Связанные одной нитью

      Том умел рисовать. Увидеть пейзаж и перенести его на бумагу для него было несложно. Гораздо труднее оказалось изобразить то, что существовало лишь в его воображении. Сейчас он сидел за столом, склонившись над пергаментом, аккуратно выводя линии — уверенные, точные, складывающиеся в единое изображение.       Он уловил тихие шаги за спиной, но не повернул головы. Прошло всего пару секунд, и на шее появились лёгкие, почти невесомые поцелуи. В следующее мгновение его обволок сладкий запах пиона и ванили.       — Красиво, но немного зловеще, — сказала Аврора, наклоняясь ближе к рисунку.       На пергаменте извивалась змея, выползающая из раскрытого черепа. Рисунок ещё не был завершён, всего лишь набросок, но в нём уже жила идея.       — Похожа на Морту, — усмехнулась она и, не дожидаясь приглашения, уселась к нему на колени.       — Похожа, только меньше, — отозвался Том, откладывая рисунок в сторону.       — Ты слишком задумчивый, — тихо сказала Аврора, положив голову ему на плечо.       — Думаю о кольце, — ответил он после короткой паузы. — Мой дед считал, что оно принадлежало Певереллам. Он был уверен, что это доказывает родство Мраксов с ними.       — Вполне возможно, — кивнула Аврора. — Певереллы жили ещё в тринадцатом веке. Их род по мужской линии угас, но по женской, говорят, продолжился. Кольцо могло передаваться из поколения в поколение.       Её рука потянулась к кольцу, лежащему на столе, но Том молча перехватил её запястье.       — Не стоит, — сказал он. — Я ещё не до конца понял, что оно в себе несёт. Оно свело с ума Марволо, Морфина… и, возможно, многих до них. Лучше держаться от него подальше.       Он слегка сжал её ладонь, проводя большим пальцем по коже.       Ещё одной причиной, по которой Том не хотел, чтобы Аврора прикасалась к кольцу, было то, что после того как он забрал его у Морфина, он создал крестраж. Второй.       Долгое время он обдумывал, стоит ли это делать. Создание второго крестража было куда более рискованным шагом, чем первый. Даже несмотря на уверения Слизнорта, что это возможно, Том чувствовал: никто не мог гарантировать, что душа выдержит повторное разделение. Но жажда власти и стремление к бессмертию оказались сильнее страха.       В конце концов он решился. Ещё одна часть его души была заключена в кольце.       — Том, если… — начала Аврора, но тут же осеклась.       В окне показалась сова. Она уселась на подоконник и негромко постучала клювом по стеклу. Аврора вскочила и подбежала к ней. Том уже знал эту сову: она прилетала из Кроуфорда. Каждый её визит превращался для Авроры в испытание. Она вздрагивала, едва заметив серые перья за стеклом. Боялась. Потому что знала: однажды именно эта сова принесёт ей письмо, которого она так страшится — весть о смерти дедушки.       Аврора раскрыла конверт, пробежалась глазами по строчкам и облегчённо выдохнула:       — Просто письмо. Дедушка спрашивает, как у меня дела, — сказала она и с дрожью в пальцах осторожно опустила конверт на стол.       — Ему совсем плохо? — спросил Том.       — Последний раз я видела его перед отъездом в Хогвартс. Он старается держаться, улыбается… Но я-то всё чувствую. Всё плохо, очень плохо, — прошептала Аврора, и в глазах у неё заблестели слёзы.       Том обхватил её за руки. Они были холодные, как всегда, когда она волновалась. Он не сказал ни слова, просто поднёс их к губам и поцеловал — легко, утешающе. Аврора склонилась к нему, мягко прикасаясь лбом. Они замерли, почти не дыша. Том чувствовал, как её руки в его ладонях постепенно теплеют, будто тревога отступала. Она коротко, ласково, поцеловала его в губы и тут же отстранилась.       — Уже время. Пора идти. Репетиция скоро начнётся, — напомнила Аврора, возвращая голосу деловитую строгость.       Том недовольно хмыкнул, не спеша подниматься.       — Реддл, бегом! — скомандовала она и, ухватив его за руку, стянула со стула, ведя к выходу.

***

      В Хогвартсе существовала традиция, уходящая корнями во времена Основателей: на выпускном балу все ученики танцевали вальс. Но не простой, а особенный. У каждого факультета был свой танец — уникальный, отражающий его дух и характер. Самым сложным по праву считался вальс Слизерина. Он всегда завершал выступление — живой, дерзкий, наполненный внутренней силой. Завораживающий танец, в котором каждое движение отражало характер настоящего слизеринца.       Обучать слизеринцев вальсу согласилась миссис Нотт. В молодости она была балериной и выступала на сцене Лондонского театра, где успела завоевать признание и публики, и критиков. С рождением детей она завершила карьеру, но не рассталась с искусством: теперь миссис Нотт была патронессой театра и с удовольствием делилась накопленным опытом, особенно с теми, кто, как она любила повторять, «умеет двигаться с достоинством».       Репетиции проходили в бальном зале подземелий факультета. Просторный и светлый, с высокими потолками и окнами, выходящими прямо под воду озера, он производил почти сказочное впечатление.       Аврора, разумеется, вызвалась помогать миссис Нотт с организацией занятий. Сейчас они ждали, когда соберутся все участники. Особенно медлили юноши: их энтузиазм по поводу танцев явно уступал девичьему. Кто-то ссылался на занятия, кто-то на усталость, а кто-то просто избегал встречаться взглядом, надеясь на чудо. Но всё это было бесполезно. Танцевать вальс придётся всем, хотят они того или нет.       — Аврора, можно тебя на секунду? — за спиной раздался голос Скитер. Он звучал сдержанно, но Аврора ясно чувствовала скрытое в нём бешенство.       — Конечно, — ответила она с милейшей улыбкой.       Рита протянула ей пергамент с перечнем пар для вальса.       — Знаешь, когда я его составляла и передавала миссис Нотт, он выглядел немного иначе, — заметила Скитер, приподняв бровь.       — Да, мы с моей крёстной обсудили и решили внести небольшие изменения, — спокойно сказала Аврора. — Чтобы пары смотрелись гармоничнее. По росту, понимаешь? Крёстная говорит, что это важно в танце.       — Правда? Тогда почему ты в паре с Реддлом, если он выше Нотта? А я, между прочим, выше тебя. Логичнее было бы всё вернуть, как было, — язвительно бросила Рита.       Как старосте факультета, Скитер поручили составить пары для вальса. Разумеется, себя любимую она поставила в пару с Реддлом, и это категорически не устраивало Аврору. От одной мысли, что Том будет прикасаться к кому-то, кроме неё самой, внутри всё начинало бушевать. Поэтому, ловко присев на уши миссис Нотт, Аврора внесла изменения и расставила всех так, как считала нужным.       — Мы с Реддлом старосты школы. По традиции нам положено танцевать вместе, — безмятежно сказала Аврора.       — Впервые слышу о такой традиции, — скривилась Скитер, заметно нервничая.       — Странно. В моей семье об этом знают все. Как, впрочем, и в других чистокровных, — с ледяной вежливостью произнесла Аврора и, мило улыбнувшись, развернулась, ясно дав понять: разговор окончен.       Когда Скитер ушла, Аврора услышала за спиной новые шаги — эти она знала слишком хорошо.       — Я же говорила, что она устроит истерику, когда узнает, — произнесла Беллатриса, становясь рядом.       — Мне плевать на её истерики, — уверенно ответила Аврора.       — Смотри, как бы из-за твоей ревности всё не всплыло наружу, — предостерегающе бросила Беллатриса.       — Прекрати читать мне нотации. Раньше только Эвана приходилось выслушивать, а теперь вас двое.       Беллатриса ничего не ответила, лишь пнула её ногой. Аврора не успела парировать, потому что в зал вошли парни.       — Ну и где вы были?! — возмутилась она.       — А по запаху не ясно, где они были? — язвительно бросила Беллатриса.       — Мы просто гуляли, — невозмутимо сказал Рудольфус и обнял Беллу, опуская голову ей на плечо.       — И параллельно искали пути отступления, — добавил Майкл.       — Майки, солнышко, подойди ко мне. Помоги здесь, пожалуйста, — позвала его миссис Нотт.       — Солнышко-о-о, — в один голос протянули парни.       — Идите вы на… — Майкл осёкся, встретившись с опасным взглядом Авроры. — На-на-на, — пробормотал он, делая вид, будто напевает мелодию, и поспешил к матери.       Около получаса ушло на то, чтобы собрать всех парней — они разбегались, как муравьи при первом дожде.       — Раз уж все наконец в сборе, предлагаю начать, — с предвкушением в голосе произнесла миссис Нотт. — Вальс Слизерина поистине великолепный танец. Но стоит признать, он невероятно сложен в исполнении. В нём много замысловатых элементов, и особую роль играют слаженность и синхронность движений.       Она обвела собравшихся взглядом.       — Но не пугайтесь, времени у нас предостаточно. Начнём с самого простого, с базовых шагов. Встаньте рядом со своей парой.       Поскольку мальчиков на их курсе училось на одного больше, чем девочек, Паркинсон танцевал с Алекто, которая без лишних уговоров согласилась составить ему пару. Он был только рад такому раскладу.       Беллатриса, разумеется, танцевала с Рудольфусом, Маргарет — с Уолтером, Люциус — с Рейчел. Парочки решено было не разбивать. Эван был с Адрианной: она не просила об этом напрямую, но Аврора всё устроила именно так, зная, что Гринграсс предпочитает его в качестве партнёра. Скитер достался Майкл. Аврора едва удержалась от улыбки, заметив, как Рита раздражённо сжала губы. А сама она встала напротив Тома.       — Первым делом мы разучим так называемый «вход». Он эффектный, театральный и должен задать тон всему танцу, — продолжила миссис Нотт. — Помните: Слизерин — это грация, уверенность и капля хищности.       Аврора почувствовала, как Том крепко сжал её ладонь. Она подняла на него взгляд — он выглядел угрюмо. Неудивительно: она буквально притащила его сюда силой.       — Ну что ж, дамы и господа, вперёд. Начнём с простого. Считаем: раз, два, три…       Аврора сделала шаг вперёд, и Том, положив руку ей на талию, повёл её. Он двигался чётко, но слишком точно, с резкостью, словно отрабатывал дуэльный приём, а не танцевальное движение. В каждом шаге ощущалась внутренняя скованность, напряжение, которое он не мог — или не хотел — скрыть.       — Левое плечо назад, поворот, — раздался голос миссис Нотт. — Не забываем: шаг, скольжение, разворот!       Аврора шагнула в сторону, и Том ловко подхватил её за талию, мягко повернул и закружил. Он действовал правильно, но слишком сдержанно, словно не доверял самому танцу.       — Ты чересчур напряжён, — прошептала она, едва слышно.       — Мне это не нравится, — пробурчал он. — Я вообще не люблю танцы.       — А между прочим, у тебя хорошо получается, — отметила она, благоразумно умолчав о том, сколько раз он уже наступил ей на ногу.       — Очень хорошо, — похвалила миссис Нотт, сделав круг между парами. — Но, прошу вас, расслабьтесь. Танец — это диалог без слов, а не военная подготовка.       Аврора окинула взглядом остальных. У большинства движения выходили корявыми и неловкими: кто-то постоянно сбивался со счёта, кто-то наступал партнёру на ноги. Лишь двое, казалось, искренне наслаждались происходящим. Эван широко улыбался, явно развлекаясь, словно это был не учебный танец, а настоящий спектакль. Рудольфус же смотрел на Беллу с обожанием, совершенно не замечая, как она в очередной раз раздражённо взмахнула рукой, бурча что-то под нос.       — И теперь встречный поворот, дуга, шаг назад… — вновь раздался голос миссис Нотт.       — Держи меня крепче, а то я так из рук у тебя выскользну, — усмехнулась Аврора, ближе прижавшись к нему.       — Я и так держу тебя крепко, — ответил Том, не отрывая взгляда от их движений.       — Ну же, мистер Реддл… Откуда столько смущения? — прошептала она. — Помнится, сегодня ночью мы были гораздо ближе. И никто не жаловался.       — Ночью вокруг не толпился целый зал. Разве что твоя идиотская утка наблюдала, — хмыкнул он.       — Отстань от Кряксона, — фыркнула Аврора и нарочно наступила ему на ногу, защищая честь своей игрушки.       Том молча притянул её ближе и закружил, точно следуя ритму музыки. Аврора улыбнулась, наслаждаясь его близостью. Он хмурился, словно всё ещё был недоволен, но она чувствовала: за этим мнимым раздражением скрывалось совсем иное. Ему нравилось держать её, прикасаться, быть рядом — просто он не собирался признавать это вслух.

***

      Репетиция затянулась на несколько часов. Когда миссис Нотт, наконец, поняла, что все валятся с ног, она махнула рукой и отпустила их. Рита и Рейчел вернулись в свою комнату. Рейчел устало плюхнулась на кровать, сбросив туфли прямо на пол.       — Я не чувствую ног, — простонала она, натягивая одеяло до самого носа.       Рита, погружённая в мысли, подошла к шкафу, чтобы переодеться. Она молчала, что для неё было нехарактерно.       — Ты что, до сих пор расстроена, что тебя в пару с Ноттом поставили? — спросила Рейчел, выглянув из-под одеяла.       — Конечно расстроена! Потому что я должна была танцевать с Томом, а его у меня украла наша Госпожа Безупречность, — с ехидцей сказала Рита, скрестив руки на груди.       Затем она резко выпрямилась, подняла подбородок и с наигранной важностью провозгласила:       — Значит, та-а-ак! Я взяла списочки и подредактировала их своим безупречно-кривым почерком, потому что если я не всуну хоть куда-то свой благословенный нос, этот бренный мир просто падёт в хаос! — Рита жеманно взмахнула рукой, скопировав жест Блэк.       Рейчел прыснула со смеху.       — Ну а что ты хотела? Ты у неё в немилости. Вот она и воспользовалась моментом, чтобы подпортить тебе настроение.       — Если честно, мне кажется, дело в другом, — протянула Рита и тут же с заговорщическим видом подскочила к кровати Рейчел, усаживаясь рядом.       — Ты хочешь сказать, что Блэк… ревнует Реддла к тебе? — приподняла бровь Рейчел.       — Всё сходится, — уверенно заявила Рита. — Стоит мне подойти к нему, как она сразу налетает, будто гарпия. А ты видела, как они сегодня танцевали? Она ж его обвила, как плющ, своими ручонками! Только что не мурлыкала.             — Послушай, если ты сама втюрилась в Реддла по уши, это ещё не значит, что весь женский свет потерял от него голову, — усмехнулась Рейчел, лениво глядя на подругу.       — Не весь, но Блэк точно, — отрезала Рита. — Я не могу это доказать, но чувствую: между ними что-то есть.       — Думаешь, она изменяет Пруэтту? — задумчиво спросила Рейчел.       — А ты думаешь, нет?       — Скорее всего, да. Они друг с другом вообще как-то… не клеятся. Так что если она ему и изменяет, я не удивлюсь. Только уж точно не с Реддлом. Вот если бы я услышала, что она крутит шашни с Ноттом, поверила бы сразу. А Реддл?.. Ну нет. Она ему не по зубам.       — Это он ей не по зубам! — тут же возразила Рита.       — Что ты в нём нашла? — фыркнула Рейчел. — Кроме смазливой мордашки там ничего нет. Давай я тебя с кем-нибудь нормальным познакомлю: вокруг полно свободных парней.       — Не нужно меня ни с кем знакомить, — отрезала Рита, вставая с кровати. — Мне нужен Том. И никакая Блэк мне не помешает.       — Мы даже не знаем, есть ли между ними что-то, — напомнила Рейчел с лёгкой усталостью в голосе.       — Ничего страшного. Я это выясню, — с нажимом сказала Рита, подойдя к зеркалу и поправляя волосы. В отражении её глаза блестели почти маниакальным огоньком.

***

      Хоть Том и Аврора теперь занимали пост старост школы, о родном факультете они не забывали, продолжая контролировать жизнь слизеринцев. Каждый день кто-то из них обязательно заглядывал в гостиную, чтобы проверить, как идут дела. Сегодня, так как Аврора вновь помогала мадам Помфри в Больничном крыле, на проверку отправился Том.       В гостиной царил порядок. Младшекурсники расселись по углам: одни играли в настольные игры, другие читали. Пятикурсники только что вышли, направляясь в библиотеку готовиться к СОВ. Однокурсники Тома устроились у окна. Беллатриса растянулась на коленях у Рудольфуса, пока тот читал газету. Уолтер с Эваном играли в карты. Паркинсон сосредоточенно выводил что-то в тетради, не отрываясь от учебника.       — Малфой уже уехал? — спросил Том.       — Да, ещё днём, — ответил Уолтер.       У отца Люциуса на выходных намечался юбилей, и тот отправился домой. Что выглядело непривычно, раньше он без колебаний пропускал отцовские торжества.       — А Нотт где? — Том оглядел гостиную.       — Где-то шатается, — буркнул Паркинсон, с досадой зачеркивая что-то в тетради.       — Скорее, с кем-то, — хмыкнул Эван.       Убедившись, что гостиная в порядке, а все присутствующие живы, целы и относительно вменяемы, Том кивнул и уже собрался уходить, но его остановил голос Рудольфуса:       — Ты видел вечерний выпуск «Пророка»?       — Ещё нет. Что там?       Рудольфус молча протянул ему свернутую газету и кивком указал на центральную статью. Том взял её, медленно развернул и, не садясь, начал читать, мрачнея с каждой строчкой.

БРИСТОЛЬЦЫ ВЕРНУЛИСЬ?

Угроза из прошлого — несбывшиеся призраки или новая реальность?

      Сегодня в редакцию «Ежедневного пророка» поступило анонимное письмо, подписанное неким «мистером Эшборном», который заявил, что является действующим лидером давно распущенной и считавшейся ликвидированной радикальной группировки, известной как Бристольцы.       В своём послании Эшборн выразил резкое недовольство политикой действующего Министра Магии Юджины Дженкинс. Обвиняя её в «систематическом нарушении прав нечистокровных», он требует немедленного продвижения скандального закона, дающего сквибам право участвовать в голосовании.       Напомним, законопроект о расширении электоральных прав недавно был отклонён Визенгамотом. Сопротивление инициативе оказали самые влиятельные представители старой аристократии, включая Верховного чародея.       В письме утверждается, что бристольцы намерены добиться принятия закона любой ценой. Присланное сообщение, по словам автора, следует расценивать как «акт доброй воли и последнее предупреждение». В случае игнорирования требований, действия «обретут иной характер» — как выразился Эшборн.       На момент публикации официальный комментарий от Министерства Магии не поступил. Госпожа Министр, по всей видимости, предпочла пока воздержаться от публичных заявлений.       Тем не менее, в закоулках ведомства уже слышны тревожные разговоры: если действительно произошло возрождение организации, некогда печально прославившейся под именем Бристольских рыцарей, страну могут ожидать новые политические потрясения. И в первую очередь — для представителей чистокровной аристократии, против которой группировка изначально и вела свою деятельность.       Британия стоит на пороге новых потрясений? Или это всего лишь смелая мистификация неизвестного провокатора? «Ежедневный пророк» будет внимательно следить за развитием ситуации. А нашим читателям мы советуем сохранять спокойствие и осторожность

Автор статьи: Нора Баркли

      Дочитав статью, Том молча вернул газету Лестрейнджу. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах вспыхнул тот самый хищный блеск, который знакомые узнавали безошибочно: он что-то обдумывал.       — Лестрейндж, ты зря паникуешь, — подал голос Забини. — Письмо с угрозами в «Пророк» может отправить кто угодно. Это не доказательство, что бристольцы действительно вернулись.       — Как они могут вернуться, если их всех либо перебили, либо сгноили в Азкабане? — лениво промолвила Белла, не открывая глаз. Она по-прежнему лежала, раскинувшись на коленях Рудольфуса, будто обсуждение мятежников было для неё всего лишь фоном к вечернему отдыху.       — Не в этом суть, — уверенно сказал Рудольфус, обводя присутствующих внимательным взглядом. — Важно не кто, а как это сделал. Они не стали угрожать напрямую ни Министру, ни членам Визенгамота. Не стали похищать кого-то ради давления. Не повторили ни одного из приёмов, которыми пользовались двадцать лет назад. Они написали в «Пророк». Самую читаемую газету в стране. Это — демонстрация. Не предупреждение, не ультиматум. Это ловушка. Теперь у Дженкинс два выхода, и оба плохие. Уступит — значит, слаба и податлива давлению. Откажется — устроят показательное выступление, чтобы выставить её жестокой и равнодушной. В обоих случаях её авторитет пошатнётся. Именно этого они и добиваются.       — Рудольфус прав, — подтвердил Том. — Тем, кто стоит за этим письмом, вовсе не нужно принятие закона. Им нужна дестабилизация. Дискредитация власти. Чем больше шума, тем лучше.       Теперь все отвлеклись от своих дел и с явным интересом смотрели на Тома, переваривая его слова.       — Думаете, кто-то специально раскачивает лодку, чтобы подсидеть Дженкинс? — спросил Джейкоб, переводя взгляд с одного на другого.       — А что тут удивительного? — с усмешкой заметил Розье. — Власть опьяняет сильнее любого вина. Кто откажется примерить мантию Министра, если выпадет шанс?       — Интересно, как она теперь выкрутится, — протянул Забини, прищурившись. — Промолчит? Ответит? Или попытается сделать вид, будто ничего не произошло?       Наступила тишина. В гостиную с видом победителя вальяжно вошёл Нотт, скользнул по всем самодовольным взглядом и, не спрашивая разрешения, плюхнулся на ближайший диван.       — Чего это вы такие кислые? — усмехнулся он, лениво откинувшись на спинку.       Беллатриса закатила глаза. Забини молча пнул его в голень. А Том, не сказав ни слова, развернулся и вышел. Ему нужно было остаться одному. Всё происходящее тревожило его: слишком многое не складывалось, напоминая затишье перед бурей.

***

Лондон, Англия.       Вальбурга лежала в постели, не отрывая взгляда от окна. За стеклом бушевала гроза: вспышки молний на мгновения озаряли комнату холодным белым светом, а вдали перекатывался тяжёлый гром. Она приподнялась на локтях, взмахнула палочкой, и к ней плавно подлетели пачка сигарет и пепельница. Вальбурга достала одну, закурила.       Курить она начала ещё в юности, и привычка держалась долгие годы. Отказалась лишь тогда, когда впервые забеременела. С тех пор стойко держалась, даже Ориону запрещала курить рядом — слишком велик был риск сорваться.       Но прошедший год оказался слишком тяжёлым, изматывающим до предела. И Вальбурга снова вернулась к сигаретам. Орион только обрадовался: теперь и он мог курить в доме, не опасаясь её гнева.       Вальбурга почувствовала влажные поцелуи на своей шее, которые медленно спускались ниже, к обнажённой спине, оставляя за собой цепочку тёплых прикосновений. Она лишь тихо выдохнула, позволяя себе расслабиться. Он добрался до мочки её уха и слегка прикусил её, вызвав у Вальбурги смешок.       — Юстас, прекрати! Мне щекотно, — сказала она, выпуская дым сквозь улыбку.       Он лёг рядом, откинулся на спину и провёл ладонью по её пояснице, очерчивая линии татуировки.       — Сразу вспоминаю ту нашу поездку на Мальту, когда ты сделала это, — усмехнулся Юстас. — До сих пор не понимаю, почему бабочка. Змея подошла бы тебе куда больше. Или что-нибудь зубастое, — рассмеялся он.       Вальбурга прищурилась и шлёпнула Гампа подушкой. Она докурила сигарету, отставила пепельницу и устроилась, положив голову ему на живот.       — Когда ты возвращаешься в Кроуфорд? — спросил он, перебирая пальцами её волосы.       — На следующей неделе. Не хочу надолго оставлять папу с Кассиопеей. Она и так уже успела ему мозги промыть насчёт Седреллы. Ещё немного, и притащит её в Кроуфорд вместе со всей семейкой, — прошипела Вальбурга.       — Значит, твой отец всё-таки с ней помирился?       — Нет. Не совсем. Она написала ему письмо, он ответил. На этом всё. Что там было, я не знаю и знать не хочу.       — Ты слишком напряжена. Даже сейчас. Попробуй иногда отдыхать, это полезно для нервной системы, — заметил Юстас.       — Фу-у-у, выключи целителя. Невыносимо, когда ты начинаешь читать лекции, будто мы снова на занятиях в школе, — тут же фыркнула Вальбурга.       — А что плохого в школе? У меня, например, с ней связано немало приятных воспоминаний, — сказал Юстас с озорной полуулыбкой, наклоняясь ближе.       Он поцеловал её мягко, но при этом и настойчиво, притянув за талию и легко приподняв. Вальбурга ответила медленно, томительно, с нарастающим жаром. Её пальцы скользили по его спине, впитывая знакомую теплоту кожи. Юстас ловко перевернул её на спину, прижимаясь всем телом и не отрываясь от поцелуев — в шею, вдоль ключицы, в самые чувствительные места, где кожа вспыхивала от каждого касания. Его руки скользили по изгибам её тела — уверенные, знающие, неторопливые.       Она откинула голову, позволяя ему целовать себя, но взгляд невольно зацепился за стрелки часов.       — Юстас… — тихо выдохнула она, положив ладонь ему на грудь. — Мне уже пора.       Он замер, не спеша отпускать, будто надеялся, что она передумает.       — Останься у меня. Всего на одну ночь. Я прошу тебя, — хрипло произнёс он, прижимая её крепче.       — Юстас, хватит, — резко сказала Вальбурга, и в её голосе прозвучало раздражение. Она отстранилась, с силой убрала его руки и встала с кровати, даже не взглянув на него. — Ты же знаешь: у нас с Орионом правило. Мы ночуем только дома.       Она накинула халат. Тонкая ткань легко скользнула по коже, словно стирая всё, что было мгновение назад. Её лицо вновь стало собранным и холодным. Словно ничего не произошло.       Вальбурга знала Юстаса с детства: их матери были лучшими подругами. В Хогвартсе они учились в одно время, хотя Юстас был на год старше. На старших курсах между ними завязались отношения. После окончания школы он сделал ей предложение, от которого Вальбурга отказалась, сославшись на слишком юный возраст. Истинная причина, впрочем, крылась в нежелании выходить замуж вообще.       Несмотря на отказ, они ещё какое-то время продолжали встречаться. Но вскоре Вальбургу утомили эти отношения. Сначала они попытались взять паузу, надеясь, что это поможет, но в итоге всё закончилось окончательным расставанием.       Прошли годы, и было принято решение: она выйдет замуж за Ориона. И хотя сама идея брака по-прежнему не вдохновляла её, ради семьи Вальбурга согласилась. Ни она, ни Орион не питали иллюзий относительно своего союза: оба понимали, что любви в привычном смысле между ними не будет.       Первые годы брака они пытались выстроить его по классическим канонам. Завели детей, обеспечив династии будущее, и выполнили свой долг. Но счастья в супружеской жизни так и не появилось. В какой-то момент они пришли к взаимному решению: каждый из них может завести отношения на стороне при условии строгих правил, которые устраивали обоих. Главное из них заключалось в том, что об этом не должен знать никто, особенно дети.       Неожиданно именно такой подход оказался рабочим. Постепенно из их дома ушли ссоры и недомолвки, отношения стали спокойнее и даже крепче. Они больше не пытались играть в любовь, зато научились быть партнёрами, которым можно доверять.       — Ваши дети всё равно в Хогвартсе. Ты могла бы остаться до утра… хоть раз, — сказал Юстас, не сводя с неё взгляда, пока она одевалась.       — Прекрати, прошу тебя. Зачем мы снова возвращаемся к этому разговору? — Вальбурга резко обернулась. — Юстас, нам хорошо вместе. У нас потрясающий секс, мы можем говорить часами, вспоминать прошлое, смеяться. Но мой муж — Орион. Он отец моих детей. И этим всё сказано.       — Я тоже мог быть твоим мужем, но ты отказалась.       — С меня хватит. Я не собираюсь это выслушивать, — холодно бросила Вальбурга.       Она схватила с кресла пальто, быстро накинула его и, не оглянувшись, вышла из спальни. Каблуки чётко отбивали ритм по лестнице, пока она спускалась к выходу.       — Вальбурга! Подожди!       Юстас рванул за ней и настиг у дверей. Схватил за талию, развернув к себе.       — Прости… Я просто…       — Ты сам согласился на такие отношения, — перебила она. — Я честна с тобой. Я ничего не скрываю и не держу тебя рядом силой. Хочешь семью, детей? Женись. Но не строй иллюзий. Свою я не разрушу — ни ради тебя, ни ради кого-то другого. Ты это знаешь.       Она коснулась его губ коротким поцелуем и, не сказав больше ни слова, шагнула за порог, сразу же трансгрессировав домой.       Оказавшись в родных стенах, Вальбурга с облегчением выдохнула. Скинув туфли, она позволила ступням утонуть в мягком ковре и молча протянула верхнюю одежду Кикимеру. Поднимаясь по лестнице, чувствовала, как с каждым шагом напряжение отступает. В спальне она без лишних движений переоделась, распустила волосы, позволив им свободно рассыпаться по плечам. Орион спокойно спал на своей половине кровати. Вальбурга осторожно скользнула под одеяло, стараясь не потревожить его сна, и устроилась рядом.       Здесь был её мир — упорядоченный, предсказуемый, подвластный. И только в этой тишине, среди родных стен, к ней возвращалось настоящее спокойствие.

***

      Том спал крепко и безмятежно, раскинувшись на подушке. С начала учебного года его собственная спальня так и оставалась нетронутой — он упорно игнорировал её, предпочитая засыпать только рядом с Авророй. Каждое утро он ворчал, что она толкается, отбирает у него одеяло и разговаривает во сне. И всё же Аврора знала: он не уйдёт. Он останется рядом, потому что именно здесь, с ней, засыпал быстрее и спокойнее.       Для Авроры это значило больше, чем любые поцелуи и признания. В этом было что-то особенное — спокойное, молчаливое, настоящее. То, что Том делил с ней постель не ради страсти, а просто чтобы быть рядом, казалось ей куда более интимным, чем все их прикосновения вместе взятые.       Она осторожно провела ладонью по его волосам. Он выглядел иначе, когда спал. Без своей обычной собранности, колючей сосредоточенности и непроницаемости. В его чертах проступала почти детская беззащитность. Аврора лежала рядом, затаив дыхание, будто боялась спугнуть эту хрупкую тишину. Именно в такие минуты она особенно ясно чувствовала, как сильно его любит.       Спальню на миг озарила вспышка молнии, и через пару секунд за окном прогремел низкий, тяжёлый раскат грома. Аврора недовольно выдохнула, нахмурившись. Она наклонилась к Тому, и едва-едва коснулась его губ лёгким призрачным поцелуем, чтобы ненароком не разбудить. Затем, нехотя сбросив с себя тёплое одеяло, накинула мантию и на цыпочках вышла в гостиную. Укуталась плотнее и приоткрыла окно. В лицо тут же хлестнул резкий порыв сырого ветра, смешанного с холодными каплями дождя.       Первая мысль была до смешного проста и мучительно притягательна: захлопнуть окно, вернуться в кровать и устроиться под боком у Тома. Но она дала обещание. Собравшись с духом, Аврора обернулась в ворону и, расправив крылья, взмыла в ночное небо.       В облике птицы мир ощущался иначе: дождь не лип к телу — перья отталкивали воду, оставляя лишь редкие тяжёлые капли, стекающие по крыльям. Аврора набрала скорость, рассекая темноту ночи.       Вскоре показалась окраина Хогсмида, где, чёрным силуэтом на фоне грозового неба, одиноко высилась Визжащая хижина — ветхий, покосившийся дом. Местные давно считали его проклятым и обходили стороной, уверенные, что там обитают призраки. Когда-то и сама Аврора верила в это, пока не узнала правду.       Оказалось, именно здесь Римус переживал полнолуния. Вой, годами пугающий деревенских, принадлежал вовсе не призраку, а юному оборотню. И именно это уединённое место выбрали мальчишки для превращения в анимагов.       На пороге Аврора вновь обрела человеческий облик и шагнула внутрь. Хижина была скромной и тесной: на первом этаже — гостиная с облупленными стенами, старенькая плита в углу и две крошечные комнатки, больше похожие на кладовки. На втором — единственная спальня, где каждое полнолуние запирали Римуса.       Парни уже ждали Аврору, стоя у окна и вполголоса переговариваясь. В углу комнаты сидел Римус, его лицо тускло освещалось огнём из камина. Он настоял, что останется с друзьями: не мог позволить им рисковать ради него в одиночку.       — Как вы оказались здесь раньше меня? — удивилась Аврора, учитывая, что летела на крыльях, а у парней были только ноги.       — Под Гремучей Ивой есть проход, — сказал Римус, немного замявшись, будто не хотел углубляться в детали. — Если нажать на сучок, похожий на зонтик, она успокаивается. По этому ходу я обычно… прихожу сюда в полнолуния.       Аврора чувствовала, как сильно он волнуется за друзей. Это читалось в каждом взгляде, каждом движении. Он был бледен, напряжён, словно из последних сил сдерживал страх.       — Эй, не накручивай себя, — сказал Джеймс, хлопнув его по плечу. — Всё будет нормально.       — Аврора, у меня вопрос. А если кто-то из нас превратится… ну, скажем, в рыбу? Что тогда делать? — поинтересовался Питер, нервно теребя рукав куртки.       — Пит, если ты вдруг превратишься в карасика, мы нальём тебе ванну. А если уж совсем всё пойдёт наперекосяк, унитаз тоже сгодится, — с усмешкой сказал Сириус.       — Сириус! — резко осадила его Аврора, метнув сердитый взгляд. Иногда её брат переходил все границы со своими шуточками, особенно когда дело касалось чего-то важного.       Она повернулась к остальным:       — Все в порядке? Никаких головокружений, тошноты? Готовы к превращению?       — Конечно, — уверенно ответили Джеймс и Сириус.       Они толкнули Питера, и тот, немного побледнев, с дрожью в голосе добавил:       — Д-да…       — Вы не открывали свои фиалы? Не трогали их? — уточнила Аврора.       — Нет, — ответил Джеймс.       — Хорошо. Тогда принесите их сюда.       Аврора прошла дальше, взмахнула палочкой и наложила на комнату несколько чар, усилив свет, чтобы сделать обстановку более спокойной и удобной для предстоящего превращения.       — Прошло всего две недели с тех пор, как они спрятали фиалы. Это не слишком мало? — с тревогой в голосе спросил Римус.       — Нет, — ответила Аврора, бросив на него успокаивающий взгляд. — Главное — не упустить момент и выпить содержимое фиалов во время ближайшей грозы. Иногда ждать приходится всего несколько дней, а иногда — годы. Я, например, ждала четыре месяца. Так что, если подумать, им ещё повезло.       Сириус в это время вытащил из-под половицы деревянную шкатулку и принес её Авроре. Она приняла её в руки и осторожно открыла. Внутри находились три хрустальных фиала, каждый из которых был наполнен кроваво-красным зельем. Аврора кивнула, удовлетворённо осматривая содержимое. Это значило, что всё было сделано правильно.       — Значит так, слушайте внимательно. Особенно ты, — сказала Аврора, ткнув пальцем в грудь Сириуса. — Когда выпьете зелье, по телу пройдёт сильная боль. Не пугайтесь — это нормально. Значит, что процесс трансформации начался, и ваше тело готово к изменениям. В этот момент в голове появится образ животного, в которое вы должны превратиться. Сосредоточьтесь на нём, не отвлекайтесь. И главное — не паникуйте, когда начнутся изменения. От этого зависит, сможете ли вы сохранить контроль над новым телом. Всё ясно?       Парни синхронно кивнули.       Аврора отошла в сторону, оставляя им достаточно места, но в её взгляде всё ещё читалась тревога. Сколько бы она ни старалась сохранять спокойствие, страх выдавал её. Она волновалась не меньше, чем они сами, возможно, даже сильнее. За каждого из них. За то, смогут ли они выдержать боль, справиться с превращением. За то, чтобы всё закончилось благополучно.       — Начинаем. Берите палочки и произносите заклинание, — сказала Аврора.       Парни переглянулись, осознавая серьёзность момента, и взяли палочки. Сосредоточившись, каждый осторожно приложил кончик к сердцу.       — Amato Animo Animato Animagus, — произнесли они хором, а затем, не колеблясь, один за другим выпили содержимое своих фиалов.       Мгновенно воцарилась тишина, словно само время замерло. Первым пошатнулся Джеймс: он схватился за голову, лицо исказилось от боли. Следом за ним отреагировали Питер и Сириус, их тела начали покрываться мелкими дрожащими движениями, а выражения лиц становились всё более болезненными.       — Всё в порядке? — спросил Римус, в голосе слышалась тревога. Он взглянул на Аврору, ожидая подтверждения.       — Да.       Аврора протянула руку к Римусу, мягко поглаживая его ладонь, пытаясь передать хоть немного своего спокойствия. Она видела, как его глаза тревожно следят за друзьями, и с каждым мгновением её собственная тревога усиливалась. Но она старалась сохранять невозмутимость: сейчас было важно выглядеть уверенно, несмотря на бурю внутри.       Глаза Авроры неотрывно следили за Сириусом. Он опустился на пол, стиснув зубы от боли, и через секунду его тело начало меняться. Кожу покрыла густая чёрная шерсть, пальцы вытянулись и сжались в мощные лапы, лицо обрело звериные черты, а зубы превратились в острые клыки. Через несколько мучительных мгновений на полу стоял огромный чёрный пёс с блестящей шерстью и настороженным взглядом.       Убедившись, что всё прошло благополучно, Аврора с Римусом облегчённо выдохнули. Затем её взгляд упал на Джеймса: тот уже стоял на четырёх копытах в образе большого оленя с величественными ветвистыми рогами. Питера же она заметила не сразу — его анимагическая форма была куда скромнее: обычная серая крыса.       — Получилось, — прошептала Аврора и позволила себе улыбнуться.       Сириус в облике пса тут же подскочил к ней, весело виляя хвостом и прижимаясь к её ногам.       — Спасибо большое, теперь у меня вся мантия в шерсти, — фыркнула она, качая головой, но всё же протянула руку и ласково погладила его между ушами.       Сириус развернулся и тихо подкрался к Джеймсу, который стоял рядом с Римусом. В следующий миг он залаял и с азартом бросился за ним по тесной гостиной. Питер, испугавшись, что окажется под копытами, поспешно юркнул к Римусу и вскарабкался к нему на руки.       Джеймс, осознав, что в этой форме он гораздо крупнее Сириуса, остановился, фыркнул и резко развернулся, теперь уже сам погнавшись за псом, угрожающе наклоняя голову с рогами. Сириус, виляя хвостом, петлял между кресел, как щенок, затеявший игру.       — Ну что ж, форму сменили, а дурь осталась прежней, — сказал Римус, наблюдая за погоней.       Аврора не вмешивалась, давая парням время освоиться в новой форме. Она хорошо помнила своё первое превращение: тогда тело казалось чужим, каждое движение давалось с трудом, и любое действие ощущалось непривычным. Самым сложным было привыкнуть к ощущению полёта.       Примерно через час Аврора решила, что пора заканчивать. Обратное превращение заняло у парней около пятнадцати минут — в первый раз оно всегда давалось особенно тяжело.       — Почему так спать-то хочется? — зевнул Сириус, потирая глаза.       — Превращение отнимает много сил. Не переживайте, со временем привыкнете, станет легче, — сказала Аврора.       Она обняла Сириуса, прижав его к себе, и на мгновение закрыла глаза — просто потому что он был цел, жив и рядом.       — Ну всё, ты рушишь мой образ крутого парня, — усмехнулся Сириус.       — А мне плевать на свой образ. Я обожаю обнимашки, — радостно воскликнул Джеймс и тут же подбежал, втиснувшись между Авророй и Сириусом.       Через секунду к ним присоединились Римус и Питер. Парни крепко сжали Аврору в объятиях, смеясь и наперебой благодаря её за всё, что она для них сделала.       — Ладно, пора возвращаться в замок, господа… Как вы там себя называете? — прищурилась она.       — Мародёры, — с гордостью ответил Джеймс.       — Ужасно звучит, — фыркнула Аврора, рассмеявшись.       Она вернулась с парнями по тайному ходу под Ивой. Римус не обманул: путь действительно оказался коротким и занял не более пяти минут. Достигнув территории замка, Аврора убедилась, что парни отправились в свою гостиную, и только после этого пошла к себе.       Войдя в спальню, она старалась не шуметь. Том всё ещё спал. Сняв мокрую мантию, Аврора переоделась в пижаму и осторожно скользнула обратно под одеяло. Том, будто почувствовав её присутствие даже сквозь сон, прижал её к себе и, не открывая глаз, уткнулся носом в её плечо. Аврора улыбнулась, закрыла глаза и погрузилась в сон в его тёплых объятиях.