние месяцы она буквально жила этой ярмаркой. Думала о ней с утра до вечера, а порой даже во сне. Всё должно было пройти идеально, по её собственным, недостижимо высоким стандартам. Обитатели Хогвартса старались держаться подальше. Даже подойти без уважительной причины было опасно: можно было нарваться либо на бурю раздражения, либо — что пугало многих ещё сильнее — быть мгновенно завербованным в ярмарку. Добровольно. С её точки зрения.       — Это что такое?! — взорвалась Аврора, резко остановившись перед снежной инсталляцией.       — Э-э… снеговики? — прищурился Рабастан.       — Я вижу, что снеговики. Но почему, Мерлина ради, на них эти… ужасные пиджаки?!       — А зачем вообще на снеговиков цеплять пиджаки? — пробормотал Рудольфус, осторожно косясь на неё. — Это же… ну… снеговики.       Беллатриса без лишних слов локтем ткнула его в бок — молчи, пока цел. Она уже давно поняла: сестру не изменить, не переубедить, не остановить. Оставалось только наблюдать за её бурной деятельностью и молча надеяться, что всё это когда-нибудь закончится.       — Эти пиджаки василькового цвета, — продолжала бушевать Аврора, обойдя одного из снеговиков. — А я просила индиго. Ин-ди-го, Рабастан!       — Да какая, в конце концов, разница? — начал тот, тщетно пытаясь сохранить уверенность. — Они же все одинаковые — васильковый, индиго… обычный синий, и всё!       Аврора закатила глаза так выразительно, что снеговик рядом, казалось, смутился. К счастью для Рабастана, её внимание быстро переключилось.       — Кингсли! — резко окликнула она. — Почему ты здесь?       — Дежурю, — невозмутимо ответил Бруствер.       — Почему именно здесь? Ты должен быть с остальными когтевранцами, возле киосков. Немедленно за мной, — приказала она и, не дожидаясь возражений, уверенно зашагала в сторону площади. — Рабастан, ты тоже!       — Спасите, — простонал тот, обернувшись к Беллатрисе и Рудольфусу с мольбой во взгляде.       Они синхронно замотали головами. Рабастан обречённо вздохнул, поправил воротник и потащился следом за Авророй и Кингсли, тихо бормоча себе под нос что-то похожее на молитву.       — Я плохой брат, да? — спросил Рудольфус, глядя ему вслед с лёгкой усмешкой.       — Плевать, — отмахнулась Белла и, с лукавой улыбкой, потянула его за ворот мантии. — Зато нас наконец оставили вдвоём.       И, не дожидаясь ответа, притянула его к себе в поцелуе, в котором не было ни капли вины, только заслуженное право на пять минут счастья.       Вдоволь насладившись уединением и обществом друг друга, Белла с Рудольфусом всё же решили немного пройтись — хотя бы до киосков с едой. Рудольфус, с самым серьёзным видом, заявил, что умирает с голоду, и Беллатриса, уже давно привыкшая к его вечному аппетиту, только закатила глаза. Со временем она усвоила простое правило: идеальное свидание с Рудольфусом невозможно без поблизости расположенного кафе или хотя бы ларька с едой.       — Тебе вообще удобно на каблуках? Тут же скользко, — заметил Рудольфус, придерживая её за талию, чтобы она не поскользнулась.       — Я и каблуки неразлучны, — с самодовольной улыбкой ответила Беллатриса. — Я даже спать в них могу. И мне будет удобно.       — Вот на это я бы с удовольствием посмотрел, — усмехнулся Рудольфус, скользнув по ней взглядом.       — Сворачиваем, — резко сказала Белла и потянула Рудольфуса в сторону, так внезапно, что он едва удержал равновесие на скользкой брусчатке.       — Эй, ты чего? Что за внезапная конспирация? — спросил Рудольфус, оглянувшись через плечо, пытаясь понять, что стало причиной такого манёвра.       — Там моя мама, — коротко бросила Белла.       — И что? Я не боюсь твою мать, — фыркнул Рудольфус.       — Молодец. А вот я боюсь. У меня распущенные волосы. Сейчас подойдёт, заставит собрать. А потом критика осанки, выражения лица, манеры держать шарф и ещё десяток претензий на выбор. Нет уж, спасибо. Я свои нервы берегу.       — Ну надо же. Беллатриса Блэк кого-то боится, — усмехнулся он.       За эту реплику Рудольфус тут же удостоился взгляда, от которого даже каменная горгулья предпочла бы притвориться мёртвой. Он моментально осознал свою ошибку и благоразумно умолк, решив, что испытывать судьбу — особенно в лице Беллы — не стоит.       — А где, кстати, твой отец? Я его сегодня не видела, — спросила Белла.       — Где-то здесь. Работает, — протянул Рудольфус, недовольно поджав губы. — Он даже на праздничной ярмарке умудряется находить время для работы.       Отношения Рудольфуса и Рабастана с отцом оставались натянутыми. Тот по-прежнему предпочитал работу собственным детям. Рабастан с этим давно смирился и, кажется, уже махнул рукой, а вот для Рудольфуса такое расставление приоритетов было болезненным. Он не мог понять, как можно ставить даже самую важную работу выше семьи. И пусть он почти никогда не говорил об этом вслух, Белла знала, как сильно его это задевает. Она не стала говорить ничего утешительного, слова поддержки всегда давались ей тяжело, да и не нужны они были ему сейчас. Вместо этого она просто прижалась к нему и нежно провела пальцами по его ладони. Её молчаливое «я с тобой» Рудольфус понял сразу: он посмотрел на неё и тепло улыбнулся.       Они обогнули площадь и вышли с противоположной стороны, как раз у витрины «Сладкого королевства». В ту же секунду из лавки вышли Маргарет и Уолтер: она держалась за его руку, прижимаясь к плечу, а он с довольным видом нёс коробку с кексами.       — Забини, друг мой, как же я рад тебя видеть! — воскликнул Рудольфус, расплывшись в широкой улыбке, и без всяких церемоний сунул руку в коробку, выудив оттуда пару кексов.       — Лестрейндж, ты обжора, — усмехнулся Уолтер.       — А где Ада? — поинтересовалась Белла, оглядываясь по сторонам.       — Она… ну… наверное, где-то… — смущённо начала Маргарет.       — С Майки, — спокойно добавил Уолтер, избавляя свою девушку от необходимости объясняться.       После Чемпионата мира по квиддичу Адрианна пригласила друзей погостить у её семьи в Италии. Белла с радостью ухватилась за возможность сбежать от назойливых младших братьев, прихватив с собой Рудольфуса. К ним присоединились и Маргарет с Уолтером. Не обошлось, конечно, и без Нотта. Хотя Рудольфус с Уолтером не отличались особой проницательностью, даже им не понадобилось много времени, чтобы понять: Ада и Майкл спят друг с другом. Впрочем, по-настоящему удивлён никто не был.       — Вспомни солнце — вот и лучик, — усмехнулся Уолтер, одновременно с Рудольфусом вытаскивая из коробки очередной кекс.       К ним приближались Ада и Майкл. Гринграсс шла уверенно, чуть впереди, в распахнутой мантии, развевающейся на ветру, а Нотт плёлся следом.       — О, кексики, — сказал Майкл, при виде угощения заметно оживившись, и без стеснения присоединился к импровизированному пиршеству.       Беллатриса и Маргарет молча переглянулись и перевели взгляды на Аду. Та остановилась, вскинула бровь, выдержала их красноречивое молчание и с показным равнодушием потянулась к коробке.       — Что? Просто встретились по пути, — невозмутимо произнесла она, сунула в рот кекс и, прожёвывая, добавила: — Где Рори?       — Терроризирует несчастных старост, — фыркнула Белла. — Кажется, она сегодня особенно вдохновлена.       — Беллатриса Блэк! — за спиной прозвучал строгий, холодный голос.       Белла вздрогнула, словно её окатили ледяной водой, и мгновенно напряглась.       — Быстро собери волосы. Что за вид?       — Мама, я… — попыталась возразить она, но не успела.       — И не сутулься, — добавила леди Блэк, оценивающе скользнув взглядом по дочери.       Пока остальные вежливо обменивались приветствиями с её матерью, Беллатриса, не поднимая глаз, торопливо собрала волосы в высокий хвост. Губы были плотно сжаты, а на лице застыла знакомая тень — смесь обиды и упрямства.

***

      Вальбурга не испытывала особого желания присутствовать на ярмарке. Общественные мероприятия вызывали у неё раздражение ещё с юности — слишком много шума, фальши и навязчивого веселья. Но статус обязывал: иногда нужно было появляться на людях, даже когда душа просила тишины и уединения.       Кассиопея должна была сопровождать её, но в последний момент осталась в Кроуфорде рядом с отцом. Его состояние ухудшалось с каждым днём, и мысль оставить его одного казалась немыслимой. К тому же она хотела дать Вальбурге возможность хоть немного передохнуть: бо́льшую часть времени рядом с больным отцом проводила именно она, и Кассиопея это прекрасно понимала.       Только оказавшись в Хогсмиде, Орион без промедления направился к Дженкинс и прочим министерским чиновникам. Вальбурге эта компания всегда казалась утомительной: много важности, разговоров о власти и пафоса. Сославшись на необходимость присматривать за дочерьми, она без сожаления оставила мужа в окружении их сыновей, которых он упорно таскал за собой, приучая, как он любил говорить, «к реальному положению дел».       Вальбурга окинула взглядом происходящее вокруг. Народу сегодня было особенно много: ярмарочная суета гудела, словно растревоженный улей. Поблизости кружились карусели, над которыми звенел детский смех, перемешанный с восторженными возгласами. Взрослые неторопливо прогуливались вдоль прилавков и лавок с угощениями, выбирая что-то для себя или обсуждая покупки.       Вальбурга выцепила взглядом Аврору в толпе. Та металась по ярмарке, словно белка в колесе: решала какие-то вопросы, отдавала распоряжения, бесконечно куда-то спешила. По губам Вальбурги скользнула лёгкая улыбка: всё та же, ничего не изменилось. С самого детства Аврора отличалась педантичностью и страстью всё держать под контролем. Пока другие дети разбрасывали игрушки, она, наоборот, тщательно раскладывала их по местам, наводила порядок в кукольных домиках и составляла своим куклам подробный распорядок дня.       Теперь она носилась по ярмарке с тем же неутомимым рвением, отчитывая старост за малейшие промахи. Вальбурга на мгновение остановилась, позволяя себе просто понаблюдать. Аврора стояла на крыльце «Сладкого королевства», с хмурой сосредоточенностью следя за происходящим. Рядом с ней находился темноволосый юноша, державший под мышкой её переполненную записями папку. Если память не изменяла Вальбурге, это был второй староста школы. Когда Аврора с раздражением отчитала младшего Лестрейнджа, не забыв притопнуть ногой, юноша лишь покачал головой с едва заметной усмешкой. Затем он наклонился ближе и что-то коротко шепнул ей на ухо. Аврора повернулась… и улыбнулась. Почти мимолётно, на одну-единственную секунду, но Вальбурга уловила этот момент. Улыбка была не дежурной, не вежливо-учтивой, а живой. Личной. Тёплой.       Вальбурга нахмурилась, задержав взгляд на дочери. Что-то в этом коротком мгновении показалось ей странным. Мысль ещё не успела оформиться, как рядом раздался голос Августы:       — Держи, — сказала кузина, протягивая ей чашку с горячим пряным напитком. — Я всё-таки нашла настоящий глинтвейн, а не просто перегретое вино, — усмехнулась она.       — Пойдём куда-нибудь, где потише, — отозвалась Вальбурга.       Они вдвоём направились прочь от шумной ярмарочной суеты. Найти по-настоящему уединённое место в этот день было непросто, но им всё же удалось выбрать уголок подальше от людской толчеи.       — Где Теренс? — поинтересовалась Вальбурга, делая глоток.       — Мужа, как и всех мракоборцев, сегодня заставили работать, — ответила Августа с лёгкой досадой. — Весь штаб согнали сюда. В Министерстве до сих пор на взводе из-за того письма. А тут большая толпа, решили перестраховаться.       — Орион говорил, что мэр Феркл хотел отменить ярмарку, — заметила Вальбурга. — Но Дженкинс запретила.       — Она в последнее время вообще будто обезумела, — вздохнула Августа. — Мобилизовала всех, требует искать бристольцев. Мерлин… если это и правда они…       — Успокойся, — тихо сказала Вальбурга. — Бристольцев давно нет. Скорее, кто-то просто решил сыграть на страхе и прикрывается их именем, чтобы запугать Министра.       С тех пор, как в редакцию «Пророка» поступило письмо, подписанное именем лидера бристольцев, прошло уже два месяца. Отправителя так и не нашли, хотя на его поиски были брошены значительные силы. Внешне Министерство сохраняло маску уверенности, но за закрытыми дверями царила паника: тревожные колокола били без остановки.       — Как дядя Поллукс? — спросила Августа, решив сменить тему. — Я думала на днях заехать в Кроуфорд, повидаться с ним.       — Приезжай, — кивнула Вальбурга. — Только учти, он сейчас очень слаб. С кровати почти не встаёт, и разговор поддерживать ему тяжело… Но, думаю, он обрадуется тебе.       — Ох, Эдмунд, здравствуй! — внезапно воскликнула Августа, махнув рукой.       Вальбурга закатила глаза. По направлению к ним шёл Эдмунд Гамп, ведя под руку свою младшую сестру — Скарлетт, которая после замужества с кузеном Вальбурги, Бартемиусом, носила фамилию Крауч.       С самой Скарлетт у Вальбурги отношения были нейтральные. Та была младше её на шесть лет, и в школьные годы их пути почти не пересекались. После свадьбы с Бартемиусом они виделись чаще — на приёмах, семейных торжествах, да и их сыновья дружили, часто гостя друг у друга. Общение между женщинами оставалось ровным и вежливым: они не делились личным, но и неприязни между ними не было.       С Эдмундом же всё обстояло иначе. Он был одноклассником Вальбурги, знал её давно и слишком хорошо, чтобы питать иллюзии. С юности Эдмунд недолюбливал её из-за Юстаса: считал, что Вальбурга играла чувствами его старшего брата, использовала его, а потом предала, разбив сердце. Он никогда не скрывал своей антипатии и до сих пор смотрел на неё с холодным неодобрением, будто на неизбежное зло, укоренившееся в семейной хронике. С годами это выражение лишь становилось всё отчётливее.       — Привет, Августа, — с улыбкой сказал Гамп и легко обнял её. — Здравствуй, — добавил он, поворачиваясь к Вальбурге и коротко кивнув.       — Здравствуй, — отозвалась она сухо.       — Всё так красиво! Вальбурга, твоя Рори просто умница. Она столько всего организовала, — с теплотой сказала Скарлетт, оглядываясь вокруг.       — Да, она это любит.       — Эдмунд, а где твой Эрик? Он сегодня будет? — спросила Августа.       — Будет, но позже. Они с Юстасом трансгрессируют из Мунго.       Повисла короткая пауза. В воздухе ощутимо дрогнуло напряжение. Вальбурга не стала его нарушать: если Эдмунд чувствует себя неловко в её присутствии, она не собиралась облегчать ему задачу. Пусть чувствует.       — Простите, — раздался голос, и к ним подошёл младший Малфой.       — Люциус, здравствуй, — улыбнулась Августа. — Мерлин, ты так вырос!       — Благодарю, миссис Долгопупс, — вежливо ответил он, слегка поклонившись.       — Я слышала, твой отец сегодня не приехал. Что-то случилось или просто дела? — поинтересовалась она с участием.       — Он приболел. Грипп, — с лёгким сожалением сказал Люциус, а затем обратился к Эдмунду: — Мистер Гамп, нам нужна ваша помощь на площади. Что-то со статуей дракона: она не хочет светиться. Профессор Флитвик просил вас подойти.       — Конечно, иду, — кивнул Эдмунд и обернулся к сестре: — Скарлетт, найдёшь Эммелин? Проследи за ней, ладно?       — Да, уверена, она, как всегда, с моим Барти, — отозвалась она с лёгкой улыбкой и, следом за братом, растворилась в толпе.       Когда все разошлись, оставив Вальбургу наедине с Августой, она негромко выдохнула и, наконец, допила остывший, но всё ещё приятный глинтвейн.

***

      Для надёжности озеро заморозили с помощью магии, превратив его в идеальный каток. Кататься на коньках Аврора умела, но весьма посредственно, и без настойчивого участия братьев вряд ли решилась бы выйти на лёд. Сириус и Регулус с трудом вырвались от отца, сославшись на то, что пообещали покататься с сёстрами, а если не появятся, те непременно обидятся. Значит, если отец не хочет домашних ссор, разумнее будет отпустить их хотя бы на час. Скорее всего, он понял, что сыновья манипулируют им, но всё же разрешил ненадолго отлучиться от затянувшихся политических бесед.       — Да отпустите вы меня! Я не умею кататься! — возмущённо воскликнула Нарцисса, отчаянно упираясь каблуками в снег, пока Сириус и Регулус тащили её к катку, держа под руки.       — Мы тебя научим, — невозмутимо ответил Регулус, словно это был вопрос чести.       — У меня нет ни времени, ни желания учиться! — фыркнула она, высоко вскинув подбородок. — Скоро прибудет Всевидящая, — добавила Цисси с таким благоговением, будто говорила о богине, сошедшей с небес. — Я обязана с ней пообщаться, это… это судьбоносно!       Всевидящей называли Мойру Лефкос — пожилую волшебницу с загадочной репутацией, утверждавшую, что обладает уникальным даром: она якобы могла видеть всё — прошлое, настоящее и будущее. В магическом сообществе Мойра пользовалась определённой славой, и многие стремились попасть к ней на приём, надеясь получить совет, предсказание или хотя бы мимолётный взгляд на собственную судьбу. Для некоторых её имя стало синонимом мудрости и тайного знания.       Аврора же относилась к таким личностям с плохо скрываемым скепсисом. Она считала Мойру не более чем ловкой манипуляторшей, как и всех, кто промышлял предсказаниями. По её мнению, подобные шарлатаны лишь наживаются на страхах и доверчивости других, играя роль провидцев исключительно ради собственной выгоды и славы.       Тем не менее, несмотря на её протесты, мэрия всё же решила пригласить Всевидящую, посчитав, что присутствие столь известной фигуры привлечёт дополнительное внимание и повысит престиж мероприятия.       — Она прибудет после двух, так что у тебя как раз есть время побыть с семьёй, — спокойно сказала Аврора, глядя на младшую сестру.       — Имейте в виду, если из-за вас, дорогая семья, я опоздаю к Всевидящей, я буду припоминать это вам до конца ваших дней, — с драматическим нажимом заявила Нарцисса.       Блэки наконец добрались до озера. Народу на катке было много, но благодаря внушительным размерам замёрзшей глади тесноты не ощущалось: каждый мог найти себе свободное пространство.       — Скатигело, — произнесла Аврора, и её сапоги в одно мгновение превратились в изящные коньки.       Она осторожно ступила на лёд, стараясь удержать равновесие. Кататься на коньках её вместе с Беллой научили ещё на первом курсе. Зимой, когда озеро возле замка замерзало, ученики устраивали импровизированный каток. Услышав, что двойняшки не умеют держаться на льду, Рудольфус с Майклом немедленно вызвались быть их наставниками. Им понадобилось аж несколько недель, чтобы научить девушек просто стоять на льду, не падая. Беллатриса со временем освоилась и даже начала чувствовать себя уверенно, скользя по поверхности. А вот Аврора, несмотря на старания, так и осталась на уровне «не падаю, и то хорошо».       Братья присоединились к девушкам, держа Нарциссу за руки с обеих сторон. Та смотрела на лёд с подозрением, но виду старалась не подавать.       — Слушай внимательно, — начал Сириус тоном строгого наставника. — Пока просто держись за нас и сосредоточься на равновесии. Не спеши. Когда почувствуешь, что стоишь уверенно, попробуй скользить вперёд поочерёдно каждой ногой.       — Вот так, смотри, — добавил Регулус, начиная демонстрировать. — Слегка согни колени, руки в стороны, так проще балансировать.       — Не переживай, если что, поймаем, — подмигнул Сириус.       — Уж постарайтесь, — буркнула Нарцисса, но послушно начала двигаться.       Сначала Нарцисса едва не упала — лёд оказался коварнее, чем она ожидала, — но братья тут же подхватили её под руки. Она нахмурилась, но не сдалась и попыталась снова. Через пятнадцать минут упорных попыток, сопровождаемых подбадривающими словами и крепкой хваткой Сириуса и Регулуса, она уже уверенно стояла на коньках и даже понемногу начала кататься. Пока с поддержкой, но уже без паники.       Хоть поначалу Цисси протестовала, теперь на её лице читалось явное удовольствие. Катание оказалось неожиданно приятным, и она с братьями закружилась по озеру, разгоняясь всё смелее. Немного позади, держась под руку, ехали Аврора и Беллатриса, наблюдая за младшей сестрой с лёгкой улыбкой.       — А она научилась гораздо быстрее, чем мы в своё время, — заметила Беллатриса, наблюдая за тем, как Нарцисса уверенно скользит по льду.       — Ей только не говори, а то застыдит нас, — улыбнулась Аврора.       Цисси, раззадоренная успехом, уже укатила вперёд, оставив братьев позади. Те пытались догнать её, толкая друг друга, словно малые дети.       — А Руди не захотел кататься? Или побоялся компании двух твоих телохранителей? — Аврора кивнула на Сириуса и Регулуса.       — Скорее первое, — ответила Белла. — Они с Майклом опять о чём-то поспорили и решили разобраться по-взрослому.       — Бой снежками?       — Угу.       — Знаешь, мне даже кажется, что Регулус стал теплее относиться к Руди, — заметила Аврора, скользя рядом с сестрой.       — Есть немного. После того как Рудольфус вызвался помогать ему с тренировками по квиддичу, лёд между ними начал подтаивать. Хотя до полного перемирия ещё далеко.       — Я рада, что вы с Рудольфусом наконец вместе, — искренне улыбнулась Аврора, глядя на сестру.       — Я тоже, — мягко ответила Белла, и её губы тронула тёплая улыбка.       Она на секунду замолчала, потом медленно скользнула взглядом по окрестностям, будто проверяя, нет ли поблизости лишних ушей. Убедившись, что их никто не слушает, она наклонилась к Авроре:       — А как у тебя дела с Томом?       Аврора на мгновение опустила глаза, уставившись на лёд.       — Хорошо, — сказала она негромко. — В целом… хорошо.       — Но что-то всё-таки не так? — уточнила Белла, внимательно наблюдая за сестрой.       — Просто… вся эта конспирация выматывает. Постоянно скрываться, держаться на расстоянии, когда всё внутри кричит об обратном. Ни обнять, ни поцеловать лишний раз. Всё украдкой, всё с оглядкой.       Она вздохнула.       — Да и… из-за Арчи мы иногда ссоримся, — тихо продолжила Аврора. — Том ревнует. Я его понимаю, на его месте я бы тоже злилась. Но я же не могу вечно избегать Арчи. Он начинает догадываться. У меня уже фантазия иссякает, чтобы объяснять, почему снова отказываюсь пойти с ним на свидание или уклоняюсь от поцелуев.       — Ты думала, что делать дальше? — спросила Белла, и в её голосе звучало искреннее беспокойство.       Аврора чувствовала, как сестра искренне за неё переживает. Несмотря на всю неоднозначность ситуации, Белла всё равно оставалась на её стороне. Это было по-семейному: не осуждать, а быть рядом, даже если всё катится к чёрту.       — Не знаю… Я… даже мысли об этом откладываю, — честно ответила Аврора, устало выдыхая облачко пара. — Пока мы в Хогвартсе скрываться проще. Том всегда рядом, мы видимся каждый день. Это даёт ощущение, будто всё под контролем. А вот после… я понятия не имею, что будет. Знаю только одно: метаться между Арчи и Томом я устала.       — Тссс, — шепнула Белла, когда к ним подъехали Сириус и Регулус.       — Заберите её, — едва слышно произнёс Регулус, кивая в сторону Нарциссы.       — Зачем? — синхронно спросили двойняшки.       — Она вошла во вкус. Пока вы тут чинно кружили, мы уже пять кругов нарезали. У меня ноги сейчас отвалятся, — пожаловался Сириус, тяжело дыша.       Белла с Авророй переглянулись и не удержались от смеха.       — Им, видите ли, смешно, а мы тут страдаем, — покачал головой Регулус.       — Сделайте хоть что-нибудь! — взмолился Сириус, но, поймав на себе два многозначительных взгляда, тут же исправился: — Пожа-а-а-луйста…       Регулус присоединился к мольбам брата, с тоской косясь на всё ещё бодро скользящую по льду Нарциссу. Аврора, сдерживая улыбку, решила сжалиться над братьями.       — Цисси! — позвала она. — Милая, прости, я перепутала! Всевидящая приезжает не в два, а в половину второго! Надо спешить!       — Как можно было перепутать?! — всполошилась Нарцисса. — Бегом!       Не дожидаясь никого, она развернулась и со скоростью кометы покатилась к краю озера.

***

      Сопровождать Нарциссу к Всевидящей в итоге отказались все: Аврора поспешила обратно, чтобы проконтролировать оставшиеся дела на ярмарке, Сириуса с Регулусом отозвал отец, а Белла ловко воспользовалась моментом и просто сбежала. Единственным добровольцем оказался Эван, который с готовностью предложил свою компанию Цисси.       — Аврора говорила, что Всевидящая прибудет в половину второго, — раздражённо фыркнула Нарцисса, сверяясь с часами. — Уже почти два, а её всё нет.       — Может, задерживается, — предположил Эван, пожав плечами. — Всё-таки она не самая юная.       — Пойду попробую что-нибудь узнать, — решительно сказала Цисси и направилась к большому шатру, у которого уже выстроилась впечатляющая очередь.       Эван не захотел торчать в одиночестве и направился к Тому, который дежурил неподалёку.       — Надо же, ты всё-таки здесь, — усмехнулся он, облокачиваясь на спинку скамейки. — А ведь клялся, что ни ногой на эту ярмарку.       — Я староста и выполняю свои обязанности, — сухо ответил Том.       — Просто признай, что тебя Аврора заставила, — лукаво улыбнулся Эван. Он слишком хорошо знал нрав своей кузины. Том и Аврора были одинаково упрямыми и несговорчивыми. Порой Эван всерьёз удивлялся, как они до сих пор друг друга не прикончили.       — Никто меня не заставлял. Я сам решил, — буркнул Том.       Эван только рассмеялся, прекрасно понимая, кто на самом деле принимал решение. В ответ Том взмахнул палочкой, и с ближайшей ели на Эвана обрушилась целая куча снега.       — Вот это да. Стоит только сказать правду, и тебя тут же заваливают снегом, — философски заметил Эван, стряхивая хлопья с пальто. — C’est la vie.       — Приехала, — скептически цокнул языком Том.       По дорожке к шатру подкатила небольшая карета, не запряжённая лошадьми. Толпа оживилась, зашепталась, кто-то даже ахнул: прибыла Всевидящая. Дверца распахнулась, и первой наружу вышла молодая девушка, видимо, помощница. Она подала руку пожилой женщине, помогая ей спуститься.       Та ступила на землю — сухощавая, сутулая, будто иссушенная временем. Лицо было испещрено морщинами, кожа натянута, губы тонкие. Поседевшие серебристые волосы были туго заплетены в длинную косу, перекинутую через плечо. На первый взгляд — обычная старуха. Если бы не глаза. Совершенно белые, без зрачков и радужки, они напоминали молочную пелену. От их мёртвого, бездонного взгляда по коже пробегал холод.       — Я не знал, что она слепая, — прошептал Эван, наклоняясь к Тому.       — Всё равно обычная шарлатанка, — фыркнул тот, скрестив руки и наблюдая, как толпа почтительно расступается перед женщиной.       Всевидящая направилась к шатру — медленно, но с пугающей уверенностью. В её походке не было ни спешки, ни дрожи, только сухая, непоколебимая решимость. Помощница поспешила следом, но не под руку: старуха коротким движением отказалась от поддержки. Сугробы, камни, тонкая корка льда под ногами — ни разу она не оступилась.       Вдруг, не доходя до шатра, остановилась. Медленно обернулась и пошла прямо к Тому с Эваном. Те переглянулись.       — Добрый день, — неуверенно поздоровались они.       Старуха молчала. Её молочные глаза впились в них, неподвижные, как два выцветших камня. Сначала она смотрела на Тома — долго, пристально, будто старалась запомнить или, напротив, вспомнить. Что-то в её облике — жест, наклон головы, линия губ — на миг показалось Тому знакомым, но ощущение тут же рассеялось, словно мираж. Потом старуха перевела взгляд на Эвана.       — Тебя здесь быть не должно, — произнесла она тихо, но отчётливо.       — Простите? — растерялся Эван.       — Среди живых, — добавила старуха. — Ты был обещан смерти, мальчик, но тебя вырвали из её рук. Она злится на тебя, ходит по пятам, выжидая, когда сможет забрать. Знала бы она, что ты сам к ней придёшь.       С этими словами она ещё раз бросила взгляд на Тома, потом резко отвернулась и пошла прочь, словно ничего не произошло.       Эван проводил её взглядом и усмехнулся. Он, конечно, не относился к провидцам так критично, как Том, но и веры особой не питал. Предпочитал думать, что сам способен управлять своей судьбой — без пророчеств, туманных намёков и слепых глаз.       — «Ты был обещан смерти, но тебя вырвали из её рук…» — Том передразнил тон Всевидящей. — Почему эти шарлатаны всегда говорят исключительно пафосными фразами? — он покачал головой.       — А ведь она, кстати, угадала, — заметил Эван, сунув руки в карманы.       — В смысле? — прищурился Том.       — Я родился раньше срока. На три месяца.       — На три? — переспросил Том, удивлённо подняв брови.       — Да, я был едва живой: крошечный, слабый, почти не двигался, не плакал. Дышал только с помощью специальных заклятий. Целители говорили родителям, что шансов нет, советовали… отпустить. Но они не сдались. Начали звать лучших специалистов со всего света. Долго ничего не помогало… а потом я вдруг закричал. Начал сам дышать. Расти. Будто ничего и не было.       — Но как? Целители использовали что-то из… запрещённых практик? — Том нахмурился. Было видно, что он не просто спрашивает, а действительно пытается понять, как такое возможно.       — Родители клянутся, что нет. Говорят, просто случилось чудо. Но я думаю, что без тёмной магии не обошлось, — сказал Эван. — Как бы там ни было, я здесь. Жив, здоров и весьма доволен этим фактом, — добавил он с ослепительной улыбкой.       Людей вокруг шатра, казалось, становилось только больше. Очередь двигалась медленно, и Всевидящая принимала каждого посетителя не спеша.       Пока Эван ждал Нарциссу, они с Томом успели перебрать всё, чем только можно себя занять: наблюдали за птицами, играли в карты и в данетки, спорили о вкусах в еде.       Наконец, спустя почти два часа, Эван заметил свою кузину. Нарцисса вышла из шатра с видом величайшего оскорбления.       — Ну как прошла аудиенция с Всевидящей? — спросил Эван.       — Не зря Аврора была против того, чтобы приглашать её на ярмарку. Никакая она не Всевидящая. Шарлатанка! — с возмущением отрезала Цисси, поправляя шубу и гордо вскидывая подбородок.       Том с Эваном обменялись улыбками, едва сдерживая смех.       — Не расстраивайся, дорогая, — примирительно сказал Эван, аккуратно приобнимая её за плечи. — Пойдём, я куплю тебе что-нибудь в знак утешения. Хочешь…       Вдруг со стороны главной площади раздался оглушительный грохот, настолько сильный, что у многих перехватило дыхание. Люди вздрогнули и с криками шарахнулись в разные стороны. Цисси в испуге вцепилась в рукав Эвана.       — Что это? — спросила она дрожащим голосом.       — Взрыв?.. — медленно протянул Том, всматриваясь вдаль.       В небо стремительно взвился столб густого чёрного дыма.       — Аврора… — прошептал он и в следующий миг сорвался с места, мчась туда, откуда тянуло гарью.       Эван и Нарцисса бросились следом. Мозг уже выстраивал самые страшные догадки.

***

Десять минут назад.       Аврора делала обход, наблюдая, как старосты справляются со своими обязанностями. Некоторые откровенно халтурили, что тут же вызывало у неё раздражение. Она уже успела отчитать нескольких из них, а заодно и домашних эльфов, прислуживающих на ярмарке, за грязные скамейки и несвоевременно убранный мусор.       — Аврора, подержи, — сказала мать и, не дожидаясь ответа, сунула ей в руки сумку, сама углубившись в изучение товаров на прилавке.       Аврора оглядывала площадь, внимательно следя за ходом подготовки.       — Рита! — окликнула она Скитер, когда та пронеслась мимо. — Уже темнеет. Почему статуи до сих пор не зажгли?       — Все, кроме дракона, горят. Мы пытаемся понять, что с ним. Мистер Гамп уже смотрит, — отрапортовала запыхавшаяся Рита.       Обязанностей на неё сегодня навалилось немало, и она металась по ярмарке с такой скоростью, будто надеялась оказаться сразу в нескольких местах. Авроре она, конечно, не собиралась признаваться, что не справляется — скорее язык проглотит.       — Что ж, думаю, мистер Гамп с драконом справится без лишней помощи, — отрезала Аврора. — А ты собери остальных старост, которые там без дела слоняются, и проследите, чтобы фейерверк подготовили вовремя. По расписанию он в восемь, — добавила она, бросив взгляд на часы.       Скитер тяжело вздохнула, но возражать не стала. Развернувшись на каблуках, она поплелась к инсталляции с животными, прихватывая по пути нескольких старост, которые всё это время беззаботно болтали у палатки с тыквенным соком.       — Пойдём поищем твоего отца, — сказала мать, подходя и забирая сумку у Авроры.       — Думаю, он с мальчиками у мэрии, — ответила та, направляясь в нужную сторону.       — Пошли в обход, — сказала мать, удерживая её за локоть. — Там Симона с Паркинсонами. Пройдём мимо, и придётся разговаривать.       — Ты сейчас серьёзно учишь меня избегать бесед с моей любимой будущей свекровью? — усмехнулась Аврора.       — Не умничай. Если так жаждешь общения, то дорога открыта.       — Нет уж, спасибо, — протянула Аврора и последовала за матерью в обход.       Солнце уже клонилось к горизонту, и по всей ярмарке один за другим зажигались фонари и гирлянды. Воздух наполнился мягким светом и праздничным шумом. С неба тихо падали снежные хлопья, переливаясь в свете огней. Музыка звучала со всех сторон — лёгкая, живая. Кто-то пускался в танец прямо на площади, а кто-то просто сидел в стороне, наблюдая с тёплой улыбкой.       — Как дедушка? — спросила Аврора.       — Всё хорошо, — ответила мать.       Аврора сразу почувствовала ложь. Мама всегда так делала в последнее время: прикрывала правду мягкими словами, будто это могло что-то исправить. Словно, если не произнести беду вслух, её и не будет. Но Аврора давно вышла из того возраста, когда могла в это поверить.       — Я говорила с профессором Слизнортом. У меня хорошие оценки, долгов по учёбе нет. Он разрешил уехать на неделю раньше, чтобы я могла провести больше времени с дедушкой, — сообщила она.       — На каникулы ты вместе с братьями и сёстрами едешь во Францию, к бабушке, — отрезала мать.       — Забавно. А почему я об этом слышу впервые? — недовольно приподняла бровь Аврора.       — Это решилось недавно, — последовал сдержанный ответ.       — Конечно. И как всегда без моего ведома. Напомню, я уже совершеннолетняя и имею право принимать собственные решения. Я останусь в Шотландии. С дедушкой.       — Пока ты живёшь за мой счёт, решения за тебя принимаю я, — холодно сказала мать.       — Великолепно. Значит, в этом доме прав у меня меньше, чем у Кикимера!       — Не начинай. Только не очередная истерика! Эта идиотская привычка стала у тебя второй натурой.       — Эта идиотская привычка появилась у меня из-за тебя! Ты вечно всех контролируешь: своих детей, папу, дедушку, тётю Кассию! Сколько это будет продолжаться? Мне интересно, когда я выйду замуж, ты так же продол... — Аврора не договорила.       На лице матери вдруг промелькнула эмоция, которую Аврора, казалось, видела впервые. Это был страх — не тревога, не раздражение, а настоящий, пронзительный страх, прорвавшийся сквозь её обычную холодную сдержанность.       Мгновение — и всё изменилось. Мама резко шагнула вперёд, рывком притянула Аврору к себе и с отчаянной решимостью вскинула палочку:       — Фианто Дури!       Вокруг них вспыхнул купол, и в ту же секунду раздался оглушительный, страшный звук. Воздух дрогнул, ударная волна с силой обрушилась на защиту. Уши заложило, в голове зазвенело, перед глазами всё поплыло. Купол прогнулся, будто готов лопнуть, но выдержал. Прозрачная поверхность покрылась трещинами, но не раскололась.       Аврора не поднимала глаз, не видела, что происходит снаружи. Мама обняла её крепко, вжимая в себя, будто надеялась заслонить от всего, что творилось вокруг.       Мир за пределами купола превратился в кошмар: крики, грохот, звон разбитого стекла, рёв огня, плач детей, хлопки трансгрессий. Всё слилось в оглушающую какофонию. Аврора не пыталась читать эмоции, но их невозможно было не чувствовать — они пронзали сознание, как раскалённые иглы: страх, ужас, боль, растерянность, отчаяние. Казалось, сам мир надломился, и она ощущала эту трещину всеми фибрами души. Чужая паника смешалась с её собственной, и стала невыносимой.       — М-мама, где папа?.. Где мальчики, Белла с Цисси?.. Где?..       «Где Том?» — пронеслось в голове, остро и беспощадно.       Аврора попыталась вырваться. Она смутно понимала, что собирается делать, ноги сами рвались вперёд, разум затуманивала тревога. Единственная мысль звучала с пугающей ясностью: их нужно найти. Срочно. Всех.       — Тише. Не смотри, — прошептала мама и крепче обняла её, будто хотела удержать не только тело дочери, но и разум. Она опустила палочку, и купол рассеялся. — Аврора, не смотри.       Но Аврора уже повернула голову.       Всюду клубился едкий дым, щиплющий глаза и горло. Площадь, совсем недавно залитая светом гирлянд, теперь была охвачена огнём. Там, где стояла инсталляция с животными, полыхало яростное пламя. Оно перекинулось на палатки, крыши домов, магазинные вывески. Мракоборцы изо всех сил пытались укротить огонь, но он лишь злобно рычал в ответ, становясь всё яростнее.       Из-за клубов дыма появился Дамблдор. Выхватив палочку, он сразу кинулся к мракоборцам и властным жестом отогнал их в сторону.       — Фламма Экстинкта! — громко произнёс он.       Из конца его палочки вырвался холодный свет. Огонь извивался, будто живой, вырываясь вперёд, сопротивляясь магии, но Дамблдор двигался с неумолимой решимостью. Его палочка расчерчивала воздух, и там, куда он указывал, пламя уступало, теряя силу. Ветер смешивал снег и пепел, а улицы озарялись зловещими отблесками.       Дамблдор шагал прямо навстречу огню, словно тот вовсе его не пугал. С каждым взмахом палочки магия становилась плотнее и сильнее, и огонь поддавался.       Пока он сдерживал пламя, мракоборцы один за другим врывались в дома, вытаскивая людей… некоторых на ногах, а некоторых уже мёртвых, на руках.       Аврора стояла, глядя на это, как загипнотизированная. К горлу подступил тугой ком, и казалось, что ещё немного, и она задохнётся.       — Мама! Рори! — раздался крик сзади.       К ним тут же подбежали Белла с братьями, а следом и отец.       — Вы в порядке? — он быстро оглядел их.       — Где Нарцисса? Орион, где Нарцисса?! — с паникой в голосе спросила мама, резко обернувшись и лихорадочно оглядываясь по сторонам.       Этот вопрос отрезвил Аврору. Она перестала смотреть на бездвижные тела, которые аккуратно, одно за другим, укладывали прямо на мостовую.       — Вы живы! — раздался знакомый голос. К ним со всех ног неслась Нарцисса, со слезами на глазах.       Аврора с облегчением вздохнула, увидев сестру целой и невредимой. Настоящее спокойствие пришло только тогда, когда за Нарциссой появились Эван и… Том. Аврора сделала шаг ему навстречу, забыв о запретах, осторожности и о том, кто может видеть. Всё в ней требовало только одного: подойти, обнять, уткнуться в его грудь и остаться там навсегда, в безопасности.       Но не успела она приблизиться, как рядом оказался Арчи.       — Ты в порядке, Рори? Мерлин, как же я испугался, — пробормотал он, целуя её в макушку и щёки, крепко прижимая к себе.       — Что произошло?! — раздался требовательный голос Дженкинс. За ней прибежали её помощники и мэр Феркл.       — Взрыв, — коротко ответил мистер Грюм.       — Как это могло случиться, Аластор?! — взревела она. — Я же велела проверить всё на наличие взрывчатки!       — Мы и проверяли, — вмешался мистер Долгопупс.       — Значит, плохо проверяли, Теренс! — Дженкинс всплеснула руками и резко провела ладонью по лицу. — Где именно случился взрыв? Где была заложена бомба?       — Пока точно не установили, — мрачно произнёс Грюм. — Но судя по тому, что мы увидели буквально за миг до детонации, эпицентр находился в районе инсталляции с животными, — он кивнул в сторону обугленных остатков. — Полагаю, бомбу могли подложить уже после проверки прямо в одну из фигур.       — Сколько жертв? — спросил подошедший мистер Лестрейндж.       — Точное число пока назвать не могу, но… много, — сказал Долгопупс, опустив глаза. — Гости, продавцы, местные… дети.       — Я ведь предупреждал, что эту ярмарку нужно отменить! — выкрикнул Феркл, оборачиваясь к Дженкинс. — Если бы не ваша упрямая самоуверенность, всего этого можно было бы избежать!       — Сейчас не время выяснять, кто был прав, — вмешался Дамблдор, прокашлявшись. Его мантия была вся в саже, но он держался спокойно, даже посреди этого хаоса. Сейчас перед ними стоял не чудаковатый директор в цветастых мантиях, а поистине величайший волшебник своего времени.       — Надо срочно организовать доставку пострадавших в Мунго, — вмешался Юстас Гамп. — Те, у кого ранения не критические, могут остаться здесь. Ваши целители справятся? — он повернулся к Дамблдору.       — Да. Мадам Помфри поможет.       — Не теряем времени, — сказал Эрик. — Есть много тяжёлых. Им нужны срочные операции.       — Профессор, я могу помочь мадам Помфри в Больничном крыле, — сказала Аврора. Она уже держалась увереннее, хотя тело всё ещё подрагивало от пережитого.       Дамблдор кивнул, давая согласие.       Преподаватели и старшекурсники собирали студентов и уводили их обратно в замок. Испуганные дети шли молча, прижавшись друг к другу. Некоторых раненых аккуратно транспортировали туда же. Мракоборцы работали быстро и чётко, помогая тем, кто находился в критическом состоянии.       — Профессор Флитвик, вы не видели моего отца? — спросил Эрик, подбегая к нему.       Аврора обернулась, только теперь осознав, что с самого момента взрыва не видела нигде мистера Гампа. Нигде — ни среди раненых, ни среди тех, кто помогал. Сердце сжалось.       Флитвик бросил быстрый взгляд на Дамблдора. Тот едва заметно кивнул, и профессор, понизив голос, тяжело выдохнул:       — Эрик… ваш отец был рядом с инсталляцией, когда прогремел взрыв. Мы… боимся, он не выжил.       Эрик замер, смотрел на профессора, будто тот говорил на незнакомом языке.       — Нет… — покачал головой. — Нет.       Он резко развернулся и бросился к месту взрыва, лавируя между людьми. Его догнал и остановил дядя.       — Отпусти! — закричал Эрик, вырываясь. — Я должен его найти! Это ошибка, ты слышишь?! Папа не мог умереть! Дядя Юстас, отпусти!

***

Три дня спустя.       Мракоборцы завершили расследование и подтвердили причину взрыва. Всё оказалось именно так, как предполагал мистер Грюм: преступник заложил бомбу внутрь статуи дракона, и она сработала в точно заданный момент. Поиски виновных ведутся активно, но пока, к сожалению, безрезультатно.       Число жертв достигло почти полутора десятков. К счастью, никто из студентов Хогвартса не погиб, хотя пострадавших было много. Некоторые всё ещё находились на лечении — либо в больнице Святого Мунго, либо в Больничном крыле школы.       Занятия были временно отменены, в Хогвартсе объявлен траур. Погиб профессор Гамп. Сегодня состоялись его похороны, проститься с ним пришли все преподаватели и студенты, желавшие отдать дань памяти своему коллеге и учителю.       Вернувшись с похорон, Аврора вместе с подругами поднялась в их комнату. Она лежала на кровати Маргарет, положив голову ей на колени.       — Мне так жаль Эрика, — тихо сказала Ада, смывая косметику перед туалетным столиком. — Он едва не плакал сегодня.       — А Эммелин… Мерлин, ей ведь всего тринадцать, — прошептала Маргарет, смахивая со щеки слезу.       В комнате повисла тишина. Даже Чикко, будто чувствуя общее настроение, спокойно сидел рядом с Адой и чистил перья.       — Роберт сказал, что в Министерстве и Визенгамоте сейчас паника, — нарушила молчание Ада. — Никаких зацепок по бристольцам нет, а виновные срочно нужны. Дженкинс боится потерять кресло Министра, так что на себя вину не примет ни за что.       — Если никого не удастся поймать, она сделает козла отпущения из Феркла и мракоборцев, — заметила Беллатриса. — Скажет, что те прозевали бомбу.       Аврора подняла на неё взгляд, внимательно всматриваясь. Эти слова звучали слишком знакомо: почти дословно, как у Тома.       — Надеюсь, преступников найдут и отправят в Азкабан, — сказала Маргарет, прижимая подбородок к макушке Авроры.       — Азкабан для них — слишком лёгкое наказание, — отозвалась Белла, сжимая в пальцах палочку.       Аврора медленно поднялась с кровати Маргарет и, не спеша, прошлась по комнате. У зеркала она поправила волосы, хотя это почти не изменило её вида, ведь усталость въелась в лицо, осанку, взгляд.       С момента трагедии она не сомкнула глаз. Всё случившееся слишком сильно ударило по ней, вырвало из равновесия. Она потеряла контроль над эмоциями, и теперь её не отпускали мучительные мигрени. В такие моменты она ненавидела свой дар эмпатии за то, как боль других становилась её собственной.       — Пожалуй, я пойду к себе. Хочу немного отдохнуть, — вымученно сказала Аврора.       — Я тебя провожу. А то выглядишь ужасно, — заметила Беллатриса, поднимаясь.       — Спасибо за комплимент.       — Всегда пожалуйста.       Сёстры вышли из спальни и направились к лестнице.       — Как там Барти? — спросила Белла.       — Он подавлен. Мистер Гамп был его дядей. Они были очень близки. Но Барти держится… Регулус всё время рядом, не отходит от него, — сказала Аврора, спускаясь по лестнице. Перед глазами плыло, ступени будто рассыпались под ногами. Она едва держалась, но упрямо шла вперёд, не позволяя себе упасть.       — Рори, ты и правда болезненно выглядишь, — обеспокоенно произнесла Беллатриса, подхватывая её под локоть. — Давай зайдём в Больничное крыло?       Аврора отрицательно покачала головой. В такие моменты никакие зелья не помогали. Единственный способ — терпеть и ждать, пока боль не отступит сама.       Сёстры спустились в гостиную Слизерина. Там царила редкая для вечера тишина: почти все студенты уже разошлись по своим комнатам. Полумрак зелёных факелов отбрасывал причудливые тени на стены, и в этой зыбкой тишине взгляд Авроры зацепился за необычную сцену.       Посреди гостиной стояла Дотти — крошечная, съёжившаяся, дрожащая всем телом. В кресле рядом сидел Эван, сжав в руках письмо. Аврора и Белла одновременно остановились, застигнутые этой картиной врасплох. Они обе уже знали, что было в этом письме.       Эван поднял на них глаза, в которых блестели слёзы.       — Дедушка умер час назад, — сказал он, сглатывая.       Мама всегда твердила: никто не должен видеть твоих слёз. Ни при каких обстоятельствах. Слёзы — это слабость. А ты — Блэк. Ты не можешь быть слабой.       Но сейчас, как бы Аврора ни старалась, она не смогла сдержаться. Слёзы хлынули сами собой. Тело затряслось. Она уткнулась лицом в плечо Беллы, пряча его в её волосах. Боль, горе, страх — всё смешалось, захлестнуло, разрывая изнутри.       Она ощутила, как к ним подошёл Эван. Его рука легла ей на спину, обнимая их обеих. Он не произнёс ни слова — и не нужно было.