Связанные одной нитью

Как много тех, с кем можно просто жить,

Пить утром кофе, говорить и спорить…

С кем можно ездить отдыхать на море,

И, как положено, — и в радости, и в горе

Быть рядом… Но при этом не любить…

Эдуард Асадов, «Как много тех…»

15 ноября 1969 года, дом Блэков, площадь Гриммо, 12.       Лучи солнца пробивались сквозь тяжёлые шторы спальни и мягко ложились на лицо Авроры. Она зажмурилась, лениво потянулась, а затем открыла глаза. Сонливость мгновенно рассеялась, стоило ей вспомнить, какой сегодня день.       Аврора довольно улыбнулась. Сегодня ей и Беллатрисе исполняется семнадцать: с этого дня они официально становятся совершеннолетними. В честь этого в доме Блэков устраивается пышный приём. Родители пригласили всю британскую аристократию, и, разумеется, никто не отказался.       Как любит говорить их дедушка: «Блэки не просят, они приказывают». Поэтому даже если кому-то и не слишком хотелось присутствовать на этом вечере, отказаться у них попросту не было шанса.       Ещё вчера Аврора вместе с братьями и сёстрами вернулась домой на выходные. К ним присоединился и Эван — его родители уже гостили на Гриммо, как и бабушка Мелания, приехавшая заранее, чтобы подольше побыть с внуками.       Правда, если быть честной, бо́льшую часть времени она проводила не с ними, а в спорах с матерью. Каждый их разговор, как бы безобидно он ни начинался, неизменно превращался в словесную дуэль. Отец в такие моменты мгновенно вспоминал о неотложных делах и спешно удалялся в кабинет. Хотя всем было очевидно, что он попросту там прячется.       Аврора протёрла заспанные глаза и первым делом потянулась к прикроватной тумбочке. Ещё в пять лет она обнаружила, что в среднем ящике есть двойное дно, и именно там маленькая Рори устроила тайник — свою надёжную крепость для самых сокровенных вещей. Сейчас там лежал дневник. Она достала его, раскрыла дрожащими от предвкушения пальцами и улыбнулась. На белоснежной странице чёткими, ровными буквами встречала надпись:       «С днём рождения. Поздравляю с твоим совершеннолетием».       Даже в письме Реддл оставался сдержанным, немногословным. И всё же именно его поздравление значило для неё больше, чем любое другое.       Аврора схватила первое попавшееся перо и тут же вывела ответ:       «Спасибо!»       Однако стоило ей взглянуть на это одинокое слово, как оно показалось слишком сухим. Слишком обычным. Она прикусила губу, а затем добавила:       «Знаешь, мне даже жаль, что я отмечаю день рождения дома, а не в Хогвартсе. Никто ведь не оставит мне таинственный пион на кровати…»       Аврора нетерпеливо постучала пальцами по странице дневника. Ответа не было. Её кольнула неприятная мысль: а вдруг он просто не захотел отвечать?       «Хоть бы написал своё очередное "это не я подарил тебе тот пион". Козёл», — с обидой подумала Аврора, раздражённо сжав губы.       Она уже собиралась со злостью захлопнуть дневник, но вдруг на странице что-то проявилось. Аврора моргнула, наклонилась ближе, и её сердце затрепетало.       Это были не слова. Это был рисунок. Прекрасный, аккуратно выведенный пион, как живой. Каждый лепесток прорисован с удивительной точностью, словно он действительно лежит перед ней, а не изображён на страницах дневника.       Гнев исчез без следа. Вместо него внутри разлилось тёплое, щемящее чувство счастья. Аврора провела пальцами по странице, улыбаясь, и тут же написала:       «Как красиво! Ты не говорил, что умеешь рисовать».       Ответ появился почти мгновенно:       «А ты не спрашивала».       Аврора уже собиралась ответить Тому, но вдруг раздался стук в дверь. Она мигом захлопнула дневник, спрятала его в тумбочку и, едва успев накрыться одеялом, чтобы создать видимость, будто её только что разбудили, громко сказала:       — Войдите!       Дверь с шумом распахнулась, и в комнату ворвались братья, наперегонки бросаясь к ней.       — С днём рождения! — выкрикнули они почти одновременно.       Аврора улыбнулась и потянулась к ним.       — Спасибо, мои хорошие, — сказала она.       Сев на кровати, она слегка наклонилась и чмокнула Регулуса в щёку. А вот до Сириуса дотянуться оказалось сложнее — ей пришлось встать на цыпочки. За последний год он сильно вытянулся и теперь почти сравнялся ростом с отцом. Впрочем, это было неудивительно: мужчины в роду Блэков всегда отличались высоким ростом. Возможно, через год-другой и Регулус догонит старшего брата, а то и перегонит.       — Дорогая сестра, мы настоятельно просим тебя пройти с нами, дабы получить лучший подарок в твоей жизни, — с сияющей улыбкой провозгласил Сириус, по-джентльменски протягивая ей руку.       — И куда же мы направляемся? Надеюсь, не слишком далеко? — полюбопытствовала Аврора, с улыбкой глядя на братьев.       — В соседнюю комнату, к Белле, — ответил Регулус. Заметив, как сестра вопросительно выгнула бровь, он поспешил пояснить: — Вообще, мы собирались попросить вас спуститься в гостиную и там торжественно вручить подарок, но… Беллу с кровати поднять оказалось сложнее, чем мы думали. Поэтому решили перенести всё к ней.       — Ах вот оно что, — рассмеялась Аврора. — Ну что ж, ведите меня.       Сириус с довольной улыбкой накрыл её ладонь своей, а Регулус гордо выпрямился, словно сопровождал сестру не в соседнюю комнату, а на светский приём. Втроём они вышли в коридор и направились к спальне Беллы.       Когда они вошли в комнату, Аврору тут же встретила Нарцисса, которая с сияющей улыбкой бросилась к ней и крепко обняла.       — С днём рождения! — радостно воскликнула она, прижимая сестру к себе.       — Спасибо, Цисси, — тепло улыбнулась Аврора, поглаживая её по спине.       Тем временем Беллатриса продолжала лежать в кровати, закутавшись с головой. Тёмные волосы спутались, а из-под одеяла виднелась лишь одна рука, небрежно свисавшая вниз.       Аврора уселась рядом, чувствуя, как от Беллы исходит усталость и полное нежелание вставать. Но никто не собирался давать ей такую возможность. Нарцисса осторожно потянула одеяло, Сириус хлопнул в ладоши у неё над ухом, а Регулус без лишних церемоний потряс сестру за плечо.       Беллатриса сжалась, закутавшись ещё плотнее, но сопротивление было бесполезно. Осознав, что от них так просто не отделаться, она нехотя приоткрыла глаза, села, кутаясь в одеяло, словно в кокон, и недовольно покосилась на родственников.       — Итак, дорогие сёстры, сегодня один из важнейших дней в вашей жизни, — торжественно объявил Сириус, скрестив руки на груди и высокомерно вскинув голову, явственно копируя манеру дедушки Поллукса. — Совершеннолетие. Этот знаменательный момент означает конец вашего детства, самых беззаботных лет. Теперь вас ждёт взрослая жизнь: скучные разговоры о погоде, жалобы на невоспитанность молодёжи за чашечкой чая… Хотя зная вас, и чего покрепче.       Сириус вошёл во вкус: размахивал руками и всё больше увлекался собственной речью, будто заразился болтливостью Эвана.       Аврора с Беллатрисой переглянулись, сдерживая улыбки. Обе прекрасно знали: если не остановить его сейчас, через пару минут он дойдёт до философских рассуждений о бренности бытия и угасающем аристократическом величии.       К счастью, за них это сделала Нарцисса. Она раздражённо выдохнула, покачала головой и, скрестив руки на груди, перебила Сириуса с самым недовольным видом, на который только была способна:       — Хватит. Я так и знала, что вам двоим ничего доверить нельзя. Придётся, как всегда, всё брать в свои руки.       С присущей ей командирской решимостью Нарцисса усадила Сириуса и Регулуса на кровать рядом с сёстрами. Братья сердито надулись, но спорить не рискнули.       Белла и Рори часто шутили, что их младшая сестрёнка появилась на свет с особым даром — умением управлять мужчинами. С поразительной лёгкостью она добивалась желаемого. Пока её власть распространялась лишь на дедушку, отца и братьев, которые, сами того не замечая, шли у неё на поводу. Но сёстры не сомневались: на этом малышка Цисси не остановится.       Нарцисса взмахнула палочкой, и перед ней появились две изящные коробочки, оформленные с безупречным вкусом. Без сомнений, это было её рук дело: каждая деталь выдавала тонкое чувство стиля и внимание к мелочам.       — В честь вашего совершеннолетия мы втроём решили преподнести вам особый подарок, — произнесла она, вздёрнув подбородок. — Он должен соответствовать нелепой традиции этих двух… джентльменов и быть сделан собственными руками. Я не могла допустить, чтобы в такой значимый день вам снова вручили очередную музыкальную открытку, поэтому взяла всё под личный контроль.       — А что не так с музыкальными открытками? — искренне удивился Регулус, совершенно не понимая, чем заслужил столь пренебрежительное отношение к, как ему казалось, вполне достойному подарку.       Белла и Рори весело рассмеялись и, не дав брату опомниться, утянули его в крепкие объятия. Сириус же в это время с довольным видом развалился у них в ногах.       — Ваши подарки, — спокойно объявила Нарцисса и одним движением палочки направила коробочки по воздуху прямо в руки именинниц.       Двойняшки с нетерпением принялись разворачивать упаковку. Вскоре на их коленях лежали две книги: одинаковые по содержанию, но совершенно разные внешне.       У Авроры обложка была светло-зелёной, украшенная изящными узорами из множества цветов. В центре сияла её фотография. У Беллатрисы же переплёт был глубокого чёрного цвета, обрамлённый алыми розами — единственными цветами, которые она признавала. Всё остальное, по её словам, не более чем «жалкие сорняки».       — Эти книги посвящены вам, — с воодушевлением пояснил Регулус. — Мы описали в них вашу жизнь от самого рождения до сегодняшнего дня.       И Регулус вовсе не преувеличивал. Когда Аврора раскрыла книгу, она действительно напоминала тщательно составленную биографию, наполненную множеством фотографий и воспоминаний. Уже на заглавной странице встречал их первый снимок, сделанный почти сразу после их рождения: они с сестрой уютно устроились на руках у родителей — Белла у отца, а Рори у матери.       Дальше шли кадры из детства. Двойняшки, ещё крошечные, с сосками во рту, старательно разрисовывают древний гобелен в Кроуфорде. На следующей странице — дедушка, который учит их летать на мётлах, а чуть дальше — бабушка Мелания, аккуратно укладывающая их волосы и завязывающая огромные розовые бантики, которые, кажется, были больше самих девочек.       Не обошлось и без снимков из Хогвартса. Вот они с чемоданами на вокзале Кингс-Кросс, впервые отправляясь в школу. Затем момент с церемонии распределения. Следом кадры с друзьями: смех, шалости, общие приключения. Даже совсем свежие фотографии, сделанные буквально несколько дней назад, нашли своё место на страницах.       Но, пожалуй, самым впечатляющим было то, что среди страниц встречались и полноценные рассказы, превращающие книгу в настоящее собрание историй о них.       «Двойняшки и поджёг семейного древа».       «Двойняшки и битва с Гигантской креветкой».       «Двойняшки и мамина разбитая косметика».       И таких историй было множество. Десятки.       Нарцисса с мальчиками действительно проделали колоссальную работу: они описали практически всю их жизнь, сохранив каждый важный момент.       — Как вы узнали все эти истории? — удивлённо спросила Белла, перелистывая страницы.       — Скажем так… мы взяли интервью. Много интервью, — усмехнулся Сириус. — У родственников, друзей, преподавателей… даже у Пивза.       — Да, они рассказали о вас куда больше, чем мы ожидали, — протянул Регулус, лукаво улыбаясь. — Кто-то ограничился парой фраз, просто описав, как к вам относится. А кто-то оказался куда более разговорчивым. Интервью с Адрианной, к примеру, заняло семь страниц… А вот с Эваном… Для его рассказов, боюсь, придётся издавать отдельную книгу.       Сёстры рассмеялись, живо представляя, насколько обстоятельно некоторые из их знакомых подошли к делу. Затем, с тёплыми улыбками, они взглянули на младших братьев и сестру, которые с затаённым волнением ждали их реакции.       — Это и правда лучший подарок на свете, — прошептала Аврора, едва сдерживая слёзы. Старания мальчиков и Цисси так глубоко её тронули, что она не находила слов, чтобы выразить благодарность.       — Мерлин Всемогущий… — протянула Белла, бросив взгляд на влажные глаза сестры. — Быстро все сюда. Будем обниматься, пока она не разрыдалась и не затопила мне комнату.       Братья не заставили себя упрашивать, тут же кинулись обнимать сестёр, смеясь и наперебой выкрикивая поздравления. Даже сдержанная Нарцисса не устояла: она запрыгнула на кровать и, позабыв про утончённые манеры, с восторгом поочерёдно расцеловала именинниц.       И хотя Белла ни за что бы этого не признала, Аврора могла поклясться — в уголках её глаз блеснули слезинки.

***

      Приготовления к предстоящему приёму шли полным ходом. Чтобы справиться с объёмом работы, дедушка прислал Кикимеру на помощь своих эльфов из Кроуфорда. Несчастные создания сновали по всему дому, не останавливаясь ни на минуту. Одни без устали трудились на кухне, готовя изысканный ужин и, разумеется, праздничный торт. Другие украшали зал, расширенный с помощью магии, теперь он казался почти таким же просторным, как Большой зал в Хогвартсе.       И всеми ими, точно опытный полководец, командовал Кикимер. Он раздавал указания, следил за каждым этапом подготовки и зорко контролировал, чтобы всё шло по плану. Однако бóльшую часть времени бедному эльфу приходилось метаться между мамой и бабушкой, которые, не щадя друг друга, спорили буквально обо всём: от схемы рассадки гостей до точного количества свечей на столах.       Поэтому сейчас Авроре и Беллатрисе помогали наряжаться тётя Кассия и Винда, которая утром прибыла специально на их праздник. В качестве обители девушки выбрали просторную гостиную на одном этаже со своими спальнями. Комната была завалена лентами, украшениями, обувью и всевозможной косметикой.       — Ай! — вскрикнула Аврора, когда Винда слишком сильно потянула за локон. — Можно чуть ослабить?       — Если ослаблю, причёска распадётся, — невозмутимо ответила кузина, продолжая мастерски укладывать волосы. — Терпи, моя дорогая. Красота требует жертв.       — А можно этой жертвой будут не мои волосы? — простонала Аврора с обречённым видом.       — Подумаешь, вырвут пару-тройку волос! Как мне! — фыркнула Белла и бросила укоризненный взгляд на тётю Кассию, которая в это время возилась с их платьями.       Причёска Беллы уже была закончена, но ценой нескольких несчастных волосков, нечаянно выдернутых тётей в процессе.       — В детстве она мне тоже волосы вырывала, когда заплетала, — сочувственно заметила Винда, с лукавой улыбкой глядя на мать.       — Стоит человеку однажды ошибиться, и ему это будут припоминать до конца жизни! — с наигранным возмущением покачала головой Кассия. Отступив на шаг, чтобы оценить результат своих стараний, она радостно воскликнула: — Вы будете настоящими принцессами!       В комнату, словно вихрь, ворвалась восторженная Нарцисса, а следом за ней Дотти, старшая эльфийка из Кроуфорда, важно неся в руках две бархатные коробки.       — Ваши тиары доставили! — воскликнула Цисси с восторгом в голосе.       — Тиары! — хором закричали двойняшки и, позабыв обо всём на свете, бросились к Дотти.       В семье Блэков существовала особая традиция: на совершеннолетие каждой женщины, носящей эту фамилию, изготавливалась именная тиара. Эти украшения были не просто фамильными реликвиями, а символами статуса, наследия и принадлежности к древнему роду.       — Прошу. Ваши тиары, благородные хозяйки, — церемонно произнесла Дотти, поочерёдно протягивая двойняшкам коробки.       Бросив многозначительный взгляд в сторону двери, она пробормотала:       — Дотти отправляется помогать дальше. Без Дотти Кикимер не справляется. Старый ворчун…       И с лёгким хлопком исчезла.       Война Дотти и Кикимера длилась уже долгие годы, ещё с тех времён, когда Кикимер служил в Кроуфорде. Никто в семье особо не вмешивался в их вечное соперничество, и сейчас это тоже мало волновало двойняшек, полностью погружённых в созерцание своих новых сокровищ.       Они, конечно, уже видели эскизы: всё согласовывалось заранее. Но держать тиары в руках, ощущать их вес, видеть, как драгоценные камни мерцают в свете ламп, — это совсем другое.       Обе тиары были выполнены из белого золота, но отличались дизайном.       Тиара Авроры была украшена жемчугом. Её изящный силуэт напоминал сплетение цветов и листвы. Беллатриса же выбрала более массивный, классический вариант: её тиара была усыпана бриллиантами, сверкающими, как холодные звёзды в ночном небе.       — Папа сказал, что это самая дорогая тиара из всех, что когда-либо изготавливали для Блэков, — заметила Нарцисса, глядя на драгоценность в руках Беллы.       — Я старалась, выбирая её, — с довольной ухмылкой отозвалась Беллатриса и, приняв царственную осанку, водрузила украшение себе на голову.       Аврора последовала её примеру. Теперь они стояли перед зеркалом, любуясь собой и сверкающими тиарами, которые окончательно превращали их в достойных наследниц великого рода Блэк.       К сожалению, её блаженство длилось недолго: Винда без лишних церемоний усадила Аврору обратно и вновь принялась за укладку. Нарцисса тут же взяла на себя роль модного эксперта, не упуская случая вставить своё веское мнение по поводу причёсок и нарядов.       — Мне говорили, что Малфоев сегодня не будет. Они всё ещё в трауре, — с ноткой сожаления в голосе сказала тётя Кассия. Затем тихо вздохнула и добавила: — Ох, не представляю, каково им сейчас. Особенно Женевьев… Вы не говорили с Люциусом? Как они справляются?       Она с тревогой посмотрела на двойняшек.       — Не очень… — тихо ответила Аврора, опустив глаза. — Миссис Малфой сама не своя. Люциус писал, что она словно привидение. Почти не ест, не пьёт, всё время проводит в старой спальне Терезы. Он до сих пор дома. Не уверен, когда вернётся в Хогвартс. Пока боится её оставлять. В его присутствии она хоть как-то держится…       — Он боится её оставлять, потому что их отец — моральный урод, — холодно заявила Беллатриса.       — Белла! — одновременно воскликнули Аврора, Нарцисса и тётя Кассия.       — Белла права, — спокойно произнесла Винда, не отрываясь от укладки. — Тереза иногда рассказывала мне, каким бывает их отец. Он жесток с их матерью. С таким мужчиной наедине страшно оставаться и в лучшие времена, не говоря уже о её нынешнем состоянии…       В комнате повисло напряжённое молчание. Все понимали, что Винда говорит правду, и каждая по-своему сочувствовала Малфоям.       Размышления прервал Эван, появившийся в гостиной. Он уже был в смокинге — безупречно одетый, как и полагалось в такой день.       — Mes étoiles! Какие вы красивые! Какие тиары! Я просто восхищён! — с широкой улыбкой воскликнул он.       — Эван, у нас мало времени, — без лишних церемоний заявила Винда, одной рукой удерживая голову Рори, чтобы та не вертелась. — Если ты пришёл просто поболтать, то вон отсюда. Если по делу, то говори.       Сириус часто называл Винду командиром, и в этом определённо была доля правды. Будучи самой старшей, она всегда ощущала ответственность за младших и привыкла держать всё под контролем. Осмелиться ослушаться дедушку, маму или даже отца — это было одно. Но ослушаться Винду? Никто даже не пытался. Её характер был властным и непоколебимым. И всё же за этой строгостью скрывались доброта и глубокая преданность семье.       — Я скучал по тебе, сестричка, — с искренней улыбкой произнёс Эван, затем перевёл взгляд на тётю Кассию. — Мам, спустись вниз. Ты там срочно нужна.       — Что случилось? Вальбурга с тётей Меланией опять не могут решить, какой влажности должен быть воздух в помещении, и устроили дуэль на столовых ножах? — нервно уточнила она.       — Между прочим, ты почти угадала, — хмыкнул Эван. — Приехала сестра дедушки, Чарис. И теперь тётю Вальбургу выводит из себя ещё и она. Ещё чуть-чуть, и она взорвётся. Уже успела разбить какой-то старинный сервиз.       Он протянул руку, чтобы потрогать тиару Авроры, но тут же получил по пальцам от Винды, которая даже не отвлеклась от укладки.       — Салазара ради… — тётя драматично схватилась за голову. — А где Орион? Твой отец? Мой отец?       — Прячутся, — буднично ответил Эван. — Мы с Сириусом и Регулусом тоже прятались, но нас нашли.       Тётя тяжело вздохнула.       — Мам, иди. Я тут со всем справлюсь, — твёрдо сказала Винда.       — Спасибо, моя девочка. Идём, Эван, — кивнула Кассия и направилась к выходу.       — А можно я не пойду? — жалобно спросил Эван, глядя на неё умоляющими глазами. — Ну пожалуйста. Мам, я их боюсь.       Тётя обернулась и, прищурившись, медленно произнесла:       — Эван, может, у меня и фамилия твоего отца, но я Блэк внутри. И поверь, меня тебе стоит бояться не меньше.       Прежде чем он успел придумать отговорку, она решительно подтолкнула его в спину.       — Марш на выход.       Под его хныканье и причитания они скрылись за дверью.       Девушки посмеялись и вновь принялись за дело. С помощью Нарциссы Винда быстро закончила причёску Авроры, и, наконец, пришло время надевать платья.       Беллатриса, разумеется, выбрала чёрное платье — в этом никто и не сомневался. Однако её выбор стал причиной долгого и ожесточённого спора с матерью, которая была категорически против. В конце концов Белле удалось настоять на своём, убедив, что это вовсе не чёрный, а «очень-очень тёмно-синий».       Когда она надела его, сомнений не осталось: платье было создано именно для неё. Длинное, ниспадающее до пола, расшитое крошечными бриллиантами, оно мерцало в свете и идеально сочеталось с её тиарой. Глубокий вырез на спине подчёркивал её грацию, а идеально уложенные волосы завершали образ. Она действительно выглядела по-королевски.       Аврора же была её полной противоположностью. Она выбрала платье нежного пудрового оттенка, с лёгкой, словно сотканной из облаков, юбкой. Наряд казался невесомым, придавая её облику утончённость и воздушность. Открытые плечи подчёркивали хрупкость и изящество.       Впрочем, их матери не понравился и этот выбор.       Винда, наконец закончив собирать кузин, с облегчением опустилась на диван, держа в руке бокал шампанского. Она наслаждалась моментом покоя, пока Нарцисса, сумев уговорить сестёр, что без лёгкого макияжа никак не обойтись, с важным видом восседала перед зеркалом. Аврора, сосредоточенно нахмурившись, аккуратно подкрашивала ей ресницы.       Беллатриса же не могла усидеть на месте. Она раз за разом вставала и начинала вертеться перед зеркалом, внимательно разглядывая наряд под разными углами, будто ища хоть малейший изъян.       — Белла, милая, ты выглядишь великолепно. Лучше присядь и передохни — день у вас будет насыщенный, — лениво протянула Винда, откидываясь на спинку дивана и отпивая глоток шампанского. — В день своего совершеннолетия я так намоталась, что стёрла ноги до крови.       — А она не для себя старается, — заметила Нарцисса с невинной усмешкой.       — А-а, — протянула Винда с лукавой улыбкой. — Для того самого красавца Шафика?       — Скорее для того самого красавца Лестрейнджа, — вставила Аврора, продолжая подкрашивать ресницы сестре.       Белла резко обернулась и метнула в неё испепеляющий взгляд.       — Мне плевать на Лестрейнджа! — заявила она, взмахнув рукой. — И вообще, я стараюсь для себя любимой!       С этими словами она всё же опустилась на диван рядом с Виндой, демонстративно вскинув подбородок.       — Видно, как тебе плевать, — протянула Аврора, не отрываясь от нанесения макияжа.       — Хорошо! Не плевать! — признала Белла, скрестив руки на груди. — Потому что он меня взбесил. Этот козёл испортил мне весь праздник! Явится сюда с этой своей… королевой котят и бабочек!       Винда устремила на Аврору озадаченный взгляд, ожидая пояснений.       — Лиллиан Эйвери. Та, с которой он теперь встречается, — пояснила Аврора. — Мы тебе о ней рассказывали.       — Ах, да, — кивнула Винда, делая ещё один глоток шампанского. — Теперь вспомнила. Но подожди… ты же сама сказала ему приходить с ней?       — Да, но я думала, что он откажется! — Белла раздражённо всплеснула руками и с шумным вздохом откинулась на плечо Винды.       Та не стала отпускать колких замечаний, а просто приобняла её за плечи и мягко провела ладонью по спине.       — Ну всё, всё, дыши, красавица. Выпей-ка сие зелье жизни, — с пафосом произнесла Винда, поднося к её губам бокал шампанского. — Никакая Лиллиан тебе не соперница. Она — миленькая. А ты — легендарная.       Белла в ответ фыркнула, но её губы дёрнулись в довольной полуулыбке.

***

      Гости прибывали один за другим, наполняя дом Блэков оживлёнными разговорами и звоном бокалов. Беллатриса и Аврора, как виновницы торжества, встречали их у входа. Белла с самого начала была не в духе — общение с людьми, особенно приветливое, давалось ей с трудом. А с прибытием Лестрейнджей и Эйвери её настроение окончательно испортилось.       Когда Рудольфус, с непроницаемым лицом, представил Лиллиан своему отцу, пальцы Беллы судорожно сжались, и хрустальный бокал с шампанским в её руке треснул, разлетаясь на мелкие осколки.       Аврора, стоявшая рядом, крепко сжала губы и мысленно взмолилась, чтобы их день рождения обошёлся без кровопролития.       — Миссис Яксли, рада вас видеть, — приветливо поздоровалась Аврора и легонько толкнула сестру в бок, намекая, чтобы та хотя бы кивнула в ответ.       — И я рада вас видеть. Поздравляю с совершеннолетием, юные леди, — с улыбкой отозвалась Ривера Яксли, в девичестве Пруэтт — родная сестра отца Арчи и Молли.       — Присоединяюсь к поздравлениям. Вы выглядите великолепно, — произнёс Корбан, её сын.       Его голос звучал вежливо, но взгляд вызвал у Авроры неприятный холодок. Он скользнул по ним так, как хищник оценивает добычу. Это ощущение только усилилось, когда она сосредоточилась на его эмоциях. Похоть. Густая, липкая, отталкивающая. Её передёрнуло.       Аврора всегда испытывала к Корбану неприязнь, и страх перед ним был иррациональным лишь на первый взгляд. Ходили разные слухи о том, как он добивается женщин. Не всегда с их согласия. Но, как это часто бывает с молодыми людьми его круга, всё оставалось только слухами.       Только не для неё. Благодаря своей эмпатии Аврора чувствовала, что творится у него внутри, и ни на миг не сомневалась: слухи были правдой.       — Добро пожаловать в наш дом. Праздник ещё не начался, но вы пока можете насладиться напитками и беседами с гостями, — с улыбкой сказала Аврора, намеренно обращаясь только к миссис Яксли. — К слову, Фабиан и Гидеон уже прибыли.       — Как замечательно, пойду поздороваюсь с племянниками, — оживилась Ривера.       Она ещё раз тепло поздравила девушек, оставила подарок и, не задерживаясь, направилась дальше в зал. Корбан последовал за ней, Аврора проводила его взглядом, скрывая за ровным выражением лица отвращение.       Стоило ему отойти, как ей сразу стало легче дышать. Мельком взглянув в сторону, она заметила, что Яксли уже беседуют с близнецами Фабианом и Гидеоном, которые стояли в окружении остальных Пруэттов.       Их отец, Арчибальд, младший брат Игнатиуса, в честь которого и назвали Арчи, погиб во время Аукциона. Его жена узнала о беременности уже после его смерти. Близнецы выросли в поместье Пруэттов, бок о бок с Арчи и Молли, и с самого детства были друг другу как родные. Связь между ними оставалась крепкой, а отношения — тёплыми и искренними. Сама Аврора всегда испытывала к ним настоящую симпатию.       В это время Беллатриса, скрестив руки на груди, исподтишка наблюдала за Руди и Лиллиан. Те стояли в окружении Забини, Маргарет и Уинстона. Лиллиан что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя руками, и вскоре вся компания дружно рассмеялась. Белла раздражённо фыркнула, скривив губы.       — Отвлекись от своей слежки и встреть хотя бы следующих гостей, — прошептала Аврора, незаметно толкнув сестру локтем.       Беллатриса нехотя перевела взгляд на подошедших, но стоило ей увидеть Чарльза, как её лицо тут же преобразилось.       — С днём рождения, девушки, — с улыбкой произнёс он. Легко обняв Аврору, Чарльз тут же переключился на Беллу, шагнул ближе и, склонившись, поцеловал её в щёку. — Ты потрясающе выглядишь.       — Будто это новость, — усмехнулась Белла, гордо вскинув голову. Но тут её взгляд упал на вошедших следом мистера и миссис Шафик, и выражение лица в мгновение ока сменилось. — Мистер и миссис Шафик! Как я рада вас видеть! — Беллатриса засияла, как никогда, с улыбкой устремляясь к гостям. — Миссис Шафик, ваше платье просто изумительно! Такой благородный оттенок, а крой…       Аврора удивлённо моргнула, наблюдая, как её сестра буквально рассыпается в комплиментах. Белла вела себя… мило? Слишком мило! Это было так непривычно, что Рори едва сдержалась, чтобы не округлить глаза. Чарльз тоже выглядел сбитым с толку. Он едва заметно качнул головой и, склонившись к Авроре, тихо спросил:       — С ней всё нормально?       — Ну да… Она просто… нервничает, — прошептала Рори, выдав первое, что пришло в голову. — Всё-таки это твои родители… Хочет произвести впечатление.       Признаваться, что сестра устроила спектакль назло Лестрейнджу, Аврора не собиралась. К тому же ей и самой стало любопытно, сколько продлится первая в жизни Беллы светская беседа, начатая ею же.       Оказалось — долго.       Беллатриса с неожиданным энтузиазмом обсуждала с миссис Шафик моду, не забывая упоминать свои любимые бутики в Европе и рассуждать о качестве разных тканей. Затем, словно следуя заранее продуманному плану, она переключилась на разговор с мистером Шафиком, вежливо поинтересовавшись, как идут дела с их семейным бизнесом по производству мётел. И, к изумлению Авроры, изображала искреннюю заинтересованность настолько искусно, что у той начали закрадываться сомнения: а вдруг Белле и правда интересно?       Но на этом она не остановилась. Следующей «жертвой» стал младший брат Чарльза — Коллин. Беллатриса с непринуждённой улыбкой расспрашивала его о школьных успехах, а когда мальчик признался, что испытывает сложности с астрономией, тут же принялась объяснять тему на пальцах.       Чарли тем временем не сводил с неё взгляда, будто пытался понять, точно ли это его девушка или кто-то ловко принял её облик.       Аврора уже подумывала, не вмешаться ли и не увести сестру под каким-нибудь предлогом, но их неожиданно спасла мама. Подошла к гостям с неизменно благосклонной улыбкой хозяйки дома и ловко отбила Шафиков у дочери, пригласив их пройти в зал.       Когда сёстры остались наедине, Аврора посмотрела на Беллу, та выглядела более чем довольной своим представлением. Она неспешно отпила шампанское из нового бокала, выданного взамен уничтоженного, и довольно улыбнулась, наслаждаясь собственной триумфальной игрой на публику.       — Хм… — протянула Аврора, делая вид, что разглядывает зал. — А куда это Рудольфус с Лиллиан вдвоём пошли? Ещё и такие счастливые…       Белла моментально оторвалась от бокала. Её расслабленность исчезла в одно мгновение, глаза нервно забегали, выискивая «преступников». Однако, заметив, что Лиллиан стоит с Уинстоном и слушает рассказы брата, а Рудольфус в это время беседует с Уолтером и Майклом, она выдохнула и заметно расслабилась.       Повернувшись к Авроре, которая беззастенчиво хихикала, наслаждаясь своей шалостью, Белла прищурилась.       — Ты у меня сейчас… — прошипела она, хватаясь за ближайшую вазу. Но, попытавшись её поднять, поняла, что тяжёлая хрустальная конструкция с цветами прикреплена к столу.       Прежде чем Белла успела найти другое орудие мести, раздался голос Паркинсона:       — С днём рождения, — сказал он, переводя взгляд с одной сестры на другую.       — Джейки! Как же я рада тебя видеть, ты бы знал! — воскликнула Аврора и тут же заключила его в тёплые объятия.       Следом подошла Шарлотта.       — С днём рождения! — сказала она с искренним восхищением. — Вы такие красивые! А ваши тиары просто восхитительны!       Они успели перекинуться парой фраз, как к ним присоединились мистер и миссис Паркинсон.       — Поздравляем вас, девушки, — с лёгкими улыбками сказали они, окидывая двойняшек благосклонными взглядами.       Семейство уже собиралось направиться в зал, как вдруг, словно из ниоткуда, появился Сириус. Он выглядел так, будто только что сошёл с обложки светского журнала: идеально сидящий смокинг, волосы были аккуратно уложены, а вокруг витал стойкий, почти удушающий аромат одеколона, который он, судя по всему, лил на себя без малейшей жалости. Воплощение истинного наследника благородного рода. По крайней мере, визуально.       — Мистер и миссис Паркинсон, рад вас приветствовать в обители Блэков! — объявил он с широкой улыбкой, крепко пожимая руку Оливеру Паркинсону, а затем галантно целуя руку его жены.       После этого он переключился на Джейкоба:       — Джейкоб! — воскликнул Сириус и дружески похлопал того по спине, словно они были давними приятелями. Хотя Аврора не была уверена, общались ли они вообще когда-либо.       Наконец, его взгляд скользнул к Шарлотте.       — Шарлотта, ты прекрасна, как всегда, — произнёс он с обворожительной улыбкой и чмокнул её в щёку.       Шарлотта тут же залилась лёгким румянцем, а Аврора наблюдала за происходящим с нескрываемым интересом, и даже лёгким удивлением.       Целое утро Сириус провёл в перепалке с матерью. Вальбурга пыталась заставить его исполнять обязанности наследника, а именно — помогать сёстрам встречать гостей. Естественно, он воспринял это с энтузиазмом, равным нулю, и заявил, что если уж и займётся этим делом, то исключительно в своём стиле. А это, как он выразился, может привести к массовому бегству приглашённых.       Довод оказался достаточно весомым, и мать нехотя отступила. Беллатриса и Аврора тоже не стали настаивать, прекрасно понимая, что если всё же уговорят брата, то потом им придётся целый вечер слушать его ворчание.       Однако сейчас никто Сириуса не принуждал, и тем не менее он сам выскочил встречать Паркинсонов, ведя себя при этом как образцовый джентльмен: вежливый, обходительный, улыбчивый — совершенно нехарактерный для него набор качеств.       Аврора с лёгкой ухмылкой задумалась. Похоже, слухи о том, что юный Блэк влюбился в Шарлотту Паркинсон, были не так уж беспочвенны.       — А вы знаете, что Блэки владеют уникальной коллекцией произведений искусства? — неожиданно начал Сириус, явно что-то замышляя. Он выпрямился и принял вид опытного рассказчика. — Элладора, мать нашего прапрадедушки Финеаса, была страстной поклонницей живописи и скупала множество прекрасных картин.       — Вообще-то Элладора была его сестрой, — поправила Белла.       — Да, я именно это и сказал, — без тени замешательства продолжил Сириус, даже не взглянув на сестру. — Так вот. На правах наследника я бы с радостью провёл экскурсию.       Он улыбнулся Шарлотте, которая, казалось, немного растерялась от его внимания.       — Ты ведь увлекаешься рисованием. Тебе было бы интересно, — добавил он, склонив голову.       — Да, милая, иди, если хочешь, — с одобрительной улыбкой сказала миссис Паркинсон.       Прежде чем Шарлотта успела ответить, раздался новый голос:       — Добрый вечер!       Рабастан появился буквально из воздуха. С безупречной учтивостью он поздоровался с мистером и миссис Паркинсон, пожал руку Джейкобу, почти в точности повторяя действия Сириуса. А затем, разумеется, уделил особое внимание Шарлотте.       — Лотти, ты выглядишь потрясающе. Это платье тебе невероятно идёт, — произнёс он с улыбкой и оставил лёгкий поцелуй на её щеке.       Шарлотта залилась новой порцией румянца.       — Я слышал, что намечается экскурсия, — продолжил Рабастан, бросая выразительный взгляд на Сириуса. — Я бы с радостью присоединился. Люблю искусство.       — Искусство, значит, любишь? — с натянутой улыбкой откликнулся Сириус, но его напряжённые желваки ясно выдавали настоящие эмоции.       — Жить без него не могу, — невозмутимо ответил Лестрейндж.       Шарлотта, наблюдавшая за их немой дуэлью, вдруг хитро улыбнулась.       — Как чудесно всё сложилось! — с показной наивностью воскликнула она. — В таком случае, Сириус, ты можешь провести экскурсию для Рабастана, раз уж он так рвётся. А я, пожалуй, откажусь.       — Но… — попытались возразить оба парня, но Шарлотта не дала им шанса. Она подхватила старшего брата под руку, подтолкнула родителей вперёд и, оглянувшись на двойняшек, бросила напоследок: — Ещё раз с днём рождения. Вы обе выглядите восхитительно!       Прежде чем Сириус и Рабастан успели хоть что-то предпринять, она ловко скрылась в толпе. Парни остались стоять на месте, испепеляя друг друга взглядами.       — Ну так что, на экскурсию идёте? — с ухмылкой поинтересовалась Аврора.       — Да перехотелось как-то, — лениво протянул Рабастан, всё ещё пытаясь взглядом отыскать, куда делась Шарлотта.       — Да и картины, если честно, не впечатляют, — добавил Сириус, хмыкнув. — Что на них смотреть? Классическая мазня.       В этот момент он наконец заметил Шарлотту среди гостей и самодовольно усмехнулся.       — Слушайте, вы и вправду красавицы, — бросил он, быстро чмокнув сестёр в щёки. Не теряя времени, Сириус направился в зал, где Паркинсоны уже беседовали с бабушкой Меланией и четой Розье.       — Классные тиары, — напоследок кинул им Рабастан и тут же устремился следом, не собираясь сдавать позиции.       Белла и Рори синхронно развернулись, наблюдая, как два юных аристократа наперегонки ринулись покорять сердце Шарлотты, которая, впрочем, и не думала уступать. Она ни на шаг не отходила от Джейкоба, сделав его своим личным телохранителем.       — Что ж, наш брат увлёкся чистокровной аристократкой, а не какой-нибудь нищей грязнокровкой. Я считаю, что это подарок судьбы, — протянула Беллатриса, торжественно поднимая бокал.       — Мне кажется, его увлечение порождено соперничеством с Рабастаном, а не наличием тёплых чувств, — задумчиво ответила Аврора, отводя взгляд от брата.       Ещё около получаса девушки встречали гостей и выслушивали один и тот же набор комплиментов, которые все повторяли, будто заученный текст. Последними прибывшими оказались Гампы.       Профессор Гамп явился в сопровождении своей жены, сына Эрика, который недавно начал карьеру целителя в Больнице Святого Мунго, и дочери Эммелин — второкурсницы, кузины Барти. Правда, в отличие от них, она принадлежала не Слизерину, а Когтеврану, как, впрочем, и все члены её семьи.       Вместе с ними прибыл также Юстас Гамп, старший брат Эдмунда. Когда-то он был наследником, но, выбрав карьеру целителя, передал обязанности главы семьи младшему брату.       Когда девушки наконец встретили всех гостей, родители разрешили им покинуть свой «пост» и немного отдохнуть перед началом банкета. Не теряя времени, они быстро отыскали в толпе Аду и Маргарет и направились к ним. Подруги в это время оживлённо беседовали с Лиззи Фоули.       — Это ужасно. Мои ноги просто отваливаются, а ведь ещё даже танцев не было, — простонала Белла, тяжело опускаясь на тахту возле окна.       Она тут же стянула туфли и с явным облегчением потёрла уставшие ступни.       — Наложи на ноги Охлаждающее заклятие. Поможет. Только не переусердствуй, — посоветовала Лиззи с лёгкой улыбкой.       Белла сразу взмахнула палочкой, следуя совету. Её ноги на мгновение окутало лёгкое прохладное облако, и она блаженно вздохнула:       — Божественно.       — А где Винда? — поинтересовалась Аврора, оглядевшись.       Ада молча указала в сторону, где стояла Винда, внимательно слушая оживлённый рассказ Роберта.       — Мой братец расправляет пёрышки, — с усмешкой заметила Гринграсс.       — Они снова вместе? Я думала, они расстались, — удивлённо подняла брови Маргарет.       — Расстались, но мой брат до сих пор по ней вздыхает, — заключила Ада, покачав головой.       — Ну, у Роберта шансов явно больше, чем у господина Виардо, так что кто знает, — усмехнулась Аврора, наблюдая, как Винда с видимой лёгкостью поправляет галстук Роберта. — Возможно, скоро нас пригласят на свадьбу.       — Кстати, о свадьбах, — оживилась Адрианна и тут же перевела взгляд на Фоули. — До наших прелестных ушек дошли слухи, что ты, дорогая Лиззи, охмурила коллегу моего брата по Визенгамоту, мистера Уинстона Эйвери. Как ты это прокомментируешь?       Она протянула ей бокал, словно это был микрофон. Лиззи с серьёзным видом прокашлялась, постучала пальчиком по бокалу и с лёгкой улыбкой произнесла:       — Каюсь, охмурила.       Девушки весело рассмеялись, а затем с любопытством принялись слушать рассказ подруги. Она с воодушевлением поведала, как у них с Уинстоном завязался роман, как они провели незабываемое лето на Кипре, наслаждаясь солнцем и морем, и даже о том, что недавно Уинстон сопровождал её на свадьбе её брата, Питера, с Сарой Крауч.       Сара, в свою очередь, приходилась кузиной Барти и, соответственно, троюродной сестрой двойняшек. Однако их отношения с ней всегда были… холодными.       — Я соболезную твоему брату, — Белла неодобрительно покачала головой. — Сара — копия тётушки Чарис. Она невыносима. В детстве, пользуясь тем, что старше, она всё время нами командовала.       — Да, но спасибо Винде, она всегда выступала на нашу защиту, — добавила Аврора, хихикнув. — Впрочем, из-за этого они с Сарой друг друга на дух не переносят. Хорошо, что она сейчас в свадебном путешествии. Иначе бы они точно разбили сегодня пару бокалов.       — Нужно будет взять у Винды пару уроков общения с моей новоиспечённой невесткой, — усмехнулась Лиззи.       Она уловила на себе взгляд Уинстона, стоявшего неподалёку, и бросила девушкам на прощание:       — Пойду прогуляюсь.       Когда подруги остались наедине, Ада с хитрым прищуром посмотрела на двойняшек и поинтересовалась:       — А где ваш дядя-красавчик? Я его всё никак не найду.       Сёстры синхронно покачали головами, и первой ответила Беллатриса:       — Не там ищешь. Дядя Альфард не приехал, он остался в Тибете.       Поймав одновременно разочарованный и любопытный взгляд Ады, Аврора поспешила объяснить:       — У них сезонная вспышка Огненной лихорадки. Чтобы покинуть страну, нужно две недели пробыть на карантине, чтобы подтвердить, что ты здоров. Так власти предотвращают распространение болезни в других странах.       — Поэтому дядя остался там, — добавила Белла. — Но он прислал подарки.       Она с сестрой продемонстрировала изящные браслеты, которые им подарил Альфард.       — Браслеты — это хорошо, а отсутствие дяди Альфарда — плохо! — вздохнула Ада, отпивая шампанское.       Маргарет покачала головой и уточнила:       — Ты ведь понимаешь, что он тебе в отцы годится?       — Ты ведь понимаешь, что он высокий, красивый брюнет? — парировала Ада.       — Ты ведь понимаешь, что он наш дядя? — вмешались двойняшки.       Гринграсс невозмутимо пожала плечами и с довольной улыбкой заявила:       — Прелестно! С радостью стану вашей тётей.       — Гринграсс! — в один голос возмутились двойняшки, но затем рассмеялись.       — Дамы, прошу прощения, что прерываю разговор, — к ним подошёл Чарли. — Но мне нужно украсть старшую из драгоценных именинниц.       — Зачем? — прищурилась Белла.       — За последний час я успел переобщаться со всей мужской частью твоей семьи, — с преувеличенной усталостью начал Шафик. — Обсуждал политику с твоим отцом и дедом, рыбалку с дядей Этьеном и даже выслушал полную историю вашей семьи от Эвана, хотя уверен, что половину он выдумал. В принципе, с ними я поладил, — продолжил Чарли. — Кроме твоих братьев, конечно. Они уже трижды пытались подсыпать мне что-то в бокал, поэтому к еде и напиткам я сегодня, пожалуй, не притронусь. В целях собственной безопасности.       Аврора и Ада прыснули от смеха.       — Но я не за этим пришёл, — выдержав паузу, добавил он. — Теперь меня тянут знакомиться с женской частью твоей семьи. А вот их я, если честно, боюсь.       — И ты хочешь, чтобы я тебя от них охраняла? — уточнила Беллатриса, скрестив руки на груди.       Чарли лишь молча кивнул. Она тяжело вздохнула, но, решив, что опасения Шафика вполне оправданы, вернула туфли на место, встала с тахты и подхватила его под руку.       — Между прочим, это ты должен меня охранять, — заметила она с наигранным упрёком.       — От кого угодно, но только не от твоей семьи, — усмехнулся Чарли.       Когда они скрылись в глубине зала, Аврора, немного поразмыслив, сказала подругам:       — Пойду, наверное, и я своего суженого поищу. Если Сириус с Регулусом пытались что-то подсыпать Чарли, то и Арчи, думаю, не обделили вниманием.       — Мне казалось, что Сириусу нравится Арчи, — заметила Маргарет.       — Сириусу — да, — кивнула Аврора. — А вот Регулусу — нет, — она усмехнулась и пояснила: — Арчи случайно испортил его любимую игрушку в детстве — мягкую жабку. С тех пор мой брат записал его в кровные враги.       Оставив подруг, Аврора направилась вглубь зала, но её путь оказался не таким быстрым, как она рассчитывала. Гости, словно сговорившись, не позволяли ей просто пройти мимо. Каждый находил повод завязать разговор, увлекая в очередную светскую беседу.       Больше всего времени она провела в беседе с Беатрис, кузиной своей матери, и Юстасом Гампом. Разговор быстро перетёк в обсуждение дел в Мунго и перспектив карьеры целителя.       Юстас поделился любопытной новостью: нынешний глава отдела Недугов от заклятий собирается на пенсию, и Главный целитель Тобиас Бёрк ищет ему замену. Хотя, если быть точнее, замена уже найдена.       — Гельмут Крюгер, — с уважением произнёс Гамп. — Один из лучших выпускников Дурмстранга и, без преувеличения, гений в области магической медицины.       Аврора сдержала всплеск эмоций, заставляя себя выглядеть невозмутимо, но блеск в глазах выдал её истинное отношение.       — Тот самый? — спросила она с придыханием. — Я читала обо всех его исследованиях. То, что он делает, невероятно! Он смог полностью восстановить кожный покров волшебнику, которого обжёг дракон. Фактически заново вырастил его кожу!       Как бы она ни старалась скрыть восхищение, в голосе зазвучали неподдельные эмоции.       — Безусловно, он мастер своего дела. Но есть одна загвоздка, — с лёгким смешком добавила тётя Беатрис. — Крюгер славится не только своими достижениями, но и крайне… специфическим характером.       — Эксцентричен? — уточнила Аврора, приподняв бровь.       — Ещё как, — кивнула Беатрис. — Он нелюдим, предпочитает работать в одиночестве и терпеть не может бюрократию.       Юстас усмехнулся.       — Бёрку придётся изрядно постараться, чтобы уговорить его принять должность. Это будет не столько кадровое решение, сколько настоящая дипломатическая миссия.       Аврора задумалась, сцепив пальцы в замок.       — А каковы шансы, что он согласится? — стараясь сохранять нейтральный тон, спросила она.       Юстас покачал головой.       — Пока неизвестно. Крюгер никогда не стремился к административным должностям. Деньгами его тоже не заинтересовать, учитывая его происхождение, он вполне обеспечен.       — Насколько я поняла, Бёрк хочет заманить его, предложив открыть исследовательскую лабораторию при Мунго, — продолжила Беатрис. — Причём под полным руководством самого Крюгера. Сейчас он пытается выбить у Министерства финансирование.       — Дженкинс тратит все свободные средства на усиление обороны страны, — с долей скепсиса заметил Гамп. — Она боится восстания сквибов и грязнокровок. Сомневаюсь, что она выделит деньги. Это огромная сумма.       «Но ведь эту сумму необязательно должно выделить Министерство», — промелькнуло в мыслях Рори.       Чуть поодаль раздался громкий звон разбивающегося стекла и всплеск жидкости. Аврора резко повернула голову, пытаясь разглядеть, что произошло сквозь плотную толпу гостей. В следующий момент она заметила, как на Арчи обрушивается целая пирамида бокалов с шампанским, стоявшая на одном из столов. Хрусталь со звоном падал на пол, а золотистый напиток разливался по его одежде.       — Прошу прощения, мне нужно отойти, — она извинилась перед собеседниками и поспешила к Арчи.       Он снял пиджак и повесил его на спинку стула. К удивлению, тот был абсолютно сух, а вот рубашка и штаны оказались залиты шампанским.       — Ты в порядке? Не порезался о стекло? — обеспокоенно спросила Аврора, подходя ближе.       Арчи усмехнулся:       — Всё в порядке. Всего лишь принял душ из шампанского.       — Звучит богемно, — заметила Аврора с лёгкой улыбкой.       — А на деле липко и мокро, — Арчи поморщился, ещё раз оглядывая себя. — Пойду в уборную, приведу себя в порядок.       В этот момент Аврора краем глаза заметила лёгкое движение пиджака Арчи. Из его внутреннего кармана выскользнуло что-то небольшое, полетев в другой конец зала. Она проследила за траекторией и увидела, что этот предмет поймал Регулус. Возле него стояли Барти и Эммелин. Все трое довольно улыбнулись и поспешно скрылись в коридоре. Аврора на секунду нахмурилась, но тут же взяла себя в руки.       — Да, конечно, — как ни в чём не бывало бросила она Арчи и, прежде чем уйти, быстро чмокнула его в губы.       Развернувшись, она сделала пару шагов в сторону коридора, но остановилась и, обернувшись, добавила:       — Когда вернёшься обратно, лучше ничего не пей… и не ешь.       Арчи усмехнулся.       — Спасибо за совет, но Регулус уже мне в бокал дохлую муху подкинул.       — Извини, я поговорю с ним, — вздохнула Аврора и, виновато улыбнувшись, направилась вслед за братом.       Аврора не сомневалась ни на секунду: душ из шампанского — дело рук её младшего брата. Искать Регулуса и его сообщников долго не пришлось. Они уже направлялись к лестнице, весело переговариваясь.       — Стоять! — строго процедила Аврора.       Все трое моментально замерли.       — А мы… эээ… в мою комнату идём! Пазлы думали пособирать, а то там скучно, — с невинным видом заявил Регулус, спрятав руки за спиной.       Аврора тут же поняла, что он что-то скрывает. Вернее то, что стащил.       — Значит так, не нужно меня обманывать, — её голос прозвучал твёрдо. — Я всё видела.       Она обвела компанию тяжёлым взглядом. Барти и Эммелин виновато опустили головы, а вот Регулус отчаянно пытался придумать, как выкрутиться.       — Зачем вы это устроили? — она устремила взгляд на брата. — Регулус, ты понимаешь, что это не смешно?! А если бы Арчи поранился?!       — Ну вообще-то на это он и рассчитывал, — хмыкнул Барти.       Регулус в долю секунды ударил его локтем в бок, заставив закашляться.       — С этими двумя давно всё понятно… — устало провела рукой по лицу Аврора. — Но ты, Эмми?! С каких пор ты в этом участвуешь?       — Я пыталась их отговорить, честно! — поспешно оправдалась Эммелин. — Но когда поняла, что это бесполезно, пришлось присоединиться… Изначально они вообще хотели люстру скинуть на Арчи, но я их отговорила… — девушка виновато потупила взгляд.       Аврора тяжело вздохнула. Если бы не полный дом гостей, она бы без стеснения разразилась долгой и громкой тирадой, отчитывая юных воришек так, что им бы надолго расхотелось затевать что-то подобное.       — Ладно, — наконец сказала она, потирая переносицу. — Отдавайте то, что украли, и можете быть свободны.       — Ты о чём? Мы ничего не крали! — тут же выпалил Регулус, делая невинное лицо.       Аврора закатила глаза.       — Регулус, повторяю ещё раз: я всё видела. Отдавай!       Она нетерпеливо помахала рукой, а затем шагнула ближе, сокращая дистанцию. Регулус по-прежнему стоял с видом невинного агнца, но Аврора прекрасно чувствовала, как он нервничает.       — Не заставляй меня вытряхивать это из тебя, — предупредила она.       Регулус выдержал её взгляд ещё пару секунд, после чего, вздохнув, нехотя вытащил из-за спины то, что так старательно скрывал. В его ладони лежала небольшая бархатная коробочка. Аврора замерла, сердце гулко стукнуло в груди. Она прекрасно знала, что обычно дарят в таких коробочках. Набрав в лёгкие воздуха, она быстрым, почти резким движением открыла её.       Содержимое она узнала мгновенно. В детстве Молли и Аврора любили часами просматривать семейные фотоальбомы, погружаясь в воспоминания, запечатлённые на снимках. Особенно Молли обожала рассматривать фотографии со свадьбы своих родителей. На каждой из них на безымянном пальце её матери неизменно красовалось фамильное кольцо Пруэттов — древний символ рода, который наследник передавал своей избраннице.       Кольцо было массивным, выполненным из чистого золота, инкрустированным россыпью алмазов, а в центре композиции сиял крупный алый рубин, словно заключённое в оправу пламя. И теперь это самое кольцо лежало перед Авророй.       — Мы, пожалуй, оставим вас вдвоём, — сказала Эммелин, схватив Барти под руку.       — Зачем? — непонимающе моргнул тот, оглядываясь то на неё, то на застывшую Аврору.       — Мерлин, Барти! Просто идём, — прошипела Эмми и, не дав кузену опомниться, толкнула его в сторону лестницы. На мгновение она задержалась, бросив на Регулуса многозначительный взгляд, но тот лишь равнодушно пожал плечами.       Аврора же не слышала ничего из их перепалки. Её мир сузился до бархатной коробочки и сверкающего кольца внутри. Она не касалась его, но могла поклясться, что чувствует его вес на своём пальце. Сердце заколотилось быстрее, холодок пробежал по спине. Она знала, что означает этот жест. Знала слишком хорошо. Но разум отчаянно сопротивлялся, не желая принимать очевидное.       — Я… — начал Регулус, запинаясь, но затем выдохнул и заговорил увереннее: — Услышал разговор наших родителей с мистером и миссис Пруэтт. Они обсуждали, что Арчи хочет устроить тебе сюрприз и сделает предложение в конце вечера. Так ваша помолвка станет официальной, а не существующей лишь на словах наших отцов.       Помолвка.       Слово ударило с неожиданной силой, оставляя после себя странную, щемящую боль. Аврора не понимала, откуда она взялась. Раньше мысль о помолвке с Арчи вызывала у неё радость. Она помнила, как прошлым летом они смеялись, мечтая о будущем, обсуждали, как ждут не дождутся, когда повзрослеют и смогут сыграть свадьбу.       — Поэтому родители пригласили сегодня столько гостей и журналистов, — добавил Регулус, наблюдая за сестрой. — Хотят, чтобы все это увидели.       Аврора медленно подняла взгляд на брата. Она продолжала бессознательно вертеть коробочку с кольцом.       — Я хотел выкинуть его, — вдруг выпалил Регулус. — Надеялся, что если кольцо пропадёт, он не сделает тебе предложение. Я люблю тебя, Рори. Очень-преочень! — он сжал кулаки, нахмурился, словно боролся с желанием топнуть ногой. — И я хочу, чтобы ты была счастлива. Но не с ним. Вы не подходите друг другу! Ты красивая, умная, добрая, весёлая, а он… он рыжий козёл! Я не хочу, чтобы ты уезжала из дома. Не хочу, чтобы выходила за него. Не хочу, чтобы рожала ему детей! А если они будут похожи на него и тоже станут рыжими? Или, Мерлин упаси, попадут на Гриффиндор, как все Пруэтты? Фу!       Какие дети? Какая свадьба?       Авроре вдруг стало трудно дышать. Воздух будто сгустился, стянув грудь невидимым обручем.       — Ты на меня обиделась, да? — Регулус вдруг осёкся. Он виновато опустил голову. — Я не хотел тебя расстраивать… Я просто…       — Реджи, — Аврора заставила себя выговорить его имя и попробовала улыбнуться. Попытка вышла жалкой. — Я не злюсь. Всё нормально. Просто… — она сглотнула, медленно захлопнула коробочку с кольцом и вложила её в руку Регулуса. — Верни кольцо на место. А я… я пойду поправить платье.       Брат кивнул, но в его глазах читалось сомнение. Несколько секунд он медлил, будто хотел что-то сказать, но потом развернулся и поспешил обратно в зал, туда, где звучала музыка и смех гостей.       Аврора осталась стоять, уставившись в стену, пытаясь собраться, обуздать бурю эмоций, что бушевала внутри. И среди всего, что она чувствовала, не было ни капли радости.       Почему? Разве она не должна сейчас прыгать от счастья?       В висках пульсировало, голова раскалывалась, мысли спутывались. Стоять на месте стало невыносимо, и вдруг ноги сами понесли её вперёд, прочь из этого душного пространства, прочь от глухого звона в ушах. Она не думала, куда бежит — просто следовала инстинкту, направляясь туда, где, по странной логике, всегда чувствовала себя в безопасности.       — Юная леди, что вы себе позволяете?! — раздалось ворчливое возмущение, когда она пронеслась мимо портрета Финеаса Блэка. — Вы и так непозволительно громко ходите, а теперь ещё и бегать вздумали!       Крики тут же подхватили другие портреты, разом всполошившись, как рассерженный рой ос. Но Аврора не слышала их. Она быстро миновала коридор, спустилась по лестнице и, наконец, оказалась на кухне. Та встретила её волной тёплого воздуха, напитанного запахами специй, выпечки и карамелизированных фруктов. Здесь, вдали от шума зала, можно было наконец перевести дыхание. Эльфов не было — все они суетились вокруг гостей, подавая блюда и наполняя бокалы.       Аврора подошла к столу, где стоял их с Беллой торт. Необычайно высокий. Она сразу принялась считать ярусы.       Один, два… Семь.       Чередующиеся слои: одни покрыты чёрной мастикой, другие — белой. Поверх каждого яруса были нанесены замысловатые узоры, превращённые в целые сцены: звёзды, созвездия, сияющая луна. А на самой верхушке, словно охраняя этот кондитерский шедевр, восседали две ворóны.       Помпезно. В стиле Блэков.       Не раздумывая долго, Аврора подозвала стул с помощью палочки, взяла тарелку и вилку, а затем, ловко балансируя, забралась на стол. В платье это было непросто, но она всё же дотянулась до вершины торта и осторожно сняла одну из ворон. Кажется, даже не испачкалась.       Спустившись обратно, она уселась на стул и разломила фигурку. Чёрный шоколад. Но внутри не было пустоты. Ворона оказалась маленьким тортом — с мягкими бисквитами, насыщенным кремом и прослойками ягодного кули. Аврора отломила кусочек и отправила его в рот. Вкусно.       Мать всегда запрещала им есть на кухне, считая это моветоном и поведением низкородной черни, как она выражалась.       «Кухня — это место для приготовления пищи, а не для её употребления», — звучал её голос в голове.       За всё время мать спускалась сюда лишь несколько раз, и Аврора сомневалась, что она вообще помнит, как выглядят эти стены. Именно поэтому кухня была для неё своего рода убежищем. Здесь она могла спрятаться, остаться одна, остаться собой.       Аврора зажмурилась и вцепилась пальцами в волосы, пытаясь унять хаос мыслей, что роились в её сознании. Она сама не понимала, зачем сейчас сидит на кухне, зачем прячется. Всё казалось каким-то неправильным. Ведь ещё недавно помолвка с Арчи была для неё чем-то далёким, почти абстрактным, тем, что случится когда-нибудь в будущем, но точно не сейчас. А теперь этот момент настал. По логике она должна была радоваться, испытывать волнение и предвкушение, ведь она любит Арчи, правда?       Но предательская мысль всё же вспыхнула в сознании:       «А действительно ли я люблю его?»       С самого детства им было предначертано быть вместе. Их семьи решили всё за них, и когда они подросли, то просто приняли это как должное, а потом и сами решили начать встречаться. Это казалось естественным, правильным, удобным. Их отношения были… хорошими. Спокойными, надёжными. Даже идеальными. Пока она не начала изменять.       Аврора тысячу раз спрашивала себя, зачем она это делает, почему не может просто жить так, как должна. Почему тянется к другому человеку, вместо того чтобы быть с тем, кто ей предназначен?       Дедушка Поллукс всегда твердил, что если человек любит по-настоящему, то даже мысли не появится взглянуть на кого-то другого. Что если он был прав? Что если её поступки — это не бессознательная слабость, не каприз, а самое настоящее доказательство, что её чувства к Арчи — это не любовь? Если бы она любила его, она бы не хотела быть с Томом. Ведь так?       В голове вспыхнул образ Тома — яркий, живой, будто он был рядом. Чёрные глаза, пронизывающие насквозь, изучающие, читающие её так же легко, как раскрытую книгу. Тёплые, чуть грубоватые пальцы, скользящие по её коже, зарывающиеся в её волосы. Или её собственные в его мягких, густых тёмных прядях. Голос — низкий, бархатный, обволакивающий, убаюкивающий, нашёптывающий ей что-то личное, сокровенное, доверенное только ей одной. Губы, тёплые и властные, которые отвечали на поцелуй с той же жадностью, что и её собственные.       Его образ стал для неё таким близким, родным, необходимым, что одно только воспоминание о нём отзывалось во всём теле сладкой ломкой. Словно без него ей не хватало воздуха, словно он стал её привычкой, её слабостью, её неизбежностью…       Эван был прав? Что если она действительно влюбилась в Тома? Как ещё объяснить то, что между ними произошло? Как объяснить их постоянное притяжение друг к другу? Как объяснить то, что сердце сжимается, стоит ей только подумать о нём?       Осознание этого ошпарило её, будто кипятком.       «Нельзя… Нельзя! Нельзя! Тебе нельзя его любить!»       Аврора сжала виски руками, будто надеясь, что сможет выгнать из головы эти опасные мысли, но чем сильнее она пыталась отрицать очевидное, тем глубже она понимала правду. Это было не просто увлечение, не просто слабость. Всё зашло гораздо дальше, чем она когда-либо предполагала.       Она так долго грела себя этими тщетными надеждами, что забыла о реальности. Забыла, что её судьба уже была решена за неё. Забыла, что родилась не для того, чтобы следовать за зовом сердца, а для того, чтобы исполнять свой долг.       — Аврора! Ты где?! — раздался голос матери. По лестнице загремели каблуки.       Вальбурга вошла на кухню, высоко подняв голову и презрительно окинула дочь взглядом.       — Что ты здесь делаешь? — её голос звенел от раздражения.       Аврора даже не подняла на неё глаз, продолжая спокойно разламывать торт.       — Доедаю ворону, — равнодушно ответила она, отправляя в рот кусок.       Мать проследила за её движениями, а затем резко перевела взгляд на торт. На верхушке, где должны были сидеть две вороны, теперь красовалась лишь одна. Вальбурга побледнела от злости, её губы задрожали, и она стремительно шагнула к Авроре, выхватив тарелку у неё из рук. С силой швырнула её в стену. Раздался громкий, оглушающий грохот, осколки фарфора разлетелись по кухне.       Аврора медленно подняла взгляд, глядя на мать так же бесстрастно, как и прежде.       — Эта тарелка была из фамильного сервиза. Когда я в детстве разбила такую же, ты заставила меня стоять в углу. В этой комнате их целых четыре. Выбирай любой, — она произнесла это ровно, без вызова, но в точности повторяя слова, которые когда-то услышала от матери.       — Не смей мне дерзить! — вспыхнула мать. Её голос взвился, как плеть, и ладонь с громким шлепком опустилась на стол. Края тарелок задрожали, ложка со звоном упала на пол.       Вальбурга резко схватила Аврору за локоть и дёрнула вверх, заставляя встать на ноги.       — Что ты устроила?! — зло прошипела она. — У нас полный дом гостей! Вся британская аристократия! Репортёры! Министр Магии собственной персоной! А ты взяла и сбежала на кухню, чтобы поесть торт?! В платье за тысячу галлеонов?! К чему всё это?!       — Может быть, я просто проголодалась.       Аврора видела, как в глазах матери вспыхивает злость — быстрая, почти слепящая. И испытывала странное, мрачное удовлетворение: ей снова удалось довести её до белого каления.       Вальбурга резко вдохнула, затем коротко взмахнула палочкой. По воздуху пролетел стакан с водой, наполненный до краёв, и она сделала несколько глубоких, неторопливых глотков, словно заглушая в себе ярость.       — Иногда я поражаюсь, насколько ты похожа на мою сестру Седреллу, — процедила мать, глядя на дочь с таким выражением, будто та была ей не родной кровью, а чужачкой. — Той тоже вечно не хватало внимания. Она устраивала сцены, шла на конфликт, лишь бы её заметили. Что она, что ты — всё строите из себя жертв, вечно жалуетесь, как у вас всё ужасно.       Аврора сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё сжимается. Её задело. До боли. Но она изо всех сил старалась этого не показать.       — У тебя есть всё, о чём только можно мечтать. Даже больше! — продолжала Вальбурга с нарастающей яростью. — Но тебе вечно мало. Вечно ищешь проблему там, где её нет.       — Моя главная проблема, мама, в том, что вы с отцом сами решили, о чём я должна мечтать и чего желать, — голос Авроры дрогнул, но она не отступила. — Будто я не человек, а вещь. Вещь, которую можно подороже продать. Я знаю, что Арчи сегодня сделает мне предложение. Я слышала ваш разговор.       Аврора намеренно не упомянула Регулуса.       — Мерлин, да, об этом, похоже, уже все знают. Кроме меня, конечно же!       — Я не понимаю причины твоего возмущения, Аврора, — в голосе Вальбурги звучало холодное раздражение. — То, что вы с Арчи поженитесь, не новость уже много лет. Всё давно решено. Сегодняшнее предложение — лишь формальность, на которой, к слову, настоял сам Арчи.       Аврора почувствовала, как в груди разгорается горячий ком.       — Вы решили, что мы должны пожениться, когда нам было девять! — она едва не выкрикнула это. — Мы были детьми! Для нас это была игра… развлечение… Но сейчас всё изменилось! Я изменилась!       Аврора судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки.       — Может, я не хочу помолвку. Не хочу замуж. Не хочу детей! Я сама ещё ребёнок, чёрт возьми!       Она резко отвернулась, пряча набежавшие на глаза слёзы. Мать ненавидела, когда кто-то плакал. Считала это слабостью. А Блэки слабыми не бывают.       — То, что ты всё ещё ребёнок, я прекрасно вижу по твоему поведению и истерикам, — наконец, холодно сказала Вальбурга. — Хочешь, чтобы к тебе относились как к взрослой, так веди себя подобающе.       Она направилась к двери, не оборачиваясь.       — Немедленно возвращайся в зал. Гости ждут.       Авроре хотелось разрыдаться от безысходности, но она изо всех сил старалась держать себя в руках. Грудь сдавило, дыхание стало тяжёлым, но она знала, что если позволит слезам взять верх, мать окончательно сочтёт её ребёнком.       — Прошу, мама… Не заставляй меня, — голос Авроры дрожал, но она всё же нашла в себе силы выговорить главное: — Мне кажется, что я… не люблю его.       — И что? — голос Вальбурги прозвучал холодно. Слишком обыденно для такой исповеди.       Внутри Авроры что-то оборвалось. Она медленно развернулась и посмотрела матери прямо в глаза — глубокие, зелёные, точно такие же, как у неё самой.       — Честное слово, Аврора, я всегда считала тебя самой разумной из своих детей. Видимо, ошибалась, — устало сказала мать. Она скрестила руки на груди и продолжила, чеканя каждое слово, будто давала жизненный урок, который дочь должна усвоить раз и навсегда: — Любовь, какой бы сильной, всепоглощающей она ни была, проходит уже спустя год брака. Брак — это конечная точка. Дальше двигаться некуда. Не будет новых чувств, эмоций, ощущений, только старые, которые со временем начнут надоедать. Любовь — это пелена, застилающая глаза, не позволяющая ясно видеть человека. Брак же эту пелену уничтожает. Вот почему важно, чтобы рядом был не тот, от кого у тебя мурашки по коже, а тот, кто дарит тебе спокойствие и стабильность. Арчи именно такой. Он будет хорошим мужем. Хорошим отцом. Надёжной опорой. Он будет верен, а это куда важнее любви. С ним тебе не о чем будет волноваться.       Аврора смотрела на мать в полном ошеломлении. Она говорила так уверенно, так спокойно, будто сама всё это прожила, и приняла.       — Я знаю, ты считаешь, что мне плевать на тебя, на твоих братьев и сестёр, — продолжмла мать, не отводя взгляда. — Но это не так. Я не хочу, чтобы вы загубили свою жизнь, поэтому делаю всё, что в моих силах. Не думай, я бы никогда не отдала тебя или твоих сестёр за жестокого мужчину. Именно по этой причине я не перечила твоему отцу, когда он устраивал эту помолвку.       Она склонила голову, оценивающе оглядывая дочь, а затем усмехнулась.       — Арчи мягок, податлив. Делай с ним что хочешь, верти, как тебе вздумается. И учитывая твой характер, Аврора, именно такой мужчина тебе и нужен.       — А что если я не хочу так жить?! — вспылила Аврора, переходя на крик. Её сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот разорвётся. — То, что ты всю жизнь жила по принципу «не люби никого и не будет проблем», ещё не значит, что я смогу так же!       — Хватит! — голос матери прозвучал, как удар хлыста, и воздух в комнате словно сжался. — Думаешь, ты первая, кого выдают замуж по расчёту? Думаешь, я хотела выйти за твоего отца? Нет! Но я не рыдала, не устраивала сцен, как ты. Я просто выполнила свой долг!       Она шагнула вперёд, глядя на дочь сверху вниз. Вальбурга была не просто разъярена — в её взгляде читались усталость, презрение и разочарование.       — Ты принадлежишь к древнейшему и благороднейшему роду Блэков, — процедила она, почти выплёвывая слова. — И помимо привилегий, что даёт тебе эта фамилия, у тебя есть и обязанности. Сейчас одна из них — перестать распускать сопли, вернуться к гостям и сказать «да»!       — Я не буду этого делать! — выкрикнула Аврора, и её голос сорвался.       — Будешь!       — Нет, я сказала!       Злость, отчаяние и бессилие захлестнули Аврору, заставив совершить поступок, о котором она даже не успела подумать. Она схватила стакан со стола и вылила воду матери в лицо.       Время будто застыло.       Вальбурга замерла. Холодные капли стекали по её скулам. Она тяжело дышала, моргнула, затем молча взмахнула палочкой — высушила платье, убрала влагу с лица. Всё это заняло секунды, но для Авроры они растянулись в вечность. А потом мать размахнулась, и со всей силы влепила пощёчину. Щека загорелась, пульсируя острой болью. Аврора прижала к ней ладонь, пытаясь заглушить жжение. Глаза наполнились слезами, но она не позволила им пролиться. Ещё нет.       — Поди к себе. Приведи себя в порядок. Потом вернёшься в зал, — произнесла мать так, будто ничего не случилось. — Захочешь ослушаться — наложу Империус. Не сомневайся.       Развернувшись, она направилась к двери, даже не взглянув на дочь.       — Кикимер, приберись здесь, — бросила она через плечо.       Аврора вздрогнула, когда заметила в проходе стоявшего эльфа.       Дверь закрылась, оставляя её наедине с собой. Она медленно опустилась на холодный пол, вцепившись в пылающую щёку, но это не принесло облегчения. Боль снаружи лишь отражала ту, что раздирала её изнутри. Всё тело дрожало, но не от удара, а от отчаяния, от бессилия перед собственной жизнью, перед выборами, которые кто-то уже сделал за неё.       Она стиснула зубы, судорожно втянула воздух, пытаясь сдержать рыдания, но те предательски вырвались наружу. Слёзы потекли по щекам, горячие, обжигающие, смывая остатки гордости, заставляя её содрогаться всем телом.       Аврора прижала ладони к лицу, пытаясь заглушить собственные всхлипы, но они рвались наружу, не желая подчиняться. Она знала, что должна встать, вытереть слёзы, собраться, сделать вид, будто ничего не произошло… Но не сейчас. Сейчас она просто хотела позволить себе быть слабой.       — Мисс Аврора, вам не нужно сидеть на полу. Он холодный. Вставайте, — раздался обеспокоенный голос Кикимера. Эльф метался вокруг неё, тревожно заламывая длинные пальцы, но не смел прикоснуться — домовики не имели права касаться хозяев без их разрешения.       — Н-н-не хочу… н-не хочу здесь находиться, — прошептала Аврора, всхлипывая.       В голове билась одна-единственная, отчаянная мысль: сбежать. Наплевать на запреты, на долг, на всё, что с детства вбивали ей в голову. Исчезнуть, раствориться в ночи, оставить позади этот дом, эти стены.       Но она знала, чем это обернётся. Отречение. Её имя выжгут с семейного древа, как когда-то выжгли других. «Предательница крови». Её проклянут, забудут, сотрут из памяти, как будто она никогда и не существовала.       И куда она пойдёт? Вся её жизнь здесь. Семья, друзья, люди, которым она доверяет. Даже если кто-то из них осмелится помочь, это будет означать одно: они предадут свою семью, своё имя. Ради неё. И она не могла, не хотела ставить их перед таким выбором.       Но был один человек. Единственный, к кому она могла бы прийти. Том. Её сердце сжалось от этой мысли.       Но что она могла ему предложить? Бросить всё, сорваться с места, сбежать на край света? Едва представив, как говорит ему это, она горько усмехнулась. Это звучало… нелепо. Абсурдно. С чего она вообще взяла, что он согласится?       Том никогда не был тем, кто совершает безрассудные поступки. Он не жил эмоциями, не поддавался им. Всегда холодный расчёт, чёткий план, ясное понимание цели. Он шёл к своему будущему уверенно, шаг за шагом, не отвлекаясь на то, что считал ненужным.       Разве могла она стать той, ради кого он изменит свою жизнь? Разве могла надеяться, что он почувствует к ней то же, что она к нему? Возможно, для него всё это было проще, легче. Может, он вовсе не горел теми же чувствами, что разрывали её изнутри. Может, всё это существовало только в её голове.       Как она могла просить его о таком? Как могла требовать от него того, чего он, быть может, и сам не хотел? Нет, это было бы эгоистично даже для неё. А ещё — глупо.       В голове вновь и вновь, точно эхо, звучали слова матери.       «Любовь проходит. Брак — это конечная точка».       Что если она права?       Её разум, холодный и логичный, соглашался: Арчи действительно идеальный вариант. Стабильный, предсказуемый, надёжный. С ним не будет неожиданностей, не будет боли, не будет разочарования. Он будет хорошим мужем, заботливым отцом, верным до конца их дней. Всё так, как должно быть. Всё так, как правильно.       Но сердце… Сердце кричало имя Тома.       — Хозяйка, моя дорогая хозяйка, выпейте это, — раздался рядом с ней взволнованный голос Кикимера. — Кикимер принёс мисс Авроре успокоительное зелье. Вам станет легче.       Аврора дрожащими руками взяла стакан, но её пальцы так тряслись, что жидкость плескалась через край.       — П-помоги, Кикимер… — выдавила она.       Эльф немедля подскочил ближе, осторожно обхватил её руки своими маленькими ладонями, помогая поднести стакан к губам, и Аврора неохотно сделала несколько глотков. Вкус настоя был горьким, но в тот момент это уже не имело значения. Всё, что она хотела — это хотя бы немного успокоиться, прекратить этот вихрь мыслей, что крутился в её голове, не давая ни единого шанса на спокойствие.       Как только зелье начало действовать, слёзы постепенно прекратились, и хотя её сердце всё ещё сжималось от боли и отчаяния, в голове стало немного яснее. Эльф отступил, поджав свои уши, и тихо стоял рядом, ожидая, пока хозяйка окончательно успокоится.       — Кикимер может чем-то помочь хозяйке?       Аврора замерла, её мысли метались, не в силах выбрать между двумя противоположными мирами. Внутри неё шла борьба: одно чувство тянуло её в сторону того, что вело за собой сердце, другое — заставляло следовать голосу разума, указывающему путь, который, хоть и не был желаемым, казался правильным. С каждым мгновением боль от этого выбора становилась всё невыносимее, терзая её изнутри. Но, несмотря на все это, она приняла решение.       — Да.

***

Следующее утро. Хогвартс.       Слизеринский стол был почти пуст. Вчера отпраздновали совершеннолетие двойняшек Блэк, и на торжество была приглашена вся аристократия. Большинство студентов из этого круга покинули Хогвартс, чтобы присутствовать на столь важном событии. Вернуться они должны были только к вечеру. Том был вполне доволен таким раскладом: пара дней относительного покоя казалась ему настоящим благом.       Сейчас он сидел в Большом зале, наслаждаясь неспешным воскресным завтраком. Утро выдалось тихим — многие предпочли подольше понежиться в постели, воспользовавшись возможностью выспаться. За столами в основном сидели преподаватели и редкие студенты с других факультетов, решившие начать день пораньше. За слизеринским же столом, помимо него, расположились лишь Скитер и Батлер, устроившиеся чуть поодаль и тихо переговаривавшиеся между собой.       По левую руку от него лежал дневник, в который он то и дело заглядывал. Вчера они с Авророй переписывались почти весь день. Она с восторгом рассказывала о подарках, которыми её осыпали, делилась деталями подготовки к празднику и даже спрашивала его совета насчёт украшений. Том, хоть и не разбирался в подобных вещах, играл роль знатока, уверенно раздавая рекомендации.       Ближе к вечеру Аврора написала, что праздник вот-вот начнётся, и ей пора идти. Пообещала написать позже: поделиться впечатлениями, рассказать, как всё прошло. Том ждал. Весь вечер. Но ответа так и не получил. После полуночи не выдержал и написал сам. Тишина.       Он провёл почти всю ночь без сна, ожидая, что вот-вот появится долгожданная строчка. В голове перебирал возможные причины её молчания. Она ведь всегда сдерживала обещания. Конечно, разум подсказывал, что, вероятно, Аврора просто устала и уснула. Но… разве так трудно было черкнуть хотя бы пару слов? Чтобы он не волновался?       Несмотря на внутренние терзания, Том сохранял внешнее спокойствие, не позволяя тревоге проявиться. В глубине души он ждал встречи с Авророй, ждал момента, когда сможет наконец увидеть её и вручить свой подарок. Конечно, он мог бы отправить его совой ещё вчера, или поручить Розье передать от его имени. Но это было бы… неправильно. Том хотел видеть её реакцию. Хотел наблюдать, как в её глазах загорается интерес, как уголки губ трогает улыбка, как в её ладонях оказывается то, что он приготовил специально для неё.       Выбор подарка дался ему непросто. Он не хотел дарить что-то банальное, безликое, лишённое смысла. Это должно было стать особенным. Значимым. И потому он создал для неё фигурку вороны — точную копию живой птицы. Гладкие чёрные перья, внимательный взгляд, чуть склонённая голова. Но главным её свойством было не это. Стоило к ней прикоснуться, как фигурка начинала излучать мягкое тепло. Оно окутывало всё тело, почти как уютный плед в промозглый вечер.       Том потратил на неё несколько месяцев. Продумывал каждую деталь. Хотел, чтобы подарок ей понравился. Чтобы вызвал искреннюю радость. Но больше всего он хотел одного: чтобы причиной этой радости был он.       В зал влетело несколько сов с утренней почтой. Среди них, легко скользя по воздуху, была и Гера, она опустилась прямо перед Томом, протягивая лапку с привязанным свежим выпуском «Ежедневного пророка».       Прежде чем развернуть газету, Том решил уделить внимание своей пернатой спутнице. Гера не была привередлива в еде, но определённые предпочтения у неё всё же имелись: больше всего она любила ягоды и фрукты. К счастью, сейчас был сезон слив, и их в изобилии подавали на завтрак. Том взял несколько спелых плодов, осторожно вынул косточки и протянул сове. Гера тут же принялась за еду, с довольством перебирая коготками. Когда последняя слива исчезла в её клюве, она нежно стукнулась головой о его руку в знак благодарности.       До Тома донёсся взволнованный вздох Скитер и Батлер, и он заметил, как девушки тут же набросились на свежие выпуски «Ежедневного пророка», только что принесённые их совами. Они так жадно впились взглядом в страницы, что, казалось, забыли обо всём на свете. Любопытство взяло верх, и Том, сохраняя внешнее спокойствие, развернул свою газету.       На первой полосе его встретила большая, чёткая фотография. На ней была Аврора, облачённая в изящное платье нежного оттенка — то самое, о котором она прожужжала Тому все уши, пока выбирала его. Но, стоит признать, выбор действительно оправдал себя. Платье сидело идеально, подчёркивая её фигуру, а изящная укладка и тонкая тиара на голове придавали ей облик настоящей принцессы: гордой, благородной и безупречно прекрасной.       Том бы, пожалуй, даже позволил себе на мгновение залюбоваться снимком, если бы не одно но. Рядом с Авророй стоял Пруэтт. И не просто стоял. Он держал её за руку и надевал кольцо на палец.       Что-то болезненно сжалось внутри, будто невидимая рука сдавила грудную клетку. В ушах загудело. Он резко перевернул страницу. Пальцы дрогнули и сжали бумагу слишком сильно.

ПОМОЛВКА ВЕКА: СОЮЗ БЛЭКОВ И ПРУЭТТОВ.

      Вчерашний вечер в поместье Блэков запомнится надолго, и не только своим размахом, изысканностью и блеском. Празднование совершеннолетия дочерей Ориона и Вальбурги Блэк, Беллатрисы и Авроры, собрало в своих стенах сливки британской аристократии, одной из гостей вечера стала сама госпожа Министр, лично поздравившая виновниц торжества.       Однако главным событием вечера стало не только это. На глазах у всей элиты волшебного общества наследник Игнатиуса Пруэтта, Арчибальд, преподнёс младшей из сестёр, Авроре, кольцо, сделав ей предложение руки и сердца. Девушка, не скрывая улыбки, ответила согласием, официально скрепив союз двух древних семей.       Слухи о возможной помолвке ходили уже не первый месяц. Однако до вчерашнего вечера никаких подтверждений не поступало. Теперь же обе стороны подтвердили, что свадьба состоится, но не раньше окончания молодыми людьми школы — предсвадебные хлопоты могут подождать, пока будущие супруги сосредоточены на учёбе.       Жителям Британии остаётся только запастись терпением в ожидании свадебных снимков. А пока остаётся любоваться сияющими лицами помолвленных.       Редакция «Ежедневного пророка» поздравляет будущих мистера и миссис Пруэтт и желает им долгих лет счастья, согласия и — если верить взглядам, которыми они обменивались весь вечер, — крепкой любви.

Автор статьи: Арлин Шерман

      Том медленно отложил газету в сторону, сжимая пальцы так сильно, что костяшки побелели. Его дыхание было размеренным, но только благодаря усилию воли — внутри всё кипело. Ему стоило нечеловеческих усилий не разорвать эту чёртову газету в клочья и не разнести ползамка к Мерлиновой матери.       По крайней мере, теперь он знал, почему Аврора не написала. У неё были дела поважнее.       Том резко поднялся из-за стола, оставив завтрак нетронутым. Он не слышал, как гул голосов в Большом зале превратился в раздражающее, едва различимое жужжание. Всё, что ему было нужно сейчас, — уйти.       Шаги отдавались глухим эхом в пустом подземном коридоре. Войдя в спальню, он сразу направился к столу. Там, среди идеально разложенных вещей, лежала небольшая коробка, перевязанная тёмной лентой. Том взял её, развязал узел, открыл. Внутри, укутанная в мягкую ткань, покоилась хрупкая фигурка вороны.       С внезапной, почти яростной точностью он размахнулся и швырнул её в стену. Раздался резкий удар, за ним звон осколков.       Том стоял, не шевелясь. Внутри него бушевало нечто опасное — нечто, с чем он пока не знал, что делать.