Связанные одной нитью

Июль 1970 года. Поместье Пруэттов, графство Дорсет.       Наступило лето. Беллатриса с Нарциссой и мальчиками отправились во Францию, к Розье, на Чемпионат мира по квиддичу. Авроре, увы, не повезло присоединиться к ним — она проходила стажировку у Крюгера в Мунго и была вынуждена пропустить поездку. Сегодня выпал один из редких выходных, и она отправилась с родителями на званый ужин к Пруэттам.       Единственное, что всегда нравилось Авроре в миссис Пруэтт, — это её чувство вкуса. Благодаря ей поместье действительно выглядело безупречно: просторные залы в светлых тонах, резные зеркала в тонких золотых рамах, хрустальные люстры и мягкие ковры с изящным узором.       Всё было обставлено по последней моде — изысканно, но сдержанно, без той показной роскоши, которую так любят выставлять напоказ некоторые семьи. Ни одна деталь не выбивалась из общей композиции: тёплый мрамор, мягкие кресла в углах для беседы, вазы с живыми цветами. Поместье выглядело почти идеально. Почти, потому что Аврора всё равно чувствовала здесь себя некомфортно.       — Аврора, как проходит твоя стажировка в Мунго? Трудно? — с показной любезностью поинтересовалась миссис Пруэтт, изящно держа бокал вина.       — Карьера целителя сама по себе не из лёгких, но я думаю, что справляюсь довольно хорошо, — ответила Аврора с вежливой улыбкой.       О том, что Крюгер превратил стажировку в обещанный ад, Аврора говорить не стала. Она никогда не жаловалась ни на нагрузку, ни на усталость. Прекрасно понимала, на что шла, и была готова ко всему. Как бы тяжело ни приходилось, она выдержит. Сдаваться было не в её характере.       — Любая карьера требует жертв. Особенно когда появляется семья, — заметила миссис Пруэтт, покачивая бокал. — Совмещать работу, брак, воспитание детей — по-настоящему сложная задача.       Аврора прекрасно поняла, к чему клонит Симона. Намёк был более чем прозрачным.       — Сложная не значит невыполнимая, — с достоинством ответила мама, не отрывая взгляда от Симоны.       — Арчибальд, кто будет твоим куратором в подготовительном лагере? — вмешался отец, решив сменить тему, слишком хорошо зная, какова натура его жены.       — Мистер Грюм. Думаю, мне повезло, — отозвался Арчи.       — О да, Грюм — один из лучших в управлении, — кивнул мистер Пруэтт. — Хотя, признаюсь, человек он непростой. Поладить с ним удаётся не каждому, — добавил он с лёгкой усмешкой.       Этим летом Арчи, вместе с Фрэнком, Стивеном и Алисой, отправляется в подготовительный лагерь для будущих мракоборцев, где им предстоит провести всё лето. Там их ждала интенсивная программа: отработка навыков дуэли, изучение методов маскировки, слежки и стратегий ведения боя. Всё обучение проводилось под строгим контролем опытных мракоборцев.       — Уверен, с Грюмом скучать вы не будете, — сказал отец с лёгкой усмешкой. — Этим летом подготовительный лагерь, а следующим, я так понимаю, ты начнёшь полноценное обучение? Или всё же решил взять год отдыха?       — Нет, думаю, ждать нет смысла. Как только окончу Хогвартс и получу результаты экзаменов, сразу подам заявление на курсы, — уверенно ответил Арчи.       — Я всё ещё считаю, что лучше подождать. Хотя бы год. Кстати, вам обоим, — заметила миссис Пруэтт. — За это время можно было бы успеть сыграть свадьбу.       — Со свадьбой торопиться нет нужды, — спокойно возразила Аврора. — А вот с карьерой — есть. И Арчи, и меня ждёт серьёзная подготовка. Зачем терять время?       — Дети правы, — кивнул мистер Пруэтт. — Мы должны радоваться, что они принимают важные решения с холодной головой. Всё должно идти своим чередом.       — К слову о важных решениях, — вмешалась мама, скользнув взглядом по собравшимся за столом. — Думаю, нам стоит обсудить, где будут жить наши дети после свадьбы.       — А разве тут есть что обсуждать, Вальбурга? — с тонкой, едва заметной улыбкой произнесла Симона. — Разумеется, здесь. Жена всегда переезжает к мужу — так было испокон веков. Это традиция.       — Симона, из нас двоих старше я, а за традиции держишься почему-то ты, — невозмутимо ответила мама. — Мир меняется. И я считаю, что детям будет гораздо удобнее, если первое время они поживут в Лондоне. С нами.       Аврора едва заметно пнула Арчи под столом.       — Простите, что прерываю, — спокойно вмешался он, одарив всех улыбкой. — Но мы с Рори уже обсудили этот вопрос и пришли к решению, которое, как нам кажется, будет наиболее разумным. Нам обоим удобнее будет жить в Лондоне. Это ближе к работе, и не придётся тратить силы на постоянные трансгрессии.       Он сделал паузу, быстро взглянув на Аврору, прежде чем добавить:       — Но, если быть откровенными, дело не только в этом. Мы просто хотим пожить отдельно. Вдвоём.       — И где же вы хотите жить… вдвоём? — с тонким нажимом переспросила миссис Пруэтт, в голосе которой отчётливо звучало недовольство.       — Мы рассматриваем вариант с домом в Меркуриан-Гарденс, — спокойно ответила Аврора, выдержав взгляд Симоны.       Многие волшебники, особенно молодые, предпочитали селиться в Косом переулке, поближе к событиям, в самом сердце магического Лондона. Однако с годами расширение переулка становилось всё более затруднительным: свободных участков почти не осталось, а новые постройки требовали всё более изощрённых чар. Вскоре волшебникам пришлось искать альтернативу. Так начали появляться новые улицы и даже целые кварталы, скрытые от магглов мощной магией. Одним из таких мест стал Меркуриан-Гарденс — изолированный, ухоженный квартал с тихими аллеями и роскошными домами. Недвижимость там была недёшевой, поэтому в нём жили преимущественно состоятельные волшебники, ценящие комфорт и уединение.       — Он находится совсем рядом с Министерством, и до Мунго тоже недалеко. Я пару недель назад была там с Лиззи Фоули, она училась на пару лет старше. Они с Уинстоном Эйвери обручились, собираются сыграть свадьбу следующим летом и уже купили дом в Меркуриан-Гарденс. Они приглашали меня в гости, и я просто влюбилась в этот квартал, — сказала Аврора. — Аккуратные, уютные улочки, всё ухожено до мелочей. Чисто, просторно, красиво. А дома! Светлые, с большими окнами и собственными двориками — идеальное место для начала новой жизни.       — Пара домов как раз сейчас продаётся, — добавил Арчи. — Мы хотим посмотреть их, когда я вернусь из лагеря.       — Вы хотите? — переспросила миссис Пруэтт, приподняв бровь.       — Мы, мама, — ответил Арчи без тени сомнения.       — Я считаю, это хороший вариант, — поддержал отец. — Раньше было принято, чтобы молодожёны переезжали в отчий дом и жили под одной крышей с родителями. Но времена меняются. Молодёжь теперь стремится к самостоятельности, и, на мой взгляд, правильно делают, — он рассмеялся и откинулся на спинку кресла.       — Я тоже не вижу в этом ничего плохого, — кивнул Игнатиус.       На этой ноте разговор затих. По крайней мере, за столом. Аврора отлично знала, что их с Арчи матери не сдадутся так легко. Миссис Пруэтт не хотела отпускать сына из поля зрения, опасаясь, что Аврора настроит его против неё. А мама, в свою очередь, не могла забыть тот злополучный приём в честь совершеннолетия дочерей и теперь была уверена, что, оказавшись без её контроля, Аврора непременно снова «что-нибудь учудит».       Ни с одной из них Аврора жить не собиралась. Мысль о том, чтобы постоянно лавировать между капризами миссис Пруэтт и контролем матери, вызывала у неё лишь усталость и раздражение. Поэтому она взяла ситуацию в свои руки. Долго уговаривать Арчи не пришлось, он понял её с полуслова. Они оба чувствовали, что отдельный дом даст им необходимую свободу, избавит от ненужных споров и давления.       Разговоры за столом постепенно перешли в более мирное русло: отцы, как по команде, принялись вспоминать школьные годы. По десятому кругу они рассказывали свои любимые истории, которые знали наизусть все, включая домовых эльфов. Аврора слушала их вполуха.       Не желая снова выслушивать, как кто-то из них случайно превратил книгу в чайник на уроке, она извинилась и сказала, что ей нужно отлучиться в уборную. На самом же деле, едва оказавшись за дверью, она направилась в сад искать Молли.       Её мать сказала, что Молли приболела и чувствует себя неважно, поэтому не смогла прийти на ужин. Арчи, в отличие от неё, не стал юлить, прямо заявив, что его младшая сестра устроила бойкот из-за своей помолвки.       Когда-то, в детстве, девочки часто играли в поместье Пруэттов. Их любимым местом была старая беседка, спрятанная в глубине сада. Слишком далеко для взрослых, идеально для двух девочек, мечтающих о собственном королевстве. Именно туда и направилась Аврора, почти не сомневаясь, что найдёт Молли именно там.       И она не ошиблась. На диванчике, подложив под спину подушку, сидела Молли и сосредоточенно вязала алый шарф. Вязание всегда было её способом успокоить нервы, привести мысли в порядок и, возможно, не взорваться от ярости.       — Прячешься? — спросила Аврора, заглянув в беседку.       — Ага. Хочешь присоединиться? — ответила Молли, не поднимая головы от вязания.       — С удовольствием, — сразу согласилась Аврора, опустившись рядом и устроившись так, чтобы положить голову подруге на колени. — Ваша с Арчи мать меня ненавидит, — простонала она.       — Ещё как, — с усмешкой отозвалась Молли. — Но, по-моему, у вас это взаимно.       — Безусловно, — фыркнула Аврора.       Обе прыснули от смеха.       — Ну что, вы с Арчи отвоевали себе отдельный дом? — с любопытством спросила Молли.       — Ага, — довольно протянула Аврора.       — И правильно. Мама бы из тебя душу вынула. Представляю, как вы бы переругались из-за того, какая ваза должна стоять на столе. Поместье бы не пережило этой битвы, — рассмеялась Молли.       Аврора прищурилась, а затем молча ущипнула её за ногу.       — А у тебя как дела? Всё ещё не разговариваешь с родителями? — спросила Аврора, приподняв голову.       — С момента возвращения домой ровно ноль сказанных слов, — вздохнула Молли, отложив спицы в сторону. — Это ведь мама уговорила папу, что брак с Ноттом — блестящая идея. Такая влиятельная, уважаемая семья. А Майкл — ах, какой чудесный юноша! — театрально передразнила она материнский голос, скривив лицо от отвращения. — Тьфу! Меня от одной мысли о нём выворачивает.       — Ты пыталась объяснить им, что… ну, брак с Майклом не лучший вариант? — осторожно спросила Аврора, подбирая слова. Ей было непросто — с одной стороны, она полностью согласна: Майкл годился в мужья так же, как дракон в домашние питомцы. С другой стороны, он всё же был её другом, и говорить о нём плохо было неприятно.       — И я, и Арчи пытались. Папу ещё можно было бы уговорить, он колебался. Но мама… — Молли покачала головой. — Она, кажется, в панике от мысли, что я откажу всем женихам и стану одинокой старой девой. Решила действовать. Но я не могу ей прямо сказать настоящую причину, почему всех отвергаю.       — А Артур? Как он воспринял новость о помолвке?       — Не обрадовался, — устало призналась Молли. — Но и не обиделся. Понимает, что это было не моё решение.       — И что вы собираетесь делать?       — Пока не знаю… Но одно могу сказать точно: за Нотта я не выйду. Ни за что и никогда.       — Тебе нужно рассказать обо всём Арчи, Молли. Он переживает. Очень. Я это вижу. Мечется между вами, пытается быть мостом, примирить. Просто объясни ему всё. Он тебя поймёт. Это же Арчи. Он всегда был и будет на твоей стороне.       — Расскажу. Когда он вернётся из лагеря. Сейчас не хочу его лишний раз нагружать… пусть отдохнёт немного.       Аврора не стала спорить. Просто взяла Молли за руку и сжала её в знак поддержки.       — Вспомни солнце — вот и лучик, — усмехнулась Молли, взглянув куда-то мимо плеча Авроры.       Аврора приподнялась на её коленях и проследила за её взглядом. По извилистой дорожке к ним уверенно шёл Арчи, прищурившись от заходящего солнца.       — Я вас обеих очень люблю, — сказал он, остановившись у беседки, — но вы жестоко меня бросили. И оставили наедине с нашими родителями.       — Наши матери нашли новую тему для спора? — поинтересовалась Аврора.       — Скорее, по десятому кругу смакуют старые, — фыркнула Молли.       Арчи покачал головой, изображая страдальца, но на губах всё равно мелькнула улыбка. Он опустился рядом на диванчик и, не говоря ни слова, заключил их обеих в объятия.

***

27 июля 1970 года.       Палаты в Мунго были переполнены. Вчера в Министерстве Магии произошёл настоящий переполох. Всё началось с мирного, на первый взгляд, пикета, устроенного магглорождёнными и сквибами. И хоть изначально демонстранты вели себя сдержанно, работа Министерства всё же была парализована.       К вечеру к протестующим вышла Дженкинс, решив вступить в диалог. Какое-то время им это даже удавалось — разговор шёл, пусть и напряжённо. Но затем один из участников пикета, похоже, не разделявший идею мирного протеста, вступил с ней в перепалку и выхватил палочку. Среагировать успели мракоборцы. Заклинания полетели в воздух, началась паника. Другие демонстранты тоже потянулись за палочками. Ответный огонь мракоборцев. Всё переросло в короткую, но ожесточённую стычку. Результат: около десятка раненых. К счастью, обошлось без жертв.       Аврора прибыла в Мунго, как обычно, раньше начала смены. Она сидела в ординаторской, ожидая своего начальника, который, в отличие от неё, обладал удивительным талантом систематически опаздывать.       — Он раньше девяти не приходит. Так что садись, попей кофе, пока его нет, — сказал Эрик.       Гамп успешно прошёл практику и официально стал целителем, начав свою карьеру. Несмотря на то что его дядя возглавлял Отдел отравлений, Эрик предпочёл пойти своим путём и устроился в Отдел недугов. Аврора была этому только рада: с Эриком у них всегда были хорошие отношения, ещё со школы, да и теперь он часто приходил ей на помощь.       — Я не пью кофе, — сказала она, наматывая круги по ординаторской. Кроме них с Эриком в помещении никого не было, остальные целители уже разошлись по палатам.       — Прямо совсем? — удивился он.       — Совсем. Мне не нравится вкус. И, между прочим, для сердца вредно.       — Как ты вообще выживаешь без кофе? — ужаснулся Эрик, продолжая потягивать свой напиток и нарочно громко им наслаждаясь.       — Я пью чай. Много чая.       Вспомнив о чае, Аврора решила наконец чем-то занять руки и направилась к чайнику. Заваривание чая было для неё почти что экзотическим опытом: раньше этим неизменно занимались домовые эльфы. Но теперь, если она призовёт одного из них, Крюгер, несомненно, объявит её позором всей больницы и с треском вышвырнет. Он и так не упускал случая уколоть её, называя «маркиза Ванилина». Мол, слишком холёная, слишком мягкая и вообще «слишком сахарная» для этой работы.       — Попались, бездельники! — резко раздался голос Крюгера. Он ворвался в ординаторскую, распахнув дверь с ноги.       Аврора вздрогнула и расплескала чай.       — Ванилина, дорогая моя, чай на тебя не попал? — спросил Крюгер с наигранным участием.       — Нет.       — Чудесно, а то ещё растаяла бы, — фыркнул он и с важным видом плюхнулся на диван. — Гамп, почему ты до сих пор не на обходе?       — Я заполнял истории болезни. Уже иду, — отозвался Эрик, залпом допивая кофе и на ходу собирая бумаги.       — Сэр, могу я помочь Эрику? — спросила Аврора. — Там много пациентов, лишняя пара рук точно не помешает.       — Я за, — тут же поддержал её Эрик, поднимая руку.       — Гамп, вон! — отрезал Крюгер. — А ты, Ванилина, сядь. У тебя сегодня почётное и крайне ответственное задание.       Эрик подмигнул ей на прощание и исчез за дверью. Аврора села напротив Крюгера, настороженная. Его «почётные задания» всегда были… своеобразными. То заставит переводить древний гоблинский справочник на великанский (при этом сам не владеет ни одним из этих языков), то поручит составить персональные гороскопы для всего отделения.       — Что на этот раз? — спросила Аврора, подозрительно глядя на Крюгера.       — Не поверишь. Я дам тебе пациента, — торжественно объявил он, откинувшись на спинку дивана с видом великого благодетеля.       Аврора нахмурилась. Формально, как стажёр, она не имела права лечить, разве что ассистировать целителям, выполнять поручения, таскать бумажки и варить зелья под присмотром.       — В чём подвох? — прищурилась она.       — Абсолютно никакого, — уверенно соврал Крюгер. — Я дал одной пациентке новое экспериментальное зелье. Твоя задача — наблюдать за ней весь день. Пристально. Ни на секунду глаз не спускать. Я серьёзно: ни на секунду. Всё запишешь в дневник наблюдений и сдашь мне в конце смены.       — И где же моя многообещающая пациентка? — поинтересовалась Аврора.       — Здесь, — сказал Крюгер и, с видом иллюзиониста, распахнул пиджак. Из внутреннего кармана он ловко извлёк нечто серое, мохнатое и шевелящееся.       — Крыса? — Аврора моргнула, глядя на животное, спокойно устроившееся в ладонях Крюгера.       — Имей уважение, — фыркнул он. — Это твоя первая пациентка. Серая, хвостатая, очаровательная. Лови, — и, не дождавшись её согласия, пихнул крысу прямо в её руки.       — Знаешь, как её зовут? — спросил он.       — Аврора?       — Именно. Вы уже знакомы, да? — усмехнулся Крюгер, вставая.       — Почувствовала родственную душу, — парировала Аврора, осторожно удерживая непоседливую Аврору №2, которая тут же полезла к ней за шиворот.       — Я знал, что вы поладите, — удовлетворённо кивнул Крюгер, подхватывая свой портфель. — Помни: глаз не спускать!       Когда дверь захлопнулась, в ординаторской наступила тишина. Аврора осталась наедине с серой крысой, которая, ничуть не смущаясь, продолжала активно обследовать всё вокруг: прыгнула на край стола, ловко перебежала по папке с историями болезни, села, почесалась и снова сорвалась с места.       — Ну что, Аврора? — вздохнула Аврора, с иронией глядя на пушистую носительницу своего имени. — Начнём за тобой наблюдение.       Она взяла чистый лист пергамента, перо, отодвинула чашку с недопитым чаем подальше от любопытной пациентки и начала писать:       «9:17 — Пациентка приняла пищу. Пищей оказалась половина моего сэндвича с сыром. Ест уверенно, аппетит хороший. Жевательные движения активные, координация лап без отклонений».       «10:05 — Признаки гиперактивности: за последние 10 минут трижды перебежала из одного конца комнаты в другой, перевернула чернильницу и попыталась съесть перо».       «10:44 — Пациентка недовольна. Вцепилась когтями в рукав халата и, кажется, выразила протест писком. Возможно, страдает тревожностью».       «11:15 — Пациентка уснула, лёжа на спине, лапы прижаты к груди. Вид спокойный, дыхание ровное. Похрапывает. Сон в фазе глубокого расслабления».       «12:27 — Пациентка сидит в углу и ест пергамент. Возможно, депрессия. Или расстройство пищевого поведения».       В ординаторскую заглянула Мириам Страут — старшая сестра отделения. Женщина была приятная, деликатная, но с твёрдым характером. Порядок в отделении держался на её безупречной организованности и умении уладить любой бардак так, будто его и не было. Про «пациентку Авроры» уже знал весь персонал, так что, завидев крысу, деловито шныряющую между книгами и горшками, Мириам даже не моргнула.       — Как проходит наблюдение? — спросила она.       — Вполне успешно. Пациентка жива, а значит, всё идёт по плану, — ответила Аврора, откидываясь на спинку кресла.       — Девиз всех целителей, — усмехнулась Мириам. — Рори, милая, идём ко мне на пост. Чай только заварился, а эклеры… мм, просто объедение. С кремом, как ты любишь.       — Я бы с радостью, но… — Аврора кивнула на горшок с драценой, из-под листьев которого торчал серый хвост. — Не могу оставить пациентку без присмотра.       — Тогда бери её с собой. Эклеров хватит на троих, — подмигнула Мириам.       Живот Авроры в этот момент громко и недвусмысленно напомнил о себе. Она вздохнула, отложила перо, свернула пергамент и осторожно подняла свою подопечную, которая возмутилась сменой дислокации.       — Ладно, только если она съест ваш эклер, не жалуйтесь, — буркнула Аврора, пряча улыбку.       Мириам была рядом с Авророй с первого дня стажировки. Она провела для неё экскурсию по отделению, терпеливо отвечала на все — даже самые глупые — вопросы и, что было особенно ценно, украдкой позволяла помогать с пациентами, когда Крюгер не видел.       В сестринской стояла тишина, пахло свежей выпечкой. Аврора устроилась в мягком кресле, пока Мириам поставила чайник и достала блюдо с эклерами.       — Кушай, милая. А то с тебя Крюгер все соки выжал, точно тебе говорю, — с заботой произнесла Мириам, садясь напротив. — Ты за эту стажировку прямо истощала.       Аврора откусила эклер. Он оказался свежим, с ванильным кремом и хрустящей корочкой. Она запила всё чаем, придерживая крысу, которая проявляла настырный интерес к еде.       — Я сегодня вечером буду делать обход по палатам, — сказала Мириам, понижая голос, как будто боялась, что стены донесут её слова до Крюгера. — Хочешь пойти со мной? Поставишь мистеру Локвуду уколы. Только тсс. Это наш маленький секрет.       — Правда? — Аврора едва не поперхнулась от радости. — Спасибо вам огромное!       — Не за что, девочка, — улыбнулась Мириам. — Ты мне дочку мою напоминаешь. Когда она сюда пришла, такая же была: с огромными глазами и желанием всех спасти.       — У вас есть дочь? Вы не рассказывали, — удивилась Аврора. — Она тоже здесь работает?       — Работала, — кивнула Мириам. — Целителем. Но сейчас ушла. Вышла замуж, забеременела. Теперь вся в заботах, но счастливее некуда.       — Поздравляю! Это же такое счастье, — искренне улыбнулась Аврора. — А когда вы станете бабушкой?       — Через три месяца, — сказала Мириам с гордой улыбкой. — У меня будет внук. Представляешь? Я уже даже начала скупать ему подарки. Подожди, сейчас покажу тебе медвежонка, которого купила…       Она вскочила и направилась к своему шкафчику, но не успела сделать и пары шагов: в коридоре зазвонил серебристый колокольчик с регистратуры.       — Ох, совсем забыла. Это, должно быть, из Визенгамота пришли показания у пациентов брать, — сказала она, поспешив выйти из комнаты.       Аврора подошла к двери и осторожно выглянула в коридор. На пороге стоял сам Флинт — величественный, с неизменным тяжёлым взглядом. Рядом с ним был Роберт Гринграсс, его нынешний помощник, и Том. В прошлом году он отлично себя проявил, впечатлил Флинта, и теперь тот предложил ему не просто стажировку, а полноценную работу на лето.       Аврора невольно улыбнулась, увидев его. Подскочила к зеркалу, покрутилась, поправила причёску и вышла следом за Мириам в приёмную.       — Добрый день! — бодро поздоровалась она.       — Здравствуй, Аврора, — отозвался Флинт, кивнув.       Роберт помахал ей с дружелюбной улыбкой, а вот Том, как обычно, ограничился едва заметным кивком. Но взгляда с неё не сводил. Он умел держать лицо, особенно при людях, но Аврора чувствовала: он соскучился.       Впрочем, в последний раз они виделись всего вчера: вместе провожали Рудольфуса и Рабастана, отправившихся во Францию на Чемпионат. После того как они уехали, не упустили возможности немного прогуляться. Том, как и планировал, снял небольшую квартирку в Косом переулке. Теперь они могли встречаться чаще, пусть и тайком.       — Нам нужно опросить всех участников вчерашнего конфликта. Начнём с мракоборцев, — сказал Флинт.       — Я вас провожу в их палаты, — кивнула Мириам.       — Нам ещё нужно взять заключения целителей, чтобы приобщить к делу, — напомнил Роберт, сверяясь с бумагами.       — Они в ординаторской. Ох, ну пойдёмте. Сделаем крюк, — вздохнула Мириам, не в восторге от бюрократических задач.       — Мириам, позвольте, я сама принесу, чтобы вы не теряли времени, — предложила Аврора.       — Спасибо, моя дорогая, — с тёплой улыбкой кивнула та.       — Сэр, я помогу Авроре, если вы не возражаете, — предложил Том.       — Конечно. Как раз и займёшься этим. Оформишь заключения и приобщишь к делу, — ответил Флинт, направляясь в сторону палат.       — Идём? — спросил Том, оборачиваясь к Авроре.       — Секунду. Я должна забрать свою пациентку, — сказала она и юркнула обратно в сестринскую.       Аврора №2 тем временем устроилась в коробке и доедала остатки эклера. Аврора аккуратно взяла крысу на руки и вернулась в коридор. Том при виде животного приподнял бровь.       — Лучше не спрашивай, — предупредила она.       — Ладно, хотя вопросов у меня масса, — произнёс он, бросая подозрительные взгляды на крысу.       Они шли рядом по коридору, почти плечом к плечу. Тишину нарушали только гулкие шаги, отражающиеся от стен.       — Как твоя стажировка? — спросила Аврора.       — Не такая весёлая, как у тебя, — ответил Том, скользнув взглядом по её хвостатой спутнице.       Аврора закатила глаза, но уголки её губ предательски дёрнулись в улыбке. Она уже привыкла к его саркастичному юмору.       В ординаторской было пусто. Аврора приоткрыла дверь, заглянула внутрь и, понизив голос, произнесла:       — Подержи, — и без лишних церемоний всучила ему крысу.       Том взял её двумя пальцами, как будто это была грязная тряпка.       — Она вообще здорова? — скептически спросил он.       — Я как раз пытаюсь это выяснить, — невозмутимо ответила Аврора, перебирая бумаги на столе. — Вот, нашла, — она достала нужную папку и протянула Тому, забирая обратно Аврору №2.       — Спасибо, — кивнул он, принимая бумаги. — Могу здесь остаться и всё заполнить?       — Конечно. Целители сейчас в палатах или кабинетах, никто тебе не помешает. Ну, кроме нас, — с усмешкой добавила она, поднимая крысу на ладони, как трофей.       Том сел за один из столов и сразу принялся за работу, склонившись над бумагами с мрачной сосредоточенностью. Перо шуршало по пергаменту, строки ложились чётко и быстро, словно он хотел поскорее закончить. Аврора не стала ему мешать, она знала, как он не любит, когда его отвлекают. Но что-то было не так. Он выглядел напряжённым. Не внешне — с этим он всегда справлялся идеально, но внутри в нём бурлило нечто тёмное и тревожное. Ещё вчера он был спокоен, уравновешен, даже доволен. Сегодня — совсем другой.       Не спеша, она подошла ближе и села напротив. Некоторое время молчала, просто наблюдая за ним.       — У тебя что-то случилось? — мягко спросила Аврора.       Том поднял на неё вопросительный взгляд.       — Просто… твои эмоции, — тихо добавила Аврора, наклонившись вперёд.       Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, его взгляд стал колючим.       — Не смотри на меня так, — вздохнула Аврора. — Да, я опять рылась в твоих эмоциях. Будто это в первый раз.       Том ещё несколько секунд смотрел на неё, как будто решая, стоит ли продолжать. Затем, медленно отложив перо, тихо заговорил:       — Помнишь, ты как-то рассказывала, что Марволо и его сына арестовали и отправили в Азкабан?       — Да, — кивнула она. — Кажется, это было лет двадцать назад?       — Восемнадцать, — коротко уточнил Том. — Я получил доступ к архиву. Пришлось перерыть немало, но я нашёл то, что искал. Протокол задержания Марволо и… Морфина. Его сына. В деле был указан адрес, где они проживали до ареста.       — И где это?       — Литтл-Хэнглтон. Небольшая маггловская деревушка где-то на севере Англии, — произнёс он с оттенком недоумения, как будто сам всё ещё не мог до конца поверить в это.       Аврора нахмурилась. Это не укладывалось в её представления о семье Мраксов — потомках самого Салазара Слизерина, известных своей яростной приверженностью идее чистоты крови. Жить в маггловской деревушке? Среди тех, кого они должны были презирать? Мысль казалась нелепой. Аврора уже не раз убеждалась, что прошлое Мраксов было гораздо сложнее и многослойнее, чем она предполагала.       — Думаешь, твой дя… Морфин всё ещё там? — осторожно спросила она.       — Не знаю. О Марволо есть запись: умер в 1953 году. А вот о Морфине… ничего. Ни слова. Как будто исчез, — сказал Том, отводя взгляд в сторону.       Между ними повисла тяжёлая пауза.       — Мы можем поехать туда вместе, — предложила Аврора. — Проверить. Вдруг он действительно там.       — Тебе не обязательно ехать со мной, — ответил Том, избегая её взгляда.       Аврора понимала: он не знает, что найдёт там. Может быть, даже боится. Но и отвернуться от этой возможности Том не сможет — слишком долго он искал хоть крошку правды о своей семье. И всё же он не хотел впутывать её в это. Возможно, потому, что где-то в глубине души ему было стыдно за ту часть прошлого, которую он сам не выбирал.       — Том, если Морфин ещё жив и действительно живёт там, то это будет сложная встреча. Я хочу быть рядом, поддержать, помочь, — сказала Аврора.       Она знала, какими бывают чистокровные волшебники. Знала, насколько жестокой может быть правда о рождении Тома, и не хотела оставлять его наедине с Морфином. Эта встреча могла обернуться чем угодно, и именно это пугало её больше всего.       — Аврора, прекрати. Не нужно меня жалеть, — резко отрезал Том и встал из-за стола. — Я не немощный ребёнок, которому нужно сопровождение. Я справлюсь сам.       — То, что я жалею тебя, не значит, что считаю слабым, — спокойно ответила Аврора. — Это значит только то, что мне не наплевать на тебя. Тебе не нужно проходить через всё в одиночку. Я просто буду рядом. Скажешь — не лезть, я не полезу. Скажешь молчать — промолчу. Главное, чтобы ты знал: я рядом.       Том прекрасно понимал, как устроены люди. Особенно, их худшая сторона. Он знал, где нажать, как поддеть, какую струну зацепить, чтобы получить желаемое. Манипуляции были для него игрой, в которой он всегда выходил победителем. Грубость и агрессия не пугали его, наоборот, они были привычной средой, знакомой территорией, где правила установлены и ясны.       Но стоило кому-то проявить к нему нежность, заботу, ласку… всё менялось. Он терялся, будто переставал понимать, что происходит. В бескорыстие он не верил, за любым проявлением тепла видел подвох. И именно поэтому забота ранила его сильнее упрёков: он воспринимал её как нападение, как личную уязвимость.       Аврора знала это. Чувствовала. Поэтому её жесты всегда были осторожными, почти невидимыми. Иногда он напоминал ей дикого зверя: один неверный шаг, и он исчезнет, спрячется, ускользнёт в тень, откуда уже не выйдет.       — Прошу… позволь мне, — почти шёпотом произнесла Аврора, легко коснувшись его руки.       Том не ответил сразу. Его взгляд оставался неподвижным. В его молчании чувствовалось колебание, и от этого ожидание тянулось мучительно долго. Наконец он коротко кивнул.       — В эту субботу. У меня будет выходной. Я поеду туда.       — Отлично. У меня тоже, — с заметным облегчением выдохнула Аврора. — Отец уезжает в Египет на переговоры, мать будет в Кроуфорде. Никто не заметит.       Том продолжал смотреть на неё, не отрывая глаз. А затем неожиданно крепко притянул к себе и прижал губы к её виску. Аврора закрыла глаза. Тепло его объятий, знакомый запах — всё в нём казалось родным. Ей не хотелось отрываться, даже дышать хотелось тише, чтобы не спугнуть этот момент.       — Чёрт! Аврора! — вскрикнула Аврора и рванула к другому концу ординаторской, едва не опрокинув стул. Она метнулась к шкафчику, где совершенно спокойно хозяйничала крыса, нагло грызущая её юбку.       Том молча наблюдал за этим, не проявляя ни малейшего удивления. Похоже, крыса, которая носит имя Авроры, не сильно нарушала его картину мира.

***

Французский национальный квиддичный стадион, Нормандия.       Квиддич Беллатриса никогда не любила. Не понимала, не принимала и даже не пыталась вникать. В её глазах это была всего лишь организованная суматоха с битьём по голове и избыточным пафосом. И всё же стадион во Франции впечатлял: настоящее архитектурное чудо. Он скорее напоминал роскошный дворец: ухоженные сады, ажурные балконы, лепнина и даже фонтан посреди поля — ни дать ни взять французский шик.       Обычно Белле легко удавалось увильнуть от походов на матчи Чемпионата. Она придумывала убедительные отговорки: то мигрень, то дела семейные, то внезапное отвращение к массовым скоплениям людей. Но сегодня — увы — уговорили. Финал. Сборная Англии против сборной Швеции.       К тому же сегодня играл Нотт. Ради него во Францию съехалась добрая половина Хогвартса. Розье, Паркинсон, Забини — последний вернулся вместе с Маргарет, у которой гостил в Америке. Гринграсс появилась с младшими братьями. Хотя из всей этой пёстрой компании Белле был интересен только один болельщик.       — Выглядишь роскошно, — прошептал Рудольфус ей на ухо, обнимая за талию. — Особенно браслет. Потрясающе смотрится.       Он задержал взгляд на украшении, которое сам же ей подарил.       — Это моя компенсация за половину лета, проведённого в гордом одиночестве, — протянула Беллатриса, поправляя тёмные очки.       — Поверь, моя родная, за оставшиеся пол-лета я тебе ещё как надоем, — усмехнулся Рудольфус, разворачивая её к себе и целуя.       — Господа, я, безусловно, рад, что ваши отношения цветут и пахнут, — заявил Эван, бодро пробираясь вперёд под руку с Валери, — но вы, на минуточку, перегородили весь путь.       Белла закатила глаза и, не ответив, продолжила путь к трибунам.       — Надеюсь, наш Майки сегодня в форме, — сказал Розье, поправляя шарф в цветах сборной. — Англичане просто обязаны размазать этих шведов по полю! До последнего пятнышка! Я хочу мести! Кровавой, яркой и громкой!       Беллатриса и Валери рассмеялись. После того как сборная Франции проиграла Швеции в полуфинале с разницей всего в десять очков, Эван питал искреннюю, почти детскую ненависть ко всему, что хоть как-то напоминало ему о Швеции, включая флаг, язык и даже странную привязанность к маринованной сельди.       Всей компанией они поднялись на трибуны и начали занимать места. Рудольфус уже собирался сесть рядом с Беллой, как вдруг, буквально из ниоткуда, появились Сириус и Регулус. Не моргнув и глазом, они устроились по обе стороны от сестры.       — Белла, можно мы с тобой посидим? — жалобно протянул Регулус, глядя на неё с щенячьей мольбой.       — Да, ты же не выгонишь родных братьев? — добавил Сириус с невинной улыбкой, бросив при этом уничтожающий взгляд на Рудольфуса.       Оба уставились на него с такой неприкрытой враждебностью, что у кого-то другого, возможно, дрогнули бы колени. Но не у Рудольфуса.       — Какая вы дружная семья, Блэки, — протянул он с усмешкой. — Ладно, пойду-ка я к бабушке с дедушкой. Увидимся после матча, — добавил он, и наклонился, коротко поцеловав Беллу.       До приезда Рудольфуса с Рабастаном во Францию Сириус и Регулус вели себя вполне спокойно. Стоило Беллатрисе предложить им куда-нибудь сходить или просто провести время вместе, как они тут же ссылались на неотложные дела или с серьёзным видом заявляли, что она нарушает их личные границы. Но как только на горизонте появлялся Рудольфус, братья мгновенно включали режим заботливых и внимательных родственников, не отходя от сестры ни на шаг. К счастью для Беллатрисы, Рудольфус относился к их фокусам с завидным спокойствием.       — Вы же понимаете, что не сможете вечно его от меня отгонять? — прищурилась Беллатриса, оглядывая братьев.       — Он сможет сидеть рядом с тобой только когда у вас будет одинаковая фамилия. А пока — увольте, — важно заявил Сириус, закидывая ногу на ногу.       — С такими охранниками я, похоже, Блэком останусь до гробовой доски, — хмыкнула Белла, но не удержалась от улыбки и крепко притянула братьев к себе, обняв их.       Матч уже близился к началу: трибуны быстро наполнялись зрителями, раздавались голоса, шуршание флагов и шелест программок.       Нарцисса устроилась отдельно, рядом с Эваном и Валери, всё ещё игнорируя Сириуса и Регулуса после того, как те отказались сопровождать её по бутикам пару дней назад. Бабушка Мелания разместилась поближе к Ван Дер Мерам — бабушке и дедушке Рудольфуса, с которыми у неё были весьма тёплые отношения. Сам Рудольфус сидел чуть поодаль, рядом с Забини и Паркинсоном, приехавшим без семьи: его родители и сестра остались в Британии, чем были особенно разочарованы Сириус и Рабастан. Маргарет, Ада и её братья расположились чуть ниже по ряду, рядом с Беллой.       — Дамы и господа, волшебницы и волшебники, уважаемые гости со всех концов магического мира! — раздался голос месье Нуаре, Министра Магии Франции, усиленный акустическими чарами. — От имени Французского Министерства Магии я имею честь приветствовать вас на нашей благословенной земле!       Трибуны взорвались аплодисментами, раздавшимися как единый громкий хор.       — Сегодня Франция — гордая хозяйка события, которое объединяет мир, как ничто другое. Чемпионат мира по квиддичу! О, сколько эмоций пробуждает даже одно это слово! Это — балет на мётлах, симфония стремительности, поэзия скорости и азарта! Сегодня на поле выйдут две славные сборные — Англия и Швеция. Сильнейшие из сильнейших. Они не просто дошли до финала, они завоевали уважение и сердца фанатов по всему волшебному миру. И сегодня они докажут, кто достоин звания чемпиона! Пусть этот матч станет настоящим праздником магии, честной игры и дружбы между народами. Пусть трибуны гремят от восторга, а небо над нами озарится не только вспышками заклинаний, но и светом единства. Да здравствует квиддич! Да здравствует волшебное братство народов!       Он дал сигнал, возвещающий о начале матча. Всё началось с представления сборных.       Первыми на поле вылетели шведы. Лёгкий морозный туман окутал стадион, и из него медленно выступил древний дух северного леса — гигантский лось, сотканный из ледяных искр. Он громко заревел, и тут же над ареной разнёсся мощный многоголосый мужской хор. Команда появилась в строгих, симметричных мантиях холодных оттенков. Вместо фейерверков над стадионом вспыхнуло северное сияние, струившееся над трибунами в фигуры: древние руны, силуэты валькирий, мифических существ.       Под оглушительный рёв трибун и особенно громкие оскорбления Эвана шведская сборная взмыла в небо, уступив место англичанам.       И тут над ареной пошёл дождь, но не обычный, а волшебный. Каждая капля, едва коснувшись земли, превращалась в мерцающую сферу, застывавшую в воздухе. Раздался оглушительный раскат фанфар. В этот момент через сверкающий купол из капель в небо взмыла английская сборная. Они пронеслись в идеально выстроенном клине, сверкая красно-белыми мантиями. Манёвр сменял манёвр, трюк — новый трюк: один игрок вывернул в воздухе двойную петлю с переворотом, другой пролетел сквозь сияющий круг, созданный заклинанием прямо на лету.       Но всех затмил Майкл. Он летел в самом острие клина, и каждое его движение вызывало взрыв аплодисментов. Он закручивался на метле, уходил в почти вертикальное пике и вновь взмывал вверх с безупречной точностью. Почти каждая болельщица на трибунах с обожанием выкрикивала его имя:       — Нотт! Нотт! Нотт!       Майкл лихо развернулся в воздухе, грациозно совершив полный оборот на метле, послал воздушный поцелуй в сторону трибун и с ухмылкой подмигнул одноклассницам. Трибуны взорвались восторженными криками и свистом.       — Ах, как же пёрышки расправляет, — протянула Ада с деланным восхищением.       Маргарет прыснула, а Беллатриса не удержалась от смеха, прикрыв рот рукой.       Внезапно небо взорвалось золотым светом, начался грандиозный фейерверк. Он не просто расцвёл в небе, а стал настоящим шоу: огненные образы мелькали в воздухе — звери, рыцари, развевающиеся флаги, сливаясь в единое зрелище. И наконец, сквозь ослепительную вспышку возник огромный лев, пылающий и величественный, символ Англии. Он зарычал с такой силой, что вибрация прокатилась по всему стадиону, заставив трибуны взорваться оглушительными овациями.       После столь феерического представления игра наконец началась, и всё слилось в какофонию голосов, шум трибун, свист ветра и визг комментатора. Игроки проносились туда-сюда на бешеной скорости, метлы мелькали, словно стрелы. Беллатриса пыталась следить за мячом, но быстро потерялась в водовороте происходящего и едва не задремала от монотонного гула. Хотя уснуть здесь было практически невозможно.       — Ты что, слепой?! Снитч же прямо перед тобой пролетел! — взревел Регулус, вскакивая с места.       Беллатриса, выждав момент, когда братья увлеклись игрой и напрочь забыли о её существовании, неторопливо пересела к Аде и Маргарет.       — А где отец Майкла? — спросила Белла, оглядывая трибуны. — Я вижу только его мать, она сидит с тётей Кассией.       — Он не приехал, — ответила Маргарет с лёгкой грустью в голосе.       — Они всё ещё в ссоре? — Белла перевела взгляд на Аду, прищурившись.       — А почему ты меня спрашиваешь? — приподняла бровь Гринграсс.       — Хм, действительно, — протянула Белла с невинной улыбкой. — Это ведь вовсе не к тебе он мотался всё лето в Лондон.       — Он, между прочим, после финала ещё в Италию к ней собирается, — добавила Маргарет.       — А вот это уже интересно, — заметила Белла.       — Ничего там интересного, — отмахнулась Ада. — Он едет в Италию не ко мне, а со мной. Нам просто по пути. Не нужно ничего себе там выдумывать. Фу, ну вы и сплетницы!       Ада сказала это с таким видом, будто ужасно страдает от недостойного общества, и тут же сама не выдержала. Засмеялась первой, и её смех, как обычно, мгновенно передался остальным.       — Ну а если говорить серьёзно, — продолжила Адрианна уже другим тоном, — они теперь вообще не разговаривают. Майкл сразу после Хогвартса умчался во Францию, на Чемпионат. Когда был в Лондоне, домой даже не заехал. А теперь, как вы уже знаете, собирается «в отпуск» в Италию. Хотя всем и так понятно, что он просто не хочет возвращаться домой.       — Это всё из-за помолвки с Мэри? — спросила Маргарет.       Ада кивнула.       — Первый раз в жизни понимаю Нотта, — усмехнулась Беллатриса. — Я бы тоже сбежала. Она же несносная.       — Ну а ты как? — осторожно спросила Маргарет, глядя на Аду сбоку.       — Мерлин, да сколько можно! — всплеснула руками Гринграсс. — Мы с Ноттом просто спим. Всё. Меня не касается, на ком он женится или с кем разводится. Равно как и его не касается моя личная жизнь. Дамы, ну будьте хоть чуть-чуть современнее.       Трибуны взревели, перекрывая голос комментатора, который почти перешёл на крик:       — Опасный момент! Ловцы обеих сборных ведут ожесточённую погоню за снитчем! Розамунд Торн мчится между игроками с грацией кошки, не отводя взгляда от мерцающего мяча. Но Норрстрём обгоняет её, грубо отталкивая в сторону. Его рука тянется к снитчу… он хва… Ах!       Комментатор громко охнул.       — Норрстрёма сбивает бладжер! Невероятный удар от Нотта! Идеальное попадание, особенно с учётом того, что они находились на противоположных концах поля. Нарушения нет — игра продолжается! Внимание шведской команды сосредоточено на Торн: их загонщики обрушивают на неё всё, что могут, но она виртуозно уклоняется от каждого бладжера, от каждого удара. И… момент!       Короткая пауза.       — Да! Есть! Торн ловит снитч! Матч окончен! Англия побеждает в Чемпионате со счётом 290:120!       Английские трибуны взорвались ликующим рёвом. Крики восторга разносились повсюду, в небо взмывали разноцветные искры из волшебных палочек, толпа чествовала своих героев.       — Выкусите, шведы! Возвращайтесь домой с позором, снежные селёдки! — орал Эван во всё горло, так что оборачивались даже на соседних секторах.       Беллу тут же подхватили братья. Сириус, сияя от радости, поднял её на руки и закружил прямо посреди лестничного пролёта.       — Англия — чемпион! — воскликнул Регулус, тут же кинувшись обниматься с братом. Оба светились счастьем.       Нотт, не сбавляя скорости, подлетел к трибунам и, едва затормозив метлу, спрыгнул на землю. Рудольфус с Забини бросились к нему, подхватили, обняли, едва не уронив, и наперебой стали целовать в щеки.       — Меня он так не целует, — с надутым видом заметила Белла, скрестив руки на груди и наблюдая за этой картиной.       — Меня Уолт тоже, — добавила Маргарет.       Обе переглянулись и расхохотались.

***

31 июля 1970 года.       Аврора сидела в ординаторской и кропотливо конструировала детальную уменьшенную модель больницы. Очередное «почётное задание» от Крюгера, который вместе с Бёрком укатил на конференцию в Вену, предварительно оставив список заданий, по объёму сопоставимый с экзаменационной сессией.       Она уже сварила зелье по подсказкам, которые он с садистским удовольствием разбросал по всей больнице. Отсортировала архивные записи о пациентах, начиная с 1843 года. И даже выгнала мистера Пирса — привидение, которое обитало в Мунго последние двести лет и отчаянно цеплялось за своё «место у окна».       После истории с крысой Аврора вообще перестала чему-либо удивляться. Весь день она следила за грызуном, ожидая увидеть признаки действия какого-нибудь экспериментального зелья, пока ближе к вечеру не поняла: никакого зелья не было. Кроме хронического обжорства и дурного характера, крыса ничем не отличалась. Как выяснилось позже, Крюгер поймал её по дороге в больницу и решил, что будет крайне весело, если Аврора проведёт сутки, наблюдая за самой обычной крысой.       Аврора с сосредоточенным видом обустраивала крышу миниатюрной больницы. С внутренней отделкой она уже справилась: палаты, коридоры, даже крошечный кабинет приёмной — всё было на месте. Теперь оставался фасад. Она старалась изо всех сил, хотя и прекрасно понимала: как только Крюгер увидит этот макет, он либо выкинет его со смехом в мусор, либо торжественно сожжёт.       Аврора услышала, как открылась дверь ординаторской, но даже не повернула головы, когда её окликнули. Лишь бережно установила перед входом миниатюрной больницы статую Мунго Бонама — последний штрих. Облегчённо выдохнула, выпрямилась и только тогда обернулась. В дверях стоял Роберт.       — Смотрю, ты тут развлекаешься, — усмехнулся он.       — Даже не представляешь как, — хмыкнула Аврора. Она поднялась со стула и подошла к Гринграссу, легко обняв. — Ты зачастил к нам.       — Флинт послал. Сказал, нужно последние документы забрать. Проведёшь к архиву? А то я тут окончательно заплутал.       — Конечно. Архив я уже изучила как свои пять пальцев, — улыбнулась она и направилась вместе с ним по коридору.       — А… почему ты пришёл за документами? Просто, кажется, ими занимался Реддл, — спросила Аврора, стараясь, чтобы голос звучал ровно, не выдавая её интерес.       — Он заболел. Утром прислал сову. Флинт дал ему выходной, а меня попросили подстраховать, — ответил Роберт.       — Тут направо, — сказала она, свернув в нужный коридор. — Заболел? У него что-то серьёзное?       — Вроде нет. То ли отравление, то ли простуда. Он написал, что за выходные отлежится и к понедельнику будет как новенький. Очень на это надеюсь, у меня уже мозги закипают. Я и так пропустил Чемпионат! Представляешь? Я до сих пор себе этого простить не могу…       Дальнейший монолог Роберта пролетел мимо ушей. Аврора шла рядом, кивала в нужных местах, но слушала не его, а нарастающий шум в собственной голове. Утром они переписывались с Томом: ни слова о болезни. Не хотел волновать её? Или… солгал Флинту? Но зачем? Внутри медленно расползалось неприятное, липкое предчувствие. Том редко лгал без причины. А если и лгал, то только тогда, когда собирался сделать нечто, о чём не хотел, чтобы она знала.       Аврора проводила Роберта в архив, а затем, сославшись на срочные дела, поспешно удалилась. Хотя Крюгера и не было в больнице, её рабочий график никто не отменял: он заранее поручил Мириам строго следить, чтобы Аврора уходила ровно в девять вечера, ни минутой раньше.       По пути в сестринскую она лихорадочно обдумывала план. Нужно было уйти. Срочно. Найти Тома, пока не стало слишком поздно. Вариантов было всего два: либо она паникёрша, и он действительно приболел, либо… всё куда серьёзнее.       Она подошла к дверям сестринской и постучала. Услышав привычное «войдите», Аврора открыла дверь. Внутри, за столом, сидела Мириам, склонившись над кипой бумаг.       — Привет, как дела? Не хотите вместе пообедать? — с вежливой улыбкой предложила Аврора.       — А сколько времени? — Мириам удивлённо подняла глаза от бумаг и взглянула на часы. — Почти два… Мерлин! Я и не заметила, как пролетел день. Ты права, Рори, пора хоть что-то поесть, — она улыбнулась, отложила перо и начала собирать разбросанные листы.       — Давайте я помогу, — отозвалась Аврора и сделала шаг вперёд. Но вдруг словно оступилась: схватилась за голову и пошатнулась.       — Рори, девочка, что с тобой? Тише, присядь, — встревоженно воскликнула Мириам и тут же подхватила её под руку, усаживая на диванчик у стены.       — Всё в порядке, просто закружилась голова, — тихо сказала Аврора, стараясь выглядеть ослабленной.       — Крюгер тебя совсем замучил со своими испытаниями. Ты же уже с ног валишься! — всплеснула руками Мириам, помахав перед ней папкой, словно веером.       — Я ведь сама на это согласилась. Никто меня силой не держит, — слабо улыбнулась Аврора. — Всё нормально. Сейчас выпью зелье, отдышусь и доработаю. Всё-таки пятница, на выходных отдохну как следует.       — Как бы ты совсем не свалилась к вечеру, — пробурчала Мириам, а потом решительно добавила: — Знаешь что? Бросай всё и ступай домой прямо сейчас. Отдохни, наберись сил. Тебе это нужно, Рори.       — Мириам, нет… я не могу. Вы же понимаете, если Крюгер узнает… — Аврора состроила страдальческую мину.       — А он и не узнает, — твёрдо сказала Мириам. — Я ничего ему не скажу. Если кто-то спросит, скажу, что ты ушла в кладовую сортировать зелья. Придумаю что-нибудь, не волнуйся. Это уже моя забота, ясно? А твоя — пойти домой. Сейчас же!       — Мириам, вы просто чудо, — с благодарностью прошептала Аврора и обняла её. Ей было мучительно стыдно обманывать такую добрую женщину, но тревожное предчувствие, связанное с Томом, не отпускало. Что-то было не так, и она это чувствовала.       Аврора стремительно ворвалась в ординаторскую, на ходу стягивая халат целителя. Повесив его в шкафчик, она быстро переоделась в светлое повседневное платье, распустила волосы и, едва переведя дыхание, бесшумно выскользнула из больницы.       На улице она не стала терять ни секунды и сразу трансгрессировала в Косой переулок. Узкая, шумная и, как всегда, суетливая улица встретила её привычными запахами и шелестом чужих разговоров. Но Аврора ничего этого не замечала: она сразу направилась к дому, где жил Том.       Дом стоял в стороне от основной линии переулка, на тихой полутёмной улочке. Слегка обшарпанный, с потемневшими от времени кирпичами, он выглядел замкнутым и неприветливым, хотя клумба у входа была ухожена — на ней пышно цвели летние цветы.       Аврора почти бежала, преодолевая последние ярды. Спустилась по полускрытому лестничному проходу, поднялась на второй этаж, подошла к знакомой двери и уверенно постучала.       Тишина. Аврора сжала губы и постучала ещё раз, теперь чуть сильнее. Напряжение нарастало. Что-то было не так. И вдруг щёлкнул замок, но не в нужной двери. Открылась соседняя.       — Чего ты так тарабанишь? — возмутилась старая, сморщенная волшебница в яркой мантии с блёстками, приоткрывая дверь.       — Простите, что побеспокоила, — вежливо сказала Аврора. — Я ищу Тома.       — Ищет она его… — недовольно засопела старушка. — Так и знала, что он девок начнёт водить. А на вид-то такой приличный!       — Нет-нет, вы неправильно поняли, — ответила Аврора, лихорадочно соображая, как выкрутиться. — Я... его кузина. Ирма. Я проездом в Лондоне и решила проведать брата.       — Ох, извини, девонька, — тут же смягчилась волшебница. — А что мне думать? Парень он видный, и ты красавица, вот я и решила… ну, сама понимаешь, — она хихикнула. — А ведь и правда, вы с ним похожи. Одно лицо!       Аврора натянуто улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от тревоги.       — Вы случайно не знаете, где он сейчас?       — Да как же не знать, — с готовностью заговорила старушка. — На работе он, где ж ещё. В Визенгамоте подрабатывает. Ушёл с утра, только не в девять, как обычно, а немного позже. Он, знаешь ли, не из тех, кто опаздывает. Ответственный мальчик. Может, проспал, всё-таки устаёт. Поищи его там, он, кажется, у этого сноба Флинта служит. А домой, скорее всего, вернётся только к вечеру.       Аврора едва заметно кивнула. Том как-то упоминал, что его соседка — женщина крайне любопытная, и теперь она убедилась в этом лично.       — Спасибо вам большое, — сдержанно улыбнулась она, отходя к лестнице. — И простите ещё раз, что побеспокоила.       Выйдя на улицу, Аврора судорожно втянула воздух и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Всё нутро сжалось. Она ощущала это с пугающей ясностью: Том отправился в ту самую деревушку. Один. Без неё.       — Упрямый осёл, — выдохнула она сквозь зубы.       Ну почему он не мог подождать всего сутки? Всего один день, и они бы отправились вместе. Она ведь чувствовала тогда его эмоции: он не врал. Он действительно был готов пойти с ней, позволить ей быть рядом, поддержать. Но, как всегда, в последний момент решил поступить по-своему.       Злость на Тома вспыхнула ярко, но почти сразу угасла под тяжестью страха. Если Морфин всё ещё жив и до сих пор обитает в той деревне, вряд ли он будет рад незваному гостю. Кто знает, как он отреагирует? Что он может сделать с Томом? Хотя, если быть честной до конца, Аврора боялась скорее обратного: что Том сделает с Морфином.       Она знала, на что он способен, когда кто-то переступает черту. Особенно если этот кто-то — часть прошлого, которое он так яростно ненавидел.       Аврора выдохнула, заставляя себя собраться. Мозг лихорадочно перебирал воспоминания, пока наконец не всплыло нужное название — Литтл-Хэнглтон. Не теряя ни секунды, она бросилась в ближайшую лавку. На ходу достала из кармана пригоршню монет и, не дожидаясь сдачи, выложила их на прилавок, требуя карту. Руки дрожали, когда она развернула её прямо на прилавке и искала нужное место.       Изучив маршрут и запомнив ориентиры, Аврора снова вышла на улицу, сделала глубокий вдох и трансгрессировала.

***

Литтл-Хэнглтон, Англия.       Мысль о том, что Морфин, его дядя, возможно жив, не давала Тому покоя. После месяцев, потраченных на поиски информации о Мраксах, наконец появилось нечто значимое — реальный шанс найти свою семью. Но чем ближе становилась эта встреча, тем сильнее Том её боялся.       Если он прав, и Морфин действительно живёт там… Что он скажет, когда увидит его? Захочет ли вообще говорить с ним? Не прогонит ли сразу? Но ждать дальше Том не мог. Мысли крутились в голове, как заколдованная шарманка, и он понял: хватит. Время пришло. Всё должно произойти сегодня. И он пойдёт один.       Он знал, что Аврора будет злиться. Они договаривались пойти вместе. Том сам этого хотел. С ней он чувствовал себя спокойнее, увереннее. Но именно поэтому он не мог взять её с собой. Он не знал, что ждёт его за тем порогом. И если там будет опасно, он не допустит, чтобы Аврора снова рисковала собой ради него. За последние полтора года она делала это слишком часто.       Том прибыл в деревушку ранним утром. Обычное маггловское место — крошечное и неприметное, таких сотни. Центральная улица тянулась вдоль небольшого склона: пара лавок, в основном продуктовые и фермерские, старенький паб с выцветшей вывеской и магазин подержанной техники, в витрине которого грустно пылились старые тостеры и радио. Чуть поодаль виднелось кладбище с покосившимися надгробиями и миниатюрная каменная церковь.       Долго разглядывать местные пейзажи Том не стал — деревня не вызывала ни любопытства, ни симпатии. Он свернул с главной дороги и направился к окраине, туда, где, если верить найденному адресу, располагался дом Мраксов.       Около десяти минут Том шёл по узкой улочке, зажатой между старыми каменными домиками. Затем, свернув, оказался на просёлочной дороге. С каждым шагом он всё больше удалялся от деревни, спускаясь к небольшой рощице, чьи тени уже начинали сгущаться, несмотря на дневной свет.       Он сразу понял, что идёт верно — на рощу были наложены магглоотталкивающие чары. Они мягко скользнули по его коже, как невидимая вуаль, подтверждая, что за ними скрывается нечто чуждое обычному миру.       Том прошёл сквозь рощу и вышел к дому. Вернее, к хижине. Небольшая, сгорбившаяся от времени, она почти полностью заросла мхом. Черепица с крыши осыпалась, а вокруг буйствовала крапива — густая, злая, непролазная, местами такая высокая, что касалась мутных, давно немытых окон.       С первого взгляда казалось, что здесь уже много лет никто не живёт. Дом выглядел заброшенным, вычеркнутым из жизни. Том уже собирался отступить. К нему подкрадывалось разочарование… И вдруг его взгляд упал на дверь. К ней гвоздём была прибита змея. Мёртвая. Вся перекрученная, с открытой пастью. Убили её явно недавно — тело ещё не начало разлагаться, кожа сохранила влажный блеск.       «Кто же над тобой так поиздевался, бедняжка?» — машинально пронеслось у него в голове.       Том постучал в дверь, но ответа не последовало. Он потянул за ручку и с удивлением понял, что та даже не заперта. Помедлив на пороге, он приоткрыл дверь и шагнул внутрь, сжимая в руке палочку.       — Простите, здесь кто-нибудь есть? — окликнул он, но в ответ прозвучала лишь тишина.       Он оказался в небольшой комнате, что-то среднее между кухней и гостиной. Несмотря на солнечный день за окном, в доме царил полумрак, как будто свет не желал проникать сюда. Воздух был спёртым, пахло плесенью, повсюду лежала толстая пыль. Было ясно, что здесь не убирались много лет.       Слева от него были две двери, вероятно ведущие в спальни. Том прошёл к камину. Его внимание сразу привлекла одна деталь: на полке стояла фотография — единственная вещь в комнате, на которой не было ни капли пыли.       Он узнал Марволо сразу, несмотря на то, что тот выглядел значительно старше, чем на школьных снимках, которые Том когда-то видел. На руках у него сидела маленькая Меропа, прижавшаяся к отцу и сжавшая его шею крошечными ручками.       Слева от Марволо стоял мальчик лет двенадцати — с тем же резким овалом лица, той же линией подбородка и бровей. Том невольно задержал взгляд. Похож. Почти как отражение, но глаза… Глаза мальчика были ярко-голубыми, и сразу стало ясно, от кого именно он их унаследовал.       Справа от Марволо стояла женщина средних лет. На первый взгляд самая обычная: не красавица, но и не уродина. Черты лица были простыми, почти забывающимися. Но чем дольше Том смотрел, тем яснее ощущал: в ней было что-то неуловимо притягательное. Не во внешности, а в присутствии. В лёгком наклоне головы, в спокойной, уверенной позе, в том, как она одной рукой аккуратно поправляла бант на голове Меропы. Она улыбалась — по-настоящему, искренне, и эта улыбка почему-то обожгла.       На этой фотографии все они казались… счастливыми.       — Что ты здесь делаешь? — раздался за спиной мужской голос. Глухой, хрипловатый, с лёгкой сиплостью.       Том медленно развернулся. В дверном проёме стоял мужчина. Лет сорока с лишним, но выглядел старше — измученный, заросший, с первыми нитями седины в тёмных, неопрятных волосах. Лицо было изрезано морщинами, взгляд полон ярости и недоверия. Он сжимал в руке змею, крепко, словно оружие. Если бы не ярко-голубые глаза, светившиеся в полумраке, Том бы ни за что не узнал в нём мальчика с фотографии.       — Поставь фотографию моей семьи, Реддл! — рявкнул Морфин, голос дрожал от злобы. Он сделал шаг вперёд, и змея в руке зашевелилась.       — Простите… вы меня знаете? — спросил Том, напрягаясь, но стараясь говорить спокойно.       — Ты мерзкий маггл! Пошёл вон отсюда! — завопил Морфин, сорвавшись. — Прогони его! — скомандовал он змее на парселтанге.       Змея соскользнула с его руки и метнулась по полу к Тому. Но он даже не сдвинулся. Он наклонился вперёд, глядя змее в глаза, и твёрдо прошипел на парселтанге:       — Остановись. Я тебе не враг.       Змея замерла, подняла голову, покачала ею, словно раздумывая, и свернулась кольцом у его ног, не проявляя враждебности.       — Я не враг и вам, мистер Мракс, — произнёс Том тише, снова на парселтанге, аккуратно протягивая ему фотографию.       Морфин стоял, будто ошеломлённый. Его глаза бегали по лицу Тома, пытаясь выловить что-то знакомое, пугающее. Он дрожащей рукой вытащил палочку и сделал шаг вперёд, не сводя взгляда с Тома.       — Ты… не он, — выдохнул Морфин почти с облегчением, но тут же прищурился и нахмурился, закручивая на пальце массивное золотое кольцо с угольно-чёрным камнем.       — Кто «он»? — настороженно спросил Том.       — Ты похож на этого ублюдка, — прошипел Морфин. — Как две капли воды! Салазар всемогущий… та же мерзкая ухмылка…       — Думаю, вы меня с кем-то путаете, — начал Том, стараясь говорить ровно. — Меня зовут Том Марволо Реддл. Я…       — Сколько тебе лет? — резко перебил Морфин.       — Семнадцать.       Морфин прищурился ещё сильнее. Он тяжело дышал, глаза метались между лицом Тома и пустым пространством за его спиной.       — Это твой сын? — вдруг спросил он.       Но говорил он не с Томом. Его взгляд был устремлён за его плечо, туда, где никого не было. Том обернулся — пусто. Только пыль в солнечном луче медленно кружила в воздухе.       — Мало того, что ты опозорила семью… — загремел Морфин, голос срывался на крик. — Сбежала с магглом… украла медальон… И ещё родила!       Он словно разрывался на части между прошлым и настоящим. Пальцы судорожно сжимали кольцо.       — Из-за тебя она умерла! — Морфин вновь посмотрел прямо на Тома. — Ты её убил.       — Сэр, я не понимаю, о чём вы говорите, — Том изо всех сил пытался сохранять спокойствие, но внутри всё бушевало.       — Не трогать его? Не трогать его, Меропа?! — закричал Морфин, снова обращаясь в пустоту. — Если бы не он, ты была бы жива!       Он стиснул кольцо с такой силой, что костяшки побелели. Том внезапно ощутил холод, пробежавший по спине. В комнате не было ни одного призрака, и всё же создавалось отчётливое ощущение чужого присутствия.       Морфин с неожиданной для своего возраста резкостью выхватил палочку и развернулся к Тому, но тот оказался быстрее.       — Инкарцеро! — чётко произнёс Том.       Из воздуха вырвались верёвки и сжались вокруг Морфина, сбивая его с ног. Он рухнул на пол, но продолжал яростно извиваться, глаза метались, на губах выступила пена.       — Как ты смеешь, полукровка! — завопил он, захлёбываясь в крике. — Я — Мракс! Наследник Салазара Слизерина! Потомок Певереллов! Ты ничтожество! Меропа! Помоги! Меропааа!       Он кричал в пустоту, будто кто-то действительно мог его услышать. В этих истерических выкриках не было логики — только боль, ярость и безумие. Морфин дёрнулся, и тогда Том заметил: кольцо на его пальце едва уловимо светилось. Не маггловским блеском металла. В нём пульсировала магия, старая и затаённая.       Том опустился на корточки рядом с обездвиженным мужчиной и осторожно снял кольцо с его пальца. Металл оказался неожиданно тёплым.       — НЕТ! — завопил Морфин, выгибаясь. — Отдай! Оно моё! Оно моё!